Annelida. Дядино наследство

Утро выдалось пасмурное. Тучи хищно нависли над космопортом «Славянский»,грозя с минуты на минуту обрушиться потоками дождя. Чахлые придорожные кустики из последних сил вцепились в каменистую почву, противостоя порывистому холодному ветру, не смотря на июнь, пахнущему осенью.

Высокий широкоплечий парень в чёрной куртке тормознул гравибайк в нескольких сантиметрах от глухих ворот служебного въезда, снял шлем, под которым оказалась бандана с черепом, и покосился на небо. Сейчас он оказался на стороне стихии. Откровенно говоря, если бы космопорт затопило, или смыло в океан, его бы это только порадовало. Но пока Армагеддона не предвидилось, приходилось подчинится обстоятельствам.

—Я на месте — буркнул парень в старинный ручной комм, стилизованный под шипованый кожаный браслет.

Ворота с тихим шелестом отползли в сторону, и он загнал байк на территорию. Из ближайшего ангара выглянул пожилой, спортивного сложения, человек в сером костюме.

—Утро доброе, Тимофей! Проходи, взгляни на своё имущество.

Парень ругнулся сквозь зубы в адрес «имущества» и обстоятельств, в которых оно ему перепало, но подчинился.

В углу практически пустого, гулкого ангара сиротливо приткнулся старый межгалактический грузовик очень странной расцветки – красновато-коричневыми кольцами, опоясывающими корпус и с крупными, когда-то белыми буквами по борту –«Annelida».

—Красивое название — чтобы что-то сказать, пробурчал Тимофей.

Собеседник почему-то усмехнулся, но возражать не стал.

Техник космопорта открыл шлюз и пропустил их вперёд. Изнутри корабль произвёл на нового хозяина ещё более удручающее впечатление: металлические переборки оказались изрядно поедены коррозией; пол густо присыпан пылью, неясного происхождения, но самого отвратительного вида; сенсоры, расположенные возле каждой двери («Когда строили эту рухлядь, ещё даже не додумались до нейроинтерфейсов!» - мысленно ужаснулся Тимофей) растрескалились от времени.

—Максимилиан Карлович, неужели Вы считаете, что это реально!? — мрачно спросил парень.

—Ну а почему нет? Конечно, тут без небольшого ремонта не обойтись, но не так всё и страшно! Тебе всего-то нужно найти нормального механика…

—Да нормальный механик при виде этого чуда заикой сделается!

Тимофей в сердцах саданул кулаком о стену, отчего едва державшиеся на потолке чешуйки ржавчины дружно спрыгнули вниз. Максимиллиан Карлович вовсе не обрадовался тому, что в одночасье из седого сделался рыжим.

—Ну вот что! —рявкнул он на мигом присмиревшего Тимофея—Твой дядя чётко указал в завещании, что ты получишь наследство только после того, как отработаешь на Аннелиде не менее тысячи часов! Если что-то не устраивает – городские власти будут не против пополнения бюджета за счёт твоих, ТВОИХ, дружок, денег!

—И чего я тут наработаю? Я ни водить эту штуку не умею, ни о грузоперевозках ничего не знаю…—окончательно сник Тимофей.

—Не беда. Наймёшь пилота. Как говорится, не боги горшки обжигают. Справишься как-нибудь…

Максимилиан Карлович коснулся сенсора возле самой широкой двери, но ничего не произошло. Он повторил действие, потом нажал на сенсор, как если бы тот вдруг обратился в древнюю кнопку и, наконец, стукнул по нему. Дверь после недолгих сомнений медленно поползла вверх. Примерно на середине этого процесса в стене что-то взвизгнуло, стукнуло и тихонько зашуршало, словно подъёмный механизм распался на конфетные фантики. Дверь остановилась.

—Пилоту платить надо. А я… В общем, на мели…— Тимофей смутился и умолк.

—Мальчик мой! Не хочу тебя расстраивать, но платить придётся не только пилоту, а ещё, прежде всего, механику. Ну и сисадмину, штурману, медику… Так же таможенникам, налоговой, санэпидслужбам, пожарникам, полиции…

Тимофей вздохнул и решительно полез под застрявшую дверь, чтобы прекратить это тягостное перечисление. Собеседник смолк на полуслове и последовал его примеру. Им открылось зрелище, от которого настроение Тимофея, и так бывшее на нуле, уползло в минусовые числа. Они оказались на мостике. Максимиллиан Карлович стащил пыльный чехол с одного из трёх огромных компьютеров, закреплённых напротив входа, под видеостеной.

—Пользоваться умеешь?

Тимофея передёрнуло.

—Нет, естественно! Эта штука выглядит так, словно его собрали ещё в докосмическую эпоху!

—Тогда учись—Максимиллиан Карлович с невозмутимым видом уселся в кресло и защёлкал клавиатурой—Так включать… Так активировать искин… Собственно, остальное всё она и покажет. Не вздумай резко вырубить – полетит! Выключать только вот так: заходишь в эту программу, выбираешь меню… Да ты вообще слушаешь? Куда ты уставился!?

Тимофей, не в силах отвести взгляд, вытаращился на видеостену, с открывшегося на которой окна ему кокетливо улыбалась миловидная шатенка.

—А-а! —понимающе протянул Максимиллиан Карлович—Это Лидочка. Искин корабля.

—Искин? —переспросил Тимофей—А выглядит так… натурально.

—Спасибо!— отозвалось изображение, смущённо потупившись — Я стараюсь.

Формальности с документами, при активной помощи Максимилиана Карловича, уладили довольно быстро. В прозрачной пластиковой папке скопилась толстенькая кипа актов, справок, разрешений… В которых Тимофей окончательно запутался ещё на третьей бумажке. К тому же он слабо представлял, для чего вообще это всё может понадобиться, поэтому просто запихивал очередной исчерканный бланк к товарищам и прятал папку с глаз долой в сейф.

Хуже было с командой. Уже три дня «Аннелида» являлась местом паломничества безработных пилотов, штурманов, сисадминов и механиков всех мастей, а так же граждан, выдававших себя за таковых.

В конце концов Тимофей махнул рукой на компьютерщика, в надежде, что Лидочка сама со всеми проблемами разберётся и сосредоточился на более незаменимых сотрудниках.

После того, как почти нанятый механик умудрился замкнуть увлажнитель воздуха на вентиляционную систему и устроить в рубке то ли парную, то ли туманное утро на озере, Тимофей сделался подозрителен и осторожен. Он попросил штатного механика космопорта подвесить на ниточке гайку где-нибудь в таком месте, чтобы её раскачивало потоком воздуха и стукало обо что-то металлическое. Узнав о цели диверсии, механик долго смеялся, но просьбу выполнил. Теперь «Аннелида» наполнилась весёленьким перестуком, словно где-то в глубине машинного отделения гномы решили открыть кузницу. Если очередной кандидат на должность механика не мог определить источник посторонних звуков, Тимофей без сомнений указывал ему на дверь. Из пятерых «механиков» отыскать гайку умудрился один, но, обидевшись на «глупый розыгрыш» долго ругался, после чего удалился с гордо поднятой головой и осознанием собственной непогрешимости.

С пилотом дело обстояло не лучше. Первый же явившийся по объявлению заломил такую цену на свои услуги, что Тимофей, позабыв, кто тут главный, вместо того, чтобы выставить крохобора, сам чуть не удрал.

Второй готов был удовлетвориться впятеро меньшей суммой, но поправлял на носу очки с сантиметровой толщины стёклами, и даже через них подслеповато щурился.

Третий, дорвавшись до пульта, принялся тыкать в кнопки с таким выражением на физиономии, что стало ясно – в эту игрушку он ещё не резался…

Четвёртый…

Пятый…

Шестой…

Тимофей сбился со счёта, но пилота так и не нанял.

С горя нанял штурмана. Первого же, сумевшего составить трассу, не совпадающую с типовой, составленной Лидочкой. Лучше или хуже был новый вариант, Тимофей оценить не мог – не разбирался. Радовало уже то, что его не пытаются надуть, выдав работу искина за свою. Впрочем, это блондинистое, похожее на ангела, как их рисуют на рождественских открытках, существо, смущённо представившееся Глашей (по документам – Глафира Панина, штурман 3 класса), врать, возможно, не умело вовсе. Поймав на себе взгляд нового шефа, – «А ведь я, и правда теперь начальник!» - с удивлением подумал Тим – она смущалась, заливалась редисочным румянцем и принималась изучать носки своих светлых парусиновых тапочек так внимательно, словно надеялась невооружённым глазом обнаружить на них новую, доселе неизвестную науке, бактерию.

Через какое-то время Тим заметил, что разглядывает окованные стальными пластинками носки своих берцев, и понял, что Глашино поведение заразно. Пообещав вызвать её, как только уладит остальные вопросы, Тим выгнал девушку домой, а сам задраил шлюзы транспортника и двинулся к ближайшему питейному заведению. Измученная психика настойчиво требовала релаксации.

Свен Ульссон был хорошим пилотом. Пожалуй, даже слишком хорошим. Настолько, что пассажиры, а иногда и команда, впечатлённые его мастерством, рвали трясущимися руками поседевшие после полёта волосы и настойчиво рекомендовали капитану «гнать этого психа в шею». Капитан, естественно, тоже становившийся свидетелем высокого искусства вождения межгалактического транспорта, обычно оказывался с ними солидарен. Так Ульссон с пассажирского лайнера, путём множества рокировок, переместился на затрапезный грузовик. Повезло ещё, что взяли первым пилотом. Но на этом, кажется, везение закончилось, потому что сейчас в рубке «Странника» происходило нечто невообразимое.

—Пустите меня, я его урою!!! — хрипел капитан, пытаясь подняться с пола, не смотря на оседлавших его штурмана и второго пилота.

—Не стоит он того! — уговаривал капитана штурман — Из за такого за решётку… Смысл?

Свен машинально отметил, что мелкий предатель ничего против собственно убийства не имеет, и хотел было возмутиться, но тут щуплый капитан умудрился стряхнуть со своей спины подчинённых и кинулся к Свену с такой яростью, что тот, даром что в два раза крупнее, предпочёл позорно покинуть поле брани, выскочив через шлюз.

—Раньше чем через пару часов лучше не показывайся, если жить хочешь! —напутствовал его второй пилот.

Ну что же, два часа не такой уж большой срок, если в карманах имеется немного мелочи, а баров вокруг предостаточно. Свену прежде не приходилось летать на Русь, но космопорт оказался типовой планировки, так что до искомого заведения он добрался без проблем.

Проблемы начались позже. Свен отлично знал свою норму, и был уверен, что выпил всего ничего, но глаза, тем не менее, его подводили. Он уже третий раз шагал мимо выстроившихся в ряд космических кораблей, среди коих должен был находиться и «Странник», но знакомого силуэта не видел. Наконец, разуверившись в своих силах, он направился к справочной.

Полученная там информация не порадовала. «Странник» запросил разрешения на срочный вылет и отбыл в неизвестном направлении полчаса назад. Направление, конечно, совсем неизвестным не было. Только утром Ульссон со вторым пилотом и штурманом обсуждали варианты маршрута, но толку от этой информации было мало. Не станешь ведь догонять грузовик, не будучи уверенным, что тебя на него пустят.

Тут до Свена дошло, что все документы, кошелёк и личные вещи продолжают путь в его каюте на «Страннике», а оставшейся в карманах наличности хватит разве что ещё на одну кружечку пива. Мрачно усмехаясь, он направился в сторону того самого бара, из которого недавно вышел.

О Русском гостеприимстве Свен был наслышан, но то, что ему не только в стакан подливают, но и в тарелку подкладывают, оказалось приятным сюрпризом. Он поведал парочке завсегдатаев о своём злоключении, и - дело сделано. Дальше они сами пересказывали каждому новому посетителю историю несчастного пилота, брошенного вероломным капитаном на чужой планете без средств к существованию. Причём, с каждым разом рассказ обрастал всё более слезливыми подробностями, которые и сам пострадавший выслушивал уже с удивлением. Проникшиеся суровые трудяги космоса старались утешить Свена кто чем мог. Чаще утешение плескалось и булькало, но иногда, и это было вдвойне приятно, оно хрустело поджаренной корочкой и радостно брызгало из под вилки горячим соком.

Парень совсем было уже успокоился, решив, что в его положении главную опасность представляет возможность спиться, но никак не помереть от голода, но тут в бар ввалился подвыпивший байкер.

Тимофей, успевший погулять и будучи выгнанным уже не из одного заведения, пёр к стойке, освещая себе путь свежим, ещё нечётким «фонарём» под левым глазом, и костеря пилотов как класс на чём свет стоит. При этом он мешал русский с интерлингвой как раз в той золотой пропорции, что был отлично понят и соотечественниками и гостями планеты, в лице Свена Ульссона.

—Чем же тебя так не устраивают пилоты? — Свен поднялся над наглецом во весь свой немалый, почти двухметровый рост.

Тимофею, привыкшему обычно смотреть на собеседника сверху вниз, пришлось задрать голову. Впрочем, габариты противника не убавили ему ни наглости, ни отваги.

—А ты чё, пилот да? — презрительно процедил он — Ой, видал я таких! Ой, мно-ого! И что, даже знаешь, с какой стороны к пульту подходить, что ли?

В следующий миг ему показалось, что на его лицо упал старинный чугунный утюг. С радостным «Ах ты ж, твою ж мать!» Тимофей кинулся мстить.

У Максимилиана Карловича Зарайского знакомства были везде. Он любил давать бесплатные консультации и невзначай намекнуть, что не откажется от ответной услуги. Чувствуя себя в долгу, благодарные проконсультированные с радостью соглашались.

Этот вечер, который нотариус планировал провести наедине с классическим томиком Чехова (современный взгляд на старинные произведения он не признавал), был прерван самым бесцеремонным образом. Позвонил диспетчер космопорта, которому Зарайский недавно помогал с покупкой квартиры. Краснея и заикаясь, он принялся рассказывать что-то про пьяных дебоширов и угнанный грузовик…

—Постойте, я понять не могу, что случилось! — прервал его нотариус.

—Тимофей Котов Ваш клиент?

Подозрительный и в то же время непостижимым образом сочувствующий тон диспетчера вызвал желание откреститься не только от общих дел с Тимофеем, но и от самого знакомства с ним. Мысленно выругав себя за малодушие, Зарайский кивнул.

—Он в пьяном виде разнёс «Обратный отсчёт», это бар в космопорте, избил иностранного пилота, после чего взял его в заложники и угнал транспортник.

—Какой транспортник?!

—СВОЙ!!!

Максимилиан Карлович нервно хихикнул и сбросил вызов. Потом дрожащими пальцами набрал «Аннелиду».

Тимофей на экране видеофона был хорош… На то, чтобы сфокусировать на изображении взгляд обведённых лиловыми кругами глаз, у него ушло не меньше минуты. После чего он радостно улыбнулся, зашипел от боли в разбитой губе и, едва не вывалившись при этом из кресла, махнул рукой, словно приглашая дядиного приятеля выбираться из монитора в рубку и устраиваться поудобнее.

—Здр-а-асть…

—Тимофей! Будь добр, объясниться! — загремел Зарайский — Что ты там творишь!? Почему мне звонят из космопорта и жалуются на тебя?

—На м-ня? — удивлённо икнул Тим — Я набр-рот… Я та-акое дело сделал!!!... Пилота нанял!!!... Да какого!!! Ща мы ка-а-ак!!!

—Я боюсь, что ты сейчас не в состоянии адекватно оценивать реальность и, уж тем более, принимать решения!

—Что!? — обиделся Тимофей — Вы х-тите ск-зать, что я неадывк… неадвык… Что я пьян!?

—Именно!

—Свен!!! Братан!!! — обратился Тимофей к кому-то, находящемуся за кадром — Слышь, эт я-то пьян!

Он снова развернулся к монитору.

—Я – пьян!!! Да эт Вы щё пилота не видели!!!

И дал отбой.

Навязчивый звон штопором вкрутился в макушку. Свен с трудом сел, выключил будильник на своём комме, потряс головой и понял, что зря это сделал. Отрывочные воспоминания, стукаясь друг о друга, покатились наперегонки в разные стороны: бар, наглый байкер, драка… Межгалактический грузовик, который они с байкером на пару угоняли… Свен осмотрелся. Светлая комната с огромным окном совершенно не напоминала «обезьянник» в полицейском участке. Значит, либо их не поймали, либо вся история – плод его нетрезвого воображения. Не успел он горячо возжелать, чтобы правдой оказалось последнее, как двустворчатая дверь с треском распахнулась. На пороге стоял его подельник. Тимофей, кажется… Ну и имена у этих русских…

—Подъём! — заорал изверг и мозг Свена, судя по ощущениям, распался на атомы.

—Сейчас Карлович вернётся! Он нас у себя разместил, а сам полетел с утра улаживать, что мы вчера наворотили — оживлённо докладывал Тимофей, волоча ничего не соображающего Ульссона по длинному коридору — А ты, правда, крут! Я от твоих виражей чуть не протрезвел! Ничего, перехватим мы твоего «Странника», документы заберём… Сработаемся!

Перед пилотом, вдруг осознавшим себя сидящим за кухонным столом, словно по волшебству возникла запотевшая бутылка пива.

—А нас не арестуют? — уполовинив подношение запоздало испугался он.

—За что? — весьма искренне удивился Тимофей

—За угон…

Нет, шведу русского не понять. Примерно об этом думал Свен, пережидая, пока Тим просмеётся.

—Угона как такового не было — соизволил, наконец, пояснить Тим — Просто я немного увлёкся и забыл тебе сообщить, что тот транспортник мой. И, кстати, надеюсь, ты помнишь, что я тебя нанял?

Маше уже исполнилось пятьдесят, но выглядела она не старше сорока. Ежедневные тренировки в спортзале поддерживали тело, дорогая качественная косметика – лицо. Идеально подобранная краска для волос скрывала седину… Зеркало уверяло её в том, что она молода и красива, трудовая книжка же ехидно хихикала: «Пенсионе-е-ерка!!!» Да, два дня назад Машу торжественно проводили на пенсию. Она готова была биться об заклад, что главврач после этого плясал у себя в кабинете вприсядку. Самоуверенная и независимая, она давно уже вызывала у руководства зубную боль. К тому же, ходили слухи, что племянница глава недавно закончила интернатуру и теперь мечтает о месте терапевта в небольшой уютной больничке…

Маша успела уже, от безделья и нервозности вытоптать дорожку в ковре, устилающем пол единственной комнаты её квартиры – четыре шага от двери до окна, четыре шага обратно – когда зазвонил видеофон.

— Привет, Марусь! — на экране появился старый друг её отца – Максимилиан Зарайский.

—А… Здравствуй, Макс… Подтверждаешь свою репутацию стервятника? Как проблемы, так ты тут как тут, да? Ты что, действительно вампиришь понемножку, негативными эмоциями питаешься?

—Это у кого тут проблемы? — насупился собеседник — Ты, Маруська, проблем не видела! Хочешь, покажу?

Он поднёс почти вплотную к камере клочок пластика, оказавшийся распечатанной фотографией. На Машином мониторе отразилось изображение молодого, не старше двадцати пяти лет, парня. Живое, открытое лицо, длинные, ниже плеч, тёмные волосы собраны в хвост, одет в чёрную футболку с изображением горящего черепа. Парень как парень. На звание «проблема Зарайского» явно не тянет. Последний факт Маша и поспешила озвучить. Макс грустно усмехнулся и ткнул себя пальцем в лоб.

—Видишь новую морщину? Его работа! Это племянник Антошки Котова, помнишь его?

Маша помнила. Помнила серьёзным парнем, который приходил к её отцу, всемирно известному нейрохирургу, на консультации. Помнила взрослым мужчиной, перенёсшим несколько операций, которые, впрочем совершенно не помогли… Помнила отчаявшимся, смирившимся, уставшим бороться с болезнью, человеком… Слишком благородным, чтобы обречь её на вдовью участь...

Из задумчивости её вывел вопрос:

—Ну что, берёшься?

Она вздрогнула.

—За что?

Зарайский закатил глаза.

—Маруська, ну чем ты слушаешь!? Я же тебе объясняю! Антошка этому пацану свой грузовик завещал. Но с условием, что тот сам проработает на нём полгода. Парнишка – бестолочь. Ни на одном месте дольше пары месяцев не удерживается. Только у него и интересов, что на гравибайке гонять, да по барам завсегдатаям морды бить. Вот дядька и решил его перевоспитать, хоть таким образом… Я ему доверил команду набрать… Так он таких же остолопов как сам нашёл. У нас теперь летучий детский сад намечается. Воспитатель нужен. Займись, а?

—Э нет! — уже зная, что согласится, возмутилась Маша — У меня педагогический опыт – ровно одна смена в детском лагере вожатой. Больше трёх десятков лет прошло, а я до сих пор как вспомню, так вздрогну!

—Ладно, дрожать дрожи, а вещи собирай! — отрезал Зарайский, и, чуть подумав, добавил — Манюнь, а как там твой приятель поживает? Ну, этот, бесформенный? Он никого ещё окончательно с ума не свёл своими изобретениями?

—А что? — удивилась Маша

—Как думаешь, он не согласится поизучать двигатель человеческого транспортника? С полным присутствием? Тимофей механика никак не найдёт…

От автора

Пока в моей голове зародились идеи для двух книг, но для цикла это маловато. Надеюсь, в процессе написания придумается ещё что-нибудь.