Наверное, не стоит искать разум в глазах умалишенного, искать любовь на пепелище чувств, искать сострадание в мотивах убийцы. Невозможное, такое и есть, как его не назови. Невозможно выжить, оказавшись в лапах монстра, могущественной твари. Это прописная истина. Все верно, вот только есть одно исключение. Только если ты не еще более сильная, жестокая и опасная… тварь.
Сколько это продолжалось? Наверное, миг. Миг, полный боли, полный одиночества и страданий, когда все твое тело - это пустая оболочка, а чувства, мысли и желания препарируются тонким скальпелем, по одной исчезая во чреве губительного пиршества. Миг, когда он перестал осознавать себя, растворяясь в горниле, точно прекрасный клинок. Жар и пламя исказили его формы, освобождая начинку, раскаленную, дымящуюся жидкость. Тварь была вокруг него, внутри него, вгрызаясь в то, что было его сутью, и сорвав земные покровы, с предвкушением лакомства проникла внутрь.
Наверное, первое, что почувствовала тварь - это злоба. Тихая, незамутненная ничем злоба. Осторожно вытягивая, отделяя страдающую душу от тела, она не ожидала такого, а когда встрепенулась, было уже поздно, ее затягивало в лапы. В ощерившиеся когтями и ядом лапы. Ее рвали со всех сторон, кромсали и сжигали, не зная разницы между ее сущностью и тем, что она успела поглотить. Достаточно мига, чтобы умереть. Столько же нужно, чтобы выжить. Неважно, какой ценой.
Айзек резко выбросил руки вперед, и плита, подскочив, точно невесомая, раскололась, разваливаясь на две половины. Он видел, глаза его больше не заволакивала тьма. Но она не исчезла, просто ушла глубже, поселившись в его… сердце. Мужчина тяжело дышал, словно никак не мог схватит нужное количество воздуха, с ненавистью он пытался сделать глоток, а когда это так и не получилось, он закричал. Закричал, точно отчаявшийся зверь перед тем, как отгрызть себе ногу, чтобы выбраться из ловушки. Что пришлось отгрызть Айзеку, еще предстояло узнать…
Внутри все клокотало, требовало крови, требовало причинить боль. Прочь отсюда. Это место, полное сокрушения. Он с трудом себя осознавал. Но чувствовал, что, оставшись, может совершить непоправимое. Может уничтожить то, что любил. Прочь. Он вновь закричал, схватившись рукой за обгорелые волосы. Прочь отсюда… забиться в темную щель. Логово, ему нужно логово. А там все обдумать…
Резко бросившись вперед, мужчина снес тонкую стену, даже не заметив преграды. Лабиринт не стал помехой для монстра. Снаружи бушевала буря. Но она ни в какое сравнение не шла с тем, что было у него внутри. Ветер пытался снести его, а дождь размазывал прах и золу по коже. Уже стоя на скале, обрывающейся в пучину, омываемую брызгами огромных волн, он услышал плач где-то далеко под землей на месте битвы. Все пустое. Прочь. Ноги потеряли опору, а тело, размазавшись в набегающих струях дождя, скрылось в темных водах, принявших его в свои холодные объятия.
Эта была ночь проигравших. Но пройдет время, и они все возьмут реванш… Надеюсь на это…
***
- Быстро же ты нашел мне замену… - поежилась вампирша, отряхивая освободившуюся руку от остатков чернильного вещества, второй рукой начав наматывать путы на кулак, постепенно приближаясь к мужчине, - Ты – бесполезный кусок мяса, возомнивший о себе невесть что…- она подошла совсем близко, обхватив его горло ладонью, сжав пальцы что есть силы, вдохнув полной грудью витавшие в воздухе эмоции…- Это уже не важно, что тебе пообещали за наши головы…
На мгновение она зажмурилась, пытаясь избавиться от помутнения в глазах. В голове будто раздался резкий хлопок, взывающий к едва живым доводам разума. Здесь было нечто…на что ей давно стоило бы обратить внимание, но…как и тогда, стоя один на один перед демоном погубившим ее семью, со своей «зубочисткой» в руках, Беатрис будто не думала ни о чем, кроме как о возмездии. Но сейчас… именно сейчас… где-то глубоко внутри ее внезапно уколол жар, будто свеча загорелась в непроглядной тьме.
Айзек… на коленях по пояс в трясине. Отчаяние сковало разум, безвыходность положения лишила последних сил. Он внизу… тянет к ней руку, шепчет ее имя… но ее все нет. На этот раз она не смогла ему помочь… если только не возьмет себя в руки и не начнет расставлять приоритеты в верном порядке.
Резко распахнув глаза, Беатрис будто с новой силой сжала пальцы.
- Твое время еще придет, - оскалилась она ему в лицо, когтями процарапывая глубокие раны на его шее, - Ты предал не только моего мужчину…ты предал Силы, которым служил… - хмуро проговорила девушка, глядя как быстро сворачивается кровь, - Для таких, как ты, уготована особенная участь, и ты будешь умолять, чтобы именно я даровала тебе смерть, но… -Беатрис склонилась к вжавшемуся в колонну инквизитору, чувствуя, как размеренно бьется его охладевшее ко всему миру сердце, - Твоя смерть… не стоит его жизни.
Позади нее раздалось резкое шипение, заставившее ее отвлечься лишь на мгновение, чем ее жертва и поспешила воспользоваться. Летто выхватил из складок плаща кинжал, намереваясь пронзить им Беатрис насквозь, он метил в сердце, только недавно начавшее работать согласно своему назначению, однако и этому не суждено было произойти. Нечто скользкое, длинное и сильное обвило его руку до хруста в костях, заставив выронить оружие на пол. Девушка подняла глаза, проследив за тем, кто прервал ее нравоучительную речь, нахмурившись пуще прежнего…
- Не знаю, как над Бездной, но над нами у этой низкопробной профурсетки власти нет… - пожала плечами вампирша, пару раз небрежно взмахивая рукой, давая знак огромной змее, толщиной с колонну, двинуться в сторону, где как раз по-недоброму начинали шевелиться сваленные в груду камни из обвалившейся стены, - Николас, разрешаю тебе распустить язык с этим господином на всю катушку, ему явно не хватает компании, - жгут, бывший как раз-таки ничем иным как неимоверно удлинившимся языком вышеназванного Николаса, сжался еще туже, заставив инквизитора согнуться пополам, обхватив покалеченную руку, - Кости срастаются долго, думаю мы сможем позаботиться о том, чтобы процесс этот подзатянулся, несмотря на то, что сеньор любит жульничать, - она скрестила руки на груди, облизнувшись раздвоенным кончиком языка.
Беатрис было отпрянула назад в недоумении, разжимая хватку и перешагивая через массивное тело, переливающееся бронзой, что стремительно ползло через зал. Она будто забыла про свою жертву, что рухнула на колени, предпринимая попытки целой рукой дотянуться до своего оружия, но Николас лишь сложил губы трубочкой, будто втягивая нить спагетти, заставив Летто дернуться вперед, впечатываясь лицом в пол.
- Формальности уладим потом… - по-прежнему снисходительно улыбнулась незнакомка, кивая в сторону дверей черного хода, - Если будешь двигаться достаточно быстро, чтобы выжить. – повела она бровями, будто допустив долю сомнения в успехе будущего предприятия.
- У меня нет времени, чтобы двигаться… - раздраженно выдохнула Беатрис, каблуком припечатывая инквизитора к полу. Как когда-то давным-давно это делал он, кроша ей ребра латным сапогом, - Нет времени ни на что… - каблук пронзил слои одежды и тонкую кольчугу под ней, равнодушно и неумолимо впиваясь в печень, - Мои долги оплатит вам он… - кивнула она вниз, перешагивая через инквизитора, - Не скромничайте… он будет уверять вас в обратном, но не верьте ему… ему есть чем заплатить.
Стремительно шагая во тьму бокового прохода, Беатрис наотмашь рубанула когтями воздух. Визуально во тьме заваленного коридора не изменилось ничего, разве что чудовищное рычание и скрежет сотен клыков раздался вполне отчетливо, разгоняя было повисшую на мгновение тишину и эхо обваливающихся сводов где-то в соседнем крыле. Трещины в пространстве увеличивались по мере приближения к ним вампирши, издав при прохождении через них мерзкий шипящий звук, будто воздух с бешеной скоростью проходил через разрыв.
Беатрис ушла в Бездну не обернувшись, вряд ли сожалея об упущенной возможности собственноручно растерзать столь ненавистного ей человека, самовольно ставшего ее гулем, потому не обратила внимания еще на пару мощных чешуйчатых тел, направившихся мимо нее. Если ей повезет, она окажется совсем рядом с Айзеком и успеет хоть что-то сделать, где бы он ни был… или же наоборот, его затянет прямиком к ней… где его найдет она или кто-нибудь из легиона населяющих бездну монстров… голодных до их крови.
Любое восхождение начинается у подножия с полными силами и надеждами, которые стоит положить на достижение цели. Так думали многие и барахтались в грязи, пытаясь победить время, оправдывая неудачи как раз-таки отсутствием удачи. Так думали многие, но не Антонио Летто. Еще в первые секунды боя он понял, что проиграет, понял, что бесполезны будут все его ухищрения. Ему не одолеть судьбу. Но он не сбежал, хоть и мог. Даже когда острые каблуки впечатали его истерзанное тело в камень, кроша и кромсая внутренние органы. Все это было еще одной ступенькой. В такие минуты Летто напоминал машину, с ответной усмешкой встречая улыбающийся череп Смерти. Ему было совершенно неинтересно, сколько он протянет. Наверное, недолго, пожалуй, до той поры пока тело еще под усилением от этой сумасшедшей алхимии. Все решила статистика, с исчезновением Бойе, как самой опасной из всех тварей на этом свете, Антонио попытался продлить никому не нужную на этом свете жизнь. Мало кто понимал его мотивы, мало кто знал о нем хоть что-то, разве что бывшие друзья. Но…
- Королева бала нас покинула, оставив потертую потаскуху со сворой шавок. А я так надеялся на ее расположение.
- Дорогой, я же заревную... – Где-то под ухом словно из пустоты раздался хихикающий голос. – Надеюсь, ты не меня назвал потаскухой?
- Конечно нет, ты гораздо хуже…
Летто, видя перед собой лицо, искаженное маской ярости с выставленными вперед клыками, резко выбросил целую руку, с силой вгоняя кулак в солнечное сплетение, круша ребра и давно мертвые ткани.
- Хороший удар, дорогой, закончишь, я потребую объяснений…
- Можешь не сомневаться.
Кулаки лишь дважды еще ударили по телу. Глупые ветхие останки, как неосмотрительно забывать о телах, надеясь на силу и ловкость режущих когтей и клыков. Сердца, которые забыли, что значит биться, усохшие мышцы, лишь видимость, которая не спасала от удара. Слишком разнящийся вес. Тело вампира подлетело на десяток метров вверх, да там и осталось, нанизанное на торчащий металлический стержень, поддерживающий часть обрушенного потолка. Это послужило сигналом к началу схватки. Тройка злобных тварей набросилась разом на инквизитора с явным желанием расчленить и растащить по углам, подтверждая ранний эпитет. Первый удар инквизитор принял здоровой рукой, отводя в сторону, локтем заблокировал второго, а пинком вывел из боя на пяток секунд третьего. Похоже, бой обещал быть совершенно непредсказуемым. Впрочем, у инквизитора был благодарный зритель.
Женщина сидела на ступеньках амфитеатра и обернувшись свежесодранной змеиной шкурой смеялась, звала его по имени после каждого ломающего кости удара….
Чего добился господин инквизитор, заварив всю это кашу? Может быть стал сильнее, предав какие-то силы? Или может опустился на дно вязкого омута, не в силах сделать вдох? Или может быть такое, что, уверив всех в важности некого документа, собрал всю дрянь в одном месте, и с улыбкой неизбежности запалил костры аутодафе. Хорошо это или плохо? Возможно, все сразу. Не знаю… Но одно скажу точно, он перемолол не одну силу на пути к своей цели… И останавливаться не собирался…
***
Она прекрасно осознавала, что, даже покалеченный, этот ублюдок еще сможет выгрызть себе право на жизнь, даже окруженный, даже при смерти. Но было как-то все равно. Ее внезапные «союзники», а вернее их судьба, нисколько не беспокоили, тем более, что еще неизвестно, что они бы попросили от нее за такую «услугу». А тут… два зайца, а ей даже не пришлось и пальцем шевелить. Они займут время друг другом, а у нее будет хоть немного форы… С ним она еще разберется… его время еще придет, а пока пусть помаринуется в ароматном соусе предвкушения, бессилия и самообмана. Теряя рассудок… то самое ценное, чем наделил человека его Бог. И что забирает, дабы покарать отбившуюся от стада овцу.
Рев… мучительный рев страха, гнева и отчаяния раздался откуда-то снизу, заставив девушку окончательно отбросить инстинкты самосохранения и ринуться вниз, минуя винтовые переходы. То секундное видение, посетившее ее наверху, дало ей достаточно четкие картины места, которое она искала, но нашла она совсем другое… Раскрошенные развалины, из бесчисленных трещин которых текла вода вперемешку с какой-то жижей. Она знает, с какой, но какое это уже имеет значение. Здесь никого нет. Опять. Лишь дыра в стене, лишь обвалившийся потолок с раскиданными в стороны плитами. Слизь… смрад… отчаяние. Еще больше подпитывающее ту пустоту, что начинала образовываться внутри. Скоро это почувствуют… скоро сбегутся и нападут. Подняв к лицу руку, смахивая волосы, девушка размазала по лицу струйку теплой крови, что вытекла из уголка глаза. Пальцы растерли вязкую каплю, а из груди наружу вырвался протяжный стон, переходящий в похожий на плач крик. Неужели все было напрасно, неужели она опять опоздала, сделав непоправимую глупость, поддавшись своим минутным желаниям… Нужно что-то делать… куда-то бежать. Пока не стало слишком поздно.
И схватив руками мокрые и потяжелевшие от воды юбки, пытаясь сморгнуть с глаз алую пелену, Беатрис побежала в непроглядную тьму пролома, откуда где-то вдалеке она слышала, как течет вода. Чувствуя, как она плещет в лицо, разбрызгивая по коже обжигающие искры… все больнее и больнее, пока не стало невыносимо терпеть… она опять закричала, выбросив вперед руки, чтобы хоть как-то прикрыть лицо перед падением в пропасть…
…
- Госпожа! Беатрис, очнитесь! Черт, и это не помогает… кто-нибудь, принесите воды… Давай сюда. Да не освященной, идиот! Все назад, живо! Рауль, ко мне, держи ее за руки!
Разбуженная своим собственным криком, Беатрис открыла глаза, резко подавшись назад и со всей силы впечатавшись в деревянную стену каюты, хватая ртом воздух. С обеих сторон ее держали за руки, но рванувшись в их хватке, девушка раскидала мужчин по сторонам, при этом как следует приложив их когтями. Руки и без того были в крови, откуда-то из другого конца каюты она слышала сдавленную брань и крики. Вжавшись спиной в стену и выставив вперед руки, окутанные тьмой, готовая выбросить ее вперед при любой опасности, девушка подобрала ноги под себя, чтобы в любой момент броситься прочь прямо с пола. Голоса, что она слышала, казались ей знакомыми и только это остановило ее от поспешных действий…
- Где я?! – закричала она, слепо оглядываясь по сторонам.
Размыленные формы постепенно принимали все более четкие очертания, и через несколько секунд перед ней появилась порядком потрепанная фигура мастера Хрома.
- Мы на борту «Элли», госпожа, пожалуйста, успокойтесь, вашей жизни уже ничего не угрожает.
- Где?!
- В бухте на соседнем острове, здесь толчки не такие сильные, иначе корабль начинает кренить, нам пришлось отступать.
- Где Айзек?!
Отшвырнув в стороны было расслабившихся мужчин из команды Хрома, подошедших к ней слишком близко, Беатрис ринулась к выходу из каюты, по пути снеся несколько стульев и сорвав со стены лампу.
- С дороги, уберитесь с ее пути! Госпожа!
Вырвавшись на поверхность, девушка ринулась к борту корабля, окидывая жадным взглядом окрестности. Темно… небо, заволоченное тучами, то и дело сотрясалось раскатами грома, а водяная взвесь в воздухе не давала разглядеть ничего дальше пятидесяти метров. До берега было далековато. Черные волны бились о судно, всем своим видом давая понять… чего бы она не пыталась добиться, она не добилась ничего. Косой холодный дождь бил в лицо, смывая тонкую нефтяную пленку, что тянулась за ней из бездны вперемешку с ее слезами… Она оскалилась, в бессилии ударив кулаками по борту, высекая щепки. Снова… и снова…
- Мы его не нашли… - медленно, будто с опаской, ее плечи с двух сторон обхватили теплые ладони, - Когда здание начало рушиться, я отправился в условленное место, но так и не дождался его.
- И бросили меня?.. - хмуро перебила Беатрис, чуть повернув голову на голос.
- Мне показалось нецелесообразным настаивать на чем-то в вашем состоянии. Исходя из соображений вашей и моей безопасности. Когда мы отплыли, через некоторое время мы просто выловили вас из воды.
- Понятно… - кисло усмехнулась она.
- Мы будем искать дальше…
- Да черта с два вы будете искать… - саркастично фыркнула она, запрокидывая голову, - Вы не найдете его, если он сам этого не захочет. А он не хочет…
- Откуда вы это знаете?
Тяжело вздохнув, Беатрис закрыла глаза, опустив голову на сложенные на переломанном борту руки. Вслушиваясь в хаос стихии где-то внизу, она закусила губу до боли, пытаясь хоть как-то прояснить мысли. Волосы липкими змеями обтянули тело, платье тянуло вниз под тяжестью своего веса. Хотелось плюнуть на все и кинуться обратно в воду, плыть… плыть пока не случится хоть что-нибудь. Откуда она это знает? Все просто… где-то на задворках сознания, тихим шепотом прорываясь через ее гнев, до нее пыталась достучаться его кровь. Мягкая… ласковая… такая родная. Ничего особо обнадеживающего пока что ей это не давало, другое было для нее ценно… он все еще жив.
- Пойдемте внутрь, Беатрис… - тихо проговорил мужчина, второй рукой поддерживая ее за талию. – Вы можете идти самостоятельно?
- Вполне… - повела она бровями, похлопав рукой в районе пояса, где на черном шнурке все так же болтался тубус с заветной бумагой… - Только заберите уже у меня это наконец, иначе я окончательно свихнусь… - поморщилась девушка, сорвав тубус и протягивая его Хрому дрожащей рукой.
***
Все мы знаем, что, как правило, море забирает то, что принадлежит ему, не видя разницы, будь то камень или… человек. Если, конечно, дерьма в нем не больше, чем воды. В это время года волны были особенно холодны, и правда, того мягкого для тела солнца совсем не хватало, чтобы прогреть эту морскую прорву. Да и не надо было, у кого-то хватало ума ограничить купания, а у кого с этим проблемы, тот болтался на волнах ни жив, ни мертв, уцепившись мертвой хваткой за какой-то торчащий валун. Человек был изодран, точно приплыл сюда с материка, и если бы не его положение, то любой бы фыркнул и проворчал – “Труп, ясно же.” Хотя, хоровод чаек в метрах десяти над телом почему-то не спешил спустится за законной добычей. Но именно их в первую очередь заметил марсовый, сидя в “вороньем гнезде”.
- Эй, на бочке! Человек за бортом!
Крик в верхушки грот-мачты наделал шуму, матросы засуетились, перевязывая такелаж и готовя судно к развороту.
– Зюйд-вест-вест на два пальца и скорей крути свои причиндалы, пока я не открутил тебе яйца, протухшая селедка, тысячу кальмаров тебе в задницу! – Обладатель зычного голоса явно заинтересовался находкой и теперь подгонял команду резвой шхуны, замедляющей свой ход в обход рифового пояса.
Корабль медленно обошел смотрящие в небеса скалы в хищном развороте, а команда спустила шлюпку, чтобы поспорить с волнами за право обладания добычей… Человека затащили в утлую скорлупку, которую чуть ли не заливали брызгами самоубийственные волны, оканчивающие свое существование на лезвиях рифов. Он словно бы был без сознания, по крайней мере, матрос с удивлением заявил, что “сердце бьется” и что-то вроде “нужно показать его капитану”.
- Клянусь дьяволом, это самая необычная находка что я видел, Мартин, ты видел его лицо, полагаю нашей профессии морячок, только наколка у него странная, впервые такую вижу, вот невидаль. Продать бы его на рынке в Дамаске, да далеко везти, не по пути. О, смотри-ка, зашевелился! Эй, что мне с тобой сделать, раб!
Человек в пестрых одеждах, треуголке и с донельзя вонючим табаком в трубке усмехнулся, склоняясь над лицом Айзека.
– Я - Луи Саротти, “Одноглазый Луи”, капитан этой пиратской шхуны, а кто же ты, кроме того, что везунчик, м?
Вокруг послышалось гиканье, когда де ла Ронда медленно сжал руки, продолжая смотреть в небо совершенно пустым взглядом. Он почти ничего не видел и не ощущал, находясь словно бы в дреме, но тем не менее пробуждался с какой-то горькой и тревожной необратимостью.
- Я… ка….
Губы зашевелились в попытках произнести хоть что то, на что Саротти склонился еще ниже, пытаясь разобрать слова. Если бы он не повернул голову на бок, то вполне возможно, что заметил, как губы вытащенного из воды человека медленно растянулись в дьявольской усмешке.
- Я - капитан этой шхуны.
Рука резко выбросилась вперед, вдавливая целый глаз в глазницу и дальше разрывая плоть, а вторая с огромной силой приложила голову о просмоленный ствол фок-мачты. Алая кровь залила доски, а команда головорезов вместо того, чтобы накинуться на убийцу, стала отступать к бортам, доставая оружие, потому что зрелище того, как без пяти минут утопленник с улыбкой разбивает всмятку череп, точно он переспелую тыкву, напугало каждого до колик.
- Ах ты, сукин сын!
Сзади послышался скрип палубы, и особо не медлив, Айзек вспорол шею нападавшего тут же извлеченным из ножен бывшего капитана ножом.
- Кто еще хочет оспорить место в капитанской каюте?
Желающих не нашлось.
– Тогда боцману подготовить судно к походу и через полчаса быть у меня на ковре. Мы плывем в Порто-Торрес, джентльмены, а по пути грабим все, что попадется. – он уже почти привык к этой улыбке законченного садиста и голосу, наполненному звоном стальных цепей. И ему это нравилось.
…
Хрому всегда казалось, что позаботиться о женщине он сможет при любых обстоятельствах, ну еще бы, это его призвание, как держателя лучшего на побережье борделя. В этот раз, ставший поистине роковым, он дал обещание на всю жизнь. И дернул его нечистый пообещать сделать все, что в его силах… А теперь… Что теперь? Госпожа говорила, что Айзек жив, но где он тогда… В самую пору отчаяться. Его путь лежал в Марсель, нужно плыть туда? Но что там делать без него самого. Возможно, он доберется туда сам. Нужно ждать, пока госпожа очнется.
Мужчина посмотрел на спящую, она спала уже сутки, и по ее же словам, проспит еще столько же. Вот и остается поправлять одеяло и ждать…
- Кэп, судно по курсу, шхуна, по всей видимости, пираты. – Вбежавший человек тяжело дышал.
- Курс?
- Огибают остров по наветренной. Похоже готовятся к выходу в открытое море.
- Нам они чем-то грозят? – Хром слегка расслабился.
- Пока нет, сеньор, по виду обычные пираты, но капитан у них точно сбежал с рудников, весь забитый, ну прям герой преступного мира. Хотите посмотреть? – В руках боцмана была подзорная труба.
- Нет. – Хром отвернулся и вновь сел у постели. – Пусть плывут с миром, все одно, рано или поздно, пойдут на корм рыбам.
…
Фальшь-борт натужно скрипел, ворча что-то о давно необходимом ремонте в ущерб увеселению команды в компании кабацких шлюх. Впрочем, нынче у него появился покровитель, а уж с его стороны можно было стерпеть упершийся в дерево до блеска отдраенный сапог. Мужчина приставил ладонь ко лбу, укрывая глаза от солнца. Оно заходило за водную гладь точно со стороны кормы, бликами на волнах слепя отвыкшее от игры красок зрение. Свежий ветер качал судно, точно маркитанскую лодку, предостерегая от движения по открытому морю в такую погоду. И верно, не зная местной лоции, можно было оказаться днищем на каменном рифе быстрей, чем боцман выпивает бутылку рома после крайней вахты.
Айзек щурил глаза, скорее чувствуя, чем видя корабль. Хорошо знакомый ему корабль. Что двигало им в эту минуту? Пожалуй, чувство сокрушительного опустошения. Апатия, злость, жестокость и… инстинкты. Все вместе и каждое по отдельности. Будто бы все внутренности, измазанные в тлетворной жиже, разом протухли, обнажив вместо человека животное явно некоролевских кровей. Нечто издревле хищное, не чурающееся удара в спину, рваных укусов в сухожилия или выкалывающих глаза тычков. От широкого оскала маленькие раны на губах тут же стали кровоточить, и команда, наблюдая, с каким увлечением капитан ловит капли крови на язык, отворачивалась, и с неподдельным остервенением крутила оснастку, выполняя поворот. Конечно, он все помнил, всех, кого он хорошо знал, и кем дорожил. Беатрис - его любовь и боль. Предателя Летто. Зверя – тварь, что поселилась в стенах Штайнхалля. Хрома, Луиса, своих родных, можно продолжать долго… Вот только все они были обыкновенными тенями, омрачающими холодной поступью лицо, точно тучи, набежавшие на солнце. Все выглядело и воспринималось как действие сильного дурмана, алкогольного или наркотического. Продолжая эту мысль, Айзек осознавал в полной мере, что что-то не так, но ровным счетом ничего не желал с этим поделать, точно, как и пьяный матрос скорее перережет себе глотку, чем засунет в нее два пальца, вызывая рвотный рефлекс. Почему? Потому что это ему нравилось. Такое новое и привлекательное чувство свободы, и как бы глупо не звучало, вседозволенности.
- Капитан, судно на рейде, пара миль юго-восток, место удобное, можем подойти под покровом утреннего тумана. Возможно, будет богатая добыча, это испанская посудина.
- Эту “шлюху” твоему сброду не трахнуть. – Айзек сплюнул за борт. – Курс прежний, и добавьте парусов, канальи!!!
Он резко дернул за ворот бывшего боцмана второй вахты, за час взлетевшего до должности старпома. Помня о незавидной судьбе того, кого он сменил, мужчина побледнел, точно бьющийся на ветру парус. Ему было не понять, от чего доселе совершенно холодный ко всему головорез резко пришел в ярость, да так, что руки задрожали. И беспредельно бы удивился, узнав, что единственным желанием капитана было убраться отсюда подальше. Подальше от тех, кто мог разрушить его небольшой, гармонично и любовно выстроенный “новый мир”.
- Будет сделано, кэп. Выходим в открытое море. Через шесть часов будем на курсе. Пару дней и ляжем в дрейф. Корабли короны в это время года забиты добром по самую верхушку бака, хорошая добыча ждет нас.
Он старался не глядеть в глаза Айзеку, но через раз сводил взгляд с недоумением и ужасом, видя вновь появившийся отпечаток равнодушия на покрытом мелкими царапинами и кровоподтеками лице.
- Поторопись…
Айзек с трудом оторвал взор от моря, и резко направился в каюту. Тяжело было говорить, когда каждый удар в груди отдавался приглушенной болью. Наверное, обвал в катакомбах повредил ему пару ребер. Да. Наверное, так и есть.
***
- Хосе! Проклятье! Где ты там?! Стоило ослабить вожжи, как вы тут же распустились, сукины дети…
Хром с недовольством поднялся, распахивая дверь из каюты. Он ожидал увидеть свет, но вместо этого… Тело упало, точно подкошенная, подрубленная серпом травинка. Без стука, ибо его подхватили крепкие руки.
Трупы одинокими кулями летели за борт, вызывая ажиотаж среди акульего племени. Твари всех мастей с удовольствием растаскивали еще теплые тела, разрывая их под свист с палубы, смех и восхищенную отборную ругань. Кто-то предложил даже прогулять пару пленников по доске, но его быстро урезонили, намекнув, что он, возможно, будет первым по указке визиря. Пары часов хватило, чтобы незамеченные расслабленной командой лодки скользнули к гребню ватерлинии и высадили на корму с пару десятков человек абордажной команды. Да никто даже не пошевелился, все рассматривали что-то в подзорную трубу, передавая ее из рук в руки, а когда кровь из горла первого приконченного матроса расплескалась по палубе, было поздно.
Тройку, конечно, оставили в живых, чтобы оттирать от досок кишки неудачников, да капитана с его пассажиркой. Неплохой на вид, надо сказать, и опасной… Это узнал один из самых их ретивых гвардейцев, когда в порыве азарта попытался перегнуть ее спящую через стол. Непонятно как, сонная и вялая бледная девушка, тем не менее, одним ударом ноги сумела лишить его потомства на всю оставшуюся жизнь, впрочем, господин, захвативший корабль, как он сказал, и сам бы сделал нечто подобное, не опереди его “дорогая гостья”. Поистине дорогая. И правда, за такую “зверушку” любой знающий человек продался бы с потрохами. Или без. Смотря, кому продаваться…
- Скажите, госпожа Бойе, как мне заслужить ваше расположение? Обещаю, все ваши “потребности” будут сиюминутно удовлетворены.
Он, с наслаждением затягиваясь ароматным дымом из разожженного кальяна, вкушал какой-то крепкий напиток, заедая его горстями изюма. Корабль мерно покачивался на волнах, и правда, ветер, обещающий шторм, как-то внезапно стих, и кроткими касаниями подталкивал вперед судно со снежно белыми парусами. “Шлюха Элли” осталась там же на рейде, а фрегат полным ходом несся уже вторые сутки по средиземноморью, держась оживленных корабельных трактов, так что направление на юго-восток мало могло рассказать о целях капитана корабля.
Капитаном, как вы поняли, был никто иной как Сулейман ибн Рашид. Визирь при дворе некого арабского султана, скромный обладатель оккультных способностей, и, наконец, партнер детей ночи из клана Змей. Впрочем, уже, наверное, далеко не “партнер”, по причине уничтожения этих самых “детей”. Визирь был человеком далеко не простым, более того, влиятельным, рискованным, и необычайно умным, уже одно то, что он выжил в этой бойне, говорило за себя. И сейчас, неважно, каким способом: слежка, доносчики, магические способности, важно, что он своего добился. И с удовольствием наблюдал свой приз, подвешенный к потолку за запястья серебряной цепью, накинутой на крюк. И самое интересное, что… он совершенно не понимал, что ему с ним делать. Нет, все, конечно, было хорошо, уже то, какие взгляды женщина кидала на него, было достойно этой авантюры. Да что там говорить, холодный пот тек по спине ручьем. А когда она пыталась его подчинить! О, эта сладость! Он вспоминал тот момент, когда, уверенная в своей силе вампирша, думая, что целиком его контролирует, уже почти вонзила зубы в шею… А вместо этого получила хлесткий удар по лицу и насмешливый шепот над ушком на задранной к потолку голове.
Да… Он одну за другой обдумывал мысли о том, как обуздать эту “лошадку”. Замучить? Вряд ли… Задобрить и купить? Нужно попробовать. Унизить и изнасиловать? Тоже вариант… Отдать команде и пустить по рукам? Хм… если ничего не останется, то заманчивый вариант. Женщины так ранимы в своей интимной ипостаси. Главное сломать этот стержень. Это Сулейман умел, более того, практиковал, считая себя в этом деле чуть ли не профессионалом.
– Ну, что же вы молчите? Помню, на хитростях вы не экономили, увещевая сладким голоском, а когда ваша ложь вскрылась, так поскучнели. В ваших же интересах, дорогая Беатрис, развлекать меня как можно дольше, ибо это может мне наскучить, и развлекаться я буду уже сам. Вы не поверите, какие я знаю… “шутки.” Ни один волосок не упадет с вашей головы. Но. Уверяю. Я доберусь до вашего нутра. До вашей изюминки. – Для наглядности он продемонстрировал ей оную, тут же отправляя в рот. – Я узнаю все ваши тайны, вытащу все грязное белье наружу… А скелеты в вашем шкафу будут греметь костями от смеха, глядя на это жалкое зрелище. О-у! Не дергайтесь, госпожа, эти печати и цепи вам не сломать. Пусть несколько пафосно… но, как видите, люблю поболтать. Тем более…и повод подходящий. Хуже было бы, если бы я вас резал молча, да… Есть и такие. Вот был у меня один знакомый…
Казалось, мужчина и не нуждается в ответах, сквозь вязкое марево сгорающего в кальяне гашиша он рассуждал о мерзком на его взгляд характере какого-то знакомого ему палача, впрочем, рассуждал трезво, лишь расслабленной позой показывая свое состояние.
— А может быть мне тоже поступить как он? М? Не-ет, вас, конечно, трогать пока нельзя… А вот этого вашего спутника, любовника, или кто он там, Хром, кажется, ну что за имя идиотское. Может начать отрезать от него по кусочку у вас на глазах? Начну сверху, а… нет, лучше снизу. Хотя это все так глупо, вся эта кровь, кишки, бу-э… - Он с надеждой поглядел на Беатрис, – Госпожа Бойе, у вас еще есть время меня позабавить, рассказать все как на духу! Не думайте, что я не заметил, какую роль вы сыграли в этом…событии. Давайте, дорогая Беатрис. Рассказывайте…
***
- Капитан, что делать с кораблем, он почти невредим. Отбуксируем на стоянку, подлатаем, а там можно толкнуть местным шайкам?
- Открывайте кингстоны, отбросы.
Айзек стирал с абордажной сабли кровь, но скорей больше размазывал ее по рукам. Команда слушалась его беспрекословно, вспоминая бой, в котором этот демон уничтожил лично половину врагов.
- Всех раненых на борт и затопить это корыто. Пусть русалки развлекутся игрой в “кости” да нагонят нам попутного течения.
Он стер со лба пот, оставляя и на нем красные разводы. За эти несколько солнечных ветреных дней они почти сразу встретили судно. Погоня была долгой, а бой скоротечным, как и должно это быть. Торговцы сражались отчаянно, защищая свои жизни, но в итоге их потеряли. Проза. Вот только одно «но»…
- Капитан. – Тут голос чуть подсел от волнения. – А… что делать с дамочками?
- А что в таких случаях делал прошлый капитан?
Айзек, казалось, с ленцой, а на деле внимательно разглядывал лица пассажирок потопленного судна, пару девушек в легких платьях, впрочем, уже запачканных в чужой крови. Одна бойкая, все время порывалась сдуть с лица непокорную челку, и бросала яростные взгляды, а вторая кроткая, темноволосая, видно уже смирилась с судьбой.
- Половину отдавал команде… - Старпом прочистил горло, не зная, как отреагирует капитан, опасался спугнуть удачу. – А вторую значит… это… сам… того…
Обе девушки побледнели, переглядываясь. Судя по мимике и умоляющим глазам, это были лучшие подруги. И вот дилемма, они очень хорошо понимали, та, что достанется капитану, не попадет в лапы команды. Подбородок бойкой вздернулся и губы расширились в усмешке. Она выпятила грудь, подчеркивая себя в лучшем свете, а вторая, переборов скромность, сделала шаг вперед, поднимая голову, но показала не фас, а профиль, не в силах попасть в перекрестие взглядов. Дьявольские козни заставили каждую желать, чтобы капитан изнасиловал именно ее? Или же все это лишь причудливое невежество, от незнания, какая из сторон может оказаться хуже…
***
Оставив такое глупое занятие, как попытки вырваться, Беатрис обмякла в цепях, крепко сжав кулаки. Цепи жгли даже сквозь повязки на запястьях, а печати долбили по разуму словно сигнальная сирена. Глубоко вздохнув, она закрыла глаза, сквозь звон в ушах слушая болтовню этого мерзавца, перерезавшего почти всю их команду. И что за сопляков набрал Хром, неужели он решил, что «эти» смогут ее защитить… лишь отсрочить неизбежное, разве что. Два дня…
- Два чертовых дня… - прошептала она, запрокинув голову к потолку.
- М? – оживился мужчина, достав изо рта мундштук, - Вы что-то сказали, госпожа?
Но она замолкла. Несколько секунд тяжелой паузы.
- Я всего лишь хотела выспаться… - глухо отчеканила она, тупо глядя в потолок, - Я разве многого прошу? Отдых…
- Я разве многого хочу от вас? – удивился визирь, играя трубкой в руках, - Всего лишь поговорите со мной.
- Что вы хотите услышать от меня?..- прохрипела девушка, с великим трудом исторгая слова из пересохшего горла, - Как я разрушила этот дворец? Как заполучила другой? Что я сделала с вашими желтоглазыми дружками? – она опустила голову, обведя взглядом из-под вздернутых бровей фигуру мужчины, - Вы даже не знаете, какие пытки я способна перенести, или еще лучше – не перенести, лишь бы такие садисты, как вы, остались ни с чем, кусая локти.
- Восхитительно… - выдохнул он, - Угрозы… шантаж… провокации… прошу вас, продолжайте…
- На самом деле, мне неинтересно, какие мотивы заставили вас связаться с этими «пресмыкающимися», - пожала плечами Беатрис, насколько ей это позволяло ее положение, - Все мы звери в той или иной степени и наша жестокость ограничена лишь жестокостью того, кто сильнее нас. И несмотря на сложившуюся между нами… щекотливую ситуацию, мне с вами, господин Сулейман, делить нечего. Вы пока что для меня новое и совершенно нейтральное лицо. Но вы вторглись в мои покои во время дневной спячки, ваш солдат попытался изнасиловать меня, даже не удосужившись убедиться, жива ли я, что различить во время сна довольно трудно. Он получил по заслугам, как позже и вы, попытавшись с порога заполучить меня в свое владение. Признайтесь, что вы сами виноваты в том, что произошло, - ухмыльнулась девушка, игриво качнувшись на цепи, не пытаясь вновь подчинить его, но подчеркивая глупость его поступка, - А теперь еще больше унижаете меня, при этом всеми силами пытаясь добиться моего расположения? Вы худший кавалер, чем Антонио Летто…
Визирь замолк, некоторое время будто не способный произнести ни звука. Последние слова девушки прозвучали для него как пощечина, заставив погрузиться в раздумья. Он долго оглядывал ее вытянутую перед ним фигуру, как белая, мокрая от воды ткань ночного платья обтягивает ее тело, обнажая ноги ниже колен, как блестят ее глаза и разбросанные по плечам локоны и один дьявол знал, какие мысли сейчас вертелись у него в голове. Сизые тени сквозили в его ауре, перемежаясь искрами, подобно мерцающим звездам на небосводе, словно чернильное варево в водовороте правящего им безумия. Поднеся к губам мундштук, он глубоко затянулся, некоторое время продержав дым в легких, прежде чем произнести, выдыхая густые клубы ароматного пара…
- Мне начинает казаться, что вы едва ли представляете себе, на что я способен в своей настойчивости… - задумчиво проговорил он, твердым взглядом глядя ей в глаза.
- Напротив, я прекрасно отдаю себе в этом отчет… - устало покачала головой Беатрис, - Часть моих как вы выражаетесь «хитростей» не работает с такими, как вы, наделенными особым даром людьми. Ваш разум устойчивей к гипнозу и подчинению, некоторые виды магии идут в разрез с законами бездны, а потому я уязвима к ним. Я уже не раз сталкивалась с подобным, а еще с теми, кому этот дар напрочь отшиб мозги, потому не сомневаюсь, что в своей настойчивости вы можете превзойти самого Змея Искусителя. Но, поверьте, вам меня не остановить, коли случится непоправимое, а потому, предлагаю вам следующее…
- Я весь внимание, моя госпожа…
- Снимите эту гребаную цепь, налейте мне вина и подробно изложите, какую именно информацию вы хотели бы получить от меня? А позже… - она подняла на визиря глаза, в которых будто тлели угли, - Мы сможем обсудить с вами «детали»… нашего дальнейшего общения.
Чего греха таить… ситуация была дерьмовая. Он был прав, даже на пределе тех возможностей, что давал прилив безумия после того, как ее столь бесцеремонно пробудили ото сна, ей было не сломить тех капканов, что понаставил визирь на ее кандалы, пусть по пути к ним она и порвала глотки доброй части гвардейцев. Магия востока была в разы извращенней и опасней той, которой когда-то владела она сама, можно сказать, что частью ее был призыв, порабощение и власть над демоническим, а потому, самый оптимальный вариант, что мог представиться в ее положении – подыгрывать. А заодно попытаться выторговать для себя что-то полезное взамен. Где сейчас Айзек – одному Богу известно, и где бы он ни был, что-то ей подсказывало, что он не желает показываться ей на глаза в том виде, в котором он сейчас находится. Ждать его в бездействии – непозволительная роскошь. Допустить же, чтобы Хрому причинили вред… ни за что, они и так потеряли слишком много. Впрочем, он мужчина крепкий, если он до сих пор не повыбрасывал за борт этих головорезов, значит сам понимает, в какой ситуации они оказались. Каждый из них думал друг о друге и боялся лезть на рожон. Отчасти, в этом и была их проблема, и та сила, которую неосознанно получили их пленители. И как бы горько ей от этого не становилось, Беатрис осознавала, чтобы выторговать им лишнее время, ей придется поступиться некоторыми своими принципами и, возможно, нарушить их с Айзеком договор…
Визирь Сулейман ибн Рашид не был характерным представителем востока. Конечно, старался, но маска была не по его лицу, и кто был в состоянии увидеть, видели нечто суетливое, мелочное и вульгарное. Не было этого присущего мудрецам востока изящества в мелочах. Это настораживало. Вызывало подозрения. Вот только мало кто решался их высказать. Предпочитая списывать на дурное влияние, плохой вкус и инстинкт самосохранения.
- Прекрасная речь, госпожа Бойе. Ваше красноречие меня отнюдь не позабавило, если учесть, что по вашей логике я не кавалер, а редкостная скотина. Вы все правильно сказали, “развяжите”, “угостите” и приласкайте. Да-да, что же еще вы имели в виду под этим “обсудить детали”. Все верно, здравомыслящий и порядочный человек непременно должен был так сделать, более того, гостеприимно предложить стол и кров. Вот только… я и правда редкостная скотина. Мне нравится разговаривать с вами под звон кандалов, когда ваша тонкая изящная фигура расплывается в клубах дыма, а подробности, которые вы очень скоро выложите, как на духу, обретут свой собственный, непередаваемый шарм. Так что мой ответ - нет. Вы меня больше возбуждаете в качестве пленницы, нежели безжалостной убийцы. Расслабьтесь, Беатрис… пока еще есть время. Я жду гостя. Он, пожалуй, тоже вами заинтересуется.
Сулейман с улыбкой откинулся на подушки, воздев глаза к потолку. Дымная спираль, казалось, совсем не рассеивалась, превращая деревянную переборку в плотную белую простынь. Она была достаточно разряженная и поэтому просвечивала десятки быстрых силуэтов, то и дело замирающих над головой девушки.
- О, да… Насколько же вы лакомый кусочек, раз привлекаете столько “материала”, м-м-м…
В одно мгновение мужчина вскочил, с нечеловеческой скоростью выхватывая рукой нечто из дымки. Это была то ли змея, то ли ящерица, черная, с золотистыми разводами. Она извивалась, пытаясь вырваться, но тут же обмякла, оказавшись без головы, отсеченной кривым ножом. Черная кровь хлынула точно в бокал с вином, смешивая жидкости в гремучую дьявольскую смесь.
– Ваше здоровье, надеюсь, вы не дадите мне повода его пошатнуть.
Мужчина резко опрокинул бокал в рот. Несколько секунд ничего не происходило. Вот только передышка оказалась мнимой. С довольной улыбкой человек подошел к девушке ближе. Его зрачки были похожи на солнце во время затмения, ярчайшая бахрома вокруг черных провалов. Он, словно бы не замечая ее движения назад, прижался так близко, как только мог, все так же не отрывая взгляда. Ловушка для таких, как она. Люди стали исключительно изобретательны в своих ухищрениях получать то, что им хочется. Он прижался к ее мягкому телу, Сулейман, стройный, даже близкий к худобе, с наслаждением чувствовал приятные, пружинящие касания.
– Вы в прекрасной форме, госпожа вампир. Достаточно молодая, тело, принадлежащее человеку, а не твари… Неприлично задавать вопрос о возрасте, но я бы дал вам “нисколько”, только обращенная. Столько эмоций, я отлично слышу сердцебиение, а ваши глаза полны ярости. Это без сомнения человеческие глаза…
Его руки неторопливо расслабляли шнуровку истрепавшегося платья, и с каждым толчком корсет стыдливо сползал все ниже и ниже, давая пальцам попробовать вязки иного рода, давая телу возможность припомнить, что и ему человеческое не чуждо.
– Вы какой-то неправильный вампир, Бойе. И, признаться, я чрезвычайно этому рад. Подумать только. Полностью человеческая реакция…
Его руки скользили от шеи до паха, сминая сильными пальцами белье, не оставляя без внимания ни одной детали. Платье, точно сброшенная кожа, валялось на полу, предоставляя наглецу абсолютный простор в выборе направления. Мужчина не отпускал ее, удерживая взглядом, и это было оглушительно для Беатрис, чистая, незамутненная трель на вырезанной из человеческих костей дудочке, а он словно “беде” заставлял свою подопечную извиваться от каждого касания к ставшему неожиданно горячим телу. Кинжал резко покинул ножны, ослабляя на секунду контроль, и тут же ее зубы щелкнули в миллиметре от горла, но сети уже плотно опутались вокруг девушки, делая ее послушной… пока что послушной. Острие кинжала обмакнулось в маслянистую жижу из смеси крови и вина, и словно дамоклов меч нависло над тонкой шеей, покорно обнаженной под откинутой назад головой. Обжигающие уколы били неожиданно, вызывая всплески эмоций. Острие, прикосновение плашмя, острие, плашмя, острие, плашмя. Оно даровало прохладу. Волнение, страсть, боль, калейдоскоп из отраженных воспоминаний. Каждый укол в нежные чувствительные места заставлял трепетать, заставлял выгибаться девушку полумесяцем, только бы дождаться спасительного гладкого лезвия.
– Ох… это божественно. Какая буря. В качестве любовницы вы будете для меня исключительной, и без сомнения лучшей. Сколько здесь всего… - Его рука проникла за шею, играя блестящими в свете лампы бликами, взгляд еще пристальнее впился в жертву. – Вам это понравится. Запомните эти ощущения, Бойе. В следующий раз вы сами попросите повторения…
Тем временем нож острием впился точно в центр груди, поддевая убийственно распаленную поверхность, прошелся торцом, будто расчерчивая теплый пирог пополам, и следуя нанесенным ранее мистическим узорам, двинулся вниз.
– Ох…. – Сам мужчина уже задрожал от бури, захлестывающей его разум. – Этому нет предела. Этому нет названия…
Режущая грань была вовсе не острой, иначе давно бы искромсала плоть в кровавый паштет, а так лишь будоражила ее, пока не вцепилась в ажурную бахрому кружев. Лезвие боком проскользнуло под ткань, натягивая ее изнутри, но не прорезая, точно стальная заслонка для растопленной докрасна печи.
– Вы совсем недавно пытались укусить меня, Бойе. А теперь изо всех сил кусаете губы. Чувствуете разницу, моя дорогая?..
Белая пелена вновь зашевелилась, являя очередной змеиный силуэт, ало-золотой, изящный, точно лоза. Он обвил цепь, на которой свисала девушка, и по спирали стал оборачиваться вокруг звеньев, постепенно переходя на шею и плечи…
- А вот и наш гость! Как замечательно, что ты пожаловал, Аббас, смотри, что нынче ждет твоего голода. – Кинжал оттянул уже начавшую рваться ткань.
– С-с-с-сначала…с-с-с-сыграем, Рашид. С-с-садись… – Кобра, это была именно она, с трудом извлекала звуки и явно довольная, резко сверзилась по талии и ногам в мягкий ворс ковра. – Ш-ш-шахматы… Рашид. Тебе есть, что поставить. Вижу… Чего же хочешь ты от мудрого ифрита, человек…
- Обсудим, Аббас… Садись. Кстати, ты помнишь, что должен мне ответ…
- Кх-хх-хонечно, помню… Спрашивай. – последнее слово уже сказал…прекрасный юноша, удобно устроившийся на подушках.
- Меня интересует имя самого близкого и родного существа для моей обаятельной пленницы. Можешь его назвать? – Мужчина слегка обмакнул языком губы от волнения.
- Могу… – Юноша пристально поглядел на визиря…а потом расхохотался. – Кхе… Существа. Твои формулировки когда-нибудь сделают тебя рабом. Это существо – Виктор Сперанский.
- Что… Сперанский?
Зрачки человека расширились, будто он что-то знал про него, и он надолго задумался, прежде чем первым ходом передвинул вперед пешку.
***
Тем временем погода кораблям благоволила. Резвый ветер натягивал тугие паруса, подгоняя судно по волнам в неизвестном направлении. Погода стояла пусть и облачная, но не угрожала дождями, хотя в каюте, где держали пленных, конечно же, этого было не увидеть. Трое членов команды Хрома в ряд сидели на кипе соломы, сложив руки меж согнутых коленей и угрюмо глядя перед собой, казалось, совершенно не обращали внимания на свой потрепанный внешний вид. По-испански с ними не разговаривали, а по-другому они отказывались понимать. Хром же, устроившись возле решетки на перевернутом дном кверху ведре, буравил хмурым взглядом исподлобья двух стражников в причудливых головных уборах, стоящих навытяжку с саблями наперевес. Его блестящие голубые глаза в этот момент будто посерели, в тон небу, когда они выловили из волн тело Беатрис. Чертовы выпендрежники, везде напихают золота и перьев, и эти странные камни в обручах… не к добру все это. Нельзя было сидеть и ничего не делать, но железные кандалы на руках и ногах не давали и шанса на попытки придумать план бегства, а прилив адреналина скоро спадет и истощение начнет брать верх. Мужчина вздохнул, обведя взглядом то, что осталось от его команды. Каким-то шестым чувством он догадывался, что этим может кончиться, когда только услышал безумную просьбу своего друга, но черт возьми… не в этом ли был вкус жизни?.. Вкус свободы и азарта. Рисковать, глядя смерти в лицо, лишаться, чтобы получить. Его люди сложили головы в битве, которая была частью великой войны, жаль об этом они никогда не узнают. Да и каков будет исход этой войны…когда их армия выглядит почти разбитой.
Луис уплыл почти сразу после Айзека и Беатрис. Где он сейчас… черт его знает.
Айзек сейчас тоже неизвестно где… да и Айзек ли он сейчас… В море нет следов, по которым можно было бы вынюхать его дорогу. Тем более сейчас, когда они сами уже далеко от островов, а может и от самой Франции.
Но больше всего сейчас его тревожила судьба его спутницы. Даже из своей камеры он слышал, как она кричит и сердце обливалось кровью. Он обещал заботиться о ней, но сейчас не может позаботиться даже о себе. Что за вздор… Хром опустил голову на сложенные в замок руки, упертые локтями в колени. Цепи оглушительной трелью ударили по слуху, заставляя лоб идти глубокими морщинами. Зажмурив глаза он всеми силами пытался прогнать из головы эхо ее крика. Но когда он их открыл…
Быстро стрельнув взглядом в сторону охраны, мужчина медленно опустил руку к земле, другой придерживая цепь, чтобы та не издавала лишних звуков. Тихо, двумя пальцами, он поднял с устеленного грязной соломой пола вещь, которая ну никак не могла оказаться здесь. Черное, как душа колдуна, воронье перо. С острием, твердым, как сталь, и сужающимся книзу…как раз настолько, чтобы протиснуться в щель замочной скважины на их кандалах…
***
Те, кто расположились в капитанской каюте посреди клубов щекочущего ноздри дыма, были словно персонажи из восточной сказки. Самоуверенный, а поэтому глупый человек, коварная тварь из глубин ада и прекрасная пленница из детей ночи.
Юноша слегка потянулся, от чего гибкие мышцы натянулись в вибрирующие струнки, вкупе с кофейным цветом тела, это движение придало образу нечто опасно-хищное. И сейчас этот хищник, глубоко вдыхая пряный аромат, который шел от медленно тлеющих трав над искусно выкованной жаровней, скучающе зевал, точно съевшая половину оленя пантера. Он с наслаждением провел рукой по верхушкам пешек, бросая редкие взгляды на пленницу и наконец передвинул фигуру вперед.
- Скажи мне одну вещь, Сулейман. - Его слова текли мягко, будто мелодия, вкрадчивыми нотками разбавляющая переходы. – Почему ты все время стремишься к могуществу и власти, любыми способами добиваясь этого? Меня восхищает твоя… “смелость”, особенно в те моменты…
Сулейман не стал ждать окончания фразы, а двинул свою пешку вперед, разменом предлагая уменьшить число фигур и улучшая свою позицию.
- … когда твои люди так расточительно мрут, словно тараканы под тапками.
- О, мудрейший, люди не стоят того, чтобы узнавать их цену, точно, как и грязь, прилипшая к ботинкам, не нуждается в этом. Власть сладка и желанна, я умру в ее объятиях, покорив тысячи врагов и возлежа с тысячей наложниц.
- Все верно. Вот только всегда есть шанс умереть раньше, споткнувшись, например, на первой сотне врагов, и виной тому человеческие слабости…
***
В свете солнца прутья решетки казались рыжими, покрытыми мхом палками кустарника, но, тем не менее, непреодолимыми на пути к свободе. Хром часто оказывался в таких ситуациях, и поэтому беспокойство за себя его совсем не терзало. Единственное, о чем он думал сейчас - это Госпожа. Несмотря на колоссальные различия между ними, в статусе, в мировоззрении, в образе мышления, он привязался к этой своенравной красотке, воспринимая ее точно внучку, впрочем, изредка прикидывая, сколько лет ей на самом деле, и, может статься, вообще ситуация обратная. Проведя здесь двое суток, точно прикованный кандалами зверь, у него было время подумать над своей жизнью, над тем, какого дерьма поел де ла Ронда, над тем, что девочки останутся без “папы”, причем осиротеют не двое-трое, а полсотни. Так что это необычное перо он выхватил взглядом, находясь в состоянии близком к унынию, и лишь спустя несколько минут сменил взгляд на быстрое движение ладони. Птички, что оставляют такие подарки, явно водятся не выше преисподней, а когда поднимаются на бренную землю, начинается чума, пересыхают реки, или, как минимум… пленники совершают побег.
Ловкость пальцев вовсе не зависит от прожитых лет, Хром это доказал, выворачивая внутренности механизма, запирающего выход. Вахтенные с удовольствием играли в кости, не обращая на пленников внимания, на кону стояла горсть пистолей, и весь мир для них сузился до круга грубо сколоченного днища перевернутой бочки. Повторяя движения крадущегося кота, мужчина с легкостью покинул свое пристанище, прижимаясь к стенке бака. Прошла буквально минута и он притаился за углом, ожидая того, кто, насвистывая энергичный мотив, приближался к засаде. Стычка закончилась шорохом одежд оттаскиваемого тела, и уже в темноте кладовой Хром с наслаждением приступил к своим планам.
Вышеупомянутым пером мужчина сковырнул пружину, запрятанную с торца металлического перстня. Тут же открылся потайной отсек со щепоткой непонятной серой пыли.
- Сделай глубокий вдох, старина… Сделаешь для меня одну вещь?
- Приказывайте, Господин.
- Сколько вахтенных на корме? – Хром уже успел отпустить пленника.
- Трое. Двое спят. Один смотрящий.
- Убей всех, а потом запрись в кубрике и напейся, как подобает настоящему матросу.
***
- Человеческая душа полна злобы и, к слову, предательство - лишь малая часть того, на что она способна. – Юноша с расслабленной улыбкой коснулся вражеской пешки. – Такая глупость. Такая сладость… - Он слегка облизнулся, испытывающим взглядом оглядывая визиря. – Хватит и мига, чтобы мягкая грудь любовницы сменилась на острие кинжала.
Пешка медленно поменяла свой цвет на черный, а вторая фигура обратилась в прах, точно демон не желал двигать их по доске.
- Все мои души сидят на цепи, мудрейший, и ничем острее слова меня не ранить. Поговорим же о ставках, что ты можешь предложить на этот раз?
- М-м-м… желание? Все правила ты знаешь. Душа игроков на кону, все просто, не так ли?
- Согласен.
В глазах визиря заплясали огоньки узнавания. Это повторялось много лет, он ни разу не проиграл демону, так почему это должно случиться сейчас? Сулейман передвинул слона, жертвуя фигурой, и уже видя перед глазами сложный и многоходовой путь к хитрому гамбиту, про себя усмехнулся перспективам.
- Я не ошибся, Сулейман, ты из тех, кто заполнит ров телами соратников, чтобы пересечь его. Какая сладость.
Визирь задумчиво крутил верхушку ладьи. Уже минуту он молчал, все никак не решаясь сделать свой выбор. В какой-то миг он схватил фигуру, намереваясь двинуть ее вперед, но замер, когда из глубины комнаты послышался смешок Беатрис.
- Не дури, следующим ходом тебе поставят мат, червь...
Она расслаблено следила за быстрой партией, изредка вздрагивая от сжимающих ее тело будто живых цепей. Очевидно, что они реагировали на сопротивление, и лишь полностью опустошив себя, можно было получить покой.
- Хм-м-м… А ведь правда.
Сулейман с раздражением передвинул ладью на иное поле. Это не повредит его замыслу, но как же он был близок к проигрышу…
- Ах, незадача… - Демон рассмеялся, слегка погрозив пальцем девушке. – Похоже… Все складывается для меня не слишком удачно. – Он, почти не размышляя, сделал рокировку, защитив короля.
…
Кровь толчками вытекала из пробитого горла. Хром стоял на коленях, удерживая тело заслонившего его своей жизнью человека. Хосе был его старым соратником, и теперь, пожалуй, близким другом. Такие мгновенные решения показывали истинную сущность человека, но обычно слишком поздно, чтобы оценить их по достоинству. Метательный нож был весь в крови, но вместо того, чтобы вытереть его об тело поверженного, старый разбойник аккуратно обернул его чистым платком, спрятанным тут же за пазухой. Давно ему не приходилось вот так закрывать глаза. Мертвые холодные глаза близких людей.
…
Сулейман замер на мгновение, наслаждаясь моментом. Это было прекрасно, это было восхитительно. Как и всегда, адреналин нашел выход, воплощаясь в резких всплесках эйфории, его руки тряслись, а прожилки в углах глаз очертились кровавой паутиной. Триумф - это тот же наркотик, стоит лишь раз почувствовать его, и ты будешь хотеть еще…
- Я победил, мудрейший. Мат.
Мягко поглаживая себя за ровную бородку, мужчина с восторгом проговорил эти слова. Его потряхивало, и голос, слегка сжатый волнением, стал выше, забавно хрустя согласными.
- Да… - Демон слегка склонил голову, скрывая лицо, которое прочертила улыбка. Вот только она была ничуть не расстроенная. – Итак, что же ты хочешь?
- Немного. Дай мне власть над этой… этим существом. – Сулейман поднялся, вновь возвращаясь к своей пленнице. – Боюсь, моих сил не хватит, чтобы ее покорить. Я хочу владеть этой необузданной женщиной, я хочу ее… Хочу… ее… сломать. Сокрушить. Сделать рабыней у моих ног….
- Необузданной? – Демон рассмеялся. – Сулейман, я в тебе не разочаровался. Какая сладость…. Вот, возьми.
В его ладони блеснул пузырек.
– Это кровь Фейри… При разумном использовании твои желания… осуществятся. Уверен. Так и будет.
Фигура стала таять, и за мгновение до того, как сосуд упал на ковер, визирь успел его подхватить.
- Да… кха-х… - Он смеялся, словно одержимый… Нервно, бездушно и истерично вымещая все опасения, а когда успокоился, то нагло усмехнувшись, окинул взглядом почти обнаженное тело Бойе. – Игры кончились, моя дорогая госпожа. Теперь я распробую тебя, как полагается.
Вошедший мужчина был огромен. Чернокожий араб с идеальным рельефом был похож на бога смерти, решившего устроить ад на земле, только едва тлеющие угли глаз, направленных в пол, не соответствовали этому званию. Впрочем, эти глаза были тут же завязаны, чтобы пленница не смогла использовать свои уловки, а они были, можно было не сомневаться.
- Амман, вставай сюда, ты будешь мне нужен, все понял, что я сказал?
Тот лишь кивнул, аккуратно занимая место за спиной вампирши. Девушку тут же окутал терпкий запах апельсина и кориандра, видимо входящих в состав масла, от которого он просто блестел.
- Ну что ж, что же имел ввиду мудрейший, вручив мне эту пиалу? Кровь Фейри? Как интересно… - Бутылочка открылась с тихим щелчком, источая резкий, похожий на мускус запах. – Начнем с капли? Открой рот. Ну, не упрямься, дорогая, открывай свой прекрасный ротик, иначе я тебе помогу.
Обмочив палец из пузырька, Сулейман заставил взглядом Беатрис раскрыть полные губы, и с наслаждением касаясь подушечкой плоти, растер каплю по языку. В то же время сзади чернокожий гигант коснулся ее спины, как просил его хозяин, с осторожностью. Аккуратно спуская руки по ней на поясницу, он осторожно сжал бедра, раздвигая в стороны этот желанный плод.
- О… Кажется я вижу… Демон не солгал… Ох… Чувствую это…. – Он смотрел как взгляд пленницы меняется, становится глубоким и отчасти безумным. – Прелестно…
Он уже хотел поздравить себя с успехом, когда внезапно холодный пот пробежал по спине, и ноги стали точно ватными. Голос девушки, преодолевая сопротивление говорил странные слова…
- Поменяй нас местами… Демон.
Огромные руки шарили по его спине. Когда все успело поменяться? Когда все стало таким…“неправильным”? Мужчина не мог разобраться в окружающей обстановке. Ошеломление было таким невероятным, что сознание словно укуталось слоем льда, находясь в черноте бездны. Он пытался закричать, но вместо этого почувствовал, как сильные пальцы сомкнулись на его языке, не давая и пикнуть. Он уже видел этот взгляд. Кривую ухмылку и целую вселенную презрения, медленно заполняющую его легкие. Девушка игриво приложила палец к губам, призывая к молчанию, и вместе с тем сдавила язык так, что стало понятно – оторвет при малейшем намеке на сопротивление.
“Ка-а-а-а-к?”
Приказ. Он стоял прежде всего. А жизнь раба состоит в том, чтобы следовать приказам хозяина. Мужчина хотел вырваться, объяснить громиле его ошибку, а лучше стереть в порошок, но вместо этого веревки стянули его руки и горло так, что потемнело в глазах. Это были его печати, от них нет защиты… Он орал про себя, чувствуя, как беззащитно напряглись мышцы, тщетно пытаясь остановить пальцы. Из глаз полились слезы, медленно увлажняющие щеки и губы. Он буравил взглядом женщину, пытаясь стерпеть это унижение... Но вновь и вновь срывался в мысленные мольбы... Отчаяние затопило его разум, когда он вспомнил... ЧТО приказал рабу.
Несмотря на то, кем был их гость, каким-то чутьем девушка чувствовала, что в его планы не входит членовредительство в отношении нее. По большому счету, она не была ему так уж и интересна, как на это надеялся ее похититель. Этот джин не был похож на тех из своих собратьев, что занимались «разовой» работой, выполняя лишь три желания своего хозяина. У этих двух был договор. И, судя по всему, длящийся уже не первый год. Но как… как же этот жалкий человечишка был слеп! Его вели на поводке прямо в пекло, а он, словно ненасытная мышь, хватал каждую бросаемую ему крошку сыра. Его могли обыграть в любой момент, в пару ловких шагов загнав в угол и щелчком пальцев забрать то, что причитается победителю. Но разве это было бы интересно?.. Разве в этом состоит все веселье?.. Этот с виду прелестный юноша может грести души сотнями, почему бы в этот раз не растянуть удовольствие? Зачем пихать в рот сырое тесто, когда можно довести его до румяной пышности, когда смазанная яичным желтком хрустящая корочка будет блестеть на свету, радуя глаз и возбуждая аппетит? Когда сладкая начинка растает внутри и будет растекаться по языку, будоража чувства. Порочная и тлетворная душа Сулеймана и была этим самым не ограненным черным алмазом в руках ифрита, а тот, искусно играя на его желаниях, добавлял новые грани к этому произведению искусства, отстукивая их фигурами по шахматной доске. Ему ничего не стоило выполнять его фантазии, безусловно любопытные, но не представляющие глобального замысла. Он хотел всего ничего – власти. Он ее получит… от нее же и погибнет. Ему предлагали поразмышлять над этим в течение всего вечера, но…
Беатрис поняла это довольно быстро. И потому, лишь изредка ежась в жгущих руки цепях, спокойно наблюдала за их игрой, вслушиваясь в плавную речь демона и следя за его движениями, время от времени отвлекаясь на то, какой ход планирует сделать его оппонент. И потому помогла, зная, что тогда у нее будет еще немного форы. Или же помогли ей, дав возможность вмешаться? Зачем? Игра… всего лишь причудливая игра людскими душами. А у нее было нечто, что было подороже любой из них, пусть она сама об этом и не догадывалась. Личина демона безусловно была прекрасна. На него хотелось смотреть, не отрывая глаз, ловить каждое его движение, взмах ресниц, каждое изящное движение тонких губ. Его пальцы касались кончиков фигур, а воображение рисовало картины, будоражащие тело. Он был совсем не похож на то, что волочилось за ней трухлявой рухлядью в течение столетий. Воплощенная грация и хищность. Пугающая и притягательная одновременно. В этом он был ей близок…
И тем горше было видеть, как в его руках появляется флакон с пресловутой кровью, капля которой способна вывернуть наизнанку ее сознание. Какова шутка, она бы зааплодировала, если бы у нее не были скованны руки.
…
Одно за другим, тела бесшумно опускались на пол, сжатые сильными руками стража. Как и было велено, он методично зачистил весь корабль, в последний момент успев вонзить нож в спину спешащему в капитанскую каюту матросу. Тихо, чтобы не оставлять на полу кровавых следов. Время от времени Хром поднимал голову, когда слышал звуки борьбы за пределами их каюты и ждал, когда услышит звук запирающейся изнутри двери. Пока все шло слишком гладко… и пусть эта история была с душком, выбора им никто пока не предоставил. У них была цель, достичь которой предстояло любой ценой… Пусть он и понятия не имел, что это за цель, но жизненный опыт шептал ему, что здесь все не так просто, как кажется. Он посмотрел на тело Хосе, накрытое покрывалом, где на месте горла проступало темное пятно. Неужели каждый их шаг будет оплачен чьей-то жизнью?..
…
Закусив губу кончиками зубов, Беатрис тихо, на кончиках пальцев ног, отошла в глубину каюты, где еще недавно проходила шахматная партия. Жжение кандалов прошло, давление печатей на разум исчезло, даруя легкость и эйфорию внезапной свободы. Бросив любопытный взгляд в сторону визиря, девушка подцепила двумя пальцами шелковый халат, черный, расшитый золотыми узорами, набросив его прямо на голое тело. Ткань ласкала кожу, даруя прохладу, контрастирующую со вскипающей под воздействием яда кровью. Радужные искры бежали по венам, заставляя пальцы дрожать, а язык все чаще облизывать губы. Всего капля, но как же она была сладка, какие пробуждала помыслы. Мужчина скалился, силясь вымолвить хоть звук, но лишь бессвязные хрипы, лишь тонкие стоны. Язык будто онемел, отказываясь подчиняться его воле. Чарующий аромат отчаяния, сдобренный горячими нотами апельсина и кориандра. Не снимая с лица ухмылки, Беатрис подошла к нему, распахнув волочащиеся длинным шлейфом полы халата, обнажающие изукрашенное тонкими шрамами тело, окинув оценивающим взглядом его фигуру. Славно… верно помощь вознаграждается сполна. Видно теперь и сам демон наигрался, пресытившись действом со столь предсказуемым концом. Но он не мог нарушить договора и не хотел платить за поражение, а Беатрис… она сделает за него всю работу сама, да еще и со вкусом, с азартом охотника, кружащего вокруг капкана, в котором трепыхалась дичь. Оставалась лишь одна небольшая деталь… и она сдернула с глаз раба повязку.
- Молчать…- приказала девушка, глядя ему в лицо.
Тот расслабил было напрягшиеся в мертворожденном удивлении губы. Славно… Она кивнула ему, отчего было замершие руки продолжили свое незамысловатое дело, скользя по прогнутой тонкой спине. Вслепую и правда можно было бы спутать их тела.
- Доигрался, червь… - глухо проговорила она, обведя взглядом искаженное в презрении лицо. Бессильном, а от того еще более бесполезном и отвратительном, - Думал, со мной будет так же, как и с твоими никчемными куклами?.. Что я похожа на ту, которую так же легко переломить об колено и бросить к ногам? Уверена, тебе бы этого очень хотелось. Такая власть… такое удовольствие. Я могла бы показать тебе все его грани… - улыбнулась девушка, приблизившись так близко, что грудью коснулась его взмокшего тела. – Но ты… всего лишь безмозглая скотина, которая не видит дальше острия выставленной вперед сабли. Я покажу тебе… что лежит за ним. Нет… я его не остановлю… - покачала она головой после некоторой паузы, - Более того, наверное, я ему помогу…
Приникнув еще ближе, Беатрис обратила свой взор на раба. Черного, точно уголь, но блестящего от масла, словно черная жемчужина в меду. Приковав к себе глаза цвета спелой сливы. Раздирая разум визиря напополам безупречной мягкостью своего тела, теперь уже недоступной его воле и унизительными прикосновениями раба за его спиной. Ей было важно отдавать приказы, сохраняя визуальный контакт, но еще приятней было знать, как мечется по задворкам разум этого человека, что еще недавно собирался поставить ее на кон в шахматной игре. И заканчивать с ним быстро ей совсем не хотелось. Она отдала приказ, тихо, отчетливо, чтобы ее услышал и раб, и его господин. И руки мужчины двинулись вниз… а жертва дергалась в цепях, силясь мысленно докричаться до нее сквозь искрящую пелену волнами накатывающего безумия.
- Тише… - покачала головой Беатрис, склонив голову в его сторону, при этом не спуская с раба глаз, - Амман… - это имя пролилось медовым потоком из ее губ. Красивое имя. - Сделай с этим ничтожеством то, что он хотел сделать со мной…
И она отдала приказ.
- Я бы злилась за то, что ты дал ему эту дрянь… - тяжело вздохнула она после того, как юноша опустился рядом с ней на подушки, - Но уверена, это была лишь невинная шалость по сравнению с тем, что ты мог бы сделать…
— В этом ты права… - кивнул он, едва заметно пожав плечами под пышными рукавами своего одеяния, переливающегося бликами, - Но твоя помощь была мне очень полезна, а кровь сидов бы только подняла тебе настроение. Я возлагал на этого смертного такие надежды… - после некоторой паузы произнес юноша, покачав головой, - А он оказался ничем не лучше остальных… Жертвой своих же пороков... жажды власти, честолюбия...
- Опрометчиво, благо ему не взбрело в голову вылить в меня весь пузырек… - нахмурившись прервала его девушка.
- Не нагнетай, там слишком мало, чтобы тебя убить…
- Но достаточно, чтобы сделать из меня безвольное растение.
- Растение… - демон вновь рассмеялся. И его смех стелился по ее телу бархатным полотном, - Разве что из тех, что пожирает плоть, заманивая жертву сладким соком… которого у тебя в избытке, дорогая Беатрис. В своей неуемной ярости… ты так непохожа на своего отца.
- Тебе известно, где он?
- Да… - промурлыкал тот, выдержав недолгую паузу и улыбнувшись крем губ, - Но ни мне, ни тебе до него там не добраться…
- Говори… - девушка стиснула кулак на подушках, пронзая когтями шелк и парчу.
- Скажу… - прищурился демон в ответ, склонившись ближе и подняв с подушек руку, провел кончиками пальцев по ее фарфоровой щеке, - Только… сыграй со мной.
Безумная авантюра. Неприкрытое безрассудство. Откровенное самоубийство. И еще много других сравнений, подходящих под понятие сделки с демоном. Но разве это было самым страшным? Когда впервые за столько лет перед ней замаячила призрачная возможность узнать, что же стало с тем, кто был для нее всем миром. А как же тот, кто был им для нее сейчас? Где он? Что с ним? Неизвестность и пустота. Бескрайние просторы водной глади во все стороны вокруг нее. Лишь этот ответ давала ей объективная реальность, заставляя сердце стонать, а когти рвать дорогую ткань обивки подушек. Презирая мысли о беспокойстве за собственную судьбу. Она отщелкивала ход за ходом под крики визиря напротив нее. Раб не знал усталости, выжимая из несчастного последние соки. Сперва громкие, звуки со временем становились все более вялыми. И тогда он получал удар плетью, скрученной из тонких нитей безучастной к этому миру тьмы. Музыка, которая не должна затихнуть, пока бьется его сердце. А биться ему оставалось уже недолго.
- Даже я бы уже давно свернул ему шею… - покачал головой юноша, обводя долгим взглядом обстановку на доске, - Откуда в тебе столько злости?
- Я находилась в рабстве у существ гораздо более могущественных, чем он… - нехотя ответила Беатрис, одной фигурой сметая с доски другую. - И я не могу допустить, чтобы это ничтожество так легко отделалось за попытку сделать то, что не удалось даже сильнейшему вампиру Милана. У всего… есть своя цена.
- Разумно… - с пониманием улыбнулся он.
- А еще... я не ела слишком давно, чтобы отказать себе в удовольствии замучить этого человека до смерти. - сощурила взгляд девушка, - Если не дано забрать его кровь - заберу его пресыщенную предсмертными муками душу... Уверена, ты не будешь против.
На что демон лишь загадочно ухмыльнулся, пожав плечами, задумчиво проследив за ее ходом. Он не планировал отдавать ей победу, учитывая то, что она сказала ему перед тем, как они начали игру, но шаг за шагом Беатрис приближалась к своей цели. Он мог потерять очень много на этой авантюре. Слово за душу…
Финал был предсказуем, пусть он до последнего надеялся на обратное. Его белоснежный король был растоптан в пыль и поверженный лежал посреди доски в окружении немногочисленных темных фигур. Жаль… но что поделать, эта забава хоть немного скрасила было грозящий закончиться так уныло вечер. Аббас взмахнул рукой в воздухе, выхватив из кальянного дыма свернутую и пожелтевшую от сырости карту.
- Здесь… - сказал он, передав свиток в протянутую ладонь вампирши, - Он здесь. Пусть и добраться до него тебе будет очень непросто.
- Это уже не твоя забота…
- Твоя правда. – кивнул юноша, склонив голову над сложенными ладонь к ладони руками в жесте почтения и благодарности.
Прижав к груди карту, Беатрис окинула взглядом то, что осталось от ее жертвы. Истерзанное тело в кровавых подтеках, спутанные волосы, растрепавшейся косой болтавшиеся на уровне колен. Еще недавно такие роскошные и блестящие, теперь они мокрыми прядями облепили вспотевшее лицо. Обвиснув на цепях, больше не опираясь на ноги, Сулейман теперь не мог даже кричать, лишь издавая слабые булькающие звуки. Раб замер, получив приказ, лишь стиснул одной рукой шею мужчины. Если теперь его можно было таковым назвать…
- Останешься посмотреть на окончание банкета?
- Почту за честь, дорогая Беатрис.
Кивок… и сильные пальцы со звонким треском переломили шейные позвонки.
В этот же момент тишину разрушил грохот выламываемой двери. Удар… второй… и на третий дверь с хрустом распахнулась, отлетев к стене, впуская в каюту фигуру Хрома, готового ко всему, кроме того, что ему было предложено увидеть. Беатрис обернулась в его сторону, привстав на локтях, но когда вновь посмотрела туда, где до того сидел юноша… там уже не было никого.
***
Со времен сотворения мира не существовало и не существует ничего ценней человеческой жизни, но лишь для ее обладателя. Вот только из века в век перед лицом сил, желающих ее отобрать, человеческое сознание менялось, становясь черным, как смола на стыках корабельных шпангоутов. Уже потом общество придумало такие вещи, как гордость и честь и, конечно же, находились безумцы, ставящие их впереди собственной жизни. Бренный мир притягателен, а впереди неизвестность, подтвержденная лишь Писанием.
Думается, эти две подруги плохо понимали, что их ждет, но от догадок их колени уже дрожали, а зубы трещали точно рыцарь, шествующий в полном доспехе.
Девушки смотрели друг на друга почти не моргая. Лучшие подруги, умеющие понимать без слов, только одни жесты, движения век и губ. Теперь такие напряженные, от сил, буквально рвущих все моральные устои и законы этого мира, отложившиеся внутри их прелестных лиц. Одна из них станет подстилкой своре голодных до женских прелестей головорезов, а вторая какой-никакой фавориткой. Такой выбор всегда лежал на поверхности, осталось лишь его заполучить. Вот только единственный судья почему-то молчал и выжидающе смотрел на смутившиеся фигурки.
— К-к-капитан… - румянец залил щечки. Как ни странно, та, что казалась скромнее, сделала первый шаг. Она все-таки переборола себя и поймала мужской взгляд. - Моя семья богата, если я останусь в живых, то, поверьте, смогу отплатить вам за доброту… я готова платить авансом… - теперь уже совершенно пунцовая, она закусила губу, словно не веря своим собственным словам.
Впрочем, не одна она не верила. Девушка, оставшаяся позади, резко выдохнула и рванула вперед, оказавшись на шаг впереди нее.
— Сеньор… ваши пир… матросы забрали с корабля бочку редких моллюсков, если пожелаете, я приготовлю восхитительный ужин, а потом… - она несомненно с ложной скромностью отвернулась, схватила подол, аккуратно приподняла его вверх, показывая белые кружевные чулки и босые ножки, на которых тут же двинулась вперед, слегка пружиня, демонстрируя очаровательную гибкость.
— Нет! – тонкая ручка схватила девушку за локоть, останавливая в паре метров от цели, и заставляя ее сжать кулаки.
— Думаешь, я тебе проиграю, Зоуи? Убери руку. – тихий, надрывный шепот девушки, стоящей на пороге отчаяния.
— Он мой… – слезы текли по щекам. – Уйди, умоляю… Я не смогу.
Они крепко уцепились друг в друга и, не удержав равновесие, повалились под ноги мужчине. Взгляд, мечущий молнии. Взгляд, полный мольбы. Они высекали искры, в то время как четыре ладошки, ведущие свой путь вверх по бархатным пестрым штанам, медленно крались к цели.
Айзек не подавал вида, что ему интересно все это. В эту самую секунду его сердце сжалось, пытаясь выдавить из себя стальные иглы, но лишь изранено затихло в тщетных толчках. Все дело было в этом странном ощущении. Он чувствовал нечто знакомое, нечто близкое, но разум отказывался принимать это. Звуки? Но в открытом море стоял оглушительный шум от волн, бьющих в ватерлинию, ветер, атакующий бизань и с хлопками выгибающий огромный парус. Невозможно было понять, лишь ощутить этот глубокий, полный невысказанного чувства выдох.
— С каких это пор ты стала пахнуть апельсином и кориандром?
Айзек заговорил, так и не двинувшись с места, спиной чувствуя направленный на него взгляд. Внутри зашевелилось нечто темное. И словно бы подбадривая его, толкнуло тихий рык, вырвавшийся из глотки. Рука непроизвольно скрылась во внутреннем кармане, доставая кружевную ткань, блеснувшую красным, и мужчина тут же глубоко вдохнул хлынувший в его голову дурманящий запах. Этот запах… Он словно весенний паводок, несущийся по лесу, смыл все разумное, что еще было при нем.
– Это невыносимо… чувствуя и помня… разницу…
— С тех самых пор, как ты стал таким популярным у женщин, дорогой. Гляжу, не теряешь времени. – темная фигурка показалась из-за массива мачты.
— Аbyssus abyssum invocat. – его губы расплылись в горестной усмешке. - Demasiado tarde, mi ángel. - а затем усмешка стала оскалом, ожесточенным и безумным, перемеженным кровавой полосой, медленно стекшей из уголка рта. – Демоны оставляют на своих любимчиках метки. Вижу, ты неплохо угодила одному из них, раз светишься точно брандер во время взрыва. Зачем…
Иглы затрепетали, вдавливаясь в плоть, сокрушая все.
– Зачем ты пришла?..
Девушки замерли на месте, синхронно отдернув от мужчины руки. Глазами загнанных газелей разглядывая черноволосую женщину, вставшую у спинки кресла, обхватив ее по краям тонкими белоснежными пальцами. Ее глаза блестели кровью в свете свеч, в ломаной усмешке было видно острые кончики клыков. Она опустила взгляд в затылок мужчине, и гримаса превосходства медленно сползла с ее лица. Она долго молчала, время от времени высоко вздымая грудь в пустом вздохе. Она будто не могла никак подобрать слов, нервно сжимая пальцами раму кресла из красного дерева. Она чувствовала страшную муку. Нечеловеческую боль. Ненависть, едва сдерживаемую ярость. Она хотела, но не смела к нему прикоснуться. Слишком был велик риск быть погребенной под этой тлетворной волной. Она закусила губу, сдерживая стон.
— Зачем?.. - горько усмехнулась она, закрыв глаза, - Чтобы напомнить тебе кое о чем, любовь моя… - руки все же мягко опустились на широкие плечи, нежно скользя вниз по груди. Вскоре мужчина ощутил, как шелковистые локоны, впитавшие в себя ароматы сандала и гашиша, коснулись его лица, скручивая внутренности болью, - Кое-что, что ты мне обещал, стоя передо мной на коленях на подъезде к Фигерасу…
Отстранившись, Беатрис плавно обошла кресло, волоча за собой полы черного халата, все так же облегающего ее обнаженное тело.
— Я тоже не теряю времени, пока ты прохлаждаешься здесь в компании этих очаровательных леди… - поежилась она, глядя, как девушки отползают к стене по мере ее приближения, уже там вжавшись друг в друга, забыв про недавние разногласия, - Я расскажу тебе о моей незавидной участи, о том, через что мне пришлось пройти из-за тебя. Снова…
Она покачала головой, разминая шею, отчего блестящие локоны перекатывались по плечам словно потоки смолы. Это зрелище завораживало, пленяло и изматывало. Хотелось схватить ее, разорвав небрежно наброшенный халат, прижать к себе что есть сил, а затем швырнуть прочь, прямо за борт, с глаз долой… подальше… подальше… Айзек снова зарычал… глухо и раскатисто.
— Я… убила человека, - вздернула бровь Беатрис после долгой паузы, - Визиря Сулеймана ибн Рашида, который положил на меня глаз еще на аукционе, а спустя сутки похитил с нашего корабля, вырезав всех наших людей, собираясь опоить меня эльфийской кровью и сделать своей рабыней. Мне пришлось попотеть… но он теперь мертв. Как и все на его корабле. Демон, с которым он заключил договор, помог мне за то, что я помогла ему избавиться от наскучившей игрушки. Равноценный обмен. Свобода за свободу… не так ли? – склонила она голову, - Я не вижу смысла оправдываться перед тобой за то, что я своими руками решаю свои проблемы. После того, что ты сказал мне тогда, когда обещал мне…быть моим щитом… моей защитой и опорой. Не дать мне… потерять себя… раствориться в бездне.
Она будто задыхалась, все чаще замирая, чтобы набрать воздух. Руки то и дело сжимались в кулаки, раз за разом пронзая удлинившимися когтями кожу на ладонях. Свечи замерцали, одна за другой теряя яркость, будто воздух в комнате начал густеть.
— Ты обещал!.. - повысила она голос, пронзив пылающим взглядом его лицо, глаза, в зрачках которых плескалась исконная тьма, - Что…НЕ! БРОСИШЬ! МЕНЯ! ОДНУ!
Беатрис кричала, с каждым словом взмахивая руками, а в комнате будто поднимался ураган, расшвыривая в стороны мебель и круша деревянные перегородки. Девушки закричали, вжимаясь друг в друга, будто пытаясь стать единым целым с дрожащей как от землетрясения стеной, а в этот момент Айзек, все это время недвижимо сидевший в кресле, закричал в ответ, выдирая из подлокотника кривой нож и что есть силы бросил его вперед. Беатрис кричала подобно баньши, и этот крик раздирал ему душу.
Крик призрачный стал криком реальным…
И Айзек распахнул глаза…
…
— Клара… Господи… КЛАРА! – кричала девушка, закрывая руками рот.
Глубоко дыша, не замечая, как вздымающаяся грудь рвет тонкую ткань рубашки, Айзек ошеломленно глядел на свой нож, по самую рукоять вошедший аккурат промеж глаз резвой брюнетки, что предлагала ему роскошный ужин из моллюсков. Он отключился буквально на секунду… какого черта только что произошло… и этот мерзкий аромат, кружащий голову…
Апельсин и кориандр… апельсин и кориандр…
***
Опустошение… как в одно слово описать то, что сейчас испытывала Беатрис. Ей хотелось плакать, ей хотелось кричать, бить посуду и крушить мебель. Лить рекой кровь и дробить кулаками кости. Но все это было лишь где-то внутри нее. Переливаясь радугой и мерцая искрами. А снаружи лишь тонкие пальцы словно щепку переломили кальянную трубку из несокрушимого черного дерева. Заторможенное движение бровей, сходящихся в одну точку.
- Госпожа! – воскликнул мужчина, отпихивая от себя обломки дверного проема, он не сразу решился поднять глаза. Дикие звуки внутри каюты напугали его до полусмерти, но Беатрис была невредима, а значит… - С ума сойти…
- Садитесь… - пригласила девушка, обломком трубки указав на ложе, где до этого сидел демон. Туман уходил из головы, а вместо него пришло ощущение нереальности происходившего. Будто дурман, будто дурной сон. – Я устала, как собака, которых в Сибири запрягают в сани. Очаровательные животные… - обреченно вздохнула она, опустив голову на руку… тугими волнами на нее начала накатывать боль.
Хром замер на месте, еще какое-то время глядя на развернувшуюся перед ним инсталляцию. Еще недавно он слышал как Беатрис кричит от боли, гремя оковами, но сейчас он видел лишь труп обнаженного мужчины в цепях с переломанной шеей, раба за его спиной, черного, как ночь, также обнаженного, а повсюду кровь и следы явно не богоугодных дел, именуемых грязным мужеложеством. Ароматы корицы, бадьяна, апельсина, кориандра и сандалового масла прямо-таки витали в воздухе, а гашишный дым дополнял приторный аромат пота. Баня… кроваво-пряная баня… и Беатрис, точно королева этого фантасмагорического карнавала, в одном черно-золотом халате возлежала на богатом ложе, забросив ногу на ногу. Бесконечно усталым жестом закрывая лицо одной рукой, второй, опущенной на бедро, крепко сжимая обломок мундштука. Глухой щелчок… дерево снова дало трещину.
Подойдя ближе, также махнув рукой своему товарищу, мужчина сел на подушки, небрежным жестом поднеся к лицу кувшин с вином и обнюхав край. Потом влил в себя половину залпом и поставил кувшин на пол меж расставленных в стороны коленей.
- Я рада, что с вами все в порядке…- глухо проговорила девушка из-под упавших на лицо прядей, - Полагаю, вы позаботились о том, чтобы у нас не было незваных гостей?
- Да… - сглотнул он, мельком оглядываясь на то, что Беатрис недавно назвала «банкетом». Раб так и стоял, где его оставили, опустив глаза в пол, - А этот?..
- Амман… - позвала девушка, пространно взмахнув рукой, в которой сжимала трубку. Мужчина ожил, подняв на нее взгляд, - Прибери здесь… и приготовь что-нибудь для этих господ.
- Неплохо… - кивнул головой Хром, взглядом провожая внушительных размеров фигуру, что, взвалив на плечо изувеченное тело Сулеймана, покинула каюту, перед этим не забыв поклониться девушке, спиной выйдя в коридор, - Как вам это удалось, позвольте поинтересоваться?..
- Так же, как и добыть это… - оторвав руку от своего лица, Беатрис вынула из-за пазухи свою добычу, протянув ее в руки Хрому, - Отметка на карте – актуальное местонахождение Айзека… Необходимо немедленно отплывать туда… - она вновь закрыла лицо рукой, перед этим распахнув иллюминатор небрежным взмахом, чтобы хоть как-то разредить воздух. – Надеюсь, вы разбираетесь во всех этих значках и полосочках, для меня морское дело - непостижимая наука…
- Якорь мне в печень… - опешил он, развернув карту.
На пожелтевшем пергаменте, испещренном разметкой и различными морскими символами в двух днях пути от них пылал кроваво-красный крест. Прямо как в сказках про сокровища, только там отметки клада - это просто чернила или грифель, а не пылающая внутренним пламенем кровь. Едва заметно дрожащая, если сморгнуть или на миг потерять концентрацию. Отметка будто двигалась по карте, то затухая до полу растворения, то проявляясь, грозя поджечь ветхую бумагу.
- Да… я знаю, где это… я быстро встану на курс, надо только подняться на палубу… там сейчас Жан, он…
- Все остальные мертвы… - тихо проговорила Беатрис, будто в полудреме.
- Остались только мы вчетвером… и этот ваш…
- Нам понадобятся лишние руки, не торопитесь. Сейчас вам необходимо поесть и прийти в себя… - отмахнулась девушка, казалось абсолютно забыв, в каком виде находится, что стоило хотя бы запахнуть полы халата.
Она чувствовала себя совершенно разбитой и выпотрошенной, как выброшенная на палящее солнце глубоководная рыба. И ей было бесконечно противно от того, чем ей только что приходилось заниматься. И это же пробуждало в ней Зверя, жаждущего крови. Злость от пережитых унижений, разлагающая волна демонической ауры, призрачными всполохами запечатлевшаяся на ее щеке. Но увы, она еще была в своем уме… договор… был дороже всего. И пока Айзек жив, она не прикоснется ни к кому другому. Не страшно… заточение в Бельмонте научило ее выживать без еды в течение долгого времени. Балансировать на грани, жить и сражаться на пороге беспамятства. Что в сравнении с этим значило то, в каком положении она оказалась сейчас… ей даже не хотелось есть, ей хотелось просто убивать… от боли и горя.
- Это всего лишь человек…к тому же немой. Ему вырвали язык еще много лет назад. Редкая масть, редкий цвет глаз… Очень красивый мужчина…- она вяло усмехнулась, - С очень красивым именем…
***
Айзек с широко раскрытыми глазами смотрел, как струи крови, перемешанные с серой мозговой жижей, залили некогда приятное лицо, делая его похожим на кусок еще теплого мяса посреди скотобойни. Сползая по стенке, тело, дернувшись движением сломанной куклы, рухнуло на пол. Визг на секунду просто оглушил, он проник под черепную коробку с намерением вызвать панику, подчинить чему-то, или, возможно, кому-то… Тщательно вытаскивая чувство вины и осознание своей слабости, нечто темное говорило о тщетности любого действия, увещевало и сокрушало, вкладывая в руку второй нож. Ну а цель в двух шагах. Осталось лишь прикончить, дел на два тычка, если жертве повезет, конечно.
Мужчина, медленно сгибая ноги, поднялся и, словно бы больной старик шаркая по доскам, двинулся на оставшуюся в живых девушку, одним лишь взглядом обещая снять скальп и набить его свежими кишками. Глаза вдруг стали холодными, точно куски базальта посреди ледяной пустыни, а тело, бугрящееся от напряжения мышцами, полное невыраженной ярости и мощи. Казалось, за плечами его развевается багряный плащ, но струится не тканью, а брызгами кровавого месива.
…
Кутаясь свободной рукой в халат, Беатрис вглядывалась в лист бумаги и будто бы видела некую деталь. Та все время ускользала от нее, не давая себя обозначить. Вампирша сжала губы, оценив странность и подозрения слабой трелью, будто сломанный лед захрустели где-то в основании спины, поднимаясь снежным валом выше и выше. Она увидела искаженное ненавистью лицо, ярость и боль, человека, не осознающего себя, потерявшегося в лабиринте беспамятства и ложных чувств. Она видела его ненависть, желающую испепелить все на своем пути, и на этом пути сейчас была она сама. Не в силах оторвать взгляд, Беатрис оказалась прикована к этой проклятой бумаге, прикована к этому ненавидящему взгляду, пожирающему ее гнилозубой пастью. Сколько это продолжалось, она не понимала, только с каждой секундой, отсчитывающей время до едких слов, вырвавшихся изо рта, сердце ее замедляло свой ход, будто предчувствуя отчаяние. Почему все стало таким, чем она заслужила это? Руки, лежащие на пунктирных линиях, задрожали, приоткрывая часть карты, но оторваться он нее так и не смогли. Единственное, что не давало пропасть - чьё-то незримое сильное присутствие, нежные гладкие ладошки на висках наполняли тело легкостью и гармонией, заставляли позабыть о страхе. Силы, что струилась внутри нее, хватило бы свернуть горы, вот только это также было неправильно, и что за чужеродные силы поддерживали ее тылы?..
…
- Ах ты тварь… Мразь… Ничтожество…. Да какое право имеешь ты вообще вмешиваться.
Его рука, точно клешня глубоководного краба, схватила горло пленницы, поднимая над собой хрупкое тело. Каждое слово, сочившееся липким гноем, буквально впечатывалось в головную подкорку и уже там творило свое бесчинство.
- Г-господин?..
Легкие выдавливали этот возглас с мучительным спазмом. Губы посинели, становясь насыщенно сиреневыми и уже не способны были хоть что-то произнести.
- Ничтожество… бездна не приняла тебя, но видимо придется загнать твое тело туда вне очереди. – Мгла в зрачках расступилась, уступая место ледяному острию презрения и мрачной торжественности. – За твою крикливую самоуверенность я уничтожу тебя, твое тело, твою суть, твои остатки рваньем будут трепыхаться в желудках падальщиков, хотя нет, после того как я на них помочусь, даже последняя шавка побрезгует этим дерьмом.
…
Горло жгло точно огнем. Это было невыносимо. Но сильней всего была не физическая боль. Она видела его точно перед собой, его взгляд, безусловно – дьявольский, и чувствовала, как тонет. Совершенно непривычно, не в силах сделать вдох от наполнивших легкие смрада, Беатрис понимала, что, несмотря на всю свою силу и способности, просто захлебнется кровавой пеной из порванной глотки. Эта ярость просто сбивала с ног, но прежде всего она убивала одними лишь легкими нажатиями огромной ладони.
…
Словно вынимая за свисающую бахрому остатки сознания, Айзек, замерев, впечатывал тело в деревянную переборку каюты. Это было прелюдией к бесчинству, к трапезе злобного духа, приправленной лютыми и умоляющими воплями. Смакуя страх жертвы, голодный хищник играл с ней своей лапой, раздвигая и изучая самые заманчивые места. Свободная рука легла на дрожащую грудь, с силой сжимая лакомство будто аперитив, разрывая ажурную полупрозрачную ткань. Юная плоть, сминаемая пальцами, была точно податливая мякоть кокоса. Рука резко сдернула кружева с бедер, которые тут же превратились в приятную забаву, усеянные синяками от болезненных щипков.
- Я разорву тебя изнутри…
Рука скользнула между невольно распахнутых ног…
…
Высоко вздымая грудь, Беатрис боролась с удушьем. Паника виток за витком вкручивала свои зубья в затуманенное сознание. Ее тело горело, а рука сама сжимала трепещущие части тела, подражая той… хорошо знакомой манере… подражая его рукам. Извлекая из памяти эти касания, девушка медленно сходила с ума от обжигающих эмоций. Обида и злость буквально грызли ей кости, снимая шершавыми языками остатки мяса. Она была то в бешенстве, то со смирением хотела броситься вперед… навстречу…. Но все это было не важно. Ей было совершенно не важно. Когда ее дрожащая рука словно забыв о воле хозяйки рухнула к сплетению ног, взор потемнел под смыкаемыми веками. Ладошка нащупала нечто продолговатое и длинное, мягко обхватывая предмет…
…
Холодная улыбка прочертила лицо мужчины, когда девушка уже почти теряя сознание затряслась, мотая головой.
- А теперь, сделай одолжение, сдохни…
Резкое движение выхватываемого с пояса кинжала смазалось в бледную тень. Острие неслось в лицо так быстро, что невозможно было избежать его… Нож вошел по самую рукоять в щель между досками в сущих миллиметрах от головы, а тело пленницы без чувств сползло вниз.
…
Обхватывая ладонью продолговатую, притороченную к бедру ручку ножа, Беатрис изо всех своих тщательно лелеимых сил вонзила клинок… Сумасшедший визг наполнил каюту, бумага вспыхнула огнем, но и не думала сгорать, а блеснувший нож вошел по самую ручку в глазницу прекрасному юноше, стоящему за ее спиной, вернее теперь уже в горло прибитой к деревянному полу змее, извивающейся и истекающей черной, как смола, кровью…
***
За последние часы погода начала заметно ухудшаться. Игривые перистые барашки, такие безобидные, словно поцелуй ребенка, за считанные минуты превратились во внушительные кучевые, отдающие сизым по краю облака. По началу не грозя штормом, но нагоняя сильным ветром тяжелые тучи, природа будто пыталась о чем-то предупредить своих детей. Два оставшихся матроса словно вши носились по мачтам, сворачивая паруса, выполняя отрывистые команды, а их капитан не терял надежды понять, с чего бы вдруг будто из ниоткуда взяться такой нестандартной картине. Впрочем, море, оно как женщина – непостоянно, непредсказуемо и конечно же…разрушительно. А женщина на корабле, как водится – к беде.
Мужчина нахмурился, крепче сжав сильными пальцами штурвал и, крутанув его со всей силы, увел корабль от крупной волны. Будет сильный шторм…
…
Из распахнутого от шока рта то и дело доносились жалостливые стоны. Одна рука, обожженная до красных волдырей, отшвырнула от себя тлеющую карту словно чумную крысу, а вторая, с трудом разжав дрожащие влажные пальцы, отстранилась от рукояти ножа, будто она была продавщицей спичек, что порезала подкараулившего ее насильника его же оружием. Будто впервые кого-то убила, не зная, что такое смерть. Но в ту же секунду будто опомнившись ринулась вперед, схватив нож так сильно, как если бы от этого зависела ее жизнь, под давлением неведомой силы, что огнем прокатилась по позвоночнику, гулким эхом разнося в голове отголоски раскатистого мужского рычания. И вновь закричав, упав перед змеей на колени, Беатрис замолотила ножом по трепыхающемуся телу, чисто рефлекторно подгибающему трещотку хвоста, издающую стрекочущие звуки. Она долбила по голове демона, слепо, неистово, будто боялась оставить на нем хоть один целый сантиметр, вымещая на нем всю свою боль, ярость и отчаяние, хлынувшие как из прорванной дамбы, словно океан, пылающий огнем. За причиненные страдания, за того, кто был ей дорог, за себя, за свои растоптанные чувства, за треснувшую по швам надежду, она превращала золотистое тело в алых разводах в кровавый фарш… пока в голове не раздалось трескучее…
- Я же говорил, что он тебя не любит…
Закричав, как безумная, Беатрис вскочила с колен, отбросив в сторону нож, отшатнувшись в противоположный угол каюты. Наступив на полы халата, она споткнулась, с размаху врезавшись в стену, и так и не обретя опоры, рухнула по ней на пол. От удара головой в глазах вновь всколыхнулся туман, но через него продолжало прорываться нечто, имитирующее стрекот трещотки, ломаное, вихляющее на концах слов, будто плохой чревовещатель…
- Он разочаровался в тебе…
- НЕТ! – вжавшись в стену и подобрав под себя ноги закричала девушка, стиснув руками голову, когтями впиваясь в кожу, - ЗАМОЛЧИ!
- Он специально отправил тебя подальше, чтобы сбежать… и нашел себе игрушку посговорчивей…
Кровь потекла из ее глаз, тут же размазываемая ладонями по лицу. Беатрис кричала, сотрясая мебель, а голову ее раздирал трескучий смех. Гладкую алебастровую кожу разрезали глубокие морщины, черты лица исказились до неузнаваемости, а обнаженные в оскале клыки будто становились крупней под обнажающими кость зубов деснами. Экстаз смешался с агонией, удушье не оставляло разуму и шанса, и выпотрошенная, разрываемая на части исчадиями ада, не контролируя себя, Беатрис вскочила на ноги, молнией подлетев к змеиному трупу у ложа.
- Изыди! – проревела она, хватая скользкую от крови рукоять ножа и занося его над головой, - Изыди прочь!
И под абсолютно безумный визг взбесившейся женщины, блеснув черной кровью в свете немногочисленных свеч, нож вонзился прямо в змеиное сердце, лежавшее в нескольких сантиметрах от выпотрошенного и измельченного в паштет тельца, но все еще бившееся, несмотря ни на что…
Нож наполовину вошел в доски… и в этот же момент где-то над ней, из тяжелой грозовой тучи прямо над головой Хрома в мачту ударила крупная ветвистая молния, переломив ту пополам, на миг ослепив всех. И все бы ничего, если бы не одно «но»…
Тушить пожар на такой высоте будет не очень удобно…
Разбросанные по полу разорванные подушки… свечи, несуразными комьями размазанные по полу вперемешку с фруктами… разбитая жаровня и рассыпанные вокруг нее дорогие пряности. Порванный напополам персидский ковер… Ветвистыми трещинами пошедшие пластины обивки стен из красного дерева и осколки кальяна у ее ног… будто по каюте пролетел смерч.
Шторм колотился в борта корабля, будто пытаясь что-то ей сказать, но она слышала лишь обвинения, укоры и насмешки. Стоны перемежались всхлипами и несвязным бормотанием в скомканные рукава разорванного халата закрывающие лицо, будто боясь, что кто-то увидит. Пятна крови на руках и на полу вокруг нее… Забившись в угол, девушка вздрагивала от каждого сильного толчка, от каждого раската грома будто избитый щенок…
Разве могла она когда-либо за последние годы представить, что все пытки, на которые был способен величайший Зверь в лице человека, покажутся ей пустым звуком в сравнении с той болью, что она испытывала сейчас… С вырванным наживую сердцем, растоптанным прямо перед ней…
— Это неправда… это неправда… неправда… - пыталась убедить она себя. И изо всех сил пыталась поверить…
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги