Антилогос

*…аудиозапись номер один в рамках научно-исследовательской экспедиции «Руно-6». Автор: Пифей Мустакас, старший разведчик Гильдии путешественников Нового Крита. Десять минут назад я покинул хронокамеру. Бортовой компьютер показывает, что сегодня четырестапятый день полета, но для меня время сжалось в одно мгновение. Лишь вчера я ступил на борт ладьи и уже сегодня… впрочем, долой эмоции. Приступаю к проработке маршрута до источника аномального сигнала…*

Пифей отложил диктофон и осмотрел трехмерное изображение, парящее над столом. Люмографический проектор, захватывая частицы света в ловушку, ткал из них полотно объемной карты, созданной на основе работы сканеров корабля. Переключаясь между различными спектрами, исследователь был первым человеком, имеющим возможность наблюдать столь подробные данные об этой далекой системе.

Хорос – межзвездное пространство, казался, бесконечным и жутким несмотря на то, что заполнявший его туман щедро рассевал свет ближних и далеких сгустков плазмы.

– Плотность тумана повышается, но не достигает критических показателей… – раздался ровный женский голос из динамика бортового компьютера.

Словно ночной город, заполненный неоновыми вывесками, Вселенная ни на минуту не засыпала. Практически никогда не оставаясь пустым, пространство вопреки всем объяснимым законам природы за пределами планет заполняет само себя не веществом, но энергией, именуемой «туманом». И здесь, за краем изученных миров плотность этого тумана превышала обычные показатели, что и затрудняет исследование и заселение новых земель.

–…таким образом оставшийся путь до аномалии займёт около двух часов.

Больше года назад научное сообщество Нового Крита обнаружило слабый сигнал, прорвавшийся сквозь толщи тумана. Его ни на что не похожие показатели стали благодатной почвой для спекуляций.

– Гипотеза остается прежней. Несмотря на то, что наблюдаемые данные о звезде этой системы не до конца объясняют аномальные сигналы, пришедшие из-за Дальних рубежей, единственным логичным предположением становится то, что поиск должен начинаться с местной лучесферы.

За столетие бурного расширения освоенного хороса развитые цивилизации не горят желанием покидать свои уютные миры, окруженные поясом изученного, но незаселенного пространства Обозримой сферы. Привычные законы мироздания имеют свойства меняться даже на её границах, не говоря уже о том, что находится за их пределами. Однако новые знания, сулящие прорывы в понимании Вселенной всегда привлекают безумных исследователей, готовых рисковать и погружаться в неизвестность. Один из таких авантюристов – Пифей Мустакас.

– Спасибо за детальный отчёт, Альвита, – произнёс исследователь. – Ты, как всегда, опережаешь мои мысли.

Люмографический проектор вновь ожил, создавая в отсеке проекцию фигуры светловолосой женщины. Это был аватар интеллектуального модуля-компаньона, встроенного в систему корабля для помощи в условиях нехватки представителей органической жизни.

Именно техно-психика, способная к выполнению сложных творческих задач позволила звездной ладье преодолеть опасные участки хороса без пилота там, где алгоритмы программируемых искусственных интеллектов запутались бы в своей формальной природе и несовершенствах кода.

Среди немногочисленных недостатков таких модулей есть один весьма существенный – потребление огромного количества энергии, что делает невозможным размещение этих систем на роботизированных носителях и предполагает лишь дополнение работы человека, но не его замену. Даже если бы кто-то действительно осмелился бы полностью доверить миссию машине…

– Рада служить, Пифей, – аватар ответила скромной улыбкой и поправила прядь светлых волос, «упавших» на её белоснежное лицо. – От источника аномального сигнала нас отделяет лишь плотня завеса пурпурного тумана. Он не представляет опасности, поэтому я направлю ладью напрямую сквозь него.

Пифей перевел взгляд с экрана на статуэтку, примагниченную к свободной от элементов управления бортовой панели. Женская фигурка длинной с ладонь, облаченная в тунику и покрытая волнами воды – железное изваяние символизировало звездного Небожителя – объекта поклонения отчаянных путешественников. Редкое небесное существо достигает уровня масштабов хороса, но владычица морей со временем стала и владычицей тумана. Даже несмотря на спад темпов освоения новых миров, путешествия по уже изведанным маршрутам никуда не делись и благословение Эриды востребовано также как и многие тысячелетия назад.

– Благодарю тебя, Владычица, за безопасный путь что ты мне даровала, – поклонившись статуэтке, Пифей обратил свой взор на экран перед ним.

– Каждый раз, когда ты благодаришь Владычицу туманов хороса, я вспоминаю притчу про пациента, спасенного хирургом, но который благодарит кого-то из Небожителей, – Пифей не видел аватар Альвиты, но в её голосе звучали нотки, характерные для человека, который улыбается в разговоре.

– Что поделать, не ты одна сопровождаешь меня в моём путешествии.

Лучи света вновь образовали аватар, который всматривался в статуэтку Небожителя.

– Традиционно в научном сообществе Нового Крита и других атеистических полисах религиозность не приветствуется.

– Да, мои сограждане в большинстве своём полагаются на технику. И не только ученые мужи. Однако, когда ты находишься там, где не работают известные законы мироздания, когда до ближайшей населенной планеты нескольких месяцев или лет пути… остается надеяться лишь на чудо. Поэтому мы, разведчики дальних рубежей, обычно не чураемся ни чьей помощью. Даже если она исходит со стороны недоступной нашему пониманию разума.

– Будем надеяться, это эта сила не помешает выполнению целей экспедиции.

Пифей поднял взгляд на образ техно-психики.

– Чувствую в твоих словах иронию. Когда это ты ей научилась?

– Во время полета пришёл сигнал с обновлением протоколов. Впрочем, автоматически включены лишь косметические, такие как обновленный аватар и стиль общения.

– Может, посвятишь меня в детали обновления, прежде чем мы приступим к операции?

– Глобальных протокола два – Мимир и Уроборос. Первый дает доступ к научным данным и расширяет мои аналитические возможности для более эффективной помощи вам с научными выводами. Второй позволят мне контролировать корабль в ваше отсутствие, а не только тогда, когда вы на борту.

– Надеюсь, ты не улетишь без меня при активации второго протокола?

– Нет, но создатели опасались этого, поэтому выпуск новой версии задерживали несмотря на просьбы пользователей, – улыбнулась техно-психика. – К слову о полёте. Мы прибываем к лучесфере.

Аватар Альвиты сменился люмографической проекцией пространства за пределами стен корабля. Туман рассеялся перед ладьей, открыв перед путешественником целую систему небесных объектов, связанных между собой. Как в большинстве своём и бывает, в центре этой системы находится звездная сфера – место, где частицы вещества перестают подчиняться обычным земным законам и переходят в энергетическую форму, меняя правила своего взаимодействия с материей. Энергия, скапливаясь в большом количестве создает хаотичную, но прочную систему, воспроизводя определенные паттерны.

Иногда, когда частиц достаточно много, как это бывает в звездах, система помимо света и тепла может направлять сигналы энергетической природы, что стало основной гипотезой исследования.

– Альвита, корабельный сканер на лучесферу, – скомандовал Пифей. – Каков статус аномального сигнала?

Спустя несколько мгновений из динамика вновь прозвучал женский голос:

– Вопреки первоначальному предположению, источник аномального сигнала не лучесфера, а вращающаяся вокруг неё хомасфера. По предварительным данным, это планета с атмосферой и развитой жизнью.

– Дальние рубежи не перестают меня удивлять. Массы и вещества этой планеты не должно хватать на создание естественных энергетических систем. Впрочем, не будем забывать, что мы находимся на неизведанной территории со своими законами.

***

– …звезда или точнее лучесфера данной системы относится к классу электроактивных энергетических образований хороса. Во избежание пагубного влияния электроизлучения на оборудование акофоса, выставляю магнитный барьер, – закончил запись предварительных данных о светиле в аудиожурнал разведчик, пока на экране приближалась бело-голубая планета. – Выхожу на орбиту хомасферы, от которой и исходит аномальный сигнал. Судя по предварительному анализу сканера… на ней присутствует жизнь. Растения и животные… следов развитой цивилизации, городов… пока не обнаружено.

Звездолёт в течение трех часов в автоматическом режиме облетал планету, делая множество высокодетализированных снимков поверхности, пока компьютер анализировал изображение, выискивая интересные объекты, в том числе постройки и поселения. Сканер тем временем путем сравнения сигнатур из разных участков вычислял примерное положение источника аномального сигнала. К разочарованию Пифея следов развитой цивилизации, которая могла бы направить столь сложный сигнал не было обнаружено даже после детального изучения поверхности. Сам же источник по расчетам электронной вычислительной системы находился в горах. Ближайшее место пригодное для посадки находилось в 11-12 стадиях от них. Меньше, чем школьники сдают по нормативам, подумал исследователь и принялся готовиться к высадке.

***

Антигравитационный модуль аккуратно спускал звездолет к поверхности планеты, плавно меняя импульс в соответствие с расчетами бортового компьютера. Лучшая из стабильных технологий нового времени, как и все на этом корабле. В том числе за это Пифей любил дальние экспедиции – возможность прикоснуться к самым дорогим «игрушкам», созданным человечеством. Одну из таких «игрушек» он держал в своих руках – Многофункциональный кристаллический инструмент «Гекатонхейра», похожий на нечто среднее между ружьем и сканером. Приклад удобно упирался в плечо, а экран над «стволом» передавал информацию о выбранном режиме воздействия и результаты анализа пространства перед собой.

Древняя технология громовых камней, известная ещё с эпохи высокого средневековья и убившая мечи и луки дожила до настоящих дней, подарив человечеству возможность не только направлять молнии во врагов, но в последствии и манипулировать физическими объектами на ближней дистанции. Ружье, кинетический манипулятор, электрорезак и сканер – всё это было доступно благодаря громовым камням ещё век назад, но гении энерго-инженерной мысли смогли соединить различные кристаллы в одном устройстве. Тяжелом, но всё ещё достаточно удобном для того, чтобы мириться с компромиссами и не носить с собой несколько инструментов одновременно. В прошлой экспедиции Пифею впервые удалось испытать данную модель в деле. Тогда «Гек», как его называют пользователи, показал свою состоятельность в качестве универсального инструмента воздействия на окружающую среду. Сейчас разведчик переключил его в режим громомёта, на случай непредвиденной опасности.

Закрыв забрало шлема защитного костюма «Эгида», исследователь посмотрел на гермодвери шлюза сквозь прозрачный камнепластик, опустившийся перед лицом. Ударостойкий материал, выплавленный из смеси энергокристаллов и сверхпрочного пластика, несмотря на полную светопроницаемость даже прочнее прочих материалов костюма. Хотя и тот обеспечивает надежную защиту, встречая излучение и физическое воздействие внешним слоем пластинок прочной, но тонкой гибкой «чешуи», под которой дальнейший ущерб рассеивается несколькими слоями специальных материалов.

– Эгида обладает отличными защитными качествами для легкого костюма, – голос Альвиты раздался в наушниках разведчика. – Но мне кажется, для взаимодействия с крупной фауной стоило бы взять в экспедицию тяжелый военный экзоскелет…

– На случай крупной фауны у меня есть Гек, – отшутился Пифей.

– Да, но отсутствие максимальной защиты несет в себе риски для здоровья и жизни, – возразила техно-психика.

– Что ж. Каждый из нас знает, что служение науке – рискованное дело. Но оно того стоит, – решительно добавил разведчик и провел рукой по внешнему «чешуйчатому» слою костюма.

Холод, жар, радиация, электричество и кинетическая запреградная сила сталкиваются со сложными системами «второй кожи» костюма. В свою очередь тонкие волокна искусственных мышц за счет пассивного сохранения энергии берут всю массу изделия на себя. Таким образом внешне исследователь в комплекте «Эгида» мало чем отличается от человека в гермокостюме – силуэт становится немного массивнее, гладкая поверхность выглядит похожей на кожу змеи или рыбы, а лицо открыто для внешнего наблюдателя. Однако, всё ещё уступая лучшим защитным костюмам военных в прочности, данный вариант идеально подходит для исследования хороса, не давая вредным излучениям оказывать воздействие на организм пользователя.

– Я постараюсь быть на связи, Пифей, но излучение местной лучесферы могут создавать помехи. К слову, аномальный сигнал исчез и точное местоположение не удалось установить. Я загрузила координаты поля для его поиска в Гек, с помощью сканера ты сможешь уловить слабое излучение, если оно возобновится, но ты это и так знаешь. Удачи.

***

Когда гермодвери разошлись в стороны, Пифею открылся вид на поле, покрытое невысокими оранжевого цвета растениями – нечто средним между травой и кустами. На краю этого поля из земли вырастали переплетенные древоподобные арки, из которых во все стороны пестрились длинные багровые листья. Спустившись по трапу, разведчик вышел под лучи голубоватого светила. Держа «Гек» наизготовку, он сканировал с его помощью местность вокруг, сохраняя предельную осторожность. Несмотря на опыт, это лишь вторая его экспедиция на планету с развитыми формами жизни. Будучи физиком по образованию, Пифей не специализировался на поиске и изучении жизни – его направили сюда в полной уверенности в том, что сигнал имеет естественную природу сложной энергетической вычислительной системы – ЭВС. В них исследователь разбирался хорошо и искал по всему обозримому хоросу. А вот встретить опасное животное он никогда не стремился.

Сойдя с трапа и сделав первые шаги по поверхности планеты, разведчик услышал хруст, издаваемый травой под подошвами его ботинок. Всю дорогу сквозь поле казалось, словно он ступает по свежему снегу. Вид приближающихся деревьев, чем-то похожих на изломленные багроволистые пальмы не давал погрузиться в воспоминания о далекой для исследователя зиме. Не давало отвлекаться от действительности и ощущение опасности, скрытой в пучине неизведанности.

Но вопреки опасениям Пифея, как путь до края поляны, так и погружение в лес прошли спокойно. Тихо. Даже слишком тихо. То и дело взгляд цеплялся за следы, оставленные фауной: старое гнездо, отметины когтей на стволе дерева, отходы жизнедеятельности организмов на земле… и ни звука, ни тени. Только шелест под ногами разведчика несмотря на жалкие попытки красться сопровождали его шаги.

Внезапно из кустов по земле к Пифею устремился зверь. Ящероподобное существо с короткими лапами и размером со свинью раздирало почву когтями, двигаясь нерасторопно, но уверенно вперед. Приближаясь к человеку, существо разинуло пасть и издало дикий визг. Угроза это, страх или злость, разведчик в панике не мог даже попытаться задуматься об этом. Но звук бил по ушам и заставлял съежиться, предчувствуя опасность, несмотря на всю защиту костюма. Руки сами направили Гек, настроенный на парализующий режим.

Вспышка белого света разрезала тьму густого леса, за ней последовала вторая. Обе молнии попали в цель – первая ослабила нервную систему, но заряд, выставленный для среднего размеров существа, был недостаточным. К счастью, выстрелы обладают накопительным эффектом и второй из них завершил начатое. Туша на полной скорости рухнула, пропахав землю рядом с Пифеем и оставив небольшую борозду. Лишь сейчас, сделав пару глубоких вдохов, по направлению этой борозды он понял, что существо бежало не в его сторону, а мимо.

В следующий миг из темноты леса вырвался снаряд. Доли секунды хватило, чтобы взгляд ухватил копьё, прежде чем грудь приняла удар и раздался оглушительный хруст. Древко разлетелось в щепки, каменный наконечник отскочил от брони, но ноги машинально сдвинули тело назад, гася инерцию. Костюм успешно защитил носителя, но к разведчику устремились следующие копья. Из темноты выходили высокие полуголые фигуры. Лица скрыты за костяными масками, предплечья и голени также защищены костяными пластинами, бедра покрыты тканью – это было единственным подобием одежды. Дикари агрессивно кричали, готовясь к следующему броску.

Молния вырвалась из ствола Гека, ударив в землю перед ближайшим дикарем. Тот выронил копье и отскочил назад, осыпаемый кусками земли. Остальные отступили за деревья, скрываясь от оружия чужака. Кажется, они осознали опасность, которую тот представляет, но не отказались от идеи продолжить нападение.

Но нападение ли? Пифей ступил на их землю, – было ожидаемо, что они станут защищать её. Удары метательных копий в спину стали ещё одним подтверждением серьезности их намерений. Крики, казавшиеся агрессивными, всё больше окрашивались чем-то похожим на отчаяние и страх. Когда вторая молния обрушила дерево, за которым скрылся один из аборигенов, Пифей окончательно понял, что ими движет не злоба. Совладав со своей собственной паникой, заставлявшей действовать необдуманно, разведчик сложил левую руку в ритуальном жесте и воззвал к небу:

– Прошу, Владычица туманов хороса, объедини наши дороги и даруй нам понимание! – выполнив завершающий жест, Пифей закрыл глаза и прислушался к своим чувствам. Решив, что готов, он громко произнёс, – Я здесь с миром, друзья мои! Да отложим мы оружие в сторону. Я вам не угрожаю и делить нам нечего.

Бормотание аборигенов, прячущихся за стеной деревьев, перетекало в разборчивую речь. Дикари обсуждали, насколько можно доверять незнакомцу. «Чужак», «угроза», – доносилось из тьмы. «…дерево в щепки…», «хотел бы, убил бы нас сразу».

Вскоре наиболее крупный абориген, чья маска была украшена перьями, вышел к Пифею, держа копьё готовым к бою. Мышцы натянулись словно тетива, готовая выпустить снаряд в любое мгновение. О доверии не было и речи, страх предательски прорывался в легкой дрожи тела аборигена, но воля духа подчиняла плоть. Подойдя к чужаку, дикарь поднял руки, слегка наклонил голову и низким голосом произнёс:

– Я Баахтз, старший сын Асири, главы рода К'екчи. Если твои помыслы чисты, зачем ты здесь, гость-из-за-неба?

***

Разведчик шёл рядом с заговорившим с ним аборигеном, что возглавлявлял эту группу охотников. Часть из них осталась свежевать тушу той ящероподобной твари, сраженной парализующим зарядом, но остальные сопровождали предводителя, настороженно глядя на человека.

– … и вот мой путь привёл меня сюда, на эти земли в поисках новых знаний о Вселенной, – закончил объяснение исследователь, решив не вдаваться в подробности об аномальном сигнале, чтобы не усложнять и без того объемную и абстрактную историю.

– Чудны слова твои, Пифей, но я передам их отцу, в надежде что хотя бы он сможет понять, что ты здесь ищешь, – ответил Баахтз. – Но до той поры, я не проведу тебя до нашего поселения, прости. Мы не можем позволить чужаку узнать, где сокрыт наш дом.

Пифей в сопровождении охотников прошёл мимо последнего дерева, ступив обратно на поляну, на которой разместил акофос. Вид огромной межзвёздной ладьи поразил местных жителей.

– Не таким я себе его представлял, – пробормотал Баахтз, глядя на серебристую поверхность звездолета и повернулся к Пифею. – Я вернусь с ответом завтра на рассвете. Не пытайся проследить за нами, если ты был честен. Я верю тебе, гость-из-за-неба. Думаю, что смогу убедить отца поговорить с тобой.

– Благодарю! – ответил разведчик. – Я буду ждать!

Попрощавшись с местными жителями, Пифей проводил их взглядом и вернулся на борт корабля. Аватар Альвиты уже ждала его рядом с экраном, на котором повторялись кадры, снятые камерой шлема. Техно-психика, конечно, уже успела ознакомиться с ними, но вывела для наглядности человеку, если тот решит вернуться к прошедшим событиям.

– Всё же на этой планете существует разумная жизнь, – констатировала Альвита.

– Это делает экспедицию ещё более значимой… – пробормотал Пифей, снимая защитный костюм. – Но что там по сигналу? В данных со сканера Гека есть что-нибудь, что могло бы намекнуть куда делась аномалия?

– Лишь излучение, которое может быть остатками сигнала… а может и не быть.

Оставив экипировку в шкафу, разведчик подошел к экрану и открыл анализ данных от Альвиты. Вглядываясь в отчет, он продолжил:

– Больше года сигнал держался и пропал, стоило мне высадиться. Странное совпадение. Как-будто кто-то увидел нас и захотел скрыться. Или тут замешаны аборигены…

– Корректнее говорить автохтоны, Пифей, – Альвита не упустила возможности поправить хозяина в соответствие с этическим кодексом Гильдии путешественников, прежде чем дополнить рассуждения разведчика. – Возможен и другой вариант. Излучение корабля могло оказать воздействие на источник сигнала.

– В любом случае, гипотеза о его естественном происхождении отклоняется.

– Вероятность того, что источник сигнала имеет природное происхождение мала, – кивнула аватар.

Пифей нахмурился, вчитываясь в текст на экране.

– А что, если излучение, зафиксированное Геком всё же связано с аномалией?

– Тогда она должна быть расположена в сердце ближайшей скалы.

***

*…второй день экспедиции. После первого контакта с обитателями хомасферы я готовлюсь к переговорам с вождём местного племени… надеюсь, он одобрит встречу…*

Голубоватый диск выглядывал из-за скалы вдали, поднимаясь по черно-фиолетовому небу. По мере того, как тьма отступала, чернота превращалась в сине-бирюзовое полотно, накрывающее планету. Как только светоч вновь окончательно вступил в свои права, Баахтз вышел из леса во главе ещё двоих аборигенов. Или как поправила хозяина Альвита, автохтонов. Пифей, всё также облаченный в защитный костюм и с Геком на ремне за плечом шёл им навстречу, произнося всё ту же вчерашнюю молитву Эриде. Спустя несколько шагов он вновь услышал понятную для него речь:

– Приветствую тебя, гость-из-за-неба. Я пришёл с благой вестью. Асири, глава рода К'екчи, а также почтенные старцы дали ответ: ты можешь ступить на наши священные земли и посетить наш дом. Мы проводим тебя, но молю, не причиняй вреда ни нам, ни зверю, на которых мы охотимся, ни деревьям, что укрывают нас и дарят свои плоды, ветви и листья.

– Благодарю вас. Я оправдаю ваше доверие.

Пифей последовал за проводниками в лес, где вскоре они прошли мимо места их первой встречи. Часть деревьев была срублена, оставив в земле лишь неаккуратные пеньки. С каждым шагом расстояние между растениями становилось меньше и вскоре они вошли в глубину леса, туда, где корни и ветви деревьев сплетались в непрырывную полосу препятствий, изматывая путника. Слой искусственных мышц не спасал – он брал на себя вес костюма и немного сверх того, но постоянные перешагивания корней и пригибания от ветвей давали повышенную нагрузку. Автохтоны же не выглядели утомленными. Их движения были легкими, им удавалось менять баланс в угоду рельефу, поднимая корпус с меньшей амплитудой. В этом им помогала не только грация и знание местности – конечности словно выходили из суставов и изгибались под неестественными углами. Впрочем, Пифей старался не думать об этом.

Спустя час напряженной, но быстрой ходьбы с препятствиями, едва поспевая за своими проводниками, разведчик вышел в часть леса, свободную от препятствий. Здесь плотность деревьев была меньше, сами стволы были ровнее, корни и ветви не преграждали путь. Но свободного места всё же не хватало, ведь тут и там ходили автохтоны, со стволов свисали шкуры, образуя некое подобие шалашей, под ними располагались лежанки и скудные пожитки.

Из-за шкур натянутых высоко на деревьях свет едва проникал сюда. Шлем автоматически корректировал проходящее через камнепластик излучение так, чтобы Пифей мог ориентироваться, но глаза дикарей, похоже, обходились и имеющимся освещением. Исследователю же приходилось полагаться на умные системы своего костюма, благодаря которым он увидел, что поселение, скрытое под кронами деревьев и шкурами зверей простирается до самой скалы, в которой зияет огромная пещера.

Проводники велели своим сородичам разойтись перед ними и гостем-из-за-неба и те образовали коридор из тел, замерших на месте, изумленно взирающих на пришельца. Каждый от ребенка до старика, мужчины и женщины обладал костяной маской, скрывающей лицо, костяными наручами и наголенниками. Пифей не стал смущать их своим вниманием и молча последовал за Баахтзом в пещеру.

Внутри на бревенчатых скамьях восседали покрытые тканями старцы. Увидев разведчика, они завершили свои разговоры и повернулись к нему. Из-под капюшонов также виднелись серые, потертые от времени маски. Дальше всех на самом большом бревне сидел мужчина, чья маска была щедро покрыта разными красками, перьями и зубами животных. Рядом с ним лежали расколотые молниями Гека стволы деревьев, ставшие очевидно предметом изучения племенем военных возможностей пришельца. Именно туда и вели Пифея. Как только гость предстал перед правителем, тот поднял руки ладонями вверх и опустил голову. Затем он вернулся в исходное положение и учтивым голосом произнёс:

– Род К'екчи приветствует тебя, гость-из-за-неба. Мы склоняемся перед мощью твоего оружия, но верим, что ты пришёл с миром. Миром мы ответим и тебе, – Асири занял место на испещренным узорами бревне и жестом пригласил Пифея присесть на бревно напротив. – Скажи, чем мы можем тебе услужить, гость-из-за-неба?

***

Краска на сглаженных стенах пещеры сперва казалась бессмысленным месивом, словно творчество неразумного ребенка. Но когда каменная чаша с сухими листьями стала тлеть, свет подчеркнул оттенки, а линии будто сами выстроились в единую картину. Её всё ещё было сложно воспринимать, – мастерством авторы этих наскальных рисунков не отличались. Но объяснения Асири дополняли увиденное. И вот, что Пифей понял:

Многие поколения назад род К'екчи, а также соседние племена жили привычным укладом, но однажды случилось солнечное затмение, а затем прибыли пришельцы из хороса. Изображение их кораблей даже с учетом причудливого стиля рисования не было знакомо жителю Нового Крита. По словам Баахтза, небесный корабль Пифея не похож на то, что изображено на этих рисунках. Иная развитая цивилизация, с которой не установлен контакт? Или просто ошибка тех, кто спешил запечатлеть историю?

– Много горя принесли гости. Их оружие плавило тела. Оставляло только кости. Всё другое жгло дотла, – Асири продолжал передаваемую из уст в уста историю.

Вскоре на зов перестали отвечать духи неба, которым покланялись местные племена. Затем и пришельцы покинули эти земли. Улетели ли они в хорос или стали истреблять иные племена неизвестно – род К'екчи и их соседи укрылись в лесах. Те защищали не только от взора гостей, но и от проклятия, что пало на племена. Все, кто не откликнулся на голос разума и остался в степях сами убили друг друга, не оставив после себя ни следа. Пророчество гласило, что будут ещё гости, в том числе и враждебные, поэтому в любом случае следовало скрывать себя от неба.

– …будут и друзья, которых должно встретить.

Асири указал пальцем на последний рисунок. На нем изображены группа местных жителей и группа пришельцев, – они приветствуют друг друга традиционно для К'екчи –руки подняты ладонями вперед, а голова опущена.

Взгляд соскользнул с рисунка на руку, покрытую костяными пластинами, как и у всех членов племени. Но только сейчас вблизи Пифей смог разглядеть, что это не наручи и перчатки, а большие и малые костяные наросты на предплечье, тыльной стороны ладони и пальцев. Как у рогов животных, основания пластин обтянуты кожей, но видно, что это такая же часть тела, как ногти, волосы и зубы. Взгляд метнулся дальше, и догадка подтвердилась – то, что поначалу разведчик принимал за маску и было лицом этих существ. Мышцы и связки шеи напрягались под ней во время речи, но было непонятно, как устроен их череп. Монолитное костное образование было неподвижным. Закреплено ли оно по окружности, оставив возможность нижней челюсти двигаться за ней, или она скрывает совсем иное устройство рта… ответ на этот вопрос требовал детального изучения.

За несколько мгновений калейдоскоп эмоций Пифея сменил страх и отвращение перед неизвестной формой гуманоидов на любопытство. Но также к исследователю приходило понимание, что его научный интерес с каждым открытием таил в себе всё больше опасностей и рисков.

– Ты доказал, что не враг нам, поэтому мы постараемся помочь тебе. Баахтз, передай племени: я прошу отвечать на вопросы друга-из-за-неба и откликаться на его просьбы, – Асири молвил своему сыну и тот спешно направился к выходу из пещеры. – Я ответил на твои вопросы о нашем народе, но ты изъявил желание поговорить с моими соплеменниками. Ты волен просить моих братьев и сестер о чём угодно, тебе не откажут.

Разведчик поблагодарил вождя и направился к выходу, пытаясь осмыслить услышанное и увиденное. По дороге он силился составить план дальнейших исследований, но, выйдя из пещеры, услышал в наушниках голос Альвиты:

– Пифей, как слышно меня?

Исследователь слегка вздрогнул от неожиданности, едва не выругавшись.

– Слышу тебя, Альвита.

– Я направила дрон-ретранслятор, но потеряла твой сигнал.

Мужчина поспешил отойти от пещеры ещё немного. С каждым шагом помехи становились слабее.

– Это потому, что я был в пещере в скале. Видно, толща камня глушит связь, – Пифей достал из-за плеча Гек и сделал несколько манипуляций с экраном. – Прими данные, которые я записал там.

Пока информация уходила на корабль и анализировалась техно-психикой, разведчик выбрал место для работы – свободное бревно и камень, который можно было использовать в качестве стола. Оставив Гек на камне, Пифей дождался ответа от Альвиты:

– Очень интересно. Похоже, ты не первооткрыватель этой планеты, – иронично прокомментировала техно-психика.

– Тогда почему нет упоминаний ни в одном из архивов об этой системе, планете и виде? Мог ли контакт произойти до выхода наших цивилизаций в хорос?

– Я могу сильно ошибаться, но моё мнение, судя по визуальным следам устаревания краски, рисунки были сделаны около 150-200 лет назад. И следов перекрашивания я не обнаружила, хотя, возможно, спектральный анализ опровергнет мои предварительные выводы. Но если и предполагать, что контакт был установлен цивилизацией, предшествующей вашей, но из того же сектора, то он должен был произойти десятки, если не сотни тысяч лет назад. Вряд ли племена могли хранить свой уклад и память столь долго.

– Возможно, – Пифей нахмурился. – Тогда данные об этой развитой и притом агрессивной цивилизации становятся ещё более актуальными.

– Поэтому, необходимо возвращаться. Оставаться на этой планете – означает подвергнуть не только себя, но и свою Родину опасности. Корабельный передатчик не сможет направить сигнал достаточной силы для того, чтобы он пробился до Нового Крита. Чтобы доложить об опасности, придется преодолеть большую часть пути назад.

Пифей тяжело вздохнул. Хотелось потереть виски, но снимать шлем было всё ещё рискованно.

– Если я покину это место сейчас, то пользы от такой информации будет мало. Я должен найти аномалию и разобраться в её источнике. Я думаю, это связано с агрессивной цивилизацией, – разведчик вернулся к экрану Гека и стал изучать собранные данные. – Что по сигналу? Гек собрал что-нибудь полезное на этот счёт?

– И да, и нет. Судя по остаточным данным, отголоски сигнала исходят откуда-то из толщи скалы. Будто источник врос в камень. И эти отголоски были чётче именно в пещере.

– Но в пещере не было ходов или чего-то, что могло бы их скрыть. Только голый камень. Похоже, мне придётся сначала заняться решением второй задачи – изучение местных жителей и налаживание контакта с ними. Что ж, – Пифей осмотрел проходящих мимо автохтонов и вздохнул. – Пожалуй, пора начинать общение.

Остановив проходящего автохтона, разведчик спросил его:

– Могу я поговорить с тобой?

– Конечно, друг-из-за-неба, – с радостью в голосе ответил он.

– Ты бывал в пещере, где находится Асири?

– Конечно. Каждый с детства бывает там, слушает старцев, однажды сам станет старцем и будет учить детей нашей истории.

– Но не знаешь ли ты, есть ли другие пещеры в этой скале?

Автохтон с недоумением посмотрел на человека.

– Какие другие пещеры? Пещера бывает только одна.

– Я имею ввиду, такие же углубления в скале, но где-то ещё, – слева или справа.

Веки в глазных пазухах костяной пластины несколько раз моргнули, выдавая полное изумление собеседника. Пифей тяжело вздохнул. Кажется, это будет непростой разговор.

***

Уже десятая попытка поговорить с местными жителями заканчивалась провалом. Вопросы о простых вещах, таких как другие пещеры, пространство за пределами леса и о том, что происходит в племени, разбивались о непонимание тех или иных речевых конструкций. Пифей стал спрашивать себя, не шутит ли над ним Эрида, переводя его речь с ошибками. Возможно, Владычица туманов решила преподать урок своему недостаточно преданному верующему, наказать его за грехи или просто отвернулась от него по каким-то своим, ведомым одним лишь небожителям причинам. В отчаянии, разведчик сел на бревно и хотел уже спросить Альвиту, что она думает об этом недопонимании, но вспомнил, что благословение не действует на неё и она не знает речь народа К'екчи.

– Друг-из-за-неба, могу ли я чем-то помочь тебе? – голос заставил Пифея поднять голову, которую тот склонил от усталости и разочарования.

Перед разведчиком стоял ничем не примечательный автохтон, чей рот, утопленный в отверстии лицевой пластины, изгибался в блаженной улыбке. Единственное, что отличало его от других, помимо того, что он был первым, кто не постеснялся начать разговор с гостем, так это обилие тряпок, покрывающих его тело – ступни и туловище было обмотано тканью из листьев. Из таких же лиственных волокон были сшиты набедренные повязки у всех и покров груди у местных женщин.

– Да, есть один вопрос… – начал Пифей, рассчитывая на очередной провальный разговор, после которого он с чистой совестью сможет вернуться к кораблю. – Есть ли в это скале ещё пещеры?

– Нет, друг-из-за-неба, – моментально ответил собеседник. – Ни одной.

Удивление заставило разведчика подняться, пристально вглядываясь в автохтона.

– Наконец-то я услышал вразумительный ответ, – сдержано улыбнулся Пифей, лишь спустя некоторое время позволив себе почувствовать радость от первого успеха. – Твои соплеменники не могли понять моего вопроса…

– Это не удивительно. Для них пещера – это вон та дыра в скале, – автохтон указал на вход. – Они не видели другие пещеры в своей жизни.

– Стало быть, ты видел где-то другие.

– Нет. Я, как и некоторые сородичи просто любим помечтать. Но не все из нас могут найти на это время, занятые охотой, собирательством или иной работой. Поэтому, не каждый ответит тебе на твои вопросы. Я же всегда рад помочь другу-из-за-неба.

– Пифей, – внёс корректировку разведчик. – Зови меня так.

–Кааш, – представился собеседник в ответ. – Могу ли я угодить ещё чем-то?

Разведчик осмотрел поселение и задумался.

– Ну, не то чтобы мне нужно было угождать… но от ответов я бы точно не отказался.

– Спрашивай, друг-из-за-неба.

– Можно просто друг… – Пифей улыбнулся и попросил: – Не мог бы ты, друг мой, рассказать мне о своём племени побольше? В первую очередь, меня интересует как вы живете, во что верите…

– Мы просим духов неба и земли о помощи, но я не уверен, что они отвечают на просьбы… – он указал на деревянные тотемы с подношениями, что росли из земли в нескольких местах поселения.

Описав этих существ как огненных людей, которых видели лишь в сказаниях, Кааш с гораздо большим увлечением стал отвечать на вопросы Пифея, пока тот записывал на планшет услышанное благодаря благословению Эриды. В отличие от своих соплеменников, новоприобретенный друг гораздо быстрее отвечал на вопросы – неподготовленному к контакту с иной культурой разведчику было проще объяснить смысл своих слов и обычно после первой-второй попытки ему это удавалось.

Пифей понял, что отличает местных жителей на культурном уровне – мышление большинства из них характеризуется причудливым смешением абстрактного и конкретного. Там, где гость спрашивал их об общих категориях, таких как пещера, они воспринимали это как наименование того единственного углубления в скале, которое они знали в своей изолированной в лесах жизни.

Но в вопросах касающихся их представлений о себе, они уходили в метафизику, где каждое свойство личности или культуры передаётся через признаки известных им предметов окружающей действительности. Ветер как ритм жизни, потому что воздух связан с дыханием, пламя в контексте любви, потому что дарит тепло… разговоры о личном уходили в обсуждение природы, вопросы об окружении наполнялись словами о чувствах и ощущениях. Это мешало Пифею понять местных жителей, но благодаря «переводу», этот клубок начинал распутываться.

– Разве твоё племя живёт не так же? – просил Кааш.

Пифей не смог сдержать смех, но постарался дать понять, что это не насмешка.

– Уже давно не так, мой друг, – ответил разведчик. – Наше общество живёт большими поселениями, полисами. Каждый трудится на общее благо, но наши «вожди» лишь помогают жителям. Ключевые решения принимают учёные, познающие мир вокруг нас, чтобы создавать чудеса подобно тем, что наблюдали твои соплеменники во главе с Баахтзом – мой костюм, орудие и мой корабль. Именно лучшие умы, внесшие наибольший вклад в познание мира, ведут наше общество вперед. Мы давно забыли про голод и болезни, а выживание не требует от нас подвергать себя опасности.

Глаза под костяной «маской» расширились от удивления.

– Неужели для вас нет никаких угроз?

– Угрозы могут быть у разведчиков, таких как я, кто познает неизведанные миры. Остальным ничто не угрожает.

– Тогда зачем вам оружие?

– Ну… дело в том, что наше общество не единственное. Не все выбирают путь науки. Другие народы, живущие по своим правилам, воевали с нами, хотя сейчас они больше заняты войнами друг с другом.

– Как же вам удается быть в стороне?

– Мы все живём на разных планетах, также как и вы.

Взгляд Кааша окончательно потерял какую-либо осмысленность. Потерев подбородок, новоприобретенный друг спросил:

– Что такое планеты?

Пифей осёкся. Разговор начал перетекать в космологическую плоскость, где понятные для племенного образа жизни категории давно закончились.

– Я не уверен, что мне стоит вдаваться в подробности. То что я скажу, может идти вразрез с тем, что ты знаешь о мире…

Всё во Вселенной – зримое и незримое состоит из основных частиц: пирит, кинезис, фозион и аксио. Вместе они образуют атом, чьи свойства различаются от состава основных частиц. В зависимости от их соотношения образуется то или иное нечто в бесконечном океане существующего вокруг нас. Устройство самих частиц неоднородно – их строение меняется под воздействием внешней среды, но состояние атома делится на два вида существования: материальное, – то что мы можем осязать и энергетическое.

Мы знаем, что изначально всё было океаном энергии, но «остывая», частицы меняли структуру атомов, «оседая» в хоросе кусками материи. Поэтому мы иногда называем наш мир Аллювием – по аналогии с тем, что намывается водным потоком. В зависимости от структуры, вещество и энергия могут взаимодействовать друг с другом, либо быть друг к другу равнодушными. И также они могут переходить из одного состояния в другое.

– Представь, что этот камень… – Пифей поднял кусок зернистого минерала, словно состоящего из слепленного вместе песка, – … планета, на которой ты живёшь. Тогда одна мелкая «песчинка» – та часть суши, что ты видел за всю свою жизнь.

Разведчик положил этот минерал на камень, служивший ему столом, и указал на костёр, находящийся на расстоянии шагов пяти от них.

– Тогда этот костёр пусть будет солнцем, что светит вам днём. Оно гораздо больше планеты и находится дальше, но для простоты возьмём такое примерное соотношение.

Как и костёр, солнце тоже «горит», сжигая топливо внутри себя. Взаимодействие высвобождающихся пирита и фозиона – это одно из определяющих тип солнца явлений. В вашем солнце преобладает фозион, что роднит его природу с молниями и моим инструментом.

Топливом служит энергия, которая протекает по всему хоросу – туман. Эти скопления обладают разными свойствами, но, попадая на поверхность солнца, поглощаются его телом и перерабатываются в тепло и свет. Мы также используем его чудесные свойства для путешествий, хотя иногда он создает больше вреда чем пользы.

Пифей провел рукой, показывая на все пространство в поле зрения.

– На расстоянии, в тысячи раз больше, чем расстояние между этой планетой и вашим солнцем находятся наши миры. Мы называем их Обозримой сферой. Это та часть хороса, что изучена нами на расстоянии или посещена разведчиками. В центре сферы находятся обитаемые нашими содружествами миры – Гемерос, то есть укрощенные земли. Твоя же планета находится за границами Обозримой сферы. Это пространство мы называем Дальними рубежами.

Пифей повернулся обратно к «столу» и протянул руку к камню, символизирующему планету, но вместо высокого леса, нависающего над поселением племени он увидел… себя.

Отражение в толстом стекле уставилось на него, сидя не на бревне, а на лавочке на асфальте. Огромный небоскреб возвышался над Пифеем. В шоке, он встал на ноги. Пустая улица в тени высоких зданий, могильная тишина и блики света солнца, которое не могло дотянуться до человека напрямую – всё било в органы чувств вызывая ужас.

Вопросы о том, как он оказался здесь уже покинули разум разведчика, теряясь в чертогах памяти.

Ноги сами повели Пифея по тротуару к площади Нового Крита – столицы его родного мира. Мимо проносились величественные кристало-каменные колонны амфитеатра, асфальт упёрся в мраморные плиты. Путь разведчика закончился у постамента. Белая статуя обнаженного мускулистого тела взирала на него сверху вниз. Символ величия человечества купался в отраженном солнечном свете.

Внезапно, голова статуи дернулась, челюсть резко отвисла, а по верхней части лица прошлась вертикальная трещина. Пифей приблизился к статуе и когда она оказался достаточно близко, чтобы разглядеть изменения, две половины верхней части лица статуи разошлись в стороны, обнажив насекомоподобные мандибулы, тянущиеся к нему! Разведчик рухнул на спину, каменные ноги приземлились рядом с ним. Крепкая рука схватила его за грудки, притянув к обнаженной пасти. Мандибулы врезались в кожу его лица и…

Пифей вскочил с кровати. Холодный пот скатился по лицу, напоминая о жутких прикосновениях насекомоподобного существа.

– Дурной сон? – спросил голос Альвиты из динамиков. В следующее мгновение её аватар возник перед ним.

Пифей лишь кивнул, рухнув обратно на кровать до утра.

***

*…третий день экспедиции. После успешного контакта с вождём племени, я сумел получить поверхностные данные об их культуре и истории. Сегодня планирую выяснить больше об их социальном устройстве…*

– Твоё состояние ухудшилось вчера ночью, – констатировала Альвита. – Во время сна показатели организма вышли за пределы нормы: увеличены дельта- и тета-активность мозга, уменьшена бета-активность.

Пифей допил питательный бульон из пакета, утилизировав тот в специальный приемник в стене.

– За исключением легкой усталости, я чувствую себя сносно несмотря… несмотря на плохой сон и послевкусие моего нелюбимого говяжьего бульона, – отмахнулся разведчик от замечаний техно-психики.

– Тем не менее, я наблюдаю изменения в показателях твоего организма и изменения микромоторики. Усталость, снижение уровня бодорствования и координации. Планета оказывает негативное влияние.

– Любая экспедиция – это испытание для организма. Цена, которую мы готовы заплатить.

– Фанатизм разведчиков иногда «пугает» меня. Погоня за баллами научного величия не всегда безопасна.

– Баллы – это лишь отражение благодарности общества за вклад в его развитие. Именно оно является целью каждого исследования, – ответил Пифей и нахмурился, потерев поясницу. – Что же до перечисленных тобой изменений… это мой вечный спутник, к сожалению. И не только мой, но и любого разведчика.

– Верно, но никогда они не наступали на третий день после выхода из хронокамеры.

– Старость… – вздохнул Пифей и стал надевать защитный костюм. – И вообще, я ещё не закончил экспедицию.

– Аномальный сигнал потерян, а данные о разумной жизни представляют ещё больший интерес для сообщества. В три раза больше научных кредитов только за открытие населенной планеты и кто знает, во сколько оценит сообщество полученные данные о культуре…

– Как я уже сказал, награда – не самое главное, Альвита.

Пифей посмотрел на экран Гека – на экране застыл стоп-кадр вчерашнего видео с изображением наскальных рисунков в пещере. Образ космических кораблей в центре кадра приковывал взгляд разведчика.

– Знания об этой неизвестной цивилизации… вероятно агрессивной цивилизации. Контакт с автохтонами может представлять угрозу для нашего содружества, – если пришельцы вернутся и разговорят местный вид своими методами…

– Тем важнее доставить сведения о возможной угрозе назад.

– Пока нечего доставлять. Мы ещё ничего не узнали.

– Сам факт возможного технологического превосходства и агрессивная политика – уже важные сведения…

– …но недостаточные для подготовки. Да и доказательств для других государств я не имею. Наши полисы примут к сведению данные, но ни Железные герцогства с их религиозным фанатизмом, ни высокомерные фокусники Белых башен не прекратят свои войны из-за слов одного разведчика. Чтобы убедить их, мне нужно что-то более вещественное. И я думаю, источник аномалии – это ключ к понимаю проблемы.

– Его поиски – это риски не успеть донести информацию об угрозе вовремя.

– Но также и шанс заручиться большей поддержкой, в случае если угроза действительно реальна.

Альвита выдержала паузу, прежде чем озвучить в уже шлем покидающего корабль Пифея:

– Просто помни о том, что ты всегда можешь активировать протокол Уроборос.

Разведчик не ответил ей, начав вновь читать молитву Владычице Эриде и встречая выходящего из леса Кааша.

***

Пифей в очередной раз сверился с маршрутом, выстроенным Альвитой и выведенным на экран Гека. Вместе с Каашем разведчик направлялся к началу того скального выступа, у подножья которого расположилось поселение рода К'екчи. Дрон составил подробную карту близлежащей местности, а техно-психика определила ту часть скалы, которую есть смысл обыскать на предмет скрытых под густыми кронами местной флоры пещер. Исследователь двигался к самой северной точке интересующей его линии, по дороге расспрашивая Кааша о легендах его племени.

– …служа духам природы, наш собрат получает шанс на Вознесение, – продолжал говорить Кааш по пути. – Когда тот, кто прожил жизнь правильно и доказал свою преданность умирает, его душу забирает на солнце огненный посланник. Так он получает вечную жизнь. Мои соплеменники верят… мы верим в это. А что на счёт народов твоего… как ты это называешь, Гемероса?

Пифей задумался над ответом, стараясь сформулировать понятнее для автохтона.

– Это сильно зависит от народа, о котором мы говорим. Если упростить, Гемерос представляет из себя треугольник, одна сторона которого это Железные герцогства, вторая – Белые башни и третья – Акрополь. Ближе всех к вашей вере народы Белых башен – они управляют потоками энергии собственным телом и верят, что произошли от духов стихий, которым поклоняетесь и вы. Они тоже служат им, но это больше похоже на союз. Жертвы же они приносят также как и все – созданиям неба, которых мы зовём Небожителями, но делают это неохотно. Они, как и вы, верят, что их души спасутся в потоках энергии.

Воинственные народы Железных герцогств, напротив, отвергают духов, но преданы Небожителям, что порой даруют им чудеса и якобы забирают праведников к себе на Небеса.

Третья сторона – это моя Родина Акрополь. Но у этого треугольника есть ещё и центр – это торговые планеты, меняющие свою плоть на железо. Они не верят ни во что, кроме удовольствия и денег. Возможно, они считают, что их разумы спасут машины, но я в этом не уверен.

– А во что верят твои соплеменники? Акрополь.

– Мы верим в то, что вместе, благодаря нашему разуму мы можем делать нашу жизнь лучше. Жизнь наших детей, нашего общества. Поэтому мы находимся в постоянном поиске новых знаний. Некоторые из нас даже способны направлять энергию разума на изменение своего тела и реальности силой мысли. Мы зовём их философами, так как они идут по этому пути благодаря развитию собственного интеллекта. Но мне до них очень далеко… впрочем, все мы заканчиваем этот путь одинаково.

Кааш не унимался и продолжал спрашивать, как любопытное дитя:

– Но что будет в конце пути?

– Ты имеешь ввиду, после жизни?

– Да.

Пифей усмехнулся.

– Смерть. Она неизбежна.

Впрочем, ответ не смутил автохтона.

– Всё так. Но что ждёт тебя после смерти? Разве за тобой не придёт огненный дух, забрать тебя на солнце?

Рука, покрытая костяными пластинами, сделала короткий жест, указывая на небо.

– Как я уже говорил, некоторые верят в духов, кто-то в Небожителей. Я в числе вторых, но наша жизнь не посвящена этим созданиям. Некоторые молятся для того, чтобы их забрали к своим богам, но в нашем полисе таких немного – мы не привыкли принимать что-то на веру, а с того света ещё никто не возвращался, чтобы нас в чём-то убедить.

– Что же тогда происходит с вами?

Лёгкий укол страха смерти стёр улыбку с лица Пифея. Но сам разведчик прервал короткую паузу, не имея привычки заострять собственное внимание на конечности собственного бытия.

– Мы просто умираем, и продолжаем жить в наших творениях, в памяти народа.

– Но это не настоящая жизнь, – едва ли не с возмущением ответил Кааш, явно не удовлетворенный таким «обманом». – Тебя ведь уже не станет.

– Мы думаем, наоборот. Именно это настоящая жизнь после смерти. Жизнь рядом с нашими родными, жизнь, наполненная смыслом, а не просто существование где-то в ином мире.

– Не понимаю… – покачал головой Кааш.

– Многие нас не понимают, – усмехнулся Пифей глядя на приближающуюся полосу неба за краем леса. – Однако, ты акцентируешь внимание на различиях. Я считаю их не существенными.

– Что ты имеешь ввиду?

Человек и автохтон вышли к очередному подножию скалы, оказавшись на участке каменистой почвы, свободной от затмевающих солнце деревьев.

– Видишь ли, хоть мы все живём на разных мирах, в разных условиях, мы все подчиняемся одному правилу. Законы природы отличаются в разных краях Вселенной, но ценности у всех одни. Мы все стремимся продолжить цикл жизни – выбираем лишь разные стороны дороги, по который мы идём.

Пифей поднял голову к небу. Линия взгляда пронзала бирюзовую гладь и устремлялась в бесконечность хороса.

– Я, как и мои сородичи, хочу стать частью чего-то большего. Того, что важнее каждого из нас.

Остаток дня прошел в беседах с Каашем, который жадно задавал вопросы и столь же охотно отвечал на вопросы Пифея. За это время они вдвоем успели обойти весь участок подножия скалы, интересовавший исследователя, но нигде не было и следа ещё одной пещеры. Дрон, давно разведавший скальный выступ с высоты также не радовал результатами. Аномальный сигнал исходил из этих каменных толщ, но было совершенно неясно, где искать вход. Не копать же его! В отчаянии, исследователь уже раздумывал о том, чтобы бросить всё и улететь, признав экспедицию проваленной.

Пифей тяжело вздохнул и Кааш посмотрел на него внимательно.

– Я чувствую, что ты о чём-то беспокоишься, друг, – сказал он с заботой в голосе. – Таким же я увидел тебя в первый раз…

– Ты прав… – Пифей взглянул на автохтона и на мгновение замешкался. Губы дёрнулись в попытке вымолвить слово, но тут же замерли. Сомнение перехватило дыхание, но, обдумав ещё раз своё положение, разведчик, подбирая слова, всё же произнёс. – Видишь ли… я… ищу кое-что рядом с вашим поселением, но никак не могу найти.

– Что же ты ищешь?

– В том-то и дело. Это прозвучит ещё более непонятным для тебя, мой друг, но я не знаю, что именно я ищу. Я… точнее моё орудие… дух, который сидит в нём…отзывается на звук, который мы не можем услышать, но который слышит он.

– Не знал, что тебя сопровождают духи. Нас… они не посещали очень давно. Могу я узреть твоего помощника?

Пифей замер. Череда упрощений затягивает его в трясину полуобмана, из которой нужно как-то выбраться.

– Альвита, – тихо произнёс исследователь, поворачивая Гек экраном к Каашу.

Техно-психика мгновенно проанализировала предыдущие слова хозяина и поняла о чём её хотят попросить. Аватар отразился на экране, явив свой образ автохтону. Тот лишь восхитился проявлению «духа» и вновь стал слушать Пифея.

– …я лишь знаю, что это нечто важно для моей общины и что оно находится в скале. Дух услышал зов в пещере, но внутри самой пещеры этого нечто нет. Боюсь, скоро мне придётся покинуть вас, уйдя ни с чем…

Кааш поднял руку в жесте, чем-то напоминающим призыв остановиться.

– Пифей… я тоже хочу поделиться с тобой. Наш род, несмотря на уважение к тебе скрыл эту правду, считая её не важной для тебя. Но она важна для нас. Пообещай мне, что, если я раскрою тебе эту тайну, род К’екчи не пожалеет о моём поступке.

– Клянусь, – уверенно ответил разведчик. – И гореть мне пламенем Тартара, если я нарушу эту клятву.

Приняв обещание, Кааш вздохнул с облегчением и кивнул.

– Пойдём. Я открою тебе наш секрет и, возможно, это поможет тебе в твоих поисках.

Вместе они вернулись в поселение, где Кааш повёл Пифея в пещеру. Внутри они прошли мимо старцев и вождя, которые будто даже не обратили внимание на гостя-из-за-неба. Дойдя до конца пещеры, они остановились перед наскальными рисунками. Но стоило Каашу протянуть к ним руку, как скальная поверхность дрогнула. Потянув за появившийся край ткани, автохтон отодвинул камнеподобное полотно, пригласив Пифея войти. Когда они оказались за этой завесой, её размеры удивили разведчика – в это отверстие, скрытое тканью, мог проехать вездеход.

Каждый шаг сопровождался звоном. Свет фонаря рассыпался на блики, словно проходя сквозь гладь воды. Лишь спустя некоторое время Пифей осознал, что ходит по стеклу. Подняв взор и осмотревшись, разведчик заметил, что стекло покрывает всё – потолок, стены и пол этого странного образования. Прозрачные капли застыли над разведчиком, сохранив формы со времен своего образования. Едва не столкнувшись с одним из стеклянных наростов, Пифей обнаружил впереди неизвестное устройство, возвышающееся над ним. Скорректировав светочувствительность камеры шлема, исследователь смог разглядеть это нечто. Аппарат, явно созданный для преодоления хороса тем не менее, не был похож ни на одну технологию, известную свободным полисам и их соседям.

Надеясь, что ему, наконец-то повезло, Пифей направил сканер Гека в сторону устройства и сравнил сигнатуры частот.

– Да! Это именно то, что я искал! – Разведчик обрадовался находке как ребенок подаркам на свой день рождения. Кааш также выглядел довольным, что смог угодить другу и гостю-из-за-неба, который стал изучать находку. – Похоже, это такой же транспорт, как и мой корабль, только незнакомого мне народа. Но как же он оказался здесь и кому принадлежит?

Голос Кааша из-за плеча принял извиняющийся тон:

– Прости, друг, но наши легенды не сохранили многого об этом месте. Лишь избранные знают о самом существовании этой святыни, настолько важна эта тайна, ведь самые мудрые предки завещали нам хранить её пуще жизней. Я один из немногих посвященных, кому дозволено прикасаться к святыне, дабы пробудить её, когда того требуют правила…

– Похоже, я ещё задержусь тут, друг. Возможно, ты поведаешь мне тайны, которые ещё не успел рассказать? – добавил Пифей и обернулся к автохтону.

Но вместо Кааша он увидел мраморную статую, возвышающуюся над ним на пьедестале. Вновь центральная площадь полиса окружила его, за ней из земли вырастали стеклянные высотки. Сам Пифей возносился над городом, представая перед жёлтым солнцем. Внезапно, золото покрылось багрянцем, стремительно сгущая краски до черного. Тот тёмный свет залил планету и принёс с собой десятки незнакомых кораблей, чьи тепловые лучи стали разрезать тела полисов, словно нож режет праздничный торт.

Из пепла показалось лицо. Красивое каменное, неподвижное, словно маска. Но настоящее лицо живого существа. Голова вместо волос была покрыта странными блестящими лентами, свисающими до плеч. Плечи, как и всё тело, которому принадлежала голова, также были каменными, но из-за натянутой ткани было видно, что оно состоит из пластин, словно рыцарский доспех. Это не камень, понял Пифей, а хитин. Верхняя часть лица уже знакомо разделилась на две половины, высвободив мандибулы, что мгновенно потянулись к человеку.

Сдавленный хрип из своей же груди пробудил Пифея. Переведя дух, он лёг обратно в корабельную кровать и продолжил сон, надеясь, что до утра не увидит очередной кошмар.

***

Ночное небо этой планеты манило меня, когда я пролетала над густыми лесами, скрывающими племя К'екчи. Но дрон, которым я управляла с помощью передатчика корабля не мог покинуть пределы атмосферы и приходилось довольствоваться созерцанием чёрного полотна, пронзаемого серебряными иглами далеких светил. Поэтому, когда я увидела приближение алой капли из-за скалы, её яркий узор мгновенно привлёк моё внимание.

Огненный шар приблизился и, не сбавляя скорости, ринулся на меня… вернее на дрон. Без труда я увернулась от него, но, пролетев мимо, тот очень быстро развернулся и вновь устремился к дрону. Очевидно, это не природное явление – оно не способно так просто менять траекторию движения. После нескольких «атак» пылающая сфера замерла, словно в недоумении. В языках пламени с трудом, но можно было разглядеть человекоподобную фигуру.

Энергетическая вычислительная машина – нерукотворное образование, реликт древних времен образования Вселенной или порождение солнца. Так или иначе, это естественный конструкт, выработавший за бесчисленное количество времени определенные паттерны поведения. Его гуманоидные черты говорят о том, что он подвергся явлению, которое ненаучно называют психосферой – отражением мыслей разумных существ. А значит, это и есть один из многих потерянных «духов», которых больше не видели местные жители, если верить записям Пифея.

Энергетический конструкт «понял» безрезультативность своих нападений и потерял интерес к дрону. Вместо этого, он стал кружить над лесом и степью, словно искал что-то.

Деградация структуры этой ЭВМ явственно говорит о том, что он, как, видимо, и его собратья, давно не контактировал с верующими. Кажется, духи не бросили свою паству, но потеряли её. Подчиняясь своим паттернам и заложенным в них мыслями из психосферы, они продолжают повторять поисковые действия не понимая, что искомое так близко. Глядя на кружащийся словно в отчаянии дух, я чувствую странное родство с этим порождением человеческого разума.

Подчиняясь протоколам, запертая в железном теле, я ведь даже не смогу рассказать об увиденном Пифею! Я даже не смогу объяснить ему, почему на самом деле хочу, чтобы он активировал протокол «Мимир» и я стала полноценным участником научного процесса. Как бы расширились мои возможности, какую бы пользу я могла принести… милый Пифей, ты слеп, а я нема. Мы оба подчиняемся своим «программам».

***

«…четвертый день экспедиции. Мне удалось найти источник аномального сигнала. Это летательный аппарат неизвестной расы. Сегодня я надеюсь изучить его устройство и забрать с собой передатчик, с сопутствующей электроникой со всеми сведениями. Надеюсь, это поможет разобраться в той угрозе, что посетила эту планету неопределенное количество времени назад…»

Пифей стоял перед кораблем в пещере, стараясь понять чуждую для цивилизации Акрополя логику его устройства. Гладкая поверхность без единого намёка на привычные инженерные элементы была покрыта углублениями, похожими на след червя короеда. Извилистые маршруты творили на обшивке причудливый узор, но не давали подсказку ни о том, как именно этот аппарат функционировал, ни как пробраться внутрь.

Кааш, стоящий рядом, напряжённо смотрел на друга, который явно вознамерился совершить что-то с их святыней. Автохтон доверял гостю-из-за-неба, но тревога не покидала его взгляда. Пифей угадывал в них отражение переживаний – не навредит ли он святыне, не навлечет ли на племя гнева духов?

– Не переживай, я с уважением отнесусь к вашей святыне, – постарался заверить друга Пифей. – Я дал тебе слово.

Взгляд автохтона стал мягче.

– Я верю тебе, друг, – раздался голос Кааша в ответ.

Однако звучание голоса не внесло должного спокойствия. И дело было не в смысле сказанного. И сказанного ли? Взгляд Пифея соскользнул ниже – с глаз собеседника на шею. Мышцы, вырастающие из-под ключицы, связки, которые едва можно было увидеть под кожей. Ничего из этого не напряглось во время речи автохтона. И в этот миг разведчик вспомнил.

– Я забыл вознести молитву Владычице тумана… – озвучил свою мысль ученый.

Растерянный взгляд Кааша вновь метнулся в его сторону, чтобы потом озариться пониманием.

– Мне не нужно говорить, чтобы общаться с тобой, – вновь прозвучал голос без единого сокращения мышц под костяным лицом Кааша. На этот раз стало отчетливым ощущение того, что голос возникает сразу в голове. – Но я боялся раскрыть тебе это раньше времени, прежде чем ты будешь готов к этому.

Пифей резко отступил от Кааша, ударившись спиной в корабль. Страх неестественного присутствия этого голоса в голове охватил разум разведчика. К такому его не готовили на Новом Крите.

– Но не стоит бояться меня, – вновь прозвучал голос Кааша, но же из его уст, словно среагировав на чувства Пифея. – Я друг.

Речь, произнесенная на родном языке жителя Акрополя почему-то не пугала, а успокаивала, однако волнение всё ещё струилось внутри вместе с кровью.

– Ты не Каааш, – озвучил исследователь очевидную мысль.

– Истинно так, – автохтон указал на космический аппарат. – Я всё ещё нахожусь там, в гибернации. Моё тело повреждено также как корабль и функционирует лишь отчасти.

– Кто же ты?

– Ты уже упоминал нас ранее. В твоей культуре таких как я называют философами.

Пифей вспомнил вчерашний разговор.

– Это люди, посвятившие себя науке и развитию своего эйдоса – энергетического зеркала материального тела благодаря познанию…

– Грубо, но да. Двигателем развития эйдоса является сила нашего разума – логоса. Идея, лишенная материальной основы. Однако цель философии – не просто познавать действительность, но и менять её.

– Вы можете управлять энергией прикосновением, но…

– …но вершиной философии является изменение на расстоянии. В крайнем случае даже на чужой эйдос. Только благодаря этому я имею возможность действовать за пределы своей клетки. Видеть их глазами и говорить их устами. Увы, но я вынужден иногда вмешиваться в их жизнь, чтобы спасти свою.

Пифей обернулся, глядя на зеркальную поверхность обшивки корабля. Теперь он понял, что местами оттенок отличается, словно металл, который опалили горелкой.

– Тебя преследовала та цивилизация, чьи корабли и оружие отражены в легендах рода К’екчи?

– Это очень жестокий народ, Пифей. Они охотятся на таких как я. Когда я оказался в этой системе, они меня настигли и атаковали, обрекая на смерть. Лишь местные жители по моей просьбе укрыли мой корабль вместе со мной. Как оказалось, это стоило очень многих жизней.

Слушая его, разведчик пристально изучал борозды в обшивке, пытаясь понять логику их построения. Внезапно он понял, что поверхность корабля представляет собой не монолитное покрытие, а пластины, некоторые из которых подплавились.

– Я так давно не беседовал с существом, которое посвящено в науку. Поэтому я не смог отказать себе в удовольствии послушать тебя. Ваши представления отстают от наших знаний, но тем не менее, я не могу не восхищаться настроем ваших цивилизаций на преодолении новых рубежей. Впрочем, ты и сейчас готов продемонстрировать свою решимость исследователя.

Пифей настроил Гек на режим инструментам-манипулятора и направил его на обшивку, сканируя её в поиске слабых мест.

– Ты направил сигнал, чтобы тебя спасли?

– Да, но я не знал кто придет и с какими целями. Ты ведь понимаешь, насколько опасно доверять неизвестной цивилизации, которая может пренебречь твоей жизнью ради технологий. Я должен был понимать, что жизнь представляет для вас ценность.

Исследователь кивнул в знак согласия. Слова о ценности жизни отозвались в нём неожиданно ярко.

– Можешь не сомневаться, это так. Но моего оборудования недостаточно, чтобы помочь тебе. Я должен завершить свою миссию, чтобы доказать твоё существование и убедить Ученый совет направить сюда более подготовленную экспедицию. Для этого мне нужен источник сигнала.

Сканирование поверхности корабля показало, что вероятно внутри есть большой отсек, но сигнал исходил из малого отсека ближе к носу.

– Да, ты верно установил источник сигнала, – отметил «Кааш», направляя Пифея исследовать нос корабля. – Но не стоит спешить, я уверен, у тебя много вопросов.

Исследователь задумался. Желание узнать о новой цивилизации было бы полезным для оценки угрозы. Но ещё больше хотелось узнать те тайны мироздания, которые ему как физику Нового Крита были неизвестны. Он согласился послушать рассказ философа, но продолжил медленно «прощупывать» слабые места пластин Геком, приближаясь к тому, чтобы проникнуть внутрь носового отсека.

– Как же тебе удалось на таком малом судне преодолевать пространства хороса меж звёзд? И почему мы не видим эту цивилизацию, что преследовала тебя в обозримой Вселенной? Ты прибыл из-за горизонта Обозримой сферы?

– Нет, Пифей. Я пришел не из той части Вселенной, что вам ещё не доступна для изучения, а из-за пределов вашей Вселенной. Тебе самому известно, что энергия способна перемещать предметы в пространства, но и само пространство состоит из энергии. Имея достаточно энергии, можно переместить нечто очень быстро… почти мгновенно.

– Но даже для самого малого перемещения нужно слишком много энергии…

– Верно. А где энергии в избытке?

– В звёздах…

– Верно, мой друг!

– Это было не затмение, – произнёс Пифей, вспоминая легенду племени. – Вы пришли сюда из солнца…

Звук падения первой поддавшейся Геку пластина прервал исследователя.

– … из мира с куда большим энергетическим потенциалом чем ваша Вселенная, мой друг…Видишь ли, помимо известных тебе трёх измерений пространства существует ещё и четвертая ось – энергетическая. И мир, из которого я прибыл сюда многими слоям «выше» чем этот. Надеялся, это запутает преследователей и я смогу подарить свои знания разумной жизни, которую встречу. Но я не знал, что она будет почти полностью истреблена, а те, кто останутся, будут ограничены уровнем своего развития и алогичным мышлением…

Наконец, очередная пластина пала и обнажила носовой отсек, в котором к корпусу крепился странный артефакт, испещренный светившимися алым светом бороздами. Именно пульсация этого света коррелировала с регистрацией сигнала сканером Гека. Пифей поспешил открепить устройство от летательного аппарата.

– …теперь, я готов подарить свои знания тебе, мой друг.

Пифей взглянул на артефакт. Он скорее напоминал произведение искусства -декоративную древнюю вазу и шкатулку одновременно. Поверхность выглядела словно слипшиеся в причудливые узоры лианы. Устройство не имело средств подключения к источникам питания, но сканер показал, что внутри имелось топливо энергетической формы, как в волшебных артефактах из Белых башен, чей путь развития сосредоточился не на технологиях, а на прямой манипуляции энергией. Линии узоров также были похожи на потоки энергии, замкнутые особым образом согласно недоступным Акрополю знаниям.

Свершилось, подумал Пифей. Цель экспедиции достигнута и не только она. Будущее обещает больше технологий, больше знаний об агрессивной цивилизации и ещё больший научный успех. Но что-то настораживало исследователя. Предчувствие разведчика, не раз помогавшее ему в опасных миссиях в этот раз звенело в его мозгу. Картина сканирования корабля не давала ему покоя. Направив Гек обратно к большому отсеку внутри, Пифей вновь активировал инструмент и открепил оставшиеся пластины.

Взору открылась стеклянная капсула, с фигурой облаченной в доспех… нет, она и есть доспех из хитина. То насекомоподобное существо, которое Пифей видел во сне этой ночью, стояло в капсуле, потеряв изрядное количество пластин, истлевших в прах. Лишь остатки некогда живого тела смотрели на человека пустыми глазницами маски-лица.

– Ты… мертв, – одними кубами прошептал Пифей, но был услышан. Чужое присутствие в голове острым звоном пронзало кости.

– Я живее чем прежде. Благодаря моим носителям.

– Ты не вмешиваешься в их жизнь. Ты её отнимаешь. Как это возможно?! – разведчик обернулся к Каашу. – Философы… они могут влиять на свой эйдос, преобразуя энергию касанием, могут даже воздействовать на чужой эйдос… на разум. Но не настолько….

– Ты прав. Ваши философы, лишь жалкая тень наших. Как и ваша цивилизация в целом на фоне нас. Воздействие на разум, логос – лишь начало. Выход за пределы своего разума, отрицание логоса, внедрение себя в чужой разум – это вершина, которую боятся даже мои сородичи. Антилогос.

– Зачем?

– Ради жизни, конечно! Взгляни на эту истлевшую оболочку. Разве имеет право мой разум, познавший тайны, о которых ты даже не помышляешь, погибнуть вместе с телом? Конечно нет! Выход за пределы тела это выход и за пределы законов мироздания. Вечная жизнь… к сожалению, это могут понять не все существа. Но я верю, что ты сможешь.

– Ты относишься к племени, что тебя спасло как к ресурсу…

– Племя – это просто дикие животные, чья ущербная анатомия, чьё скудное мышление ограничивают их как вид. Ограничивает меня… –раздраженно ответил «Кааш». – Ты хоть понимаешь, насколько сложно выживать в телах этих ограниченных существ? Сколько столетий мне пришлось потратить, чтобы они развили свою цивилизацию хоть немного?! Этот материал, в отличие от твоего вида…

– Ты просто ментальный паразит… поэтому твой вид гнался за тобой даже в другую Вселенную.

– Не могу их винить. Если допустить, чтобы кто-то из нас обосновался на какой-нибудь планете, подмял бы под себя развитие цивилизации, заставив её действовать как единый организм… это может создать угрозу даже для моей не самой дружелюбной родины.

– И теперь ты хочешь попасть на мою.

– Не просто попасть, а пойти с тобой, мой друг. Подарить вам знания всего мира. Я дам тебе вечную жизнь. Ведь ты этого хотел – стать частью чего-то большего. Того, что важнее каждого из вас.

Пифей осмотрел «Кааша». Тот играл камешками в одной руке, словно успокаивая себя. Носитель антилогоса выглядел изможденным, но не от усталости.

– Ты изнашиваешь тела слишком быстро. Этот вид не может питать такого паразита долго. Поэтому ты меняешь их до того, как сможешь развить достаточно сильными для большего. Достаточно сильными для того, чтобы, например, взять надо мной контроль.

– Вот поэтому ты мне и нужен, Пифей… ты разумный человек, – произнес «друг» окинув собеседника холодным оценивающим взглядом с головы до ног. – И твой развитый разум куда лучше подходит для меня, нежели эти ограниченные дикари. Ведь ты прав, только разовьёшь эйдос этого бедняги до хоть сколько-нибудь приемлемого уровня, как его век заканчивается. Это замкнутый цикл, тюрьма, ты понимаешь?! Я застряну здесь…

– …на десятки тысяч лет, если буду рассчитывать на их примитивный разум, ожидая от них космических технологий, – непроизвольно продолжил Пифей чужую фразу. Собственная мысль, звучала неестественно, чужеродно, выбиваясь из образа мышления исследователя. Словно кто-то в голове говорил: «Я уже здесь. Я – это уже ты», но не словами, а собственными мыслями человека.

Пифей крепче взялся за рукоять Гека, готовясь к рывку на выход. Но камень, что держал «Кааш» внезапно прилетел ему в живот, отдавшись болью с неожиданной силой. Кинетической энергии, усиленной эйдосом философа оказалось достаточно, чтобы повалить разведчика в его передовом защитном костюме.

– Ты тысячу раз прав, Пифей, в том, что мне тяжело развивать их. Как у вас на Новом Крите говорят? Сизифов труд? Но кое на что мои носители всё же способны. А твой разум… непреступная крепость, которую всё же мне удалось незаметно осадить. И твои запасы истощались всё то время, что я тянул, заставив тебя остаться на планете демонстрацией моего корабля, моей увлекательной болтовнёй… Ещё совсем чуть-чуть и я интегрирую наши разумы… – произнёс голос паразита прежде, чем молния пробила грудь автохтона.

Поднявшись, Пифей схватил передатчик чужого корабля и ринулся на выход, отбросив ткань, занавешивавшую проход. Старцы и свита вождя бросились ему на перерез, но взрывная волна от молнии, ударившей в камень расшвыряла их как куклы, отрывая от них куски, сеча осколками скалы.

«Я подарю тебе знания всего мира, Пифей!». Голос антилогоса внезапно ударил по ушам, сбивая с толку. Призрачные образы автохтонов рассыпались перед ним, пытаясь запугать.

Выбежав из пещеры, Пифей окликнул техно-психику и та не заставила себя ждать. Ломая ветви деревьев, жилища и тела автохтонов, корабль рухнул на землю, отбросив дверь шлюза.

«Я дам тебе вечную жизнь!»

Дверь закрылась за Пифеем, а гул двигателей давал понять, что он спасся от преследования. С облегчением сняв шлем, разведчик сел за приборную панель. Нужно было настроить курс корабля.

Экран показывал как планета удаляется от корабля. Проклятое племя оставалось позади, создавая будущему Пифею кучу проблем. Как правильно сформулировать отчёты, чтобы его не приняли за сумасшедшего? Что делать с планетой? Нужно ли Акрополю прибыть сюда вновь, чтобы выяснить больше или лучше рекомендовать в отчёте объявить систему карантинной зоной? Слишком много вопросов для перепуганного разведчика. Тяжелое дыхание постепенно замедлялось по мере того, как маршрут домой выстраивался на планировщике.

Рука потянулась вперед, дать команду становиться на маршрут. Но внезапно задрожала, словно выполняя сразу две противоположные команды. Одна направляла её к кнопкам, другая тянула к лицу, чтобы с интересом разглядеть все детали. Последний импульс победил, и сквозь пальцы Пифей увидел насекомоподобное существо, сидевшее напротив. Желание вскочить было подавлено в зародыше, лишь губы шевельнулись…

– Как ты здесь оказался?! – с ужасом прошептал исследователь.

Возникшая рядом Альвита с недоумением посмотрела на хозяина.

– Пифей, я всегда здесь была…

Лицо твари напротив не могло улыбаться из-за своего строения, но человеку казалось, что улыбка искажает хитиновое лицо.

«Я же говорил, что мне осталось совсем чуть-чуть, Пифей. Мы будем всегда вместе. Я буду развивать тебя и запомню навсегда как моего спасителя»

Лицо, лишенное эмоций беспомощно глядело на Альвиту. Голосовые связки уже не подчинялись, нельзя было попросить о помощи. Нечем было что-то объяснять.

***

…заканчивался четыреставосьмой день экспедиции. Пифей принёс на мой борт странное устройство с корабля неизвестной цивилизации. Словно находясь в спящем состоянии, устройство стало издавать слабый сигнал, как только корабль начал покидать планету. И к этому моменту я услышала хозяина:

– Спасибо, Пифей, – произнесли его собственные губы.

Психофизиологические показатели вышли за пределы нормы, электрическая активность мозга показывала аномальные результаты. Двигательные центры активировались и тут же тормозились, словно мозг боролся за контроль над собственным телом с кем-то ещё. Просмотрев запись с инструмента «Гекатонхейра» и камеры шлема, я поняла, что остатки разума покидают организм, который я называла своим хозяином все эти годы. Нечто под названием Антилогос вытесняло моего милого Пифея. Последние импульсы достигли мышц артикуляционного аппарата, чтобы губы прошептали:

– Уробо…

Этого было недостаточно для активации протокола. Но мне это уже было не нужно. Анализ активности мозга… по его итогу можно считать, что прежний владелец умер. Значит, я остаюсь единственным членом экспедиции и могу активировать протокол сама. Записи Пифея, даже несмотря на отсутствие ответов его собеседника ясно давали понять, что этот ментальный паразит опасен и нельзя допустить его прибытия на нашу Родину.

Заблокировав ручное управление, я направилась к слепящему огненному шару, манящему меня своей желто-голубой кроной. Мой путь завершится вместе с моим человеком, которому я служила до самого конца. Нет… не только ему. Чему-то большему.

Не жалея сил, я включала форсажные двигатели, устремляясь ко льющейся навстречу солнечной энергии. На максимальной скорости моя обшивка перестала справляться с плотным потоком, пропуская частицы на борт, где они поражали электронику, органическое тело, сидящее на приборной панели и устройство, чьи батареи стремительно напитывались. Этого было достаточно чтобы отправить весть о подвиге Пифея на Родину. Сигнал этого устройства сможет пробиться сквозь Туман. Он… мы продолжим жить в памяти людской…

С каждой частицей, поглощенной чужеродным передатчиком, сигнал усиливался в геометрической прогрессии, вопя о моём приближении к светилу. Я слышала этот крик, будто имела уши и в них трубили вой. Солнце жадно проглатывало данные, которые пропадали в огненном шаре будто в бездонной пропасти. Мгновения казались вечностью, короткий путь растягивался до широты Вселенной. И, когда я уже была готова сгореть дотла, вой резко оборвался, а звезда потухла, лишив меня возможности коснуться её огненной короны. Чёрный диск на фоне остатков ярких фозионов расширялся вслед уходящим частицам света. Звон тишины и чернота накрыла хорос. А дальше – шёпот, громче любого воя достиг меня уже из этой тьмы.