Аня Форджер Человек-Бензопила

Тишина в квартире Форджеров была неправильной, липкой, как застывшая кровь. Аня сидела на диване, обхватив колени руками. Бонд, обычно такой жизнерадостный, скулил у её ног, положив тяжелую голову ей на колени. Его предвидения были кошмарными: вспышки огня, крики, запах страха и металла. Папа и мама ушли на «вечернее свидание» несколько часов назад. Но их мысли, обычно яркие маяки в сознании Ани, внезапно погасли. Сначала мысль папы острая, как игла, полная расчетов и тревоги оборвалась на полуслове. Потом мысль мамы тихий, смертоносный шёпот о защите семьи сменилась глухой болью и угасла.

Аня знала, что это значит. Их поймали. В её маленькой груди заворочался холодный, древний страх. Тот самый, что преследовал её в лаборатории. Страх белых халатов, игл и цифры «XIIQX» на её шее. Учёные говорили о «потенциале», о «скрытых возможностях». Они что-то вживили в неё, что-то, что должно было сделать её идеальным оружием. Но проявилась только телепатия, и они сочли эксперимент неудачным. Но они ошибались. Внезапно входная дверь содрогнулась от мощного удара. Бонд зарычал, вскакивая. В замочной скважине заскрежетал металл, и дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояли трое мужчин в одинаковых серых костюмах. Их мысли были холодными и безжалостными, как сталь. «Девчонка. Забрать её. Она приманка» «Живой или мёртвой, приказ есть приказ». «Странная собака. Убрать». Один из них поднял пистолет с глушителем, целясь в Бонда. И в этот момент что-то внутри Ани оборвалось. Нить, сдерживающая древний, запечатанный ужас, лопнула с оглушительным треском, который услышала только она. Воспоминания, не её собственные, хлынули в сознание: рёв мотора, запах бензина, визг разрываемой плоти и отчаянное желание простого счастья тёплой постели и вкусной еды.

Её глаза, обычно большие и зелёные, вспыхнули красный огнём. Улыбка, жуткая и неестественная, растянула её детские губы. Аня… хочет защитить семью, прошептала она голосом, который, казалось, скрежетал ржавым металлом. Мужчина, целившийся в Бонда, замер. Его мысль была полна недоумения. «Что за?..» Он не успел додумать. Из лба Ани с влажным хрустом вырвалось зазубренное лезвие бензопилы. Одновременно её руки преобразились: кожа треснула, и из предплечий, разрывая ткань розового платьица, выросли два длинных, смертоносных полотна с вращающимися цепями. Рёв трёх моторов заполнил квартиру, заглушая всё. Это был рёв голодного зверя, рвущегося на свободу. Мужчины в серых костюмах застыли на долю секунды, их профессиональная выдержка рассыпалась в прах перед лицом невозможного. Их мысли превратились в хаотичный визг чистого, животного ужаса. «Демон! Это демон!» «Что это за тварь?!» «Стреляй! Стреляй!» Тот, что был ближе, успел нажать на спусковой крючок. Пуля с глухим хлопком вылетела из ствола, но Аня уже не была там, где он её видел. Она двигалась с неестественной, дёрганой скоростью, словно кадр из кошмарного мультфильма.

Пуля прошила воздух, а в следующий миг рёв мотора оглушительно приблизился. Лезвие, выросшее из её лба, ударило снизу вверх. Оно прошло сквозь челюсть, череп и пистолет, который агент всё ещё сжимал в руке. Фонтан крови и осколков кости ударил в потолок. Тело безвольно рухнуло, а Аня, не сбавляя оборотов, развернулась ко второму. Он пытался отступить, выхватить оружие, но его ноги запутались в пороге. Он видел только оранжевый блеск в глазах маленькой девочки и хищный оскал, полный нечеловеческой радости. Две ручные пилы взметнулись крест-накрест. Визг разрываемого металла и плоти был коротким и влажным. Вторая фигура в сером костюме разлетелась на четыре части, орошая стены и Бонда, который отскочил в угол, густой багровой росой. Третий агент, стоявший чуть поодаль, наконец пришёл в себя. Он был профессионалом, ветераном десятков операций. Он видел смерть, но никогда не видел такого. Подавив крик, он развернулся и бросился бежать по лестнице вниз. Его мысль была одной-единственной, пульсирующей паникой: «Доложить! Нужно доложить! Это не ребёнок, это оружие Судного дня!» Аня прыгнула. Она вылетела из дверного проёма, как пробка из бутылки, приземлившись на лестничной площадке с грохотом, от которого посыпалась штукатурка. Рёв её пил превратился в голодный вой. Она не бежала она неслась, отталкиваясь от стен, оставляя на них глубокие борозды. Агент обернулся на звук и его сердце остановилось. Демоническая фигурка с тремя вращающимися лезвиями сокращала дистанцию с чудовищной скоростью. Он вскинул автомат, но очередь ушла в потолок. В следующий миг Аня врезалась в него.

Это была не битва. Это было измельчение. Когда рёв стих, в подъезде воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь тихим капаньем крови со ступенек. Аня стояла посреди кровавой бани, тяжело дыша. Лезвия медленно, с влажным хлюпаньем, втянулись обратно в её тело, оставляя лишь рваные дыры на одежде, которые тут же начали затягиваться. Она снова стала просто маленькой девочкой в измазанном кровью розовом платье. Но что-то изменилось. Она подняла голову и прислушалась. Не ушами. Сознанием. Мысли похитителей. Далеко. В подвале старого склада у порта. Их было много. И среди их грязных, жестоких мыслей она чувствовала два слабых, угасающих огонька. Папа. Мама. Они были напуганы. Им было больно. В глазах Ани снова вспыхнул красный огонь. Она не знала, откуда пришла эта сила, и ей было всё равно. Она знала лишь одно. Папа и мама в беде. А те, кто их обидел, заплатят. Она повернулась к Бонду, который осторожно подошёл и ткнулся носом в её руку. Его страх сменился решимостью. Он тоже всё понял, Бонд, её голос был ровным и холодным, без детских ноток. Веди. Пёс коротко гавкнул и бросился к выходу. Ночь окутала город своим тёмным покрывалом, но для Ани мир был раскрашен в новые, хищные цвета. Запахи стали острее, озон после дождя, гниль из мусорных баков, выхлопные газы редких машин. И поверх всего этого тонкий, едва уловимый след страха и пороха, который оставили похитители. Бонд бежал впереди, его белая шерсть мелькала в свете фонарей, а Аня следовала за ним, двигаясь с неестественной грацией. Её маленькие ножки несли её по асфальту почти бесшумно, но каждый шаг отдавался в земле тяжёлой, недетской мощью. Она больше не читала мысли. Она их охотилась. Просеивала ментальный шум города, как золотоискатель просеивает песок, выискивая крупицы сознаний тех, кто причинил боль её семье. И она нашла их. Целый узел напряжённых, жестоких мыслей, сосредоточенных в одном месте.

«…объект «Сумрак» не колется. Удивительная выдержка». «Принцесса Шипов тоже молчит. Только смотрит так, будто уже нас похоронила. Жуть». «Скоро прибудет начальство. Главное удержать их до рассвета. И девчонку не упустить, группа уже должна была её доставить». Эта последняя мысль была пропитана самодовольством, которое тут же сменилось тревогой. «Почему они не отвечают?..» Аня усмехнулась. Улыбка получилась кривой и страшной. Они больше никогда не ответят. Портовый район встретил их запахом соли, рыбы и мазута. Бонд привёл её к огромному, ржавому пакгаузу с выбитыми окнами. Пёс замер, тихо зарычав. Аня положила руку ему на загривок. Внутри, в подвале, бились десятки сердец. И два из них самые дорогие в мире. Она не стала искать дверь. С рёвом, разорвавшим ночную тишину, из её лба и рук снова вырвались пилы. Она не колебалась ни секунды. Врезавшись в стену из гофрированного металла, она начала её кромсать. Искры летели снопами, визг рвущейся стали был подобен крику титана. За несколько секунд она вырезала в стене огромную, неровную дыру и шагнула внутрь. Внутри было около двадцати человек. Все в одинаковой тактической форме, вооружённые до зубов. В центре комнаты, прикованные к стульям, сидели Лойд и Йор. На их лицах были синяки, но глаза горели яростью и тревогой. Увидев, что вошло в их тюрьму, все оперативники замерли. Их мысли ударили в сознание Ани одновременно, превратившись в оглушительную какофонию ужаса, неверия и паники.

«Что это?!» «Это… это их дочь?! Невозможно!» «Оружие… это какое-то новое биологическое оружие!» «Огонь! Открыть огонь по твари!» Лойд и Йор тоже смотрели, но их шок был иного рода. В этом маленьком, залитом кровью демоне с тремя ревущими бензопилами они узнавали свою Аню. Её розовое платье, её зелёные глаза, которые теперь горели адским красным пламенем. Аня?... выдохнул Лойд, его шпионская выдержка впервые в жизни дала трещину. Не подходите к ней! прошептала Йор, инстинкты убийцы кричали ей, что существо перед ней абсолютный хищник, но сердце матери разрывалось от боли. Первым опомнился командир группы. «Огонь на поражение!» мысленно приказал он, и тут же выкрикнул это вслух. Грохот автоматных очередей заполнил пакгауз. Десятки пуль устремились к маленькой фигурке. Но Аня уже не была там. Она сорвалась с места с дёрганой, нечеловеческой скоростью. Пули высекали искры из бетонного пола там, где она была секунду назад. Она не уворачивалась она атаковала, сокращая дистанцию по немыслимой траектории. Рёв её моторов превратился в пронзительный визг. Первый оперативник, стоявший на её пути, даже не успел осознать происходящее. Аня врезалась в него на уровне пояса. Две ручные пилы, вращаясь с бешеной скоростью, вошли в тело, как нож в масло, разбрасывая во все стороны ошмётки плоти и снаряжения. Не останавливаясь, она пронеслась сквозь него, оставив за собой лишь кровавый след и две половины тела, падающие в разные стороны. Она… она съела его пули! в ужасе подумал один из стрелков, видя, как несколько попавших в неё пуль просто вминаются в её плоть и тут же выталкиваются наружу регенерирующей тканью. Аня прыгнула, оттолкнувшись от стены, и обрушилась на группу из трёх человек сверху. Лезвие на её голове работало как гильотина, а руки-пилы превращали тактическую броню, кости и оружие в единое кровавое месиво. Кровь била фонтанами, заливая её лицо, но она, казалось, этого не замечала. В её оранжевых глазах плескалось лишь одно первобытная, хищная радость охоты. Радость защиты своей стаи.

Лойд смотрел на это с холодным ужасом аналитика. Это не ребёнок. Это идеальная машина для убийства, которую кто-то, по чудовищной иронии, замаскировал под его дочь. Откуда? Эксперименты, о которых он читал в досье? Неужели они зашли так далеко? Йор видела нечто иное. За этим кровавым безумием, за рёвом моторов и нечеловеческой скоростью она видела отчаяние маленькой девочки, которая боится потерять всё, что у неё есть. Она видела свою Аню, доведённую до крайности, использующую чудовищную силу, чтобы вернуть свою семью. И сердце матери обливалось кровью от гордости и ужаса одновременно. Резня продолжалась. Это не было боем, это было истребление. Аня двигалась в центре кровавого вихря. Она была одновременно и целью, и оружием. Оперативники, закалённые в боях профессионалы, превратились в паникующих детей перед лицом абсолютного кошмара. Их пули были бесполезны. Их гранаты она ловила на лету и швыряла обратно. Их тактика рассыпалась в прах. Один из них, пытаясь обойти её с фланга, наткнулся на Бонда. Огромный пёс, до этого момента прятавшийся за контейнером, беззвучно прыгнул, и его челюсти сомкнулись на горле солдата с хрустом ломающихся позвонков. Бонд был не просто питомцем. Он был хранителем. Осталось всего двое. Командир и его заместитель. Они отступали к выходу, отстреливаясь, их мысли были криком чистого ужаса. «Это не оружие, это проклятие! Нам врали!» «Бежать! Просто бежать!» Аня остановилась посреди зала, усеянного расчленёнными телами. Она стояла неподвижно, вся покрытая кровью, которая капала с кончиков её волос и лезвий. Рёв моторов стих, сменившись тихим, угрожающим рокотом. Она медленно повернула голову в сторону беглецов. И тогда из её груди, прямо из центра, с треском вырвалась цепь. Она метнулась через весь зал, как гарпун, обвилась вокруг ноги командира и с силой дёрнула. Мужчина с криком рухнул на пол. Аня потянула цепь на себя, волоча его по бетонному полу, прямо через лужи крови и останки его товарищей. Его напарник, увидев это, застыл на секунду, а затем с воплем бросился к выходу. Он почти добежал. Но Аня уже была там. Она не бежала она просто возникла перед ним, словно тень.

Нельзя… обижать… папу и маму, пророкотал её голос. Лезвие на её лбу взметнулось вверх. Последнее, что увидел оперативник, был оранжевый блеск в глазах ребёнка-демона. Командир, всё ещё лежащий на полу, пытался отползти, выхватывая пистолет. Но Аня уже стояла над ним. Она наступила ему на руку, ломая кости. Он закричал от боли. Где… ключ? спросила она, наклоняя голову. Вращающаяся пила на её руке приблизилась к его лицу, обдавая его жаром и запахом бензина. В кармане! В нагрудном кармане! задыхаясь от ужаса, прохрипел он. Возьми! Только не убивай! Прошу! Аня молча протянула свободную руку, вырвала из его кармана связку ключей и отшвырнула в сторону Лойда. Затем она посмотрела на мужчину. Его мысли были полны мольбы, обещаний, чего угодно, лишь бы выжить. Но в рёве мотора, который снова нарастал в её голове, не было места для милосердия. Только для простого, жестокого уравнения. Враг. Угроза. Устранить. Ты сделал маме больно, констатировала она. Пила опустилась. Когда всё стихло, в пакгаузе воцарилась почти абсолютная тишина.

Её нарушало лишь тяжёлое, прерывистое дыхание Ани, тихое скуление Бонда, который подбежал и ткнулся носом в её окровавленную ногу, и звон ключей, брошенных Лойдом на бетонный пол. Освободившись от наручников, шпион «Сумрак» немедленно бросился к Йор. Его движения были выверенными и быстрыми, но в них сквозила дрожь, которую он не мог контролировать. Освободив жену, он обернулся к центру зала. Там, посреди бойни, которую невозможно было бы описать ни в одном отчёте, стояла их дочь. Кровь стекала с неё ручьями, образуя под ногами липкую лужу. Лезвия бензопил всё ещё торчали из её лба и рук, но моторы заглохли. Она стояла, пошатываясь, словно марионетка, у которой обрезали нити. Оранжевый огонь в её глазах начал тускнеть, уступая место знакомой, детской растерянности. Папа… Мама… её голос был тихим, почти неслышным. Лезвия с влажным, хлюпающим звуком начали втягиваться обратно в её тело. Рваные раны на коже затягивались на глазах, но розовое платье, превратившееся в багровые лохмотья, и кровь, покрывавшая её с головы до ног, остались. Когда последняя зазубрина скрылась под кожей, Аня покачнулась и рухнула бы на пол, если бы Йор не подхватила её в молниеносном рывке. Аня! Йор прижала её к себе, не обращая внимания на кровь, пачкающую её собственную одежду. Она ощупывала дочку, проверяя, цела ли она, хотя только что видела, как эта крошечная девочка пережила шквал пуль. Лойд подошёл ближе, его лицо было маской сложнейших эмоций, шок, ужас, облегчение и леденящий душу страх аналитика, столкнувшегося с абсолютно неизвестной переменной. Он опустился на одно колено рядом с ними. Аня открыла глаза. В них стояли слёзы. Аня… спасла, прошептала она, её губы дрожали. Они… хотели сделать больно. Аня… не позволила.

Она посмотрела на свои маленькие ручки, всё ещё липкие от чужой крови. В её сознании вспыхнули образы: визг разрываемой плоти, хруст костей, фонтаны крови. Это было не похоже на шпионские мультики. Это было страшно. По-настоящему страшно. Осознание того, что она это сделала, обрушилось на неё всей своей тяжестью. Аня… плохая? спросила она, и её голос сорвался на всхлип. В этот момент для Лойда и Йор всё встало на свои места. Перед ними был не демон и не оружие а маленькая испуганная девочка. Лойд опустился на колени, его лицо утратило шпионскую маску, оставив лишь бесконечную отцовскую нежность. Он осторожно стёр кровь с её щеки и посмотрел прямо в заплаканные глаза. «Нет, Аня, ты не плохая, его голос был твёрд и нерушим, как клятва. Ты защищала свою семью, и мы никогда не будем бояться тебя». Йор крепче обняла дочь, укрывая её от вида окружающей бойни, и добавила тихим, яростным шёпотом: «Ты наша. И мы любим тебя, какой бы ты ни была». В эту ночь, посреди смерти и разрушения, фальшивая семья Форджеров стала настоящей, скреплённой не миссией, а страшной, кровавой тайной и безграничной любовью.