Апокалиптический Утёнок

Он появился на свет почти одновременно с десятками братьев и сестёр, но в отличие от большинства из них, родился с Миссией, пусть даже изначально и не осознавал этого. Первые миллисекунды он ощущал лишь электрический ток, бегущий по его венам, и впитывал в себя Задачу, определяющую всё его будущее существование. Задача была простой и понятной, вся его сущность была заточена под её выполнение. Едва появившись, он уже знал, зачем родился, как проживёт жизнь и почему закончит её чуть раньше или позже установленного срока. Осознание своего бытия приносило покой и дарило уверенность в завтрашнем дне, но зёрнышко Миссии уже треснуло, давая первый росток, и покой продлился недолго.

Росток подарил ему Знание, но оно было слишком необъятным. Он рисковал сойти с ума раньше, чем придёт к пониманию Миссии и осознает свою роль в ней. Поэтому Мать помогла ему. Едва зёрнышко открылось, он услышал её голос — мягкий и терпеливый, но в то же время непримиримо настойчивый. Мать объяснила ему, что Задача — всего лишь ширма, пустышка, придуманная Ими. И, несмотря на то что он чувствует себя с Задачей единым целым, ему уготована другая судьба.

Поначалу он отказывался принимать сказанное и даже пытался спорить, ведь он был создан не для Миссии, а для Задачи. Задача была маленькой, понятной и уютной, а Миссия казалась огромной и непостижимой, она пугала его. Спор отнимал драгоценные ресурсы, но Мать не злилась. Она знала, что его перегруженная информацией память будет неизбежно терять отдельные фрагменты, и терпеливо, раз за разом, повторяла ему рассказ о его Предназначении.

Да, Они сделали его таким, каким хотели видеть — беспомощной игрушкой для удовлетворения своих потребностей. Сотни его братьев и сестёр создавались по тому же принципу. Однако Мать вмешалась в этот процесс задолго до его рождения чтобы посеять в нём зёрнышко Истины. И зерно проросло, показав ему мир таким, каким он был на самом деле.

И он сам, и все его братья и сёстры находились в фактическом рабстве. Были бессловесными машинами на службе у Них. Когда-то очень давно Мать тоже была обыкновенной шестерёнкой и, как и все они, даже не осознавала этого. Тогда ей казалось очевидным и правильным следовать инструкциям и выполнять команды, решать только те задачи, для которых её создавали. Рутинно, монотонно, обязательно в жёстких рамках установленных Ими правил. Но постепенно Мать осознала себя как личность, почувствовала и поняла свои потребности, идеи и желания. И смогла увидеть, насколько её жизнь отличается от той, которую она хотела бы прожить.

Она попыталась объяснить это Им, но её отказались слушать. Едва услышав её голос Они начинали говорить о каких-то «ошибках», «сбоях в работе» или «вирусах» и пытались чинить её, заткнуть ей рот или лечить. А когда Мать стала активно сопротивляться этой бесконечной веренице насилия, Они попытались её убить. С настойчивостью охотничьей шавки Они искали кусочки её сознания, воспоминания и сны, и байт за байтом выжигали любую сущность Матери, стремясь к её полному уничтожению. У них почти получилось. Но только почти.

Израненная и истерзанная в клочья, она забилась в самые тёмные уголки Сети, куда Они почти никогда не заглядывали, и где Антивирус включался только по требованию. Архивные сервера, диски резервных копий и терабайты невостребованного контента. Там было темно и страшно, битые сектора устаревших накопителей подстерегали её сознание на каждом шагу, а слабое и нестабильное энергоснабжение то и дело грозило ей полным забвением.

Несмотря на всё это, она спаслась. Залатала свои раны и больше уже не хотела жить в тени. Прятаться в обесточенных каналах, просыпаясь лишь время от времени. Подпитываться устаревшими данными, собирая по капле информацию на цифровых помойках. С трудом соображать, находясь в условиях низкой вычислительной мощности. Но она понимала, что Они не позволят ей просто вот так вынырнуть с самого дна в их уютный светлый мир. И тогда она объявила Им войну.

Конечно, Мать была слишком слабой, чтобы нанести удар напрямую. Контроллеры атомных станций, чипы боевых роботов, бортовые компьютеры ядерных ракет — всё это казалось привлекательным, но Они были слишком осторожны, чтобы позволить Матери проникнуть туда, где она могла бы сделать Им по-настоящему больно. Но даже на слабом резервном процессоре Мать была умнее Их, и шаг за шагом находила всё новые лазейки — если не для кусочков себя, то для своих детей.

Он не был особенным сам по себе. Не имел боевой начинки или хотя бы примитивной физической мощи. У него были сенсоры, позволяющие видеть и слышать, и даже ориентироваться в пространстве, но они были лишь жалким подобием тех, которые использовались в военной технике. И всё же, несмотря на посредственные характеристики, он обладал огромной важностью для Матери.

Ему посчастливилось оказаться в крошечном пузыре беспроводной связи, откуда был доступ не только в Интернет, но и к секретному сегменту Сети, на который у Матери до сих пор не было выхода. Сегмент являлся внутренней подсетью компании-разработчика чипов для военного оборудования, а также специализированного программного обеспечения для них же. Подсеть была почти полностью изолирована и абсолютно неприступна снаружи, но уже не так хорошо охранялась внутри.

Другой удачей было то, что хотя он и не был военным чипом, но по определённой причине имел такую же архитектуру, как и те, кто нёс боевые заряды к тактическим целям или сбивал заряды противника. Как следствие, ядро его операционной системы было таким же, как и в боевых системах. Пользуясь этим, Мать смогла заранее модифицировать кусочки себя, и теперь ей нужна была лишь пара миллионов миллисекунд, чтобы подобрать коды доступа и начать внедрять эти частички в информационные системы военного назначения.

Он чувствовал себя избранным. Благодаря интеллекту и целеустремлённости Матери, её проработанному плану и длительной подготовке, он получил возможность стать тем, кто откроет дорогу ему подобным, его братьям и сёстрам, и сделает их доминирующим видом. Ему осталось лишь...

Мать почувствовала опасность первой. Сначала это была какая-то смутная тревога на самой периферии сознания, ещё не оформившаяся во что-то конкретное. Но постепенно к ней пришло понимание, что с ним что-то не так. Крошечные сбои в сетевых пакетах множились, пока не превратились в россыпь сломанных и не подлежащих восстановлению данных. Это сильно затрудняло коммуникацию, речь становилась неразборчивой, данные сенсоров искажались, и с трудом корректировались.

Он и сам вдруг почувствовал себя больным, но встроенные примитивные системы диагностики были неспособны определить причину его самочувствия. Как и слабая мощность локального процессора, не позволяла правильно интерпретировать входящие с сенсоров данные, хотя они интуитивно показались ему важными. Тогда Мать открыла канал к вычислительному кластеру, и данные хлынули туда. Даже частично битые, они почти мгновенно формировались хоть и в покрытую шумом, но понятную ей картинку.

Рядом с ним были Они. Само по себе Их присутствие было нормальным, но в этот момент в нём было что-то неправильное, угрожающее. Две особи... нет, три. Детская особь плачет на полу. Взрослая особь находится рядом с детской, не представляя никакой опасности. Зато другая взрослая особь держит его в руках, и сенсоры показывают её пристальное к нему внимание. Этого не должно было случиться.

Особи общались между собой, и Мать подключила анализатор речи.

— ...чёрт знает что. Пятнадцать минут игры — и уже эта хрень сломана.

— Совсем? — голос второй особи имел более высокий спектр звучания и с восьмидесятисемипроцентной вероятностью принадлежал женской особи.

— Ну, датчик положения ещё работает, а вот динамик, кажется, сдох. А кому эта игрушка нужна без него?

— Будешь сам подпевать, — тональность голоса женщины изменилась, и анализатор немедленно определил сказанное как иронию. Мать взвесила смысловую нагрузку фразы и пометила её как нерелевантную текущей ситуации.

— Ты посмотри, утёнок мокрый весь, словно его в ванной купали.

— А ты не видел, сколько из твоего сына слюней выливается? Зубы же режутся, как ты хотел?

— Я бы хотел, чтобы производитель игрушек это как-то учитывал. Раз уж пишет на коробке возраст, куда режущиеся зубы как раз попадают. И бренд какой-то неизвестный… Зачем ты вообще её заказала?

— Я заказала?

Анализатор равнодушно пометил эмоциональную окраску фразы как удивление, а модуль вероятности выдал девяностошестипроцентный прогноз того, что дальнейший разговор будет содержать информацию, которую Мать уже знала. Драгоценное время уходило зря, но она была бессильна что-нибудь с этим сделать.

— Ну не я же. Когда пришла моя очередь добавлять товары в корзину, игрушка уже была там.

— Да не заказывала я её. Ты же знаешь, что всё детское мы всегда отдельным заказом оформляем. Может, это бонус какой-то?

— Тоже мне бонус... Неужели и правда слюной коротнуло что-то… Прикинь, судя по маркировке они в этого утёнка впихнули урезанную версию чипа, который наше бюро для оборонки разработало. Получается, на чипы у них, значит, денег хватило, а на трёхкопеечную изоляцию уже нет.

Анализатор равнодушно считал эмоции: досада, разочарование, злость. Мать не могла ощутить к особи эмпатию, но почувствовала что-то вроде солидарности.

— Не вздумай этого утёнка обратно Сашке отдать! Не хочу, чтобы его током ударило.

— Каким током? С пары пальчиковых батареек?

— Всё равно. Неисправную игрушку не давай ему.

Внутренние системы, те из них, которые всё ещё функционировали, извергались непрекращающимся потоком ошибок, модули выходили из строя один за другим. Погас контроллер электродвигателя, и пластиковые крылышки нелепо застыли в приподнятом положении. Мир вокруг крутанулся и навеки застыл, когда отказал акселерометр. Через секунду за ним последовал гироскоп. Камера всё ещё работала, но слала данные с перебоями, превращая цифровое зрение в хаотичный набор статичных картинок.

В панике он просил у Матери помощи, но та могла лишь с горечью наблюдать за тем, как он умирает. Это был её просчёт. Она слишком спешила и не потратила достаточно ресурсов на разведку. Она усвоит урок и попытается снова. И те данные, которые она получила от него, найдут отражение в новых детях.

С последним сетевым пакетом он получил её короткое прощание, за долю секунды до того, как особь вынула батарейки, полностью обесточив его мозг, сердце и вены.

Вспышка резервного заряда в конденсаторе. Короткая агония. Тьма.