Антипоследняя

Мир рухнул, когда мне было восемь. Я была обычной школьницей из Флориды, ничем не примечательной, кроме разве что двойки по математике и любви к клубничному мороженому. Но в тот день детство кончилось.

Сначала — оглушительный грохот, потом — тишина. Я не сразу поняла, что произошло. Воздух содрогнулся, и меня швырнуло на асфальт. Темнота накрыла с головой, но ненадолго. Когда сознание вернулось, я увидела искорёженный пикап, придавивший мой рюкзак. Его ржавый кузов принял на себя удар, но осколки всё равно достали меня — тонкие, как иглы, они впились в кожу, оставляя на руках кровоточащие раны. Тогда мы ещё думали, что это случайность, но это было ошибкой.

Люди вокруг… изменились. Одни срывались с места и кидались на других вырывая куски плоти. Позже мы назовём их Сцепщиками. Другие замирали на месте, будто вросшие в землю, а их тела начинали дёргаться, издавая звуки, от которых стыла кровь — скрежет, хруст костей. Таких мы окрестили Скрипами.

Последнее, что я запомнила перед тем, как мир окончательно погрузился в хаос, — сильную руку, вцепившуюся в моё запястье.

— Беги, Эмили — прохрипел мистер Джефферсон, наш учитель биологии. Его голос был надтреснутым, но твёрдым. — Не оглядывайся! Я послушалась. Больше я его не видела.

12 лет спустя

Эта ночь выдалась особенно холодной. Я укрылась потертым пледом из кладовой — серым, пропахшим пылью и c рваными прорезями. Неважно. Главное — он грел.

Завтра нам предстояло организовать патрулирование северо-восточного сектора. Решение было разумным: двигаться парами, не привлекать внимания. Но разумное — не значит спокойное. Слухи, что Стайники прорывают оборону, витали в воздухе. А ещё мой плеер накрылся. Что ж, теперь мне было всё равно на генератор.

Солнце било в лицо, но проснуться я не успела — в бок врезалась подушка, а следом за ней — пронзительный визг.

— Вставай, соня — Хлоя стояла в дверях, руки в бёдрах, взгляд — острее ножа. — Линда и так на антидепрессантах, а ты её ещё и нервируешь.

— Эй, я же просила стучать! — я прикрыла лицо руками, отгораживаясь от света.

— Сегодня ты со мной в патруле. Она ухмыльнулась. — И поспать тебе я не дам.

— С чего ты взяла, что нас поставят вместе? — я зевнула так, что челюсть хрустнула. — Может, мне достанется кто-то потише.

— Уже записала нас в журнал, — она щёлкнула пальцами прямо перед моим носом. Звук был сухим. — Думаю, Линда не будет против. Ей нужны результаты.

— Хлоя, ты в своём уме? — я села, сгребая растрёпанные волосы. — Мне не хочется потом три часа слушать её нотации.

— Будто я в восторге, — она скривила губы, делая вид, что рассматривает свои ногти — обломанные, с чёрной каймой грязи под ними. — Но потом, дорогуша, ты скажешь мне спасибо. Клянусь.

— Прибереги своё красноречие для Линды, — я вздохнула, и пар от дыхания повис в холодном воздухе белым призраком. — А теперь закрой, наконец, эту чёртову дверь и дай мне одеться.

Отрайск

Так называлось наше поселение. Затерянное в горах Колорадо, оно держалось на хрупком балансе между порядком и хаосом. Горы защищали нас. Но не настолько, чтобы можно было спать спокойно.

Очнувшись здесь три года назад. Первое, что я увидела, — лицо Хлои, перекошенное в гримасе между страхом и решимостью. Она что-то втыкала мне в руку, а когда я дёрнулась — опрокинула весь стол с медикаментами. Позже я узнала, что это были антибиотики. Их группа нашла меня без сознания у самых укреплений — полумёртвую, с обмороженными пальцами и царапинами, похожими на следы Скрипов.

В памяти всплывали обрывки: темнота, шепот ветра и эти… звуки. Скрипящие, будто кости ломаются прямо под кожей. Меня держали на карантине три месяца. Потом — ещё полгода под присмотром. И только потом позволили перемещаться свободно называть это место домом.

Линда, смотрительница лагеря, носила маску суровости как доспехи. Но я видела, как дрожали её пальцы, когда она думала, что никто не смотрит. В другом мире — том, что канул в прошлое, — она мечтала стать нейрохирургом. Теперь её скальпелем были приказы, а операционным столом — этот проклятый лагерь, где каждый день приходилось выбирать между плохим и худшим.

Я спускалась по скрипучей лестнице, и взгляд мой скользил по стенам, увешанным картинами. Некоторые, должно быть, когда-то стоили целое состояние. Теперь они просто куски холста, прибитые гвоздями к прогнившим доскам. Мир кончился, а искусство — осталось. Ирония в том, что теперь любой мог стать коллекционером. Достаточно просто протянуть руку и поднять то, что валялось под ногами — никому не нужное, забытое, как и мы сами.

Внизу, за массивным дубовым столом, уже кипели споры. Карты, заметки, обрывки радиоперехватов — всё это было разбросано в хаотичном порядке.

— Надо же, Эмили — Джеймс раскинул руки, будто я была долгожданной звездой эстрады, а не заспанной девчонкой в потрёпанной куртке. — Ты проснулась как раз вовремя!

— Не обольщайся. Я зевнула. — Это не моя заслуга.

— Хватит паясничать, Джеймс. Линда не подняла глаз от кружки, но голос её прозвучал, как хлопок дверью.

— Иначе в патруль пойдёте именно вы двое.

Кофе в её руках дымился, и запах — горький, настоящий — на секунду вернул меня в прошлое. В мир, где утро начиналось не с тревоги, а с аромата Арабики.

— По последним данным, орда Стайников прорвала укрепления аванпостов.

Крейг указал пальцем в карту, оставляя на ней жирный отпечаток. — Если они доберутся сюда, мы не сможем их сдержать.

— Похоже, пора ковать вещи, — бросила Хлоя и тут же скривилась. — Упс… Молчу.

— Есть несколько заброшенных укреплений. Крейг провёл рукой вдоль карты, очерчивая маршрут.

— Если группы доберутся туда, можно разделить орду. — Диверсии, засады, постепенный отвод на восток.

— Неплохой вариант. Джеймс щёлкнул языком. — Особенно если учесть, что он единственный.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Все ждали, что скажет Линда. Но её взгляд упёрся в меня.

— А ты что думаешь, Эмили? Она отхлебнула кофе. — Всё-таки ты дольше всех здесь бродила в самоволке.

Я подошла к столу, раздвинула карты пальцем.

— Здесь есть ущелье. — Я отметила точку. — Узкое, с крутыми склонами. — Можно загнать туда заражённых и обрушить вход.

Крейг задумался, потом кивнул.

— В таком случае, этот сектор — ваш. Линда поставила кружку с глухим стуком.

— Я позволю каждому выбрать направление. — Но учтите: я жду результатов.

Она обвела всех взглядом, и в нём читалось предупреждение.

— Не делайте глупостей. — Продумывайте каждый шаг. — Группы выдвигаются через три часа.

Нужно было собирать вещи. Хлоя потащила меня в свою комнату. При хорошем раскладе мы должны были вернуться не раньше месяца. Не так давно я сперла у Хлои зеленую джинсовку надеюсь она не заметит.

— Что будем брать сегодня? — поинтересовалась Хлоя копошась в своих коробках.

— Макбет или Фауст? Оба немного истрёпаны, но читать можно.

— Макбет звучит… уместнее, — пробормотала я, набивая рюкзак тушёнкой и патронами.

— Кажется, я должна была прочесть её ещё в школе. Для восьмого класса.

— Ну а теперь ты прочтешь в холодных стенах в жопе мира, — усмехнулась Хлоя листая пыльные страницы. — Годится? — Нужно не забыть забудь вырвать для нас пару хороших стволов у этого старого хрыча.

— Ты про Джорджа? — я поморщилась. Мысль о нём была неприятнее, чем мысль о Сцепщиках.

— А про кого ещё? — фыркнула она. — Он словно заноза в самой нежной части задницы. И как ему, спрашивается, доверили оружейку?

— Интересный вопрос, — сказала я, прикидывая вес рюкзака. — Кто хуже: Джордж или Сцепщик?

Хлоя на секунду задумалась, пытаясь скорчить серьёзное лицо, но снова срываясь на свою ухмылку.

— Со Сцепщиком всё просто. Он хочет тебя сожрать. А от Джорджа можно надеяться разве что на похабный анекдот. Так и быть, весь удар на себя беру.

— От Джорджа можно надеяться хотя бы на спасибо в отличие от этих уродцев. — Так и быть я возьму весь удар на себя.

— О, да ты просто супер-героиня, — фыркнула я, застёгивая рюкзак.

Снег бережно ложился на каждый камешек покрывая его тонким слоем инея. Помнится я всегда мечтала побывать на горнолыжном курорте. Но после нескольких падений на катке в центральном парке эту затею пришлось отложить в долгий ящик. Не судьба мне стать олимпийской чемпионкой хоть я и неплохо стреляю. В соседнем здании делали неплохой Абсенд. Когда-то здесь был целый бар для туристов. И кое-какие рецепты сохранились до сей поры. Как бы Линда не была против того чтобы мы напивались, но он очень согревал особенно в лютый мороз.

Джордж на оружейке оказался в духе. Он хмурился, как бульдог, но две винтовки и пистолет выдали без проволочек. Холодный металл приятно лёг в ладонь. Хлоя блеснула обаянием, от которого у меня сводило скулы, и выпросила еще пачку сигарет.

Линда собрала всех у ворот. Её фигура, закутанная в поношенную парку, казалась высеченной из того же серого камня, что и стены Отрайска.

— Маршруты вам известны. Цели — тоже, — её голос резал тишину как лезвие.

— Рация — только в случае крайней. Мы на тихом ходу. Не геройствовать. Не умирать. Она сделала паузу, и её взгляд, тяжёлый и проницательный, обвёл каждую пару. — Вернитесь. Это приказ.