Апокалипсис начнется в 12.00. Часть 2

Я бегу изо всех своих новых сил очень быстро, до здания мне метров шестьсот, а в голове толчками бьются мысли, перемежаемые отчаянием и такой злостью, что я прямо рычу:

— Б…! Облажался! Погибли мои люди! Расстреляли, как детей в песочнице! Суки! Всех порву! Никто быстро не сдохнет! Какой я все-таки мудак!

Как все хорошо было две минуты назад и как все хреново прямо сейчас!

На ходу думать трудно, но я понимаю, что мы все сегодня оказались без броников под обстрелом, как назло.

Вчера натянули вместе с камуфляжем, но сегодня в камуфляже только Жека, Алена и Оксана, а броников вообще нет ни на ком. Новички в своей одежде, мы с Ирой тоже остались в тренировочных штанах и футболках, как уже крутые и прокачанные и, похоже, именно подобное обстоятельство спасло нам жизни.

Лето, плюс двадцать восемь, таскать просто так никому на себе защиту не понравилось. От зараженного броник не спасет, а о столкновении с людьми мы как-то позабыли. Решили, что у нас есть время, пока братва сможет найти новых бойцов, а они, похоже, обошлись старыми и постреляли мою команду, как на обычной охоте.

— Нет, не мы забыли, а я один забыл! — отвешиваю я себе дополнительный пинок.

«Я, сука, командир, и меня все бы послушались, но я не настоял, а теперь придется хоронить троих наших точно, моего старого друга Жеку, которого я сам втянул в эти игры и не смог спасти. Еще Оксана и Алена, пара спасенных гражданских!» — зубы сжаты так, что крошится эмаль.

Через пару минут я уже обегаю деревья, чтобы зайти с тыла к стрелкам, но только слышу, как отъезжает за кустами машина, сразу уносясь на скорости от меня.

Поэтому прибавляю хода и несусь наперерез небольшой дорожке, по которой киллеры сейчас уезжают, когда выскакиваю на нее, вижу метрах в трехстах от меня корму какого-то джипа, который вот-вот скроется за поворотом.

Вскидываю израильский автомат на плечо и расстреливаю одиночными всю обойму, успев положить первые пять пуль в машину сзади, остальные расстреляв уже по невидимой цели через кусты. Джип вильнул после первых выстрелов и сразу же скрылся от взгляда, что-то подсказало мне — я попал в кого-то, но не убил сразу, только ранил.

Это мое ВОСПРИЯТИЕ работает.

Я останавливаюсь и пытаюсь отдышаться, потом поворачиваюсь к городской электрощитовой, понимая, если там кто-то остался, он может легко пристрелить меня даже под НЕЗАМЕТНОСТЬЮ, когда я расстрелял обойму в пятидесяти метрах от здания.

Вставляю новый магазин и звоню Ире, осматривая со своей стороны крышу. Она должна держать под прицелом свою сторону крыши.

— Да, я слушаю, — отвечает она.

— Уехали на машине, я загнал сзади несколько пуль и разбил заднее стекло. Кажется, кого-то задел, но машина не остановилась. Как у тебя?

— На крыше шевеления не вижу, один лежит. У дома все плохо, остались мы с тобой и Олег с женой. Олег уже всех проверил, наши мертвы. У одного из новых помощников убили жену и дочь, он в шоке. Лучше, чтобы ты побыстрее вернулся. Но подходи осторожно под умением, пока непонятно, что придет ему в голову.

Ясно, ответственность лежит на мне за расстрел семьи, непричастных к нашей команде людей, и что я могу ответить потерявшему семью мужику?

Только то, что знаю, кто это сделал и помогу отомстить. Больше мне нечего сказать.

Вернуть я их не могу никак, да и если мог бы вернуть кого-то одного, то только Жеку выбрал бы тогда…

Похоже, снайпер или снайперы стреляли по одетым в камуфляж, определив в них наших бойцов. Поэтому и расстреляли двоих гражданских, чтобы добраться до Жеки, уроды.

У него же была прокачана РЕГЕНЕРАЦИЯ до двух шестнадцатых, но я понимаю, что две пули, пробившие его тело насквозь, этот навык не вытянет никак. Если бы ранение в плечо или бедро, тогда он бы быстро выздоровел, а так — без шансов.

Пока я забираюсь на крышу по брошенной лестнице, понимаю, что выжили мы с Ириной благодаря гражданской одежде и тому, что стрелки не знают нас в лицо, иначе мы пошли бы самыми первыми целями.

«Теперь я обязательно достану всех, кто остался в поселке, и никто легко не умрет», — я обещаю себе.

Я и так знаю, кто нанес нам ответный удар, теперь расстрелянная мной машина и еще возможный раненый точнее укажут мне на виновников гибели большей половины моей команды.

Лезу под умением на крышу по металлической раскладной лестнице, понимая, что киллеры приготовились использовать именно эту крышу, чтобы держать под наблюдением и обстрелом вход в дом с парадной стороны.

Значит, они уже знали, что их противники квартируют именно в этом доме, что, впрочем, совсем неудивительно. Наверняка, когда подтягивали те две машины, бандиты успели обсудить между собой, откуда грозит опасность и где стоит намародеренная техника.

На крыше лежит один из стрелков, во всяком случае, длинная снайперская винтовка упирается ему в плечо, голова пробита пулей Ирины насквозь, и он глубоко мертв. Я обыскиваю тело, нахожу пару магазинов и даже его паспорт на имя Кожевникова Александра, жителя нашего города.

В отличие от обезображенного лица, фото в паспорте я узнаю, мелькал такой человек рядом с нашей братвой иногда, я его видел несколько раз, когда появлялись недалеко от меня такие люди.

Так, теперь я точно знаю, кто устроил засаду, поэтому складываю сошки, на которых стоит винтовка и, ощупав покойника, скидываю его вниз. Чтобы его сожрали зараженные, которые уже видны на подходе, подтянулись сюда из района новостроек на выстрелы.

Слезаю по лестнице вниз со своим автоматом и винтовкой, скидываю лестницу в кусты на всякий случай и обхожу первых зараженных стороной. Пусть нормально перекусят на теле стрелка, теперь я могу отомстить ему только так.

Да, ему только так, но остальные сурово заплатят мне за мою ошибку и явную недооценку желания быстро отомстить за такую кучу перебитой братвы.

Нас с Ириной спасло только то, что мы не стали снова надевать камуфляж, в котором жарко днем, а враги поторопились, не узнав наверняка, кто здесь старшие, кто именно пострелял бандитов.

Кто самый опасные в нашей команде! И теперь они за свою ошибку ответят.

Именно мы с Ирой перебили всех отморозков, но потеряли свои жизни наши товарищи.

Почему снайпера стреляли по камуфляжу — я не знаю, похоже, уже вчера кто-то разглядел нас, когда мы все его надели, катались по городу на засвеченных автомобилях, кто-то доложил об этом главарям банды.

А те приказали валить всех, кто в камуфляже.

Поэтому стрелки выцеливали специально таких людей, даже хладнокровно расстреляли двоих явно гражданских, чтобы добраться до, не обратившего внимания на мой крик, Жеки, разговаривающего в этот момент с Олегом.

Об этом я раздумываю по дороге назад, но, подойдя к машинам, быстро понимаю, что все еще не кончилось, а мне рано выходить из умения. Я слышу разговор на сильно повышенных тонах и, выглянув из-за «Соренто», догадываюсь, о чем мне говорила Ира с понятным намеком.

Потерявший сразу жену и дочь мужчина не понимает, как такое могло случиться. Только что он вывез семью из опасного места, как ее расстреляли, прямо через десять минут, можно сказать, у нового безопасного жилья.

Его можно понять, он потерял за секунду все, что у него оставалось в жизни, только то обстоятельство, что он держит под прицелом мою девушку — такого я понимать не собираюсь.

Не помню, чтобы мы обещали полную безопасность спасенным, но и такой кровавый исход очень говорит не в мою пользу. Понятно, что невинные люди погибли, оказавшись рядом с нами, вот в этом наша и моя вина. И их невезение.

Делаешь добрые дела — готовься ответить по полной программе за них всем, что имеешь!

В данный момент я серьезно рискую своей подругой, которую прижали к кузову грузовика Вадим и Леха.

Ирина стоит спокойно, держа на локте оружие, винтовка смотрит в сторону, на поясе пистолет, но к нему она не тянется, хотя ситуация достаточно серьезная.

Мне кажется, что очень серьезная, Вадим прямо криком заходится, убиваясь по своей семье и все серьезнее пристает к Ире с вопросом, кто за это ответит.

Ответ он требует прямо сейчас, не собираясь долго ждать. Все, что я могу предложить ему сейчас, это подождать и отомстить, но, кажется мне, что в данный трагический момент все подобные разговоры бесполезны.

Мужчина в полной истерике и прострации, он не слышит, что ему отвечает тихим голосом Ира, не хочет ничего понимать, а только кричит диким криком.

Он в полном отчаянии и выплескивает свою боль опасным для Иры и него самого образом.

Ружье Вадима нацелено ей в ноги, пока в ноги.

То самое ружье, которое я распорядился выдать ему час назад, и вот оно уже угрожает самому близкому моему человеку, оставшемуся на этой земле. Леха стоит в метре от них, но и его руки не бездействуют, он направил свой ствол в грудь Олегу, стоящему с немного поднятыми перед собой руками.

Марии рядом нет, похоже, она ушла к детям, только пять тел лежат рядом, уставившись широко раскрытыми глазами в небо, все, как один.

Ясно, что на уме у Вадима отмщение, разум его кипит и влечет на неправильные поступки, приятель его прикрывает, а попробовавший вмешаться Олег сам стоит под прицелом ружья, убрав руки от автомата, висящего за спиной. Пистолет его, та же беретта, кстати, уже за поясом Лехи, и мне такое не нравится совсем.

Если люди себя так ведут даже с человеком, который пытается прикрыть девушку и договориться о чем-то, значит, они готовы далеко зайти. Тем более мы же их совсем не знаем, теперь в критической ситуации вместо поддержки получаем угрозы.

И еще серьезно рискуем жизнями Ирины и Олега.

Ирина и сама легко бы справилась с обезумевшим мужем и отцом, если бы не попробовала его уговорить раньше, но теперь она не рискует что-то делать, Вадим просто на взводе, поэтому точно выстрелит в нее.

— Где этот козел, я вышибу ему мозги! Это из-за него погибла моя дочь, так просто он не отделается от меня!

— Серый ушел мстить за своих и твоих, успокойся. Скоро он вернется, и вы поговорите, — уговаривает его Ирина, разговаривая с ним, как с маленьким ребенком.

Это категорически не нравится безутешному отцу, он уже поднимает ствол, как аргумент, прямо в лицо Ире и обещает разобраться со мной, а пока меня нет, ей придется отдать все оружие и ждать его решения, проститутке сраной.

Вадим требовательно тянет руку к пистолету на поясе Ирины, отводя немного ствол от ее лица, а я решаю, что уже достаточно увидел и услышал. Пока я рядом, никто не будет так разговаривать с моей девушкой, а за попытку забрать чужое оружие и угрозу ее жизни в наших теперешних местах и временах положено только одно наказание.

Даже просто за попытку угрозы.

За наведенное оружие хотя бы.

Теперь только так и никаких извинений!

Мне несложно подлететь на скорости к забывшемуся от горя мужчине и, мгновенно подняв ружье за цевье, вырубить его ударом приклада в лицо. После этого я подхватываю его за шиворот и разворачиваю в сторону Лехи, который, к своему большому счастью, не стал дергаться и тянуться к пистолету на поясе, ружье все так же смотрит в грудь Олегу.

Тем более мой Узи уже глядит ему в лицо, а он едва успел перевести взгляд с Олега на своего приятеля, безвольно висящего у меня в руке.

Ирина сразу же выхватила пистолет одной рукой и тоже взяла его на прицел.

Думаю, наша скорость и мое появление из ниоткуда смогли потрясти подельника неугомонного мстителя, поэтому он замер, не собираясь нарываться на пулю.

— Думаешь оставить свою семью без защитника? — спокойно спросил я и этого хватило.

Леха положил ружье на землю, а пистолет у него забрал Олег, тоже резким прыжком оказавшийся рядом с провинившимся мужиком. Он даже вломил ему хорошо по челюсти рукоятью, отправив Леху на землю.

— Ты как? — спросил я Иру.

— Нормально, сначала хотела обойтись словами, но этот бедолага просто сошел с ума. Серый, ты не думай, я легко обезоружила бы его, только второго придурка опасалась. Да еще тебя ждала.

— Верю.

— Что будем с ними делать? После такого? — поинтересовался невозмутимый Олег.

— Пристрелить его стоит, раз он теперь один и никому не нужен.

— Поэтому выношу смертный приговор за нападение на «Воинов», — продолжаю я, опустив Вадима лежать рядом с Лехой, который завозился и начал приходить в себя.

— Лехе тоже смерть за такой же проступок, — заканчиваю свою мысль, глядя на пораженные лица своей резко уменьшившейся в списках команды.

— Что, так сразу? — видно, что Олег потрясен моей жестокостью.

— Теперь только так. Дали пожить бандитам лишнего и сам видишь, к чему это привело, — и я показываю рукой на лежащие тела.

— Но так же нельзя, у Лехи наверху жена и дети! — Олег не согласен со мной.

Да я сам с собой не согласен и поэтому постепенно успокаиваюсь.

— Ладно, выкопают на газоне могилы для своих и наших до вечера, каждому по двухметровой глубины могиле, тогда могут проваливать на все четыре стороны, чтобы я их больше не видел. В доме они и их семья не остаются в любом случае.

— Этот, — я показываю на Вадима, — теперь будет убит при первой же встрече, сразу и окончательно.

— Второй, — я показываю на Леху, — пусть сам свою семью защищает, как сможет, а они ему большое спасибо скажут, если успеют.

С таким решением моя команда согласна, кивают головами в знак понимания.

— Олег, лопаты остались около пикапа, отведи этих к нему, это метров пятьсот вдоль вон той канавы, и пусть копают могилы. Успеют до заката выкопать и похоронить, будут жить. Не успеют — кто-то другой докопает за них, сами около пикапа в канаве останутся.

— А почему там? — естественно, Олег не знает, почему там оставлен пикап и лежат останки бывших людей.

— Место хорошее, деревья красивые, канава глубокая и далеко водить не придется, — терпеливо объясняю я ему и увожу Ирину к нашим прощаться.

Я вижу ее глаза, подруга все в слезах и сам готов зарыдать, глядя на удивленное лицо Жеки. Одна из пуль попала ему в сердце, смерть наступила мгновенно, вторая легла тоже рядом.

Алена лежит такая же юная и удивленная, она умерла мгновенно, как я понял.

Лицо Оксаны несет печать боли, она, похоже, все поняла и успела немного помучиться перед смертью.

Мы стоим несколько минут перед нашими товарищами, прощаясь с ними и вспоминая те минуты, когда воевали вместе.

Могилы я показываю копать прямо на ближнем газоне, теперь хороним своих так поближе, чтобы чаще вспоминать и помнить, что погибли они только из-за моего неуместного благодушия.