Антарктический ужас

Планета Друидия разочаровала. Да, в её кафе пахло почти так же, как в пышечных Фанфикополиса — прогорклым маслом и жареным тестом. Но всё это было не то. К тому же вместо пышек тут пекли пончики. А это совсем другое дело. Это как пышкой назвать крампеты или, не к ночи будь помянуты, донаты.

В животе урчало. Темпа, тяжко вздохнув, купила три пончика и направилась к кофейному автомату.

Автомат «Оракул-666» был старым, но рабочим. Его экран зловеще светился зелёным. Он предложил два варианта: с сахаром или с «гаданием на кофейной гуще». Цена была одна. Темпа, которая терпеть не могла сладкий кофе, ткнула «гадание». Из автомата донесся странный технический звук, похожий на ехидный смешок.

Автомат урчал, пока готовил напиток, а затем выдал маленький конвертик. Темпа вернулась за столик, откусила пончик, сделала глоток кофе и вскрыла конверт. Она ожидала увидеть что-то вроде «Сегодня у вас замечательный день, вам сопутствует удача» или «Посвятите этот день общению с друзьями». Но на листке бумаги были такие строки, что на хвосте шерсть встала дыбом:

«Метаморф-пришелец из Туманности Андромеды похитил рецепт Абсолютной Пышки. В данный момент его преследует Космическая Полиция, но они его не догонят. Он только что совершил скачок на миллион лет назад, где столкнется с планетой, именуемой Земля. Его корабль врежется в ледяной щит Антарктиды, вмёрзнет в ледник, а сам пришелец впадет в гибернацию в коконе из заварного крема. В 1982 году по местному времени полярники раскопают корабль, извлекут тело пришельца, и он…»

Естественно, на самом интересном предсказание обрывалось.

Темпа взяла ещё чашку кофе, чтобы получить продолжение. Но в конвертике с предсказанием содержалась обычная чушь, обещающая удачу или путешествие. Но она не сдалась и взяла ещё одну. И ещё. После четвёртой чашки стены начали что-то бормотать, а после пятой фикус на окне сделал ей книксен. Но автомат так и не выдал «проду», если не считать: «Луна сегодня в Водолее, идеальный день для стрижки когтей».

Темпа аристократическим кивком ответила на книксен фикуса и поняла, что кофеина ей уже хватит. Но и оставлять эту загадку неразгаданной не собиралась.

— «Марми», ты можешь прыгать в прошлое? — связалась Темпа с искином «Мармеладного Сердца», своей космической шхуны.

— У меня стоят гипердрайвы от «Джинджер-Бир корпорейшнз», — с гордостью ответил искин. — Теоретически они могут компенсировать тахионный дисбаланс для ретротемпорального скачка. Но для этого нужно экзотическое топливо — «упорос». Без него мы зажаримся в локальном временном пузыре, как котлета в микроволновке.

— Насколько это топливо экзотическое? — спросила Темпа.

— Ну как сказать… У одних производителей перманентный дефицит, а у других этого упороса — ну просто завались. Даже не знают, куда деть, вот и шлют кому попало.

— Во что бы то ни стало мы заправимся упоросом и отправимся в прошлое! — воскликнула Темпа так громко, что в кафе стали оборачиваться.

Но ей было на это наплевать. Секрет Абсолютной Пышки… будет принадлежать ей. Она чувствовала это каждой шерстинкой на хвосте.

* * *

Темпа открыла всегалактическую сеть и углубилась в изучение вопроса. Оказалось, что качественный упорос не так легко найти. Обычно за него принимали муть, сотворённую в подпольных графоманских лабораториях. Эту мерзость распродавали в тёмных подворотнях литпорталов, а отделы по борьбе с графоманией ловили в основном мелких сошек. Крупная рыба давно крышевалась теми, кто должен был со злом бороться.

Настоящий упорос — законный и лицензионный продукт. Его производители — люди уважаемые, хотя и в узких кругах.

В «Клубке элитных друзей Фанфикополиса» Темпе подсказали имя одного из лучших мастеров. Адрес привёл её не в космопорт и не на склад топливной корпорации, а в глухую лесную чащу. В небольшой деревне стоял уютный домик Вероники Смирновой.

Место было дикое. Даже гравиплатформы садились сюда с опаской. Вокруг деревни тянулась аномальная зона с собственным характером. По Александру Лоуэну — шизоидным.

Чего стоило приземлиться здесь «Мармеладному Сердцу» — отдельная история.

Вероника сидела на веранде. На ней была растянутая кофта с надписью «Я не волшебник, я только учусь». Ноутбук стоял на коленях. Кошек вокруг было столько, что они были не живностью, а ландшафтом.

— Здравствуй, Вероника, — улыбнулась Темпа. Оказалось, они были знакомы: в прошлом году на конкурсе им. Восточного Ветра целую неделю ели пышки за одним столиком.

— Темпа? Какими судьбами? — Вероника отложила ноутбук, встала и обняла гостью.

— А ты всё ещё на коленках пишешь? Неудобно же.

— Не хватило табуретки, — рассеянно пояснила Вероника. — Табуретки нынче редки, пойди-ка раздобудь.

Темпа не стала углубляться в детали. Она уставилась на огород за хлипким штакетником. Участок за спиной Вероники выглядел тревожно.

Грядки шевелились. С некоторых растений свисали пузыри, которые мерно пульсировали и издавали звук, похожий на ехидный смех.

— Вероника? — Темпа осторожно присела на крыльцо, раздвигая попой котов. Те принимали солнечные ванны и не собирались уступать место без боя.

— Эх ты, охотница за редкостями, — Вероника даже не обернулась. Пальцы её снова бегали по клавишам. — Ты же за упоросом? Вон он, на третьей грядке.

— Откуда ты знаешь?

— А ко мне только за ним и прилетают, — вздохнула Вероника. Плечи её опустились. — И никто не приедет просто так: чаю попить, лампочку ввернуть, на родник сгонять за водой.

— Я обещаю, что приеду просто так. В гости.

— Ну да, ну да.

Вероника оторвалась от ноутбука и посмотрела на Темпу с выражением человека, который уже видел этот сюжет в двадцати вариантах.

— На хвосте у тебя засохший пончиковый крем. Пахнет от тебя кофе и отчаянной решимостью. Дай-ка угадаю… Ты сбегаешь от коллекторов или собралась в далёкое прошлое за чем-то несусветным.

— За рецептом Абсолютной Пышки. И спасти мир.

Вероника помолчала. Потом кивнула:

— О да. Понимаю. Никому нет дела до того, что они шевелятся.

— Кто? Кто шевелится? — не поняла Темпа.

— Лучше тебе не знать.

Вероника захлопнула ноутбук, потянулась и хрустнула позвонками.

— Бери жёлтые пузыри. Синие не трогай — они ещё не дозрели, от них начинаешь писать любовные романы. Это всегда заканчивается плохо.

Темпа подошла к грядкам. Жёлтые пузыри дрожали, когда она проходила мимо. От одного пахло жареным луком, от другого — псевдоаниме.

— И как ты это выращиваешь? — не удержалась она.

— Как-как, — Вероника усмехнулась и кивнула на ноутбук. — Сочиняю всякое. Потом оно материализуется.

— Это… топливо?

— О да. Ещё какое. Чистая неадекватность в жидком виде. — Вероника говорила так, будто объясняла человеку, который ездит только на такси, марки бензина. — Для гипердрайва и темпоральных прыжков — самое то. Тахионы любят, когда их путают.

Темпа собрала три пузыря в контейнер. Они были тёплыми и слегка пульсировали.

— Сколько с меня?

Вероника снова открыла ноутбук и уставилась в экран.

— Нисколько. Всё равно это ты сама придумала. Я просто записала.

Темпа не стала пытаться найти смысл в этих словах. С Вероникой Смирновой лучше не искать его, если у тебя нет под рукой кого-то, кто разбирается в такой магии, например, Луны Лавгуд. Иначе сама превратишься в тыкву.

Коты проводили Темпу до самой шхуны. «Мармеладное Сердце», заправленное пузырями, довольно урчало двигателями.

— Спасибо, — сказала Темпа уже с трапа.

— Не за что, — донеслось с веранды. — И в 1982 году будь осторожна. Я там пару сюжетов завязала.

— И что?

— Не вляпайся в них.