Антибол. Сбитый лётчик

- Ты хочешь продать моего лучшего бомбардира?..

Входя в кабинет, я так грохнул дверью, что зазвенели стёкла.

Даня поморщился.

Бросил на меня страдальческий взгляд и потянулся за каплями. Что-то у него там с желудком - при такой работе не удивительно.

- Доброе утро, Тимур.

- В жопу такое утро, - отбросив костыль, я упал в гостевое кресло и вытянул ногу. - Продав Курицына, ты обескровил команду, - сказал я немного тише. - Без него у нас нет шансов выйти в Первую лигу.

Даня распахнул чистые, как у ребёнка, глаза и вздохнул.

Я его понимаю.

Где-то.

Курицын - классный игрок, восходящая звезда, и наверняка столичная команда предложила за него столько денег, что Даня Логовенко, директор футбольного клуба и мой лучший друг, просто не смог устоять.

"Директор" я поставил на первое место. Как говорил мой дед, дружба-дружбой, а табачок порознь.

- Ладно, обойдёмся без Курицына, - я решил сменить гнев на милость. В конце концов, Даня не виноват, он просто воспользовался шансом. - Пономарёв тоже хорош. Через два месяца, к отборочным, я сделаю из него суперпрофи.

- И я его тоже продам, - меланхолично глядя в окно, заметил Даня. - Как Мишкина, Колоса и Бойко.

Он помахал в воздухе пухлой пачкой контрактов.

Подписи уже стояли. Значит, дело уже сделано...

В горле заклокотало.

- Лучше б ты меня зарезал.

- Посодють, как за человека, - всё также глядя в окно, сообщил Даня. - А у меня семья. Дочка на выданье и сын - балбес.

Поправить за счёт трансферов семейный бюджет? - я внимательно посмотрел на друга.

Сам бывший игрок, он прекрасно знает, каким местом достаются деньги в футболе...

Не похоже на Логовенко. Только не он.

- Даня, послушай меня. Без этих ребят не видать нам Первой лиги, как прыща на жопе.

- Ну и слава богу.

Несколько секунд я переваривал его слова.

А потом взорвался.

Голос перешел в рык как-то сам собой, без лишних усилий.

- Целый год! Целый год я потратил на то, чтобы сделать из вашей расстрельной роты настоящих игроков. Они стали не просто пинающей мяч бандой. Я сделал из них КОМАНДУ. Ребята ХОТЯТ играть! Они хотят стать победителями...

- Вот и прекрасно, - перебил Даня. - Пускай себе побеждают. В ДРУГИХ клубах. А нам достаточно того, что мы за них получаем.

- И это всё? - вскочив, я угрожающе надвинулся на директорский стол.

Схватить его за грудки и потрясти, как следует. Так, чтобы ботинки от пола оторвались...

Но надо сдерживаться.

Вспышки ярости ни к чему хорошему не приводят.

- Это - все твои амбиции? - с ледяным спокойствием спросил я. - Продавать игроков и просто обтекать, когда за наш счёт побеждают другие клубы?

Даня вновь потянулся за каплями. Но рука его, на миг замерев в воздухе, переместилась к пачке сигарет.

Потом он встал, распахнул окно и выпустил дым в морозное январское утро...

За ночь на подоконниках намело такие сугробы, что окна утонули в них наполовину - отчего в кабинете царил приглушенный сумрак.

Как раз под настроение.

- Когда я брал тебя на работу, ты знал, что так будет, - вдыхая холодный воздух, сказал он.

Это была правда.

Предложив мне должность главного тренера, он предупредил, что клуб существует за счёт трансферов. Ну, и за счёт небольших спонсоров. Чулочная фабрика, к сожалению, не завод по производству "аспирина".

- Знал, - долго стоять без палки я не мог, так что осторожно, бочком, вновь опустился в кресло. - Я знал, что такое ваш "Титан", и на что он годен. Но мне казалось, что ты, Данил Сергеич, хочешь БОЛЬШЕГО. Поэтому и предложил мне работу. И поэтому я согласился... Вместо того, чтобы остаться в Москве, например. Я мог работать в ЦСКА!

И тут мой друг, которого я знал, наверное, лет двадцать, расхохотался. Бросил окурок в снег за окном, захлопнул раму и вернулся к столу. Садиться не стал. Налил воды из графина и принялся пить её мелкими скупыми глотками.

- В ЦСКА, - передразнил он, напившись, с какой-то непередаваемой издёвкой. - Не смеши мои тапки, Тим. После того, что с тобой случилось, после всех твоих вытребенек... - он покрутил носом, словно унюхал что-то неприятное. - Ты - сбитый лётчик, Тимур. Они готовились слить тебя ещё в прошлом сезоне. Я позвал тебя в "Титан", чтобы ты мог сохранить лицо. Потому что ты - мой друг.

Я громко фыркнул.

В гробу видал я такую дружбу, ага.

- А ещё, - Даня повысил голос, уперев кончики пальцев в стол, как на партийном собрании. - А ещё, потому что ты - классный тренер, Тим. Можно сказать, от бога. Это удивительно, но это так. И ты это доказал - воспитав несколько по-настоящему звёздных игроков.

- Мы могли бы победить, - угрюмо сказал я. - Через пару-тройку сезонов "Титан" мог бы претендовать на Премьер-лигу.

- Знаешь, не все мечты в этой жизни должны сбываться, - как ему казалось, примирительно, сказал Даня. - Возьми меня, например. Вовремя понял такую штуку: ну не стать мне Рональдо. Или Месси. Ушел в менеджмент. И вот ЗДЕСЬ, - он громко постучал костяшками по столу. - Я на СВОЁМ месте.

- Ну да, - я зло усмехнулся. - Директор расстрельной команды из Задрищенска. Охренеть, какая карьера.

- Ну... - он даже не обиделся. - Кто-то же должен. И ТЫ - он посмотрел на меня с вызовом, как в детстве. - Ты тоже мог бы найти здесь своё место. Тренировать ребят, раскрывать таланты...

- А ты с радостью будешь сливать их в другие клубы.

Даня всё-таки взял капли. Накапал в стаканчик, а потом плюнул и глотнул прямо из пузырька.

- Мы - не ЦСКА, - бросив пустой пузырёк на стол, он поморщился. - И находимся не в Москве, - Даня потыкал крепким пальцем в окно. Сугробы покрывали мир до самого горизонта. Внизу, на белой, как чистая портянка, дороге, буксовало такси... - Это ты, играя в столице, привык к роскошной жизни. К гулянкам до утра, к тачкам этим, к бабам с сиськами... А у нас просто НЕТ ДЕНЕГ на все эти премьер-лиги. Мы не можем столько платить игрокам. У нас стадион на ладан дышит: кресла надо поменять, козырек перекрыть... Трава, опять же. Ты не представляешь, сколько стоит хороший газон. Я не могу жить мечтами, Тим. Не имею права.

- Ага. Реальность стукнула тебя по башке и выбила последние мозги.

Тяжело вздохнув, Даня опустился в своё потрёпанное директорское кресло. Одно колёсико у него немилосердно скрипело, и когда он шевелился, издавало совершенно неприличные звуки...

Но смеяться почему-то не хотелось.

- Слушай, я же не прошу у тебя денег, - я привёл последний, запасной аргумент. - Я просто обещаю: через год у тебя БУДЕТ команда, способная выйти не только в Первую, но и в Премьер-лигу.

Он молча затряс головой. Как пёс, которого заели мухи.

А потом уткнулся в свои бумажки, шумно дыша и шаркая по полу подошвами стоптанных ботинок.

И сделал вид, что меня нет.

Посидев пару минут, я поднялся.

Взял костыль и похромал к выходу.

Реальность, беспощадная ты сука... Стукнуть по башке - это так, для разминки.

Вот влезть в жопу без мыла - это ты любишь больше всего.

Стоя на вершине лестницы, я размышлял над тем, не скатиться ли мне по ступеням? Бросить нахрен костыль, закрыть глаза, и...

Сбитый лётчик.

Сжав челюсти, я упёр костыль в верхнюю ступеньку. Покрепче сжал рукоять, перенёс вес тела...

Вдох - выдох. Вдох... выдох.

Козырёк, бляха медная, ему новый подавай... И не понимает, чудак-человек, что козырёк - дело наживное.

Будет всё путём - сам течь перестанет.

Спускаясь по шести грёбаным пролётам, я продолжал злиться на Даню. Злиться я люблю, помогает вставать по утрам.

Помогает ходить на работу - каждый, мать его, грёбаный день, без выходных и праздников.

Потому что только работа позволяет забыть о боли.

Забрав у вахтёрши парку, выкатился на улицу. Пар оседал вокруг лица густыми клубами, уши сразу онемели.

Но я всё равно не стал накидывать капюшон. Не стал вызывать такси...

Решил проветриться.

СКРИП-скрип, хрустел снег под ногами. СКРИП-скрип.

Ненавижу.

Но колено может вылететь в любой момент, и без чёртовой палки я буду, как черепаха на льду.

Через пару минут пожалел о решении идти пешком. По такой погоде два квартала - это как до Луны пешкодралом, и всё раком.

Плюнул, полез за пазуху за айфоном.

Батарея сказала "азис". Такой, видать, сегодня день - всё через одно место.

Чуть не кинул айфон в сугроб, еле сдержался...

Новый-то денег стоит.

При мысли о деньгах снова вспомнился Курицын. К бабке не ходи, через год он уже будет в Премьер-лиге, а через пару лет играть за какую-нибудь Баварию или Бенфику... А мы так и будем сидеть в жопе.

В этой ледяной, занесённой снегом восемь месяцев в году, жопе.

- Тимур Владимирович?

Лимузин был крутой. Чёрный, с тонированными стёклами и логотипом из двух серебряных крыльев и буквы "В" между ними.

Шины шуршали солидно и дорого, а из приспущенного окна на меня смотрели просительные водительские глаза.

- У моего хозяина к вам разговор, - сказал обладатель глаз. Так и сказал: "хозяина".

Я на него даже не посмотрел.

- В жопу идите оба.

И похромал дальше.

Знаем мы, кто в нашем насквозь промёрзлом городишке ездит на таких тачках.

Как только я здесь обосновался, посыпались, как дохлые вороны с неба: ах, Тимур Владимирович, какая честь... А не согласитесь ли вы тренировать нашу команду?..

Детская лига, от трёх до семи. И детки все, как на подбор: толстомордые, надменные, с личными водилами, утиральщиками носов и подтиральщиками попок.

В гробу я видал такую команду. Они ж из-за пореза бумагой истерику закатывают. А тут - спорт.

Нет уж, идите в жопу, господа олигархи, вместе со своими детками. Им до юниорской лиги как до Китая - раком.

Мне настоящие спортсмены нужны.

Задумавшись, я не заметил, что лимузин, чуть заехав вперёд, остановился.

Очнулся, когда из него выскочил вертлявый хмырь в тёмных очках и преградил мне путь.

Дать бы ему в харю. Да не отмоюсь потом: у этих сраных олигархов все менты купленные.

- Простите, что настаиваю, Тимур Владимирович, но настоятельно рекомендую сесть в салон, - сказал хмырь.

Вежливый, бляха медная.

- А вы кто такие? - я решил тянуть время. Как на грех, кроме меня, на улице - только снег. А его в свидетели не запишешь...

- Меня зовут Шпуля, - сказал хмырь. Руки не протянул - умный мальчик. - В салоне ждёт мой работодатель, его зовут Лука Брази. Он просто хочет поговорить.

Я насторожился.

- Лука Брази? - что-то такое в памяти... - Не местный? Итальянец, что ли?

С хрена я сдался итальянцам?.. У них своих тренеров - как собак нерезаных. Один Моуриньо чего стоит.

- Самый, что ни на есть, местный, - нос у хмыря покраснел, уши побелели. В модном, с искрой, костюмчике, явно не рассчитанном на наши погоды, его уже начало потряхивать. - Но не отсюда. Прошу вас: просто послушайте, что он скажет.

Одно из задних тонированных окон опустилось сантиметров на пять. Пахнуло тёплым воздухом, дымом сигар, и чем-то ещё... нездешним, экзотическим.

Цветами какими-то или фруктами.

- Ладно, - пока препирались с хмырём, я тоже окоченел. В нашем климате стоять нельзя. Движение - это жизнь... - Проедусь с вами пару кварталов, до своего дома, - Шпуля тут же кивнул, сверкнул вымученной улыбкой и бросился открывать мне дверь. Я его оттолкнул. Что я, инвалид, что ли?.. - Поди знаете, где я живу, а?

Не дождавшись положительного ответа, я плюхнулся на скрипнувшее кожей сиденье, втащил трость, затем ногу...

На морозе колено сгибаться отказывалось. Категорически.

Дверца захлопнулась именно с таким звуком, какого следовало ожидать от тачки за пятьсот штук баксов.

Салон соответствовал: кожа сидений - цвета заварного крема, Глазастик такой обожает. Вёдрами может лопать.

Все металлические части - на самом деле не металлические. Они золотые.

Я незаметно потрогал ручку на двери - точно золото. К бабке не ходи.

Остальные атрибуты роскошной жизни тоже было на месте: бар с напитками, и явно там не "Арарат" и минералка, а какой-нибудь Реми Мартен с перье... И обитый натуральной замшей потолок, и тот самый Шпуля, выполняющий функции водилы - телохрана...

Само "тело" сидело напротив, заняв почти весь диван.

Одето оно было в серый, не по погоде, плащ, хипстерскую шляпу с обвисшими полями и итальянские ботинки с кисточками, на такой тонкой подошве, что только по паркету шаркать.

Точно не олигарх, - подумал я, нагло разглядывая его мятую, словно у шар-пея, морду. - Глаза чересчур умные.

Он тоже меня разглядывал. Не враждебно, а так, изучающе.

Потом бросил взгляд на костыль...

Ага. Понял, значит. Уважуха.

Я в костыль свинчатку залил. Не для того, чтобы драться. Чтобы руку тренировать. Хотя и от шпаны - отличное средство, чего уж греха таить.

- Лука Брази, - не люблю тянуть. Скучно. - Эт' кличка такая, или как?

Вспомнил я, кого так звали. Киллера одного из "Крёстного", его ещё все боялись до судорог.

- Клички у кошек и собак бывают, - на чистейшем русском, с каким-то вологодским, или смоленским даже акцентом, ответил мужик. - А эт' - погоняло.

Я кивнул. Знаем мы, у кого погоняла вместо кличек.

Что Лука Брази, что Ванька-Каин - один хрен.

Непонятно лишь: и чего ему от меня надо?

- Ну, а меня Тамерланом кличут.

С волками жить...

- Я знаю.

Машина тихонько тронулась и поехала. Мотор мурчал, как обожравшийся сметаны котище, а шин за стёклами вообще не слыхать.

Я потихоньку начал преть: в салоне была жара.

Может, мне это с морозу так показалось, но было здесь градусов тридцать.

И опять же, запах: то ли ананасы, то ли орхидеи...

- И что вы ещё обо мне знаете?

Пускай говорит. Болтун - находка для шпиона.

- Тимур Владимирович Замятин. Одна тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения от рождества Христова. Родители умерли, разведён, дочь восьми лет, страдает лёгкой формой аутизма, и как все такие дети - талантлива до крайности.

У меня похолодело под ложечкой.

Хорошо подготовился, собака.

И всё равно: нахрена я ему сдался?

Сбитый лётчик.

- С семнадцати лет играл за московский ЦСКА, считался самым высокооплачиваемым полузащитником в своей возрастной группе, - продолжил, словно читал по-писанному, Лука Брази. - В двадцать четыре получил травму колена: разрыв мениска. В результате не смог играть в финале кубка и... покатился по наклонной. Пил, буянил, неоднократно попадал в полицейский участок. Заработанные деньги, вместо того, чтобы потратить на лечение, спускал на шлюх, - он говорил равнодушно, словно сообщал, что я люблю горячий шоколад и трусы синего цвета... - Супруга, Светлана Тихоновна Либерецкая, профессиональная модель и певица, не выдержала такого образа жизни и потребовала развод. Вскоре вышла замуж за успешного бизнесмена, но это нам уже неинтересно.

- А что интересно? - спросил я. В горле уже клокотало, словно в чайнике с кипятком.

- А то, что после такого фундаментального падения, - он сверкнул на меня своими поросячьими глазками. Как тарантул из норки. - Ты смог подняться. Смог завязать. Получил тренерскую лицензию, нашел новое призвание.

И вот тут рассмеялся я...

- Поднялся, да? - я приоткрыл окно. Сквозь пургу едва виднелись контуры замёрзших бетонных пятиэтажек. В салон тут же залетело несколько снежинок. - Натуральный Хрен с Горы. Аж самому страшно.

- Ты хочешь большего, - не спросил. Он это и так знал.

Кто-то же должен, - вспомнил я слова Дани.

И неожиданно для себя кивнул.

- И на что ты ради этого готов пойти?

"На всё", - чуть не ляпнул, честное слово. Но вовремя прикусил язык: вспомнил про сытых олигарховых деток, в двенадцать лет путающих правую ногу с левой...

А и правда, Тим. На что ты готов пойти ради своей мечты?

- Идите в жопу, - сказал я и взялся за ручку на дверце.

В этот момент машину тряхнуло.

Рука соскользнула, и я со всей дури хряпнулся подбородком о набалдашник на костыле.

Искры полетели-и-и...

- Звёздная команда, - негромко сказал Лука Брази. Напоминал в этот момент он демона Мефистофиля, про которого я в детстве читал. - Новый, с иголочки, стадион. И сколько угодно золота на то, чтобы победить.

Нет, так не бывает, - напомнил я себе. - Это или сон, или того хуже: наркотический трип. В салоне ведь чем-то пахнет, так?..

Или я напился. Пошел, после разговора с Даней, в ближайший бар, и надрался в стельку. С горя.

А теперь сплю и вижу сбычу своих мечт.

Главное начнётся, когда проснусь...

- Идите в жопу, - повторил я и всё-таки открыл дверцу лимузина.

А потом выпрыгнул из салона в ослепительно-жаркий полдень, на ровно, как по линейке, подстриженный газон стадиона.

Трава на газоне была оранжевая, как шкурка апельсина.

А в небе сияло два солнца.