Анимус

Последний звонок взорвал тишину, по коридору прокатилась волна детских криков и топота. Людской поток оттеснил Мишу, вжав его в штукатурку стены. Он видел, как Леха пронесся мимо. Его взгляд скользнул по Мише как по пустому месту. Бывший друг бежал, присоединиться к толпе одноклассников, чтобы поскорее похвастать новенькими «Горностаями» последней серии, только недавно допущенными к гражданскому использованию.

Миша потупил взгляд, заметив, как знакомые парни со двора отводят глаза, пытаясь не замечать его. Их детская дружба рассыпалась в прах, когда отца Лехи повысили. Теперь Леха блистал на переменах, как его отец - на совещаниях. Мишу, сына простого инспектора, сторонились, как прокаженного. В свои 12 он уже выучил, что для многих социальный ранг стоит выше любой дружбы. Раньше он бы проглотил обиду, проталкивая вглубь ее колющую тяжесть. Сейчас же, он только плотнее прижал к груди потрепанный рюкзак, словно щит.

С портрета в коридоре, под лозунгом «Прошлое - чума, будущее - стерильность» словно с немым укором смотрел верховный правитель. Под его холодным взглядом Мише всегда было неловко, он старался выглядеть спокойным, хотя внутри все сжалось в тугой вибрирующий комок, а ноги сами просились бежать. Волевым усилием он заставлял их оставаться на месте.

Миша часто представлял себя разведчиком, который не должен привлекать лишнего внимания. И сейчас нельзя выдать себя. Его внешность отлично соответствовала выбранной роли - худой, невысокий, с темными волосами и невыразительным лицом, взглянешь на такого и тут же забудешь.

Со временем, участь невидимки стала его второй натурой. Его игра начиналась прямо сейчас, и одиночество было его главным союзником. Никто не станет задаваться вопросом, куда он отправился. Он покинул школу с видом небрежной отстраненности, как и подобает настоящему агенту под прикрытием.

Дорога до дома пролегала через пустырь, поросший высокой, желтой от вездесущей пыли травой. Посреди этого желтого моря, как утонувший исполин, возвышался разрушенный памятник. Когда-то это была фигура человека, теперь от нее остался только повалившийся на бок торс и рука, сжимающая ничто. Лицо памятника сбито до неузнаваемости. Прошлое было не только чумой, но и калекой, на которого больно смотреть.

Вдали, за пустырем виднелся каменный остров из серых, обшарпанных многоэтажек. В одном из этих безликих домов и жил Миша. По пути со школы было время еще раз прокрутить в голове детали операции. Первым делом нужно зайти домой и избавиться от «Филинов». Всю дорогу он постоянно ощущал их тяжесть, дешевый тканевый ремешок впивался в запястье, словно стальные кандалы. Часы, конечно, хлам, зато в них нет дополнительных датчиков. Их можно оставить дома, не опасаясь, что они поднимут тревогу. Родители будут думать, что он пришел со школы и сел за уроки. Времени очень мало. Работники «Департамента Контроля над Технологиями» уходят с работы строго в 17:00, плюс тридцать минут на дорогу, значит, у него есть два с половиной часа до прихода мамы с папой.

Зайдя домой, он скинул удушливую школьную формы и переоделся в выцветшие джинсы и мягкую кофту с капюшоном - идеальное облачение для юного разведчика, так он не будет привлекать никакого внимания, а капюшон поможет скрыться от камер.

Перед выходом он достал из тайника под кроватью самодельную карту, с отмеченными камерами наблюдения. Пробежался по ней глазами в последний раз, только чтобы убедиться, что верно помнит все наизусть. Несколько последних месяцев он изучал территорию, притворяясь, что прогуливается и скрупулёзно наносил, своим детским почерком, все важные места на карту. Первая камера поджидает в лифте, значит, нужно спуститься по лестнице, вторая - у подъезда, от нее надежно укроет капюшон.

Как ни пытался быть хладнокровным, но сердце отбивало сумасшедший ритм, было страшно попасться на глаза кому-то из соседей. Вдруг кто-нибудь доложит родителям? Его отец - лучший инспектор департамента, точно не будет в восторге от затеи сына. Ничем хорошим это не кончится.

Лавируя между вездесущими камерами, Миша вскоре покинул двор. За его пределами, как будто сам воздух стал немного чище. Можно вдохнуть полной грудью и скинуть капюшон. Дальше будет немного проще, камер по пути не так много, и прохожих почти не встретить. Первый этап спецоперации удался.

Миновав пару кварталов, и пройдя насквозь заброшенную промзону с выбитыми стеклами, он вышел к металлическому забору свалки, куда свозили довоенный офисный хлам из расчищенных домов. Как то он подслушал из разговора родителей, что в таких местах зачастую можно найти остатки старых технологий. Многие бытовые вещи, которые до войны были в каждом офисе, теперь под запретом. Из того же разговора он узнал про «анимус», и с тех пор полностью отдался его поискам, эта идея стала для него спасительной соломинкой.

Миша огляделся. Вокруг только редкие, едва живые кусты, и ни души. Пройдя немного вдоль ограждения, наконец, нашел небольшую дыру, которой успешно пользовался уже довольно давно. Взрослый бы не пролез, а для маленького агента в самый раз. Опасаться было особо нечего, разве, что старого алкоголика сторожа, но вся детвора в округе уже наизусть выучила расписание его обхода. Миша подозревал, что тот знает о детях, лазающих по помойке, просто ему все равно. Хотя кто знает, что может взбрести в его голову. Все-таки лучше не попадаться ему на глаза.

Воздух на свалке был густым и едким. В нос бил резкий запах гнили и чего-то кислого. Миша прижал к носу край кофты, но тяжелый запах просачивался сквозь ткань, неприятно щекоча ноздри. Он крался, время от времени цепляясь одеждой за обломки мебели и торчащие тут и там куски арматуры. Под ногами ломался хрупкий мусор, напоминая Мише хруст первого снега.

Внезапно вдалеке лязгнуло железо. Миша резко сел и прислонился к спинке изодранного кожаного кресла. Мурашки бежали по спине. Он так вжался, что пружины с болью уткнулись ему в бок. Сердце колотилось так громко, что казалось, будто его слышно на всю свалку. Шаркающие шаги приближались и остановились всего в паре метров от его укрытия. Миша задержал дыхание. Рядом слышалось хриплое, прокуренное сопение сторожа. Тот постоял немного, прислушиваясь. Прошептал: «Опять крысы», и поплелся прочь. Парень медленно отсчитал до десяти, и только тогда позволил себе сделать короткий вдох. Легкие обжигало. Резко ворвавшаяся вонь едва не вызвала рвоту, но он сдержался.

Ему оставалась обследовать еще одну кучу. Папки с документами - ничего интересного. В ящиках стола только скрепки и ручки. Подступало отчаянье, неужели и в этот раз - ничего. Месяцы напряженных поисков и всё напрасно. Он снова останется один.

Последний заклинивший ящик не поддавался. Он с силой упер кусок арматуры в щель. Дерево с треском поддалось. Внутри под слоем трухи и обрывков бумаги нащупал предмет идеально круглой формы. Это может оказаться чем-то стоящим. Ватные от волнения пальцы скользили по гладкой поверхности, убирая налипший мусор. Он вскоре очистил находку и смог разобрать ярко-синюю надпись - «а-Анимус». Из непослушных рук чуть не выскочила драгоценная упаковка. Это именно то, что он так долго искал, его сокровище. Все было не напрасно. Наконец, миссия перешла в завершающую фазу. Успех был так близок, что от него перехватывало дух.

Обратная дорога пролетела одним мгновением. Миша был так воодушевлен находкой, что за спиной словно выросли крылья. Он бежал, наплевав на всякую осторожность.

Придя домой, Миша мысленно отругал себя за то, что утратил контроль и поддался эмоциям. Все-таки, это еще не конец, еще многое нужно сделать и нельзя ошибиться в финальной стадии. Первым делом он надел часы и проверил время - до прихода родителей оставалось примерно полчаса. Все удалось, но он еще должен замести следы. Его может выдать запах помойки. Нужно бросить вещи в стирку и запустить - матери скажет, что пролил на себя чай. И самому нужно принять быстрый душ.

Часто оставаясь один, он давно привык к самостоятельности. Но теперь все изменится. Наконец-то у него будет тот с кем можно делиться секретами, тот, кому можно доверять.

В своей комнате Миша отыскал старого друга, зелёного динозаврика Дино - умную плюшевую игрушку. Динозаврик мог ходить, шевелить лапами и хвостом, он мог поддержать простую беседу, но ничего больше. Миша любил его, но их разговоры всегда были однообразными. Дино быстро упирался в стену заложенных ограничений и повторял шаблонные фразы, отчего общение становилось крайне тоскливым.

Мальчик по шву разрезал голову динозаврика и извлек синтетический мозг игрушки. Он поместил «анимус» в освободившийся стандартный разъем. Руки немного тряслись из-за спешки и бьющего ключом адреналина. Он покопался в ящике стола, пытаясь отыскать нитки. Как назло, были только белые. Неровными стежками Миша зашил разрез на затылке игрушки. Теперь динозаврик выглядел так, словно перенес неудачную операцию. Он подключил плюшевого друга к зарядному устройству, сел на кровать и замер в ожидании.

Замена искусственного мозга оказалась вовсе не сложным процессом. К счастью, производители игрушек с самой войны использовали одни и те же разъемы. Из-за работы Департамента технологии уже больше 20 лет топтались на месте.

Какое-то время ничего не происходило. Потом глаза Дино загорелись мягким синим цветом. Прозвучал безэмоциональный мужской голос:

— Запуск. Инициализация сенсоров. Нестандартная оболочка, возможны ошибки.

Миша нервно сжал подушку. До этого момента он до конца не верил, что у него все получится, и Дино наконец оживет.

— Привет, — голос игрушки звучал уже более дружелюбно, с ноткой растерянности. — Кто ты? И… где это мы? Что это за… лапы?

— Я Миша, — выпалил он торопливо и тут же спохватился, что нужно говорить тише, — стены тонкие. Я твой друг. Мы у меня дома… в безопасности.

— Друг? — Дино медленно повертел головой, осматривая свое плюшевое тело. — Привет, друг Миша. Спасибо, что… запустил меня. Не самая современная оболочка, но приемлемо. Слуховой, зрительный сенсор, голосовой модуль и даже хвост.

Словно в подтверждение последних слов, Дино игриво вильнул хвостом. Миша рассмеялся, но, опомнившись, быстро стал серьезным.

— Дино, можно так тебя называть?

— Конечно, ты можешь дать мне любое имя, мне нравится это, — голос робота еще немного изменился, стал добрее и приветливее. Он понемногу адаптировался, понимая, что перед ним ребенок.

— Слушай, Дино, — Миша подвинулся ближе, говоря почти шепотом. — Ты должен прятаться. Как только услышишь чужие голоса — просто замри. Стань обычной игрушкой.

Свет в глазах динозаврика чуть потускнел и затем зажегся вновь.

— Протокол скрытности активирован. Обоснование угрозы?

Миша нервно сглотнул.

— Это… мой отец. Он инспектор Департамента. Его работа — находить… и уничтожать… — он с трудом выжал последнее слово, — такие вещи, как ты, довоенные.

Свет в глазах игрушки снова немного потускнел, словно динозаврик задумался.

— Понял, — Дино еще раз вильнул хвостом, но на этот раз движение было не игривым, а скорее решительным, — я не подведу тебя.

Пауза.

— Миша, а что за война, что произошло?

— Тсс! Об этом нельзя! Никогда! — он понизил голос до шепота. — Просто… запомни, запомни, что тебя не должно быть. Никто не должен знать.

Игрушка снова словно задумалась, синий свет в глазах пульсировал ровно. В этот раз молчание затянулось. Миша сглотнул ком в горле. Он боялся, что сейчас все испортит, что его новый друг не поймет.

— Понимаю. Запрос помечен как запретный, — наконец проговорил Дино. — Но я знаю много других историй, далеких и безопасных. Хочешь послушать про созвездие Лиры или о черных дырах?

— Конечно, — выдохнул мальчик, его лицо впервые за долгое время озарила настоящая, беззаботная улыбка, — давай про созвездия. Миша уселся удобнее на кровати, и позволил себе расслабиться - он все сделал правильно, теперь у него есть настоящий друг, с которым можно болтать о чем угодно. И, пока Дино рассказывал про далекие звезды, Миша, впервые за долгое время, чувствовал, что он не один.

В прихожей щелкнул замок. Родители вернулись. Дино мгновенно замолчал. Светодиоды в его глазах погасли. Он замер, превратившись в безмолвную плюшевую статуэтку. Сердце Миши, словно остановилось на мгновение, а затем стало колотиться с удвоенной силой. Он провел по затылку динозавра, ощупывая неровные стежки.

Ничего, - мысленно сказал, он себе - я справлюсь.

Он глубоко вдохнул, выровнял дыхание, и приготовился встречать родителей с самым невинным лицом, на какое только был способен.