Ангкор-Ват, или Вера по тарифу «всё включено»

Я собирался рассказать о высоком. О вечности, высеченной в камне. О том, как стоишь перед ликом тысячелетнего бога и чувствуешь, как твоя мелкая, суетная сущность растворяется в потоке истории.

Вся моя трансцендентность разбилась о простой вопрос:
- Сэр, а вы печенье к храму не хотите? Один доллар. Три - за пять.

Вопрос прозвучал с интонацией менеджера, предлагающего расширенную гарантию: без нажима, но с уверенностью, что отказаться - неразумно.

Всё началось с тук-тука. Мой водитель, Сок - "счастливый" - начал обрабатывать меня с первого километра. Мягко, методично.
- Билет в Ангкор знаете сколько? - спросил он, ловко объезжая курицу.
Я покачал головой. В ушах еще звучали голоса археологов, а не кассовые аппараты.
- Тридцать семь американских долларов! За один день! - выпалил он с торжеством. - Но вам советую - три дня! Шестьдесят два! Экономия!

Слово "экономия" он произнёс с благоговением, с каким другие произносят "просветление".

Билетные кассы оказались современным зданием из стекла и металла, похожим на аэропорт. Очередь, фотографирование, пластиковая карточка с моей усталой физиономией. Она была неожиданно тяжелой, будто в неё вшили кусочек моего достоинства. Карточка пискнула, турникет моргнул зелёным, и древность была разрешена к просмотру.

Передо мной - легендарный ров, дорога и силуэт храма. Сердце ёкнуло честно. Камень, переживший империи, всё ещё умел впечатлять, даже с кассовым чеком в кармане.

Я сделал шаг на священную землю. Осторожно - будто под ногами могла оказаться табличка "акция действует до конца сезона".

Мой путь преградила маленькая, тёмная, как чернослив, старушка. Она материализовалась из складки воздуха.
- Вода! Холодная вода! - просипела она, берегла голос для сделок. В руках - термос и стаканчики из самого тонкого на свете пластика.
- Спасибо, нет.
- Очень жарко! Вы умрёте там без воды! - констатировала она деловито, делая шаг вперёд.

Она не навязывалась. Она занимала пространство. Как обязательный пункт интерфейса. Я сдался. Выпил. Вода была обычная. Не святая. Просто холодная. Как бухгалтерия.

Она тут же сунула мне в руку пакетик.
- А это печенье! К храму! Чтобы боги добрые были!
- Мне не надо.
- Надо! - настаивала она. - Вы же в гости к богам идёте! Нельзя с пустыми руками! Это неприлично!

В её тоне была такая бытовая убеждённость, что я засомневался. А вдруг и правда неприлично? Вдруг древние кхмерские боги обижаются на пустые карманы?

Я купил печенье. Сделка была оформлена молниеносно. Ни чека, ни сдачи.

Каждые пятьдесят метров - новый пункт спасения.
- Сэр! Шляпа! Солнце бьет! Пять долларов!
- Mister! Шорты короткие! В храм не пустят! Длинные - семь!
- Холодное полотенце! На шею! Охладит! Два доллара!

Это была не торговля. Это тотальная забота, где каждый симптом конвертировался в цену. Гиперопека за наличный расчёт.

Я добрался до главного входа. Исполинские башни, галереи, барельефы. Камень здесь был усталым свидетелем, полным тяжёлой, накопленной веками тишины. Дух захватило.

К моему плечу пристроился молодой человек в чистой рубашке.
- Русский? - спросил он с надеждой. - Я - Сори. Гид. Вам всё объяснить? Почему галерея 1875 локтей? Почему лики богов смотрят на четыре стороны? Тайный смысл барельефа про пахтанье Молочного океана?
Он выпалил это на одном дыхании.
- Спасибо, я сам.
- Сам? - на его лице вспыхнула снисходительная жалость. - Вы же ничего не поймёте. Вот видите там каменную девушку? Это символ. Символ... плодородия! А вон тот слон - царский. Видите бивни? Царский.

Он вкладывал в меня информацию, как в сейф, ожидая расплаты за интеллектуальный депозит.
- Ладно, - вздохнул я. - Сколько?
- Для друга России... пятнадцать в час. Но если на два - двадцать пять!

Я отказался. Он, не обидевшись, отстал. Через десять минут я увидел, как он пристал к паре немцев: "Дойч?".

Внутри храма стало тише. Прохлада, полумрак. Я сел у подножия полуразрушенной колонны, пытаясь поймать "чувство вечности". Закрыл глаза.

Прямо над ухом раздался деликатный кашель.

Передо мной стоял мужчина в обычной футболке, но с лицом невероятной серьёзности.
- Сэр, - прошептал он конспиративно. - Вы хотите blessing? Благословение?
Он сложил ладони и поклонился.
- Настоящий монах. Даёт благословение на удачу, деньги, любовь. Пять долларов.

В нише сидел пожилой монах в шафрановых одеждах. Он был неподвижен, как скульптура усталости.
- Он... настоящий?
- Конечно! Из самой пагоды! Специально для... для благословения туристов приходит.

Я представил этот диалог тысячу лет назад. Воин. Жрец. Рис. Кровь.
А теперь: терминал. Сдача. Сервис.

Духовная услуга. С чётким прайсом.

Я не выдержал и рассмеялся. "Менеджер" счёл это согласием и взял меня под локоть:
- Пошли! Быстро! Другие ждут!

Я вырвался.

У знаменитого пруда для фотографий стояла толпа с телефонами. Люди выстраивались в шеренги, как паломники нового времени - с палками для селфи вместо посохов. Среди них сновали дети лет десяти.
- One dollar for picture! - пели они, замирая рядом с фотографирующимися с деланно-счастливыми улыбками.

Ко мне пристроилась девочка с косичками.
- Hello! Photo with me? One dollar! I smile!
- Мне храм снять надо.
- Но с я - лучше! - не сдавалась она. - Я - местная! Это authentic! Настоящая! Без меня - просто камень. Со мной - жизнь!

Она была неотразима. Она продавала не себя. Она продавала "аутентичность". Упакованную в косички.

Я сдался. Сделал кадр. Храм, вода, отражение, ребёнок, улыбка - идеальный набор.
Она тут же протянула руку:
- One dollar. Or candy.

Отдав доллар, я остался один на один с отражением храма в мутной воде и с ощущением, что всё вокруг уже имеет ценник.

Меня осенило.

Феномен Ангкора сегодня - не место, где остановилось время. Здесь время научилось монетизироваться. С почасовой тарификацией. Каждый камень здесь работает без выходных, генерируя cash flow. Он создаёт рабочие места: продавцам воды, гидам, "менеджерам" монахов, детям-моделям.

Древние короли строили храм, чтобы утвердить власть и задобрить богов. Теперь он кормит армию их потомков. И бухгалтеров.

Возвращаясь к тук-туку, я прошёл мимо той же старушки. Она дремала, как автомат на паузе. У её ног валялась пустая бутылка из-под колы. Я кашлянул. Она мгновенно открыла один глаз.
- Вода? Печенье?
- Нет. Я уже купил.
Она кивнула и закрыла глаз. Её миссия была выполнена. Чем не служение? Современная форма литургии: "холодная вода плюс печенье".

Сок ждал у выхода, свежий и довольный.
- Ну как? Понравилось?
- Сильно, - ответил я. По ногам, по кошельку, по мировоззрению.
- Я же говорил! А гид брат мой был? Нет? Зря! Он про тайные ходы рассказал бы. За отдельную плату. На следующий раз возьмёте.

Он завёл тук-тук. Мотор затарахтел, штопая дыры в реальности.

Я обернулся. Башни тонули в вечерней дымке. У их подножия готовились к новому дню старушки с водой, дети с фотоаппаратами и гиды с заученными легендами.

Сок вдруг сказал, не глядя на меня:
- Знаешь... раньше сюда ходили только монахи. Туристов не было. Храм был... пустой.
Он произнёс это осторожно.
- А теперь хорошо. Деньги есть. Телефон у меня есть. Тук-тук новый.
Он сбавил скорость.
- Но иногда я думаю: боги устали. С утра до вечера - фото. Деньги. Благословение. Деньги. Печенье. Деньги. Они сидят и смотрят.
Он пожал плечами.
- Но что делать? Камни не кормят. Туристы кормят.

Мы ехали молча. В тарифе молчание не было предусмотрено, но система дала сбой.

Я представил табличку у входа:
ANGKOR WAT
Вера - с 8:00 до 17:30
Просветление - по предварительной записи
Оплата картой приветствуется

Мы доехали. Я расплатился.
Сок взял деньги, кивнул и вдруг сказал:
- Ты хороший турист. Думаешь.
- Спасибо.
- Приезжай ещё.
- Обязательно.

Ложь тарифного уровня "вежливость".

Я пошёл, обернулся. Храм стоял. Вечный. Неподдвижный. Прекрасный.
Вокруг него крутились люди, деньги, услуги, печенье, благословения.
И я понял: вечность действительно существует. Просто теперь она работает по системе "всё включено". С обязательной доплатой за душу.