Анклав

 Ноги без устали молотили по схватившейся плотной коркой глине, шурша ботинками по мелким камешкам и уминая небольшие песчаные дюны, нанесенные ветрами с когда-то существовавшего рядом желтого плато. «Песчаный песок», - почему-то вспомнилось Степану местное название субстанции под ногами, некогда безраздельно властвовавшей в этих местах.  

Рыжеватый оттенок земли усиливался скользящими лучами восходящего солнца, подкрашивающими и без того насыщенную суглинком землю. Пока еще почва сохраняла ночную прохладу, удерживая около себя остывший воздух, и Степан, не смотря на физическую нагрузку, даже не вспотел.  

Сказывались тренировки – бежать давалось легко, а правильно подогнанный рюкзак за спиной сидел как влитой, лишь небольшим горбом искривляя спину. Амуниция была хороша. Нет, чертовски хороша! «Фирма, - с ударением на последней букве уважительно улыбнулся Степан своим мыслям. – Не какой-то там голимый Китай, заполонивший ширпотребом весь мир. Так, стоп!». Он еле успел затормозить перед торчавшей из земли ржавой железкой, которая словно вылезающий из земли покойник, попыталась зацепить корявой рукой за мешковатую штанину.  

Камуфляжный костюмчик было жаль, а еще более было жаль себя любимого, если бы пришлось валяться с глупыми переломами.   

«Медпомощи вам ждать не от кого, - сразу всплыли в памяти слова инструктора учебного центра, где он проходил предварительную подготовку, - Хотите вернуться здоровыми – смотрите в оба глаза, чтобы потом не пялиться на мир только одним.»  

Степан замер, пытаясь понять, что чуть не оборвало его спокойный бег. Сразу же вспомнились занятия в учебке. Подумав секунду и усмехнувшись, он решил отрепетировать действия, привитые на тренировках. Прекратив всякое движение, одними глазами пробежался по площадке перед собой, а потом повел глазами по сторонам, срисовывая все детали местности.   

Ближний план не радовал разнообразием – все та же потрескавшаяся корка высохшей глины, редкие, но крупные камни, хаотично разбросанные, а местами вросшие в землю, чахлый кустарник.   

Чуть далее возвышались редкие деревья, словно выдернутые из земли и перевернутые кверху ногами. Их раскидистые корни упирались в небо, а у подножия растеклась по земле зеленая крона. Вот они были опасны, и Степан сосредоточился на них - внимательно, до боли в глазах, всматривался в зеленку, а потом и в голую сетку корней, пытаясь уловить хоть какое-нибудь движение.  

Внезапно где-то совсем недалеко послышались сухие приглушенные выстрелы, потом коротко рассыпался дробью пулемет и все стихло. Степан напрягся и осторожно нащупал рифленую рукоятку глока под мышкой. Приятная тяжесть металла подействовала на него успокаивающе. Выждав пару секунд, он уже хотел двинуться дальше, как был парализован новой чередой быстрых сухих выстрелов, захлёбывающимся треском пулеметных очередей и уханьем ручных гранат. Сквозь эту какофонию прорезался исполненный боли долгий крик и снова все стихло.  

Камень впереди пошевелился, обратившись в немигающий глаз, а на земле обрисовалось длинное прозрачное тело, угадывающееся только по тонким контурным линиям, изломавшим картину местности чуть ли не перед ногами Степана.  

«Склер! – похолодел он. – Вот почему никто не мог его описать. Вовсе не потому, что он прозрачен, а потому, что встреча с ним была единственной и последней».  

От земли приподнялось длинное поджарое тело и, переливаясь узорами местности, заспешило на кривых коротких лапах в сторону затихших выстрелов.  

Степан еще долго стоял, не решаясь сдвинуться с места и ругая себя последними словами за невнимательность. Хотя какая тут может быть внимательность! Просто произошло чудо и ему очень повезло - сделай он шаг и поминай как звали!  

Левую руку кратковременно ожгло чуть повыше запястья, словно заблудившийся муравей отчаялся найти выход из-под длинного рукава и отомстил негостеприимному хозяину капелькой муравьиной кислоты.  

Степан почесал руку, успокаивая зуд, а потом закатал рукав. Так и есть - фосфоресцирующие символы поверх вен показывали рост его кармы на единицу. Это если верить инструктору. А Степану эта надпись ничего не говорила. Вязь неизвестного языка изменилась, перерисовав несколько символов. А может быть это означало рост уровня кретинизма? И почему обязательно рост? Может быть удача минус один? Вот выдали Степану кредит на три удачи, например. А теперь осталось только две. Если вообще осталось. Да и что дает эта единица?  

- Эх, - Степан взъерошил волосы и решил не гадать понапрасну, - Бог не выдаст, свинья не съест.  

 Он хотел для верности еще трижды сплюнуть через левое плечо, но, повернув голову, заметил не характерный для местного ландшафтного дизайна блеск. А ведь готов был поклясться, что минуту назад ничего подобного здесь не было!

- Или до сего момента мне было не видно, - поправил он себя. - Хм, вот что плюс один животворящий делает.

Перешагнув на цыпочках через спасшую ему жизнь железку, он присел и потихоньку стал откидывать кусочки засохшей глины, стараясь добраться до заинтересовавших его предметов. И, хотя он уже сразу понял, что это такое, поверить в столь неожиданную удачу сознание отказывалось наотрез.

- Ведьмины пальцы, - прошептал Степан, все еще не веря своим глазам.

Непонятно кто дал им такое название, больше всего по виду они напоминали пальчиковые батарейки, только были прозрачными и заполнены вязкой субстанцией с синеватым отливом. Правда, иногда их форма не была прямой, и тогда они действительно могли напомнить скрюченные пальцы, ну а ведьмы или еще какой нечисти, то Степану было неведомо.

Федералы платили за такие штуковины неплохие деньги. На них мог бы рассчитывать и Степан, если бы был рейнджером – так себя называли вольные солдаты удачи, или рэнды, как их называли за глаза все остальные. Но Степан был контрактником или контрой, как называли такого, как он, абсолютно все.

По контракту, ему требовалось добыть не менее пяти десятков подобных артефактов за фиксированную на бумаге цену. Но, зато, федералы тратили время и деньги на его хоть и краткосрочное, но обучение, а при выходе в Анклав выдали прекрасное армейское снаряжение. Кроме того, контрактом ему был гарантирован круглый счет в банке и гражданство самой могущественной экономической державы. «Игра стоит свеч», - постоянно напоминал себе Степан, когда сталкивался с очередными трудностями.

- Раз, два, три, четыре, - пересчитывал он синенькие цилиндрики, а перед глазами уже колыхались волны залива Бискейн и домик в Майями.

- А это что такое? – Степан потянул край полотняного мешочка, в котором по-видимому и хранились «пальцы».

Им оказался подсумок, в котором завалялся еще один цилиндр, но с красным оттенком. Следом пополз ремень, а показавшиеся за ним кости белыми иглами разорвали радужные видения Степана, возвратив в неприглядную реальность.

«По-видимому, этот несчастный напоролся на засаду склера, - сообразил он, - Пора делать отсюда ноги, чтобы не превратить это место в братскую могилу». Мысль о том, что рядом могут быть кости таких же неудачников, а рядом с ними кое-какой хабар, он старательно отметал, разумно полагая, что жадность погубила не одного фраера и еще не раз погубит, но только не его.

Прикинув ориентир на обгоревший остов бывшей гусеничной машины, Степан взял от него чуть в сторону, и быстро зашагал прочь. Мысль о том, что если бы не случайность, лежать бы ему рядом с тем скелетом, подействовала на него угнетающе: «рэнды говорят, что стражи высасывают тела, подобно пауки мух, но это зависит от уровня стражей… А склер? Хм, кто же о нем расскажет…»

Степан остановился, почувствов знакомый зуд. Уже зная причину, он закатал рукав - и правда, рисунок на запястье изменился. Инструктор назвал похожий знак уровнем два.

- В принципе, вот вам таблица знаков до уровня пять, а более вам вряд ли понадобиться, - заявил он тогда. - Знаю ваш вопрос: как называется каждый уровень. Отвечаю. До пятого уровня включительно, каждый из вас - нуб, от слова полный. Качественные изменения будут происходят пакетно, то есть, при достижении уровня, кратного пяти. Но и между ними будут появляться некоторые юзабилити. Они индивидуальны, кто-то будет лучше слышать или бегать… Это вы сами почувствуете. По крайней мере, один раз точно - первый уровень даруется за находку артефакта, а мы вас зря тренировали, что ли?

- А есть те, у кого уровень выше пяти? И как они называются? - встрял один белобрысый парнишка в очках.

Инструктору, здоровому негру по кличке «Джим Черная Пуля», он доходил едва ли по плечо. Вопрос о высших уровнях от такого салаги рассмешил Джима и он заливисто расхохотался, сверкая белоснежными зубами.

- Понятно, будущий повелитель Анклава, - заявил он, отсмеявшись. - Там внутри что-то говорят об экспах, профи и мастерах, но мы всех их зовем муты, то есть мутанты. Почему? Потому что человеческого с каждым уровнем в них все меньше и меньше. Гемы, баджеты и прочая муйня превращают их в монстров, а без этих фичей о высоких уровнях и не мечтайте. Вот так-то. Выбирайте, где, вернувшись, захотите жить - на вилле или в зоопарке.

«Не-е-е-е, быть героем Анклава - это не для меня, - подумал Степан. - Мое дело - хапнул и смылся, а за место в местной иерархии пусть бьются всякие чокнутые. Ведь самое главное что? Главное - это, конечно, бабки. Но что они стоят, если их нет возможности потратить?».

   Не пройдя и половину пути, его отвлек странный звук, он оглянулся – и вовремя. На него практически бесшумно катило примитивное транспортное средство, некогда бывшее колесной машиной. От своего прародителя осталась только рама с колесами, руль да единственное кресло, в котором, как на троне, восседал лохматый оборванец, таращившийся на мир круглыми очками, вроде тех, что носили летчики первой мировой. Растрепанная борода закрывала вторую половину лица, но даже по оставшейся открытой части было видно, что умывался он последний раз как минимум неделю назад, что, впрочем, соответствовало его спутанным лохмам, дополняя стиль местного, анклавного бомжа. Но на автомобиле. «Нет, на драндулете,» - поправил себя Степан, соответствующе завершая образ.

- Ие-е-е-ху-у-у! - завопил оборванец, заметив, что его инкогнито раскрыто.

Судя по тому, что скорости он снижать не собирался, а правил точно на Степана, намерения у него были отнюдь не дружелюбными. И, только когда Степан отскочил в сторону, рискуя быть сбитым этим нелепым устройством, драндулет замер, со скрипом уперевшись всеми колесами в землю.

- Федя? - прокричал в его сторону возница.

- Степа, - опешил Степан от такого непосредственного способа знакомства.

- Степа-недотепа! - поморщился тот, - Федерал, в смысле?

- В смысле федерал?

- Ну ты тупой! Там ваших зеро на ноль помножил, а ты спасся, значит?

- Зеро? - задумался Степан: «Так вот что это были за выстрелы… Значит высадка остальной группы не удалась!» - Не знаю кто такой зеро, а я контрактник.

- А, контрик! Я так и подумал. Зеро - это подземный страж. Какой-то игроман по аналогии с зергом обозвал. Также скрывается до поры до времени под землей, а при приближении чего-то тяжелого тут как тут - здравствуйте, вы приехали. Вас что, в Тексас-Поинте ничему не учат?

- Зерг он и есть зерг. Мы за выкрутасами вашего сленга не следим. Я подумал, что это кто-то из местных напал, - Степан выразительно кивнул на повозку аборигена, - Откуда у вас такая ненависть к пришлым? Вот, например, ты же хотел меня задавить?

- Не задавить, а напугать. Это во-первых. А во-вторых, тут тебе не бульвар, нечего посреди дороги шастать!

- Причем тут это? И какая еще тут к чертям дорога! - Степан повел вокруг рукой и осекся.

Действительно, то место, на котором он сейчас стоял, и было когда-то нешироким шоссе. Куски породы, которые он принял за разбросанные пласты минерала, скорее всего были кусками асфальта, чудом сохранившиеся и даже кое-где образовывавшими разбитые, но все же участки дорожного полотна.

- Зови меня Дядюшка Джо, - оборванец поднял очки на лоб, спрыгнул на землю и сплюнул сквозь зубы себе под ноги. - Тушняк есть?

Вид нового знакомца дополнился широкими замасленными шортами и разбитыми, никогда не видевшими ухода, ботинками неопределенного цвета. А вот на поясе у него висел патронташ и обрез, сделанный из двустволки.

- Может быть и есть, - Степану Дядюшка совсем не понравился.

- Кажется, что сто лет не ел, - Джо сделал шаг, панибратски протягивая руку к рюкзаку.

- А ничего другого не хочешь попробовать, - Степан уперся ему в нос стволом пистолета.

- Умный, значит? - усмехнулся Джо, но на шаг отступил. - Небось уже левелом обзавелся, или даже двумя. Ты бы лучше поделился тушняком, и Дядюшка станет добрым. А когда он станет добрым, то кое-что поведает, очень важное для тебя.

Он был похож на цыганку, выклянчивающую «на погадать», но Степан решил все же попытать счастья, тем более, что цена вопроса представлялась смехотворной. Банка тушёнки была из каких-то старых армейских запасов - безликое промасленное железо без каких-либо признаков производителя и несъёмного ключа в виде кольца, но с датой и непонятными цифрами на крышке.

Джо ловко поймал банку, а вот дальше произошло то, что заставило Степана внутренне похолодеть от смешанного чувства ужаса и неприязни. Зажав банку одной рукой, тот приставил к ней вторую, оказавшуюся механическим протезом, и ловко взрезал основание банки тем, что заменяло ему большой палец.

- Мультитул, - пояснил Джо, усмехнувшись выражению лица Степана. - Крайне полезная вещь, рекомендую обзавестись при случае.

Степан непроизвольно погладил свою руку и подумал, что ни при каком случае такого не произойдет.

- Так что насчет информации? - спросил он нетерпеливо. Наблюдать, как чавкает Дядюшка, желания у него не было никакого.

- О, мой нетерпеливый друг, - Джо облизал пальцы и сыто рыгнул, - Поверь мне, теперь тебе торопиться уже некуда. Обустраивайся и привыкай к местным реалиям.

- Нафиг оно мне надо, - не понял Степан, - Контракт выполню и слиняю. Лучше бы ты мне пояснил, что значит, например, мой левел и какие открывает возможности, - он закатал рукав, демонстрируя непонятные знаки.

- Это ДНК-пропуск. Теперь ты местный и свалить отсюда уже никак не получиться. Вне Анклава твоя жизнь едва ли продлится больше часа, ясно? Вам такое не говорят? Конечно, иначе какой же дурачок сюда добровольно полезет! Сколько тебе пообещали, миллион вечнозеленых?

- Двести тысяч… - выдавил из себя Степан. - Врешь ты все!

- Ах-ха-ха, - зашелся в смехе Джо, - Как дешево тебя взяли! Мельчают люди, мельчают. Вот раньше и в два миллиона ценник устанавливали! Странно, что так мало, если потом все равно платить не придется! Ах-ха-ха!

- Да пошел ты… - подавленный Степан отвернулся, собираясь покинуть неприятного собеседника.

- Погодь-ка, - Джо смял механической рукой банку, как будто та была пластиковым стаканчиком и закинул ее за спину. - Мы еще не закончили. Мне нужна твоя одежда и мотоцикл! - лицо его при этом было не просто серьезное, а, скорее, злое, и даже взгляд приобрел какое-то колючее выражение. - Шутка. Мотоцикл можешь оставить себе, а одежду лучше отдай сам, а то кровью пачкать не хочется.

- Ну, ты меня достал! - Степан яростно выдернул пистолет, - Кассовый чек тебе не пробить?

Джо усмехнулся и неторопливо потащил обрез. Пара пистолетных выстрелов прозвучали почти слитно - Степан метил в протез, чтобы больше напугать, нежели убить хама. Пули беспомощно звякнули по железу, а Джо даже не покачнулся.

- Я же говорил, что штука полезная, - он помахал своей страшной рукой.

Степан не стал ждать продолжения и разрядил всю обойму в улыбающегося Джо. Ему показалось, что он стрелял горохом из детского пистолетика - пули отскакивали от его груди, бессильно осыпаясь ему под ноги. «Он что, весь из железа», - Степан лихорадочно пытался нащупать новую обойму, но вытащить ее не успел.

- Вот тебе еще кое-какая информация, - перед ним в мгновение ока оказался Джо, - Бесплатно. Ты спрашивал про свой уровень? Вам говорят, что нуб, а на самом деле - мясо. Просто мясо. - При этих словах Джо прислонил обрез к груди Степан и разрядил оба ствола.

Степан почувствовал сильный толчок и жгучую боль в груди. Он сделал, пятясь, пару шагов назад, удивляясь, что еще жив, но в глазах уже все начинало мутнеть и кружиться. Последнее, что он еще сумел разглядеть - две противные рожи, одна - лохматого Джо, а вторая, нависшая над ним, почти прозрачная морда склера. Приоткрытая пасть склера, усеянная множеством мелких острых зубов, растянулась во всю его морду. Казалось, что он улыбается.