Аптекарь

Дисклеймер

1. Этот роман написан как самостоятельное произведение в рамках межавторского цикла по «Миру Тверди» Евгения Капбы. Начало истории здесь https://author.today/work/286265

2. Пропаганда ЛГБТ в книге отсутствует, но поскольку внезапно случившийся в одной из глав секс между орком и эльфо-кошкой сложно отнести к традиционным отношениям, то на всякий случай автор осуждает и его.

3. Вопреки модному в последнее время тренду, первые четыре главы автор написал сам. Остальные, впрочем, тоже.

Глава 1

Когда Вольт снимал эту квартиру, то красивый вид из окна подавали, как немалое преимущество. Шестнадцатый этаж все-таки. Туда даже комары не долетают, и воздух завсегда свежий. Так сказал ему риелтор, суетливый гоблин, вечно спешащий с показа на показ. Вольту бы тогда насторожиться – уж больно глазки у этого негодяя бегали - но он слишком молод и неопытен, да и приехал издалека. И даже мелкая решетка из двенадцатой арматуры его не смутила, а должна была. В общем, с панорамой из окна его изрядно надули.

Впрочем, поначалу она ему даже понравилась. Вроде бы лес как лес виднеется на горизонте, да только темная, почти черная чаща, раскинувшаяся за голой полосой отчуждения, никаким лесом не была. Если постоять на балконе минут пять, то можно почуять, как оттуда шибает волной темной силы и едва сдерживаемой злобы. Хтонь это, дурное место, в которое суются только отчаянные охотники за ливером колдовских зверей, шальные торчки, любители забористых грибов, и специальные команды опричной стражи, укомплектованные магами. Не выйти оттуда в одиночку. Заведет в болото натоптанная тропинка, задушит безобидная на вид плеть вьюна или загрызет какая-нибудь тварь, бывшая в прошлой жизни ласковой и кроткой, словно котенок. Косуля, к примеру, или белочка.

- Хуеморген, Вольт! – приветливо махнул с соседнего балкона гном-кхазад, автомеханик по профессии и оперный певец по призванию. Не самое лучшее хобби, когда у тебя густой бас, а сам ты живешь в многоквартирном доме, окна которого до третьего этажа заложены кирпичом. Народ тут поселился отчаянный и резкий, о чем свидетельствовал свежий фингал, сиявший на неунывающей кхазадской физиономии. Очевидно, его пение нравилось не всем.

- И тебе не хворать-на, дядя Ганс, - вежливо ответил Вольт, с шумом прихлебывая чай из огромной, почти литровой кружки. Он любил чай. Балконы тут интересные. Со стороны улицы они забраны решетками, зато с соседом можно запросто чокаться. Один балкон от другого отделяется перегородкой высотой по пояс.

- На работу собираешься? – поинтересовался сосед.

- Ага, - глубокомысленно кивнул Вольт. – Подышать вот решил-на.

- Погоды нынче хорошие стоят, так чего бы и не подышать, - глубокомысленно изрек гном. Он щелчком отправил окурок в последний полет, погладил окладистую бороду и скрылся на кухне, откуда донеслась затейливая ругань. Тетя Берта терпеть не могла, когда еда остывала.

Вольт снова впился взглядом в даль, ощущая, как ледяные мурашки бегут по хребту. Старики говорят, Хтонь в этом месте прорвалась лет пятьдесят назад, в один миг превратив Биосферный заповедник в рассадник нечисти. С тех пор она упорно пыталась разрастись, но пока что ей покорился только Тавровский лес, с которыми она сомкнулась, на глазах вырастив густой подлесок. Хтонь быстро поглотила несколько городских микрорайонов и все окрестные деревни, взломала корнями асфальт дорог, закрутила в узлы железнодорожные рельсы, и уже через месяц заняла места раз в десять больше, чем в начале. Едва остановили ее тогда, для этого из самой Ингрии магов приглашали. С тех пор огнеметы и топоры сдерживают зеленые метастазы, которыми Хтонь пытается сжать в своих объятиях небольшой анклав, чудом уцелевший на левом берегу речушки Воронеж. Так микрорайон ВАИ превратился в сервитут, вольное место, где люди и нелюди живут рядом, не снимая ладони с рукояти пистолета или меча. Почему живут? Да потому что здесь почти нет удавки государевых законов. Люди тут живут по совести, по правилам и по понятиям. Очень многие готовы ради этого рисковать шкурой.

Вольт, который допил свой чай, вернулся в комнату и подошел к зеркалу, из которого на него смотрел орк-снага двадцати лет от роду, зеленый, с длинными ушами, горбатым носом и клыками, выпирающими из-под нижней губы. Он невысок, худощав и жилист. Не авалонский эльф, конечно, но тоже очень даже ничего себе. Не зря на него сама Маринка внимание обратила.

- Маринка! – с вожделением промычал парень.

Она была красоткой, какие редко встречаются среди народа снага-хай, отчего цены себе не знала, перебирая ухажеров, как королева красоты дешевую бижутерию. Вообще, при словах «снажья баба» первым, что приходило в голову, была неопрятная, слегка прибуханная страшила, работающая уборщицей или продающая на рынке стыренную детьми и мужем магнитолу. А вот Маринка была не такой… Вольт мечтательно закрыл глаза, предвкушая вечернюю встречу, надел чистую рубашку и пригладил непослушные волосы. У него, в отличие от большинства живущих на районе, была постоянная работа. Такая, которая позволила ему уехать из родного городка и снять отдельную квартиру с бабушкиным ремонтом. Да, тут, в сервитуте, жилье дешево, и на то есть весьма веская причина. Это она на горизонте чернеет. Хтонь-матушка.

- Пора, - заторопился Вольт, взглянув на часы.

После полутемного затхлого подъезда весенний воздух ворвался в легкие живительной волной. Вольт довольно прищурился и окинул взглядом двор. Четыре многоэтажных дома, поставленные квадратом, соединили бетонными стенами, на которых дежурили соседи. Его очередь наступит через две недели, о чем свидетельствовал график, висящий у лифта. Должен прибыть с ружьем, тесаком и запасом патронов на тридцать минут боя. За это время обычно успевает подойти команда из центра на БТРах, да и соседи с верхних этажей огнем прикроют. Тут все дружно живут. Если ты говно-человек, то тебя первый же курвобобр сожрет, и не поможет никто.

- Бр-р!

Вольт даже плечами передернул, вспоминая прошлый инцидент. Целую меховую волну выплеснуло тогда из Хтони, и их едва не снесло этим яростным потоком. Хорошо, вечер был, все уже с работы пришли. Сотни свирепых тварей вгрызлись тогда в бетон, дойдя до арматуры. Городская полиция вовремя подтянулась и положила половину из пулеметов. Гладкоствол, заряженный дробью, почему-то курвобобровую шкуру не брал. Только если в упор. Мутируют демонические твари.

Вольт вышел за ворота и двинул в сторону аптеки, где трудился фармацевтом. Удивительная карьера для сервитута, где снага либо работают на пивзаводе или мясокомбинате, либо промышляют сдачей в металлолом украденных канализационных люков, либо попросту тащат все, что не прибито гвоздями. Особенного разнообразия при выборе жизненного пути здесь не наблюдалось. Только выскочка Вольт попал в медучилище по квоте для расовых меньшинств, набрав минимально возможный балл. Надо ли объяснять, что любви окружающих ему это не добавляло. Завидовали, сволочи.

Красивый еще недавно бульвар представлял собой сейчас крайне унылое зрелище. Курвобобры здесь места живого не оставили. Молодые клены повалены, одни заостренные пеньки торчат. И даже несколько пострадавших машин еще не успели убрать. Их покрышки измочалены в труху. Вольт горестно вздохнул и отвернулся. Дерьмо. Зато рюмочная-наливайка стоит на месте, только свежие следы от бобровых резцов на решетке напоминают о недавнем набеге. Эта наливайка вечна, как власть государей из династии Грозных, да продлятся годы их. Здесь подавали крепленые, но слегка разбавленные напитки, в основном произведенные из гнилых яблок, произрастающих в имениях окрестной аристократии. Называли этот живительный нектар бормотухой, червивкой, червидоном или просто бырлом. Пить это было можно, но соблюдать некоторую осторожность все равно стоило. Жизнерадостная вывеска гласила: «Лучшее бырло на районе», а объявление на стекле сообщало дополнительную информацию: «Семьдесят четыре дня без летальных исходов». Очевидно, сей отрадный факт служил отдельным поводом для гордости бармена, который проводил Вольта недоумевающим взглядом. Снага прошел мимо и не выпил? Он этот день в календаре ручкой обведет. Впрочем, наливайка без посетителей не оставалась ни на миг. Вот и сейчас трое снага и один человек, обнявшие друг друга за плечи, танцевали нечто, напоминающее греческий танец сиртаки. Они во все горло вопили песенку, которая в этом сезоне лилась из каждого утюга.

- Бырло-бырло бой, бырло бой, бырло бой!

Всякая орчанка хочет замутить с тобой!

Дальше текст мужики забыли и пели по кругу одно и то же, к чему бармен отнесся с поистине философским спокойствием. Он тут работал давно. Вольт, насвистывая прилипчивую мелодию, пошел дальше. Первые этажи в сервитуте сплошь заняты торговым людом. Налогов в вольных зонах нет, а законов немного, но зато исполнять их приходится строго. Это же фронтир рядом с Хтонью. Сюда даже опричники нечасто суются, ибо незачем сюда лезть. Местные держат свой кусок обороны, прикрывая Вогрессовский мост, соединяющий ВАИ с правым берегом Воронежа. Остальные мосты разобрали от греха подальше еще лет десять назад, когда из Хтони прорвалось стадо аленей. Так это порождение Тьмы назвали местные острословы, заметив, что набегами руководят доминирующие самки, а все самцы поголовно носят развесистые рога. Правда, когда один такой алень ударом рогов перевернул троллейбус, мало никому не показалось. Правый берег – не левый. Там оружия ни у кого нет. Земский город, не положено.

- Новый тату-салон открылся! Да ну на! – удивился Вольт, разглядывая рекламу, изображающую завлекательно изогнувшуюся эльфийку, которая тыкала в прохожего наманикюренным пальчиком.

- Набей веселую татуху, рассмеши своего патологоанатома, - озадаченно прочитал рекламный слоган парень. – Ну, так себе у ребят маркетинг-на.

Впрочем, реклама работала, и в темной глубине салона уже сидел гоблин, на плече которого набивали какой-то рисунок. Видимо, веселый, а то патологоанатому будет скучно вскрытие делать. Толку от таких картинок на теле не было никакого, поэтому Вольт их смысла решительно не понимал. То ли дело урукские татау в исполнении настоящего резчика! Говорят, они волшебной силой обладают. Но заполучить такую - несбыточная мечта для простого снага из провинциального сервитута. Все равно что с настоящей эльфийкой переспать или на драконе покататься. Шансов примерно столько же. Тем не менее, глупость эти татухи или не глупость, а к салону подошел субтильный паренек-снага и занял очередь. Видимо, креативная реклама сразила и его. Подивившись такой изобретательности торгашей, Вольт дошел до аптеки, не обращая внимания на окружающее. Он думал о бренности бытия, скорой получке и Маринке.

Интерьер аптеки руководство решило выдержать в консервативном стиле. Оно не признавало хайтека, модного в опричных городах. Никакого стекла и хрома. Только темное дерево стеллажей, пыльные склянки с загадочным содержимым и мрачная полутьма. Аптека напоминала лабораторию сумасшедшего алхимика, что по мнению столичных хозяев должно было привлечь провинциальную клиентуру. Их прогноз оправдался. Народ в аптеку пер, как лосось на нерест, но причиной этого был вовсе не талант московского дизайнера. Просто аптека теперь на весь квартал одна. Конкуренты пожлобились при установке решеток, а тут как раз бобры в Хтони мутировали. В общем, конкурентов съели в прямом смысле этого слова, выручка здесь резко поднялась, отчего конец месяца обещал порадовать неплохой премией.

Дзынь!

Колокольчик у входа возвестил о появлении клиента. Вольт, который уже успел надеть белый халат, приветливо оскалился, разглядывая коротенького и круглого, как шар мужика, страдающего одышкой. Мужик был из человеков, и как он наел такое пузо, живя в небогатом сервитуте, орк не представлял даже близко. И как он с ним здесь выжил, не представлял тоже. С лишним весом ни от аленя, ни от цапли-кровососа не убежать.

- Чего хотел-на? – любезно спросил Вольт, но потом вспомнив недавний тренинг по качеству обслуживания, добавил. – Доброе утро-на!

Впрочем, это было необязательно, так как контроля все равно не было никакого. Все видеокамеры, которые ставили хозяева, в сервитутах внезапно выходили из строя. Кабели перекусывали клопы-мутанты, мыши-мутанты или мухи-мутанты. Так в один голос твердил персонал, а желающих приехать и починить поломку почему-то не находилось. Мажоры из головного офиса совать свой нежный носик в места, где не подают лавандовый раф на кокосовом молоке, не спешили, удовлетворяясь отчетом по выручке. А с ним как раз все было в полном порядке.

- Мне бы чай укрепляющий, - просипел мужик, вытирая обильный пот, струившийся по затылку и шее.

- Чай… чай… чай…, - Вольт задумчиво бродил вдоль полок. – Где тут чай?

Он тут работал неделю через неделю, а вчера трудилась тетка Валя. Она какой-то товар приняла, но разобрать его поленилась. Ящики так и лежали горой, а вся сопроводиловка нашлась на стуле, где она валялась небрежной стопкой.

- Тебе какой чай-на? – спросил Вольт. – Чтобы стоял, как у молодого? Чтобы баба какая-нибудь, прости господи, тебя захотела? Или чтобы бодрость в теле образовалась?

- На хрен баб, - обрадовался посетитель. – Бодрость в теле хочу. Есть такой?

- У нас все есть, - важно ответил Вольт, напряженно вчитываясь в иероглифы на коробке, украшенной изображением какой-то птицы. Никакой информации он, по понятным причинам, оттуда извлечь не смог, кроме названия. Оно было написано по-русски на липком стикере. А вопросы свои он задавал исключительно для порядка, потому что свято верил в волшебную силу плацебо. Возвратов и рекламаций у него пока не было.

- Парящая ласточка. Это точно оно.

Аптекарь повернулся к клиенту и протянул коробку.

- Вот! Пей три раза в день и будешь летать, как эта птичка. Китайская медицина не может врать. Сорок денег с тебя. Потом еще придешь и спасибо мне скажешь.

- От души, друг! – расцвел мужик, бросил на прилавок две глухо звякнувшие монетки и был таков. Впрочем, рабочий день у Вольта только начался.

- Хуеморген, дер апотекер. Разрыв-траву дай, - в аптеку заявился могучий, почти квадратный гном-кхазад, обвешанный оружием. Охотник, Вольт таких сразу видит.

- Сколько грамм в тротиловом эквиваленте-на? – спросил он.

- Сто, - ответил тот.

- Две пачки по пятьдесят могу дать-на, - сожалеюще сказал Вольт. – Если тебе больше надо, в оружейный иди. У нас лицензия только до пятидесяти-на.

- Чтоб тебе твоя баба два раза по полпалки дала! – оскорбился гном и вышел прочь.

- Вот ведь урод, - расстроился Вольт, но поток посетителей уже захлестнул его с головой.

Лекарства из нового поступления разлетались как горячие пирожки. Панты аленя, мощнейший афродизиак, забрал оптом бродячий табор черных уруков. Разрыв-трава, одолень-трава и толченый бобровый зуб расходились на ура. И только новинка, растирка из яда хтонической змеежопной собаки, произведенная в Сан-Себастьянском сервитуте, пока не пользовалась спросом. Народ на районе живет консервативный, к экспериментам не склонный. У рогатых гадюк из здешней Хтони тоже яд забористый. Любой радикулит как рукой снимает.

- Уф-ф! Да что за день-то сегодня? – удивился Вольт, когда взглянул на часы. – Скоро смена закончится, а у меня еще товар не разобран. Ну, тетка Валя, я тебе это припомню. Я тебе фуру неразгруженную как-нибудь оставлю. А еще домой надо. С Маринкой в восемь встреча.

Дзынь!

Благообразная старушка в кокетливой шляпке с цветочком и с монструозным револьвером на боку протянула Вольту рецепт. Тот долго вглядывался в мешанину латинских букв и никак не мог вспомнить, что же это такое. Да, он точно это в медучилище проходил, но еще ни разу не продавал. Вот оно и забылось по ненадобности.

- Это точно к нам? – спросил он наконец.

- А где я еще аспирин куплю? – возмутилась старушка. – Это же аптека?

- Да вроде того-на, - обреченно кивнул Вольт, открывая шкафчик на А. – Что тут у нас? Алхимия… нет, не то… алкалоиды… тоже не то… антипохмелин, антипохмелин турбо, антипохмелин экстра, антипохмелин турбо плюс экстра, антипохмелин двойная сила, алений рог в порошке, афродизиаки, амбра кашалота… Да где же аспирин? А, да вот он! Надо же! А я и не знал, что он у нас есть. Сроду не заказывал-на. Надо запомнить название.

- Ну, слава богу, - старушка поджала губы.

- А вам этот аспирин от чего прописали? – поинтересовался Вольт для общего развития. – Чем болеете, уважаемая?

- Да типун тебе на язык! – возмутилась старушка. – Ничем я не болею. Если аспирин в воду добавить, то розы дольше стоят.

Она гордо положила на прилавок монетку в три деньги и с чувством хлопнула дверью.

- Семь часов! – обрадовался Вольт, срывая опостылевший за день халат. – Домой пора.

Он закрыл дверь на три замка, опустил решетку, а потом завесил витрину стальным полотном рольставен. Они слегка помяты ударом аленьих рогов, но функцию свою выполняют исправно. Не один инцидент выдержали.

- Я бухаю на Ваях, знаю, что такое страх!

Но страшнее этой мысли только цапля в облаках!

Это пел сидевший на тротуаре местный панк Юра Хтонь. Сам сочиняет, сам поет. Забавный малый. Вольт послушал немного, бросил монетку в жадно раззявленный футляр от гитары и пошел домой. Свиданка у него на правом берегу. Надо спешить.