Апатия

Мама говорила, что счастье – это когда ничего не хочется.

Нет, мам, это депрессия.

(цитата из группы Депрессо в вк).

Апатия – это состояние, когда ничего не хочется. Не просто человек решает, что ему прямо сейчас ничего не надо, а состояние, когда что-то надо, но делать это он не в состоянии.

Начинается все довольно невинно – с усталости. Сначала после работы нет сил тащиться в магазин, и ты закидываешь дома в рот то, что осталось в холодильнике, откладывая поход за продуктами на потом. В одни дни у тебя есть энергия, в другие ты приползаешь и лежишь на диване в состоянии овоща. Объясняется это все легко и просто – устал на работе. Потом в выходные пытаешься судорожно переделать все отложенные на потом дела, в итоге вместо выходных получаешь еще два домашних рабочих дня. Усталость копится. К усталости примешивается недосып, если устаешь так, что не можешь заснуть.

Потом постепенно все несрочные дела откладываются на потом. Потом прибью полку, потом разберу шкаф, потом помою балкон, потом, все потом. Несрочные дела покорно лежат и копятся в ожидании потома. Сил на что-либо становится все меньше. Еще немного попозже сил не остается и на обычные бытовые дела и начинаются попытки их либо отложить вообще, либо делать по чуть-чуть. Вымыть две тарелки вместо всей горы посуды, чтобы поесть и бросить их опять в ту же кучу в раковине. Постирать самые необходимые вещи вместо всех тех гор грязного скопившегося добра. Помыть пол раз в пару недель, когда появится хоть капля сил. Вынести вместо маленького мешочка каждый день большой пакет мусора, скопившегося за неделю и уже воняющего до рези в глазах. Постепенно не хочется ничего из этого делать, апатия застилает глаза.

Большинство родственников скажет, что ты засрался. Кто-то пожурит, кто-то попеняет срачем, кто-то деликатно намекнет, что дома не помешает маленькая уборочка. Ты киваешь и постепенно прекращаешь общаться с этими людьми, звать их в гости, звонить им. Потому что ничего нового не услышишь.

Готовишь ты теперь только самую простую и быструю еду – макарошки, картошку в мундирках, курицу побыстрее запекаешь в духовке, чтоб не дергаться и не переворачивать ее. Внезапно оказывается, что уже несколько лет, как тебе все равно, что есть, лишь бы живот не урчал и не болел от голода. Что курица, что картошка, что масло, что кетчуп – все какое-то никакое и примерно одинаковое на вкус. Приправы не помогают, тебе кажется, что готовка не имеет смысла и ты ешь просто ради того, чтобы не быть голодным. Удовольствие от еды пропадает, потому пропадает и стимул готовить что-то новое и любопытное.

Апатия убивает и всякое желание общаться. Нет сил идти куда-то с друзьями, нет сил слушать болтовню друзей по телефону, не хочется тратить время на гундеж родственников, которые вместо помощи еще больше тебя морально добивают. В конце концов ты понимаешь, что быть одному легче, проще и спокойнее. Никто не зудит над ухом, никто не выговаривает, не пеняет, никто не мешает жить так, как ты теперь живешь.

Работа тоже становится в тягость. Задачи начальства кажутся громадными, сложными и невыполнимыми. Делать их не хочется и не можется. Единственный стимул – зарплата – постепенно меркнет и бледнеет в сравнении с такими громадными и сложными делами. Ты меняешь работу на ту, где полегче и попроще, а еще лучше на ту, где вообще не надо особо напрягаться. Да, платят поменьше, а то и вовсе мало, но тебе больше и не надо, ты никуда особо не тратишь эти деньги, потому как ничего не хочешь.

Все дела потихоньку становятся архисложными и тяжелыми. Сумка с продуктами весит целую тонну, разговор по телефону отбирает множество сил, домашние дела копятся, потолок начинает потихоньку сыпаться, в ванной капает труба, а на кухне – кран. Но ты все откладываешь эти несрочные дела, потому как нет сил звонить сантехнику, нанимать маляра или целую бригаду рабочих. А еще нет денег, поскольку маленькой зарплаты хватает едва-едва на самое необходимое.

Постепенно апатия поглощает тебя целиком. Утром чертовски сложно вставать, зная, что снова будет очередной унылый убогий день с архисложными тяжелыми делами. Ты уже не помнишь, когда был рад хоть чему-нибудь? Внезапно глядя на календарь в коридоре, ты понимаешь, что уже прошел год и календарь не действителен. Ты забыл поставить чертову елку на новый год, а он был уже месяц назад и ставить эту елку теперь глупо и бессмысленно. Ты махаешь рукой и снова ползешь на работу, плюнув на мытье головы. На работе ты вспоминаешь, что забыл почистить зубы, сначала тебя накрывает ужас и паника, но потом тебе становится все равно. Да плевать.

Плевать на все. Эта фраза становится твоим девизом. Ты вспоминаешь, что последний раз гладил рубашку лет семь назад, а потом не помнишь, куда дел утюг. Ты понимаешь, что уже несколько лет не фотографировался, да и нечего там фотографировать на самом деле. Такая себе отвратительно-помятая рожа с кругами под глазами. Ты вспоминаешь, что однажды обещал поехать к другу, но после этого прошло три года и обещание уже не актуально. Ты тоскливо смотришь на проклятую гору посуды в раковине и все же вымываешь ее. Внезапно оказывается, что уже вечер, а у тебя уже нет сил и твой выходной улетел не понятно куда. Утром ты пытаешься вынести мусор, но потерял пакеты и теперь тупо складываешь весь мусор в пакет с логотипом какого-то ближайшего магазина.

Иногда ты обнаруживаешь, что сидишь на кровати или в кресле и тупо пялишься в стену, будучи погруженным в собственные мысли так глубоко, что теряешь счет времени. Иногда кажется, что время летит словно бешенный космический поезд, снося на своем пути все. Иногда оно тянется как старая жвачка, прилипшая к штанам от уличной лавки. Ты не можешь никак упорядочить проклятое время, потому как оно то летит, то тянется. Ты порой опаздываешь, а порой приходишь пораньше, увлекаешься мыслями и… снова опаздываешь неважно куда.

Тело становится тяжелым и неповоротливым. Не хочется ни вставать, ни ходить, ни что-либо делать. Когда ты наконец добираешься вечером до кровати, то мысль о том, чтобы снова встать и попить воды, кажется тебе кощунственной и богохульной. Ты мучаешься от жажды до тех пор, пока не додумаешься притащить воду в бутылке с собой в кровать. Иногда ты ею обливаешься, но это лучше, чем не пить вовсе. Точно так же ты потихоньку поступаешь и с едой, сначала коря себя за свою лень, а потом уже забив на все ешь в постели. Это ведь лучше, чем не есть вовсе. Поначалу это что-то простое – печенье, кусочки хлеба, батончики, булочки. Потом и что-то посложнее. Теперь самое трудное - нужно все же иногда относить посуду в раковину, а то так и спать будет негде.

В какие-то дни становится легче, в какие-то – сложнее. Бывают такие дни, что тебе не хочется даже дышать, так как это слишком тяжело. Иногда кажется, что усталость падает на плечи тяжелой бетонной плитой и норовит придавить к полу, смять. Уничтожить. Иногда она бывает полегче, как тяжелое теплое одеяло. Иногда ее будто и вовсе не ощущается. Окрыленный, ты бросаешься делать хоть какие-то дела, потом бежишь в душ и смываешь с себя целую гору пыли и грязи, а потом… падаешь без сил и лежишь так до конца выходных, не в силах вынести такую активность.

Иногда тебе кажется, что так живут все. Ты видишь таких же людей с сальной головой и в мятой одежде и понимаешь, что они чувствуют себя точно так же. Иногда тебе кажется, что ты один такой уродец на свете и все остальные люди как-то справляются с собой, и не просто справляются, они живут. На самом деле. Им не все равно, как они выглядят. Им важно подобрать одежду в тон сумочке. Им хочется нравиться другим людям. Они хотят хорошо пахнуть. Ты думаешь, что это глупости и последствия рекламы. Тебе кажется глупым тратить целый день на общение с людьми и посещение салона красоты. Ты не понимаешь, как можно хотеть целый день общаться с людьми и не поубивать их всех, потому что когда заканчиваются силы, все эти люди начинают дико раздражать.

Ты не знаешь, закончится это когда-нибудь или нет. Ты не видишь света в конце коридора. Тебе кажется, что эта апатия вечна, что все твои попытки что-то сделать бесполезны. Ты думаешь, что не нужен никому. Тебе на самом деле все равно на свою жизнь, ведь по факту ты и не живешь. Просто существуешь в данном периоде пространства-времени и все. Ты делаешь все механически и иногда действительно думаешь, будет ли тебе легче, если ты умрешь. Но потом понимаешь, что у тебя нет сил даже самостоятельно убить себя. И лежишь дальше, пребывая одновременно в равнодушном и перепуганном от таких мыслей состоянии. Ты просто летишь на громадном космическом поезде, сметая все преграды на своем пути, и не знаешь, когда же будет твоя остановка.

Когда тебе станет легче, ты все равно будешь помнить это мутное состояние, когда уже ничего не хочется, ничего не можется и ничего не делается. Но вспоминать ты его будешь с ужасом.