Аниме фигурки для дьявола

Неприступная высота, но не та

До весенних каникул оставалась ровно одна неделя, и школьный воздух буквально дрожал от предвкушения свободы. Но Сашеньку Долькину трясло от другого. От осознания собственной, с трудом обретенной, силы. Девушка за месяц прошла через магов, рептилоидов, стала людоловом (пусть и стажером) и даже пережила собственную смерть дважды. Мир был больше не грозной, непознаваемой штукой, а стал теперь сложным, но читаемым текстом, где у нее появилась своя роль — редактора.

Идя в школу рядом с новой лучшей подругой Леной, Сашенька смотрела на знакомое здание из красного кирпича совсем другими глазами. Школа… Школа? Это не просто территория. Это ее территория. И, как любой уважающий себя правитель, она должна была обозреть свои владения с самой высокой точки. По крайней мере, Сашеньке нравилось так тешить свое эго.

— Знаешь, — сказала восьмиклассница Лене, кивнув на чердачные окна под самой крышей. — Я тут подумала. Надо обязательно залезть на крышу. Перед каникулами. Для полноты ощущений.

Лена, листавшая на ходу ленту в телефоне (Сашенька подозревала, что она не просто листала, а мониторила энергетические потоки района), даже не подняла глаза.

— Плохая идея.

— Почему? — настаивала Сашенька. — Я теперь, вроде как, все могу. Или почти все. Просто посмотреть. Постоять. Может, даже нарисовать вид.

— Не все, — отрезала Лена, наконец посмотрев на нее. В глазах Бобры мелькнуло нечто, похожее на раздражение, или усталость. — Крыша этой школы — так себе территория. Это… запечатанное место. Там свой микроклимат. В прямом и переносном смысле.

Сашенька фыркнула. Звучало как отговорка, отмашка. Семпай, видимо, просто не хотела, чтобы она куда-то лезла без присмотра.

— Ну и что? Там что, гнездо гигантских голубей? Или антенны секретные?

— Хуже, — Лена сделала паузу для драматизма, но Сашенька уже перестала верить в этот театр. — Там дьявол.

Сашенька рассмеялась громко и искренне, так что несколько семиклассников, идущих за ними, обернулись.

— Дьявол? Серьезно? С рогами, хвостом и в плаще? Лена, ну ты даешь. После рептилоидов, магов и людей-лосей — дьявол на школьной крыше? Это уже перебор.

— Не перебор, а закономерность, — спокойно сказала Лена, убирая телефон. — Силовые линии города проходят через узловые точки. Школы, больницы, перекрестки. Эта школа построена на месте старой часовни. Место сильное. Им пользуются. Там обитает сущность, которую мы называем Никтос. Не самый главный, но один из сильных. И он… набирает слуг.

— Как это — набирает слуг? — Сашеньке стало не по себе, хотя она все еще считала это шуткой.

— Предлагает договоры. Самые банальные: успех на экзамене в обмен на будущую удачу, красоту в обмен на каплю души, месть обидчику в обмен на верность. Стандартный пакет для отчаявшихся подростков. Он, между прочим, косвенно приложил руку к твоему бывшему однокласснику, Максиму. Тот в седьмом классе просил силы и безнаказанности. Никтос шепнул. И зерно проросло.

Теперь Сашеньке стало совсем не смешно. Девушка молчала, переваривая информацию. Лена вздохнула.

— Ладно, забудь. Не твой уровень. Вечером свободна? Сходим в ресторан на Невском. Обсудим твои первые успехи в людоловстве. И крышу забудь.

Ужин в шумном месте и новый план…

«Ресторан на Невском» оказался, конечно, не шикарным заведением с белыми скатертями и тихой музыкой. Однако правда был на Невском. Сам ресторан — огромная, шумная, столовка-конвейер в подвале одного из торговых центров, куда народ валил за огромными порциями пельменей, шаурмы и салатов «Оливье». Девушки ехали на метро, и Лена с каменным лицом переносила толчею, будто это были не люди, а движущиеся элементы ландшафта.

— Здесь идеально, — сказала Бобры, когда подруги сели за старый столик с подносами, полными еды. — Шум, гам, телевизор орет. Никто ничего не услышит. Можно говорить открыто.

Сашенька ковыряла вилкой салат, чувствуя разочарование. Она все-таки надеялась на что-то… более гламурное. От семпая-рептилоида.

— Так о чем говорить? О крыше?

— О том, чтобы ты на нее не лезла, — откусила кусок шаурмы Лена. — Никтос — не маг, с которым можно договориться ударом катаны. Дьяволы бессмертны. Он — концепция. Обещание легкого пути. Никтос питается отчаянием, глупостью и амбициями. Его измерение на крыше — это ловушка. Туда легко войти. А вот выйти на своих условиях… почти невозможно. Ты либо станешь его слугой, либо кормом…для следующего посетителя.

— Но ты же говорила, я богиня, — съехидничала Сашенька. — Мне ли бояться какого-то школьного дьявола?

— Начинающая богиня… с украденной памятью. В союзе у тебя лысый орк и ангелоид с ограниченными полномочиями в карманных реальностях, — перечислила Лена на пальцах. — Ты хочешь добавить к этому списку «заключила сделку с дьяволом»? Это не круто, Сашенька. Это по-деревенски глупо. Ты же не селюк.

Сашенька надулась. Ей не нравилось, когда ее планы называли глупыми. Особенно когда она сама начала в этом сомневаться.

— А если я просто посмотрю? Не буду ничего заключать.

— Дверь в его мир откроется просто от твоего намеренного шага на ту крышу с мыслью о нем. Он почует интерес. И предложит. А ты… ты любопытная. И, как я недавно выяснила, склонная к необдуманному риску.

Разговор зашел в тупик. Сашенька молча доедала свой «Цезарь», чувствуя, как внутри закипает знакомый, упрямый протест. Ей указали на запретную дверь и сказали «нельзя». Это было самой лучшей приманкой. Под дых от дьявола она получить не боялась.

— Ладно, — сдалась она, сделав вид. — Не полезу.

— Умница, — Лена улыбнулась, но в улыбке не было доверия. — Тогда давай обсудим следующих кандидатов на перепрошивку. Есть интересный экземпляр — учительница географии. Ее энергия…

Сашенька почти не слушала. Она думала о крыше. О дьяволе. О том, что «нельзя» — это самое желанное слово на свете.

Когда подруги вышли на улицу, Лена посмотрела на нее оценивающе.

— Так, с тебя пятьдесят тысяч за ужин. Я, как старшая по званию, оплачиваю стратегические совещания, но сегодня это было больше для твоего удовольствия. Так что плати.

Это было последней каплей. Глупая еда в подвале, нравоучения, и теперь еще и счет! Сашенька, багровея от обиды и злости, выхватила из кармана пачку денег, отсчитала пятьдесят тысяч и швырнула их Лене в руки.

— На! Получай! А на крышу я все равно полезу! Одна! Без твоего ведома! И ты мне не указ! Нехрен меня штрафами душить…

Долькина развернулась и пошла прочь, оставив Лену стоять на тротуаре с деньгами в руках и каменным выражением на лице.

Штурм небесного чердака

Мысль о крыше не давала Сашеньке покоя всю ночь. Это был вызов. И себе, и Лене, и всему этому абсурдному миру, который пытался ее ограничить. Утром Сашенька пришла в школу с тяжелым рюкзаком. Она уже не верила ни в какого дьявола. Ей просто хотелось на крышу. Внутри рюкзака лежало ее «спецснаряжение»: болторез, найденный в гараже Ухрюка, катана (на всякий случай), пистолет с остатками особых патронов (уже без Лены она не могла их пополнить, но два оставалось), крепкая цепь с амбарным замком (купленная вчера вечером в строительном магазине «на всякий случай») и… небольшая упаковка с «Базонда» — на маркетплейсе Сашенька заказало то, что могла бы подарить даже дьяволу.

Подождав, когда все разойдутся по классам, Сашенька не пошла на урок, отправившись в самый дальний, заброшенный конец чердака, откуда, как она знала от старшеклассников, была старая, заколоченная лестница на крышу. Лестница оказалась не только заколоченной — ее люк был заварен толстым металлическим листом, поверх которого была намотана цепь и висел здоровенный амбарный замок, покрытый паутиной и ржавчиной. На металле была выцарапана надпись: «НЕ ВЛЕЗАТЬ! ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!» и ниже, почти стершаяся: «СИЛА — В ПРАВДЕ. 1998».

«Сила — в правде, — усмехнулась про себя Сашенька. — А правда в том, что мне нужно наверх».

Сашенька оглянулась, прислушалась. Глухо доносился гул уроков. Здесь, в пыльном полумраке, пахло старым деревом, пылью и… чем-то еще. Приторным, как гниющие фрукты, и металлическим одновременно. Запах был едва уловим, но он был.

«Лена не врала», — подумала она, и сердце застучало чаще, но уже не от страха, а от азарта.

Девушка достала болторез. Скрип разрезаемого металла оглушительно громко разносился под сводами чердака. Она работала быстро, нервно, ожидая, что вот-вот прибегут. Но никто не прибежал. Цепь упала на пол с тяжелым лязгом. Люк, однако, не поддавался. Металлический лист был приварен намертво.

«Катаной? Нет, затуплю. Пистолет? Попробую».

Девушка отступила на пару шагов, вытащила пистолет, прицелилась в петлю, удерживающую лист, и выстрелила. Грохот выстрела в замкнутом пространстве был оглушительным. Уши заложило. Петля разлетелась на куски. Вторым выстрелом она разбила замок на цепи, которой лист был дополнительно притянут к балкам. Теперь сварка. Катана едва смогла справится, хоть не затупилась. Металл, скрипя, отогнулся. За ним оказался старый деревянный люк, тоже запертый на простой ржавый крюк. Она откинула его.

Перед девушкой была узкая, почти вертикальная лестница, ведущая вверх, в темноту. И холод. Оттуда дул ледяной, сухой ветер, которого не могло быть на обычном чердаке.

Сашенька глубоко вдохнула, взвалила рюкзак на плечо и полезла вверх. Небо расступилось. Никакой тьмы.

Оказавшись на крыше, она не ахнула. Это была самая обычная школьная крыша. Плоская, покрытая рубероидом, с кучей антенн, вентиляционных труб и граффити, нарисованных давними поколениями выпускников. Весеннее солнце светило ярко, город шумел внизу. Никакой чертовщины. Никаких измерений.

«Обманула, — с горьким разочарованием подумала Сашенька. — Просто не хотела, чтобы я лазила. Все ее страшилки — просто контроль».

Сашенька прошлась по периметру, посмотрела вниз, на далекие машины и людей. Вид и правда был классный. Восьмиклассница достала из рюкзака упаковку, открыла ее. Внутри лежали три аниме-фигурки, купленные вчера в «Базонде» на ее первые людоловские деньги. Одна — девочка-волшебница с посохом, другая — самурай в доспехах, третья — девушка со звериными ушами. Дешевый китайский пластик, но красивые лица. И еще одна — некрашеная заготовка, белый болванчик, который она купила для экспериментов с краской.

Сашенька расставила фигурки на парапете, как маленьких стражей. Потом, набрав в легкие воздуха, крикнула во всю мощь:

— НИКТОС! ЯВИСЬ! У МЕНЯ ЕСТЬ ДЛЯ ТЕБЯ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! ЕСЛИ ТЫ ЕСТЬ! ОТЗОВИСЬ!

Эхо раскатилось над крышами. Вороны с карниза сорвались с криками. Больше ничего не произошло.

— Никтос! Дьявол школьной крыши! Выходи на разговор! — крикнула она еще раз, уже чувствуя себя полной идиоткой. — Или я зря пришла.

Вот тогда пространство перед ней задрожало. Не воздух, а сама реальность, взметнулась как желе. Солнечный свет померк, будто его затянуло грязной пленкой. Антенны и трубы поплыли, изменили очертания. И перед ней возник …

Он был высок, под три метра. Могучее тело, похожее на тело человека, было одето в лохмотья, сотканные из теней и копоти. Но голова… голова была черепом огромного быка или коровы, с массивными, загнутыми рогами. В пустых глазницах горели два уголька багрового света. От монстра исходил холод и тот самый приторно-металлический запах, усиленный в тысячу раз.

— КТО… СМЕЕТ… БЕСПОКОИТЬ… НИКТОСА? — странный голос не звучал, а вибровал, входя прямо в кости, в зубы. Монстр шагнул вперед, и крыша под его ногой прогнулась с жутким скрипом. — МАЛЕНЬКАЯ… ПЫЛИНКА… ТЫ ПРИШЛА СТАТЬ КОРМОМ?

Сашенька отпрянула, сердце ушло в пятки. Лена не врала. Вот она дура, что полезла сюда одна. Но отступать было поздно. Сашенька, дрожащими руками, схватила с парапета фигурку девочки-волшебницы и протянула ее вперед.

— Я… я принесла дары! Аниме-фигурки!

Наступила мертвая тишина. Багровые огоньки в глазницах черепа сузились. Потом раздался звук. Нечто среднее между скрежетом металла и хриплым, булькающим смехом.

— ЧТО… ЭТО? ДЕТСКИЕ… ИГРУШКИ? ТЫ ДУМАЕШЬ, НИКТОСА… МОЖНО КУПИТЬ… ПЛАСТИКОВОЙ ХЕРНЕЙ?

— Это не просто игрушки! — выпалила Сашенька, цепляясь за последнюю соломинку. — Это… символы! Девочка — олицетворение магии, которая тебе, наверное, близка! Самурай — сила и дух воина! девушка с ушами — ну, это… грация и хитрость! Коллекционная вещь!

— МЕНЯ… НЕ ИНТЕРЕСУЮТ… ЧУЖИЕ СИМВОЛЫ, — прогремел Никтос, сделав еще шаг. Запах стал удушающим. — МЕНЯ ИНТЕРЕСУЮТ… ДУШИ. ОТЧАЯНИЕ. ДОГОВОР. ХОЧЕШЬ ЗАКЛЮЧИТЬ ДОГОВОР, ПЫЛИНКА? Я ДАМ ТЕБЕ СИЛУ… А ТЫ ОТДАШЬ МНЕ…

— Подожди! — отчаянно крикнула Сашенька. Она опустила рюкзак на землю и, рыская в нем, достала некрашеную фигурку-болванчик и маленькую тару с акриловыми красками и кисточками. — Вот! Видишь? Она белая! Пустая! Как чистый холст! А я могу… я могу сделать ее уникальной! Разукрасить! Создать что-то новое! Хочешь, научу?

Девушка не ожидала, что это сработает. Возможно, коровий череп сожрет ее или предложит сделку, от которой придется отбиваться пистолетом. Но произошло нечто невероятное.

Никтос замер. Багровые огоньки приковались к белой фигурке в ее руках. Он медленно, с невероятной для своего размера осторожностью, присел на корточки, и его череп оказался на одном уровне с ее лицом. Запах сменился. Теперь от него пахло старыми книгами, пылью и… любопытством?

— СОЗДАТЬ… — проскрежетал он. — ИЗ… НИЧЕГО? ИЗ… БЕЛОГО ПЛАСТИКА?

— Да! — Сашенька, ободренная, достала воду, палитру. Ее руки все еще дрожали, но движения были уверенными — это была ее территория. — Смотри. Вот кисть. Вот краска. Можно смешивать цвета. Можно прорабатывать детали. Можно сделать ее… живой. Ну, не совсем, но… уникальной. Твоей.

Сашенька мазнула кисточкой по фигурке, оставив ярко-синюю полосу на бедре болванчика. Никтос наблюдал так сосредоточенно, будто видел таинство мироздания.

— ИНТЕРЕСНО… — прошелестел он. Его гигантская, костлявая рука, больше похожая на лапу, осторожно протянулась. Он тронул кончик кисточки. — ЭТО… ТВОЕ ИСКУССТВО?

— Да. Я художник. Ну, и богиня…

— ХУДОЖНИК… — он произнес слово с какой-то странной почтительностью. — БОГИНЯ. ТЫ… НЕ ПРИШЛА ЗА СИЛОЙ. ТЫ ПРИШЛА… ПОТОМУ ЧТО ТЕБЕ СКАЗАЛИ «НЕЛЬЗЯ».

Сашенька кивнула, не в силах вымолвить слово.

— ГЛУПО… НО… ЧЕСТНО. — Монстр выпрямился. Его угрожающая аура куда-то испарилась. Теперь он выглядел как огромный, слегка нелепый и очень заинтересованный коллекционер диковинок. — ОСТАВЬ СВОИ… ДАРЫ. И ЭТУ… БЕЛУЮ ШТУКУ. ПРИХОДИ… КОГДА ЗАХОЧЕШЬ. МОЖЕШЬ… РИСОВАТЬ ЗДЕСЬ. ВИД… НЕПЛОХОЙ.

Никтос махнул рукой, и пространство снова задрожало. Солнечный свет вернулся. Антенны снова стали антеннами. Дьявол исчез. На парапете остались стоять три фигурки, некрашеная заготовка, краски и кисточки. И ощущение ледяного ветра сменилось легким весенним дуновением.

Сашенька стояла, опираясь о трубу, и пыталась перевести дыхание. Она только что подкупила дьявола аниме-фигурками и уроками рисования. Мир окончательно сошел с ума. Но она выиграла. Она получила доступ на крышу. Без сделки. Без угроз. Просто потому, что предложила что-то, чего ему было интересно.

Примирение и оплата работой…

Лена не разговаривала с ней весь следующий день. Сидела на уроках в своем классе, на переменах ходила с ледяным, непроницаемым лицом. После уроков Сашенька, набравшись смелости, подошла к ней у раздевалки.

— Лена…

— Что, — та не обернулась, застегивая замок на сумке.

— Я… я была на крыше.

Лена резко обернулась. В ее глазах вспыхнули не багровые, но вполне себе ангельские молнии гнева.

— Идиотка. Самоубийца. Я же говорила…

— И я встретила Никтоса, — перебила ее Сашенька — он не съел меня. И не предложил сделку. Мы… мы поговорили об искусстве.

Лена замерла с открытым ртом. Это было, пожалуй, первое по-настоящему искреннее выражение полного недоумения, которое Сашенька видела на ее лице.

— О чем?

— О красках. О фигурках. Я ему показала, как раскрашивать. Он разрешил мне приходить. Сказал, что вид неплохой.

Лена долго молчала, переваривая. Потом ее губы дрогнули, и она рассмеялась. Тихим, сдержанным, но настоящим смехом.

— Ты… ты невероятна. Ты либо гений, либо законченная кретинка. Дьявола, питающегося душами, ты увлекла хобби? Это как медведя приручить, показывая ему фокусы с ленточкой.

— Сработало, — пожала плечами Сашенька. — И он… он не такой страшный. Когда заинтересуется. Скучно ему, наверное, веками одни и те же глупые договоры заключать.

Лена перестала смеяться. Бобры посмотрела на Сашеньку с новым, сложным выражением.

— Ты понимаешь, что он все равно опасен? Что разрешение сегодня — не гарантия безопасности завтра?

— Понимаю. Но я и не собираюсь с ним дружить. Просто… хотела постоять на крыше. И доказать, что могу. А с тобой… мириться.

Сашенька неожиданно для себя шагнула вперед и обняла Лену. Та напряглась, потом медленно расслабилась и даже, кажется, слегка похлопала ее по спине.

— Ладно, ладно, дурочка. Выпусти. Все видят.

Сашенька отступила, улыбаясь. Лена вздохнула, порылась в сумке и достала ту самую пачку в пятьдесят тысяч.

— На, забирай свои деньги. Не нужны они мне.

— Нет, — Сашенька отстранила ее руку. — Это была оплата за ужин и за… плохое поведение. Оставь. А я… я отработаю. Дай мне задание. За эти деньги.

Лена удивилась, потом медленно убрала деньги.

— Задание? Думаю есть.

— Какое?

— Нарисуй эту школу. Так, как ты ее видишь. Не надо просто рисовать здание из кирпича. А как… место. Точку на карте сил. Со всеми его обитателями. Видимыми и невидимыми. Мне нужна карта. Точная, детальная, с твоей… художественной точки зрения. Справишься?

Сашенька задумалась. Нарисовать школу? Не архитектуру, а сущность? Это был вызов другого рода. Более интересный, чем штурм крыши.

— Сто пятьдесят тысяч, — сказала Сашенька.

— Двести, если включишь туда Никтоса в процессе раскрашивания фигурки, — посмеялась Лена.

— Договорились.

Девушки вышли из школы вместе. На прощание Лена сказала:

— И, Сашенька… дьяволы — не враги богам. Мы все — часть одной системы. Просто находимся на разных этажах. И иногда… иногда можно найти общий язык. Даже если этот язык — краска и пластик. Но не забывай, с кем имеешь дело.

— Не забуду, — кивнула Сашенька.

Сашенька шла домой, думая о картине. О школе, в стенах которой учились люди, на крыше которой жил скучающий дьявол, а в ее коридорах действовал секретный агент рептилоидов. Это будет не картина. Это будет чертеж. И ключ. К ее миру. Который становился все больше, сложнее и… роднее. Пусть и полноый монстров.