Арайские хроники. Две королевы

Пролог

ХХV век.

Большой Мир.

Более 40 планет в Млечном Пути и соседних галактиках, населённых более чем 25 разумными расами.

На планете Геяда, где уже множество лет тянется гражданская война, установлена глухая блокада – ни покинуть эту планету, ни посетить её практически невозможно. За соблюдением установленного порядка строго следит Тайный Совет Большого Мира – организация, состоящая из советников от всех планет Большого Мира.

Телепортация почти полностью под запретом во избежание поставок средств ведения войны и бегства с Геяды её граждан.

Но во всех правилах есть исключения.

Королевство Арайя, мирный анклав на Геяде, частично деблокирован. Именно в нём и происходят события, описанные в этой повести.

1

На заднем дворе резиденции короля Арайи собралось совсем немного людей. И это понятно: казнь преступника должна была быть подтверждена лишь присутствием на процедуре самых необходимых людей. Прокурор и два его помощника, адвокат с помощником (которые защищали негодяя лишь потому, что этого требовал закон), собственно, пострадавшая сторона — а именно король Жилаяйя. И палач. Эти семь человек и наблюдали за тем, как усаженный на метровый кол преступник, дико вопя и проклиная всех присутствующих, медленно нанизывался на отшлифованную палку задницей и постепенно приближался к поверхности планеты.

– Твари! Что я сделал-то?! Да эта сука сама мне давала! Сама давала! Я чем виноват?! А-а-а! Снимите меня, снимите! Да будьте вы все прокляты, что я такого сделал?! Она меня хотела… На моём месте… А-а-а! Снимите! Небо пресветлое, да что вы делаете?!

В рукава казнимого была просунута оглобля, и его руки были привязаны к этой жерди. Несчастный опирался концами палки в землю, пытаясь замедлить действие гравитации, но та – беспощадная сволочь – притягивала его к Геяде. Отполированный кол, имеющий конический конец со скруглённой вершиной, проникал в нутро казнимого. А тот, не получая никаких несовместимых (пока что) с жизнью повреждений, нанизывался всё сильнее и сильнее. Да, его зад трескался и орошал кровью деревяшку, но кишки пока что были целы, и ничего смертельно не было поражено. Однако ощущения у преступника были не самыми приятными.

– А-а-а! Снимите меня! Да снимите же! Ну что я сделал?! Да чтоб вас демоны древние сожрали! Я просто попользовал сучку, что здесь такого?! Вас тут семь мужиков, да мать вашу, вы что, никогда так не делали?!

Монарх скосился на палача и чуть заметно кивнул. Палач, поправляя на голове балахон, подошёл к преступнику и развязал верёвки, привязывавшие его руки к оглобле. Выдернул палку и отошёл. Теперь у преступника не было возможности упираться в землю, и он моментально просел на колу сантиметров на десять. Кишечник не выдержал давления и порвался. Кол стремительно пронизал нутро жертвы.

– А-а-а! Что вы делаете, будьте вы прокляты! Я же сдохну!

– Сдохнешь, – негромко проговорил палач. – Обязательно сдохнешь! Ты чувствуешь, каково это – когда в тебя, против твоей воли, вгоняют кол? Ты о чём думал, насилуя ребёнка?

– Она сама хотела, да, хотела! – орал осужденный. – Я просто поимел суку, что не так?! Сними меня, сволочь, сними! А-а-а!

Гравитация притянула тело ещё ближе к поверхности Геяды. Гладкий кол, смазанный физиологическими жидкостями тела, всё легче проникал во внутренний мир человека, сидящего на нём. Он пропорол желудок, диафрагму, проник в пищевод, разорвал гортань и высунулся изо рта жертвы, когда ягодицы преступника наконец-то встретились с поверхностью планеты. Преступник ещё какое-то время судорожно подёргивался, но минут через пять стих, обмяк, и его голова, откинутая назад, закрыла глаза. Палач – он же врач по совместительству – поискал у жертвы пульс. Не найдя такового ни на горле, ни на кистях, он развернулся и в пояс поклонился королю.

– Он сдох, Ваше Величество.

– Оставьте это здесь на сутки. Потом снимите и сожгите. Прах выбросьте в скотский загон.

– Слушаю и повинуюсь, Ваше Величество, – ответил палач. – Всё будет сделано, как вы сказали.

2

Предка Карла Штенке сослали с Земли на Промглобал лет триста назад. Что уж там, на Земле, натворил Клаус Штенке, осталось невыясненным, но его потомки на Промглобал так и не стали нормальными людьми. И Карл Штенке, прямой потомок Клауса, тоже вовсе не был законопослушен. Он был простым гражданином коричневой зоны Промглобал, закончил школу, даже успел побыть членом небольшой банды, но не попадался. Повзрослев, служил охранником на астероиде Зараним, где отбывали каторжные сроки полностью отбитые жители БМ. Но там, на астероиде, не было надзора, и молодой охранник решил этим воспользоваться. Карл у Клары украл кораллы, образно говоря. И если бы Карл оставил те «кораллы» себе для украшения интерьера, то никто и ничего ему бы не сказал. Но Карл решил продать украденное и влип, как муха в янтарь.

Понимая, что вляпался, Карл рванул на родную Промглобал, но там его ждали с распростёртыми объятиями правоохранники. В завязавшейся перестрелке Штенке убил пару человек и несколько синтетиков, после чего понял, что у него под ногами горит земля. И оставаться на Промглобал ему нельзя. Он рванул с родной планеты куда глаза глядят. Но на Землю, Регенду, Парадизу и в прочие нормальные миры его просто не пустили. Он судорожно поводил глазами по списку доступных миров и остановился на королевстве Арайя на планете Геяда. Туда он мог переместиться без возможности вернуться назад. На Промглобал его ничего особо не удерживало, а временные ограничения… Ну кого это вообще волнует? Ну да, временно из Арайи нельзя выскочить. Но! Его в Арайе никто не станет преследовать, а это – главное. И Карл прижал нужный сенсор. Свет померк, потом вспыхнул. Карл вышел из кабины и огляделся. Никому его прибытие не было интересно! Он усмехнулся и пошёл к стойкам. Там, не палясь, можно было выбрать место выхода и сдать в обмен на местные реалы заработанные честным трудом пункты трансмира. И полученные с продажи «кораллов» нелегальные средства - тоже.

Обменяв честные деньги и нечестно полученные активы, Карл нашёл подходящий дом в одном из лесных массивов королевства Арайя и купил его. Неважно, что там и как, важно, чтобы была возможность отследить кого угодно, подбирающегося к его жилью. Да, конечно, ему придётся потратиться на то, чтобы выбраться из этой чёртовой дыры в нормальное место. Ну так и что?! Зато ни одна тварь его не достанет. А это, в его ситуации, было много важнее всего прочего.

Карл заплатил, чтобы координаты его нового дома не отражались в сети телепортации. Такие взносы предстояло делать регулярно, раз в месяц, но зато это давало гарантию, что его не захватят врасплох. Сам же он перемещался из дома в ближайший городишко на флаере, найденном в гараже дома. И обратно – так же. Маршрут флаера отслеживается, но проследовать к точке назначения можно только на флаере же, никак не телепортацией.

Да, планета Геяда всё ещё находится в блокаде. Просто так переместиться с неё или на неё затруднительно. Можно подать заявку, но чаще всего ответа на это не последует. А если и позволят переместиться, то сам пожалеешь. Поскольку обратно выбраться будет почти невозможно.

Некое исключение составляло королевство Арайя. Эта территория на Геяде самоизолировалась от прочих мест. Огородилась строго охраняемой границей и открестилась от всего происходящего на Геяде. И установившаяся в Арайе монархия декларировала полную независимость от прочих территорий на планете. Анклав, да. Но анклав огромный. И БМ принял это образование во внимание, отметил в качестве отдельной автономии на планете Геяда, абсолютно лояльной к БМ и отрицающей общность с остальными территориями и образованиями на Геяде. Поскольку в королевстве не было войны и Арайя никак не участвовала в конфликтах вне своих границ, там разрешили межмировую телепортацию. В Арайю почти свободно, из Арайи – сильно ограниченно. Так, чтобы геядцы не ломанулись через этот анклав в Большой Мир. А местная, короткая телепортация работала из рук вон плохо, особенно близ границ королевства.

Именно это и привлекло Карла Штенке на Геяду. Он легко смог попасть в Арайю, хоть пока что и не мог из неё выбраться в другие миры. Зато, находясь под юрисдикцией закрытого мира, он не подлежал преследованию извне. И что бы он ни натворил в БМ, в Арайе его внешние силы не могли достать. А это в его положении было, несомненно, благом.

3

Кончита Васкес понуро брела по выложенной белым синтекамнем дорожке. Ей уже было неловко за свою выходку, но обида на наставницу была сильнее стыда. Щёки пылали, пальцы чесались. Возможно, Ханна Сухейро и не заметит ее вредительства. Разбить чашку – самое малое, что могла сделать девочка в отместку за утреннюю выволочку. Ханне в это утро не нравилось всё: как Кончита одета, как причёсана, как поздоровалась, с каким выражением лица села за стол. Наверное, вчера чепса перепила. Или недопила. Или еще чего-нибудь недо.

– Кончита, ты уже не маленькая! – бубнила Ханна. – Через три месяца тебе будет тринадцать, а ты ведёшь себя, как дитя! Посмотри на себя! Блузка поглажена из рук вон плохо, на голове не прическа, а птичье гнездо. Я в твоём возрасте уже замуж вышла, а в четырнадцать овдовела. Да если бы я тогда позволила себе такой неряшливый вид и такую кислую мину, меня бы высекли! Даю тебе пять минут, чтобы привести себя в порядок, и жду вежливого приветствия. А в наказание запрещаю тебе пользоваться роботами на две недели. Посуда, стирка, уборка, ну ты помнишь. Я в твоем возрасте всё делала сама. И тебе не позволю жить в праздности.

После этого Кончите кусок в горло не лез, а отсутствие аппетита стало очередным поводом для претензий. Тем не менее жахнуть чашку об пол она осмелилась только после того, как сеньора, закончив завтрак, вышла из гостиной. Осколки тотчас же убрал робот, еще не отключенный Ханной, и через минуту от глупого бунта не осталось и следа. Конечно, потом сеньора пересчитает посуду, будут неприятные вопросы, но это потом. А сейчас Кончите хотелось ещё что-нибудь разбить или испортить.

На глаза попала лежащая поперек дорожки сломанная ветка. Кончита быстро подхватила её, опередив робота-садовника. Повертела в руках, оборвала листья и кору. Взмахнула, рассекая воздух – прутик издал задорный свист. Кончита взмахнула еще раз, и еще. Ударила по аккуратной клумбе. Несколько цветов слетели со стеблей.

«Сеньора Сухейро, – зло подумала девочка. – Сеньора Грязь. Это твоя голова слетела. Это твою шею я сейчас перебила.»

Давящее чувство обиды отступило. Кончита шла по дорожке, усыпая синтекамень сбитыми цветами. Худенькая девочка на пороге юности, с тёмной косой и светлыми глазами. Серый костюм и белая блузка сидели на ней нелепо, но по замыслу Ханны, одежда должна не украшать, а дисциплинировать. Детство кончилось, а с ним ушли удобные платья и спортивные сандалии. Жёсткие туфли, тесные в мыске и свободные в пятке, шаркали при каждом шаге и норовили свалиться. Кончита и сама с радостью сбросила бы их, если бы не десятки камер, следящих за ней. Сеньора не допускала никаких послаблений в одежде, утверждала, что демонстрация наготы – путь к нравственной деградации.

В глубине сада Кончита села на скамейку и достала из кармана печенье. Утащить еду из-за стола – тот еще квест. Если бы заметила Ханна, могла бы и по рукам надавать. «Воспитанные девицы едят за столом и вовремя, только нищие таскают еду!» – любила повторять наставница.

Две маленькие серые птицы слетели с ветвей и приземлились перед Кончитой, настороженно глядя блестящими глазками. Сначала девочка бросила крошки подальше от себя. Испугавшись резкого движения, птицы взлетели, но тут же накинулись на еду. Следующую порцию Кончита аккуратно рассыпала у мыска правой туфли и замерла в ожидании. А когда и эти крошки были съедены, положила печенье на край скамьи. Птахи летали над угощением, тревожно посвистывая и не решаясь сесть. Кончита не шевелилась. Сядут или не сядут? Те или не те? В прошлый раз ей удалось подманить птиц близко-близко и почти поверить, что они её не боятся. Что они – её друзья.

Птицы склевали печенье, ещё немного поскакали по скамейке и вокруг, но поняв, что больше им ничего не перепадёт, улетели. Кончита встала и направилась было к забору, в свое любимое место, но её остановило послание от сеньоры. «Кончита, бессовестная девчонка, – взвизгнул в динамике голос наставницы. – Всё бросила и ушла. А учиться кто за тебя будет? Ханна? А про наказание уже забыла? Немедленно возвращайся!»

«Чтоб ты сдохла, злобная сука!» – мысленно выругалась Кончита, со сжатыми кулаками шагая в дом.

Хотелось выполнить все задания побыстрее, а потом поиграть и поболтать в арайнете. Но ИИ-репетитор накидал задач на закрепление материала и еще припомнил работу над ошибками по позавчерашней теме. «Не иначе, сеньора в настройках покопалась. До чего же гадкая баба! Неужели мне всю жизнь смотреть на её недовольную рожу? – обречённо вздохнула Кончита. – И что будет, если она всё-таки сдохнет или я её сама прибью? Я останусь одна? Или у кого-нибудь хватит, не смелости, а ума вытащить меня отсюда? Может, это будет Кешав? Вроде умный малый. Или Дино? Он посимпатичнее…»

С Дино, Рани, Кешавом, Вероникой и ещё несколькими сверстниками Кончита познакомилась в арайнете года три назад благодаря репетитору. ИИ задал задачу на логику, а Кончита пыталась решить её математически. Погрязнув в вычислениях, она сдалась. «А вот так справились с заданием другие ребята,» – ответила программа и выдала несколько файлов с вариантами ответов. То, что за файлами скрываются ссылки на реальных людей, репетитор не учёл, он же не сеньора Сухейро. А у Кончиты появились виртуальные друзья. Они открыли ей мир игр, кино и литературы. Литература помогла научиться разбираться в особенностях взаимоотношения людей; игры помогли расширить познания о технике и водить за нос ИИ.

От друзей девочка узнала в общих чертах о жизни вне периметра. Точнее, о том, что там вообще есть жизнь. Там дети ходят в школу, а взрослые на работу, они встречаются друг с другом, общаются, дружат или враждуют, любят или ненавидят. Они – живут. И с тех пор мечта попасть за периметр стала для Кончиты солнечным лучом в беспросветной жизни под бдительным оком Ханны Сухейро.