Арчибальд

Когда-то на картах старой Шотландии затерялся небольшой Вестонский лес. Поодаль от него приютилась чудная деревня – такая, где все друг друга знали и уважали. Лес люди побаивались и далеко в него не заходили. Лишь после сезона дождей осмеливались бродить по краю, наполняя корзины грибами. Обычно возвращались с добычей – такою полной, что грибы сыпались у самого порога, а после долго сушились на кухнях.

Кто помоложе заходил чуть глубже, собирал травы и раскладывал их на подоконниках. Кто постарше – рассказывал страшные байки про чудовищ, чтобы беззаботные дети лишний раз не убегали за пределы деревни.

Но была в той местности одна изба на отшибе, и в ней такими вещами не заморачивались.

Семья жила там простая: имела небольшой клочок земли и с холма видела сразу все – и деревню, и лес, и свое пшеничное поле. Легенды их не интересовали. По утрам они выходили работать все вместе и возвращались домой лишь с заходом солнца. Зато из их окон почти всегда тянуло вкусными запахами. По воздуху плыли пряные ноты свежего хлеба и выпечки, в обед на подоконнике остывал ягодный пирог, а вечерами у порога храпела старая сторожевая собака – Ася.

Ася была собакой что надо. С ней ходили на охоту, в поле она гоняла ворон, а когда у хозяйки родился сын, стала внимательнее любой няньки. Она почти не отходила от ребенка, чужих не подпускала, а если ее выгоняли ночью во двор – садилась под дверью и выла, пока ее не пускали обратно. Кроватку покачать.

Как только малыш засыпал, Ася тут же бежала к двери – и снова на улицу. Мальчик с детства равнялся на собаку, поэтому родители еще долго не могли приучить его ходить на двух ногах. Он был крепким и рано начал ходить, но все равно предпочитал ползать следом за Асей.

Назвали его в честь деда – Арчибальд, но в семье его звали просто: Арчи.

Лет в шесть Арчи вместе с Асей повадились бегать в деревню – к старому кузнецу Мюру. Его в деревне недолюбливали все бабки разом и обходили стороной. Ну а как иначе? Пока одни пугали внуков страшными историями, чтобы те и близко к лесу не подходили, Мюр рассказывал сказки про волшебных и добрых существ.

Арчи за это его и любил.

Они приходили рано утром – как только кузнец открывал ставни. Ася ложилась у порога, тяжело вздыхала и делала вид, что дремлет, а Арчи устраивался рядом и слушал. Он уже знал сказки про рогатых кроликов, которые делили с белками шишки, и про дев с рыбьими хвостами, что носились по дну озер. Но больше всего Арчи любил историю про ведьму, которая когда-то жила в Вестонском лесу.

Звали ее Ингрэм. И знала о ней вся деревня.

Вот только люди рассказывали о ней плохое.

Говорили, будто Ингрэм заманивала детей в лес и те больше не возвращались. Будто воровала скот, летала в полнолуние над деревней на сухой метле и была старой, горбатой, с бородавками по всему лицу и кривыми пальцами.

Мюр только фыркал на такие разговоры.

— Врут, — говорил он, поудобнее устраиваясь у наковальни. — Ингрэм была молодой и красивой. Волосы у нее – черные, как смола, ниже пояса. Детей она не заманивала, а находила пропавших и выводила обратно. А скот уводила лишь больной, чтобы люди от мяса не травились.

Арчи слушал, затаив дыхание.

— Метла у нее и правда была, — продолжал кузнец. — Только не летала она на ней. Двор подметала. Ведьмой Ингрэм была хорошей. Лечила лесных зверей, мирила белок с рогатыми зайцами, деревья с поломанными стеблями выхаживала. Оттого лес и рос густым да тернистым.

Мюр понижал голос, и даже Ася приподнимала ухо.

— И не пропала она, — добавлял он. — Прячется. От злого колдуна Крейга. Вот тот и правда был стар и страшен: на скот чуму наводил, поля сушил, людям пакостил без причины. Ингрэм пошла против своей колдовской крови и встала на защиту людей.

После таких слов Арчи всегда уходил домой молчаливый и задумчивый. А с каждым годом мысль одна и та же крутилась у него в голове все чаще.

А что, если Мюр прав?

Арчи слушал истории Мюра почти четыре года. И однажды понял – больше ждать он не может.

В одно утро, когда вся семья ушла в поле, он быстро собрался. Повязал на лоб старую тряпку, чтобы копна пшеничных волос не лезла в глаза, взял длинную палку – с такой дед когда-то ходил за грибами, – и позвал Асю. Собака не была глупой. Она посмотрела на мальчика внимательно, словно спрашивая, уверен ли он, и все-таки пошла следом. Ни на шаг не отходя.

Так они и вошли в Вестонский лес.

Сначала все казалось обычным. Тропинок было много – кривых, запутанных, заросших. Корни торчали из земли, и Арчи то и дело спотыкался. Но чем дальше они шли, тем страннее становилось вокруг.

Сначала пропали звуки.

Не слышно было птиц. Не попадалась паутина. Даже насекомые словно исчезли. Лес стоял в мертвой тишине, будто затаил дыхание и прислушивался.

Свет тоже вел себя странно. Где-то было слишком темно, словно солнце вовсе не существовало. А где-то, наоборот, лучи жгли кожу, пробиваясь сквозь листву. Лицо Арчи давно уже было «поцеловано» солнцем – за веснушки его часто дразнили деревенские ребята, – но здесь свет казался другим. Чужим.

Сколько они шли, Арчи не знал. Деревня давно потерялась за густыми стволами, а тропы все переплетались и путались, словно нарочно водили их кругами.

К вечеру лес начал редеть.

Деревья расступались, воздух холодел, и впереди показалась поляна, залитая оранжево-алым закатным светом. Ася вдруг залаяла. Резко. Настороженно.

Арчи вздрогнул.

Ему показалось, что некоторые деревья по краю поляны светятся бледным, почти молочным светом. А потом из высокой травы в небо поднялись огоньки – золотистые, теплые. Издали они напоминали светлячков, но двигались слишком ровно, слишком осмысленно.

Свет наполнял поляну, и в траве что-то зашуршало.

Это нечто бегало вокруг них кругами, быстро, почти неслышно. Арчи вертел головой, не успевая уследить, пока вдруг не услышал клацанье за спиной.

Он обернулся.

Ася поймала кролика.

Но не за шею, а за один из рогов.

Кролик покорно повис, лапки его дрожали. Розовый нос дернулся, и он тихо пискнул, разглядывая мальчика.

— Апути… — пропищал он тонким голосом. — Апути, слюнявая!

Ася повела ушами, огляделась и аккуратно выплюнула добычу.

Кролик шлепнулся в траву, подмял под себя зеленые стебли и тут же принялся умываться, будто ничего не произошло. Он тер передними лапками мордочку, потом осторожно протер рога и только после этого посмотрел на Арчи.

Во взгляде его была обида.

— Вообще-то так не здороваются, — пробормотал он. — И она слюнявая.

Арчи растерянно развел руками.

— Прости нас, рогатый кролик. Мы пришли с миром, — сказал он честно. — Ты не знаешь, где сейчас ведьма Ингрэм?

Кролик нахмурился так, что между глазами появилась складка.

— Она не ведьма, — твердо сказал он. — Она хранительница Вестонского леса и всех живых.

Ася тихо фыркнула, но промолчала.

— И ее здесь нет уже двенадцать лет, — продолжил кролик. — А ты здесь останешься навсегда.

— Это еще почему? — спросил Арчи, стараясь говорить спокойно.

Кролик кивнул на огоньки.

— Огни поднялись в небо. Это значит, лес тебя принял, а без Ингрэм ни один человек отсюда не выйдет.

Арчи сглотнул.

— Но я должен вернуться домой.

— Тогда помоги мне, — кролик прищурился. — И я укажу путь.

Долго думать не пришлось.

— Что нужно сделать?

Кролик вытянул лапку и показал на поляну.

— Раздели ее пополам. Чтобы мой народ и беличий знали, где чья территория. Честно. По-настоящему.

Арчи огляделся. Он нашел взглядом середину поляны, взял палку и пошел вперед. Палка приминала траву, ломала стебли, оставляя за собой четкую линию. Ася скулила, а кролик цокал языком, внимательно следя за каждым шагом.

Арчи ходил от края к краю, пока линия не стала ровной и понятной.

— Готово, — сказал он наконец.

В этот момент на дереве что-то мелькнуло.

С ветки аккуратно свесился рыжий хвост, и Ася тут же залаяла. Маленький нос дернулся, белка чихнула и с шумом рухнула в кусты. Сначала показались уши с кисточками, потом хвост, потом белое пузо и, наконец, нахальная морда с ухмылкой.

— Поверил рогатому и себе рога наставил! — заявила она.

Кролик возмущенно пискнул и сжал лапку в кулачок.

— Не смей! Теперь у меня есть территория!

Белка показала язык и захихикала.

Арчи устало сел на примятую траву и обнял Асю.

— Ты не уйдешь, — сказала белка уже спокойнее. — Рогатый прав. Но можешь идти обратной дорогой. Если увидишь светящиеся зеленые глаза – значит, Ингрэм рядом. Значит, она помогает.

Они пошли обратно той дорогой, которой пришли. Во всяком случае, Арчи так думал.

Тропы снова путались и переплетались. Одни казались знакомыми, другие – чужими, и лес словно нарочно водил их кругами. Темнело быстро, и разглядеть что-либо становилось все труднее. Арчи вглядывался в стволы деревьев, искал между ними тот самый цвет – зеленый, о котором говорила белка.

Но впереди мерцали лишь желтые огоньки.

Ася вдруг насторожилась и рванула вперед, пробираясь сквозь заросли. Арчи побежал следом и неожиданно снова выскочил на поляну. Ту самую откуда они пришли.

Отсюда были видны и дом, и деревня, и знакомый деревянный забор.

Уставшие и голодные, они медленно пошли вперед. Вестонский лес остался за спиной – темный, молчаливый, будто и не было его вовсе.

Арчи тихо открыл калитку и уже поднялся к ступенькам, когда вдруг обернулся.

Ася сидела у своей будки.

Ее привычные карие глаза светились ярким зеленым светом.