Арена времени - 1. Извлечение силы

Дождь здесь возникал из самого густого, пропитанного гнилью воздуха, конденсировался на листьях размером с блюдо и стекал вниз непрерывными холодными потоками, которые казались не водой, а потом планеты. Джунгли Сигмы-Вторис дышали. В воздухе витал терпкий, сладковато-приторный запах цветущей плоти огромных лиан-«кровососов», смешанный с озоном от далеких разрядов в грозовых тучах, нависших над пологом. В джунглях было очень тихо, в этой тишине раздавались размеренные механические щелчки.

Щелчок. Пауза. Щелчок.

Дариан «Ястреб» Кейн прижал палец в массивной перчатке к миниатюрному переключателю на горле своего шлема, заглушая внешние шумы до фонового гула. В его ушах, в стерильной тишине бронированной капсулы, остался только чистый, кристальный звук метронома, отбивающего последние минуты и секунды перед бурей.

Он лежал в грязи, и не чувствовал ни холода, ни дискомфорта. Сенсоры костюма показывали стабильную температуру тела, уровень адреналина — в зеленой зоне, чуть выше нормы, идеально для пиковой концентрации. Его мир сузился до трех вещей: тактического дисплея на визоре, проецирующего полупрозрачные зеленые значки его отряда на фоне гниющих стволов; гипнотизирующего звука метронома; и неподвижной цели в трехстах метрах впереди — наблюдательного поста повстанцев, замаскированного под гниющий ствол гигантского папоротника-исполина. На тепловизоре постройка светилась тусклым, болезненным пятном, как нарыв на теле джунглей, готовый вот-вот прорваться.

— «Титан», статус, — голос Дариана был спокоен, но за этим спокойствием чувствовалось напряжение.

Значки на дисплее ожили, замигали в ответ, передавая короткие, лаконичные пакеты данных. Каждый сигнал был подтверждением жизни, готовности, частицей единого организма.

— Призрак на позиции. Восточный сектор. Два патруля, схема движения примитивна и предсказуема. Интервал — четыре минуты двадцать секунд. Следующий проход через тридцать секунд. У вас окно. — Марко говорил почти шепотом, хотя мощные скремблеры и глушители на их оборудовании делали перехват радиопереговоров в этой части галактики невозможным. Это была привычка. Привычка призрака, для которого тишина — лучший союзник, а слово, произнесенное вслух, — уже риск. Его слова были кратки и точны, как траектория его пуль, вычерчивающих судьбу на расстоянии в километр.

— Шум подтверждает. Западный периметр чист. Три теплых следа у основания дерева-столба, еще два внутри. Биоритмы замедлены. Спят или притворяются. Рекомендую игнорировать внешних, брать по факту входа. — Голос Риты, их радистки и «уха» отряда, был спокоен, но в нем чувствовалось легкое, едва уловимое напряжение от вовлеченности в задание. Она всегда слышала чуть больше, чем нужно, — не только радиоперехваты, но и фоновый шепот джунглей, скрип металла, сдавленное дыхание за стеной. Сейчас, вероятно, ее слух был погружен в этот хаос звуков, выискивая в нем фальшивую ноту, скрытую угрозу.

— Сапер у ворот. Взрывчатка установлена на магнитных замках и центральной балке. Электромагнитные защелки будут отключены по вашему сигналу. Кинетический заряд настроен на имплозивный эффект. Жертвуем шумом в пользу гарантии, — слова Тима имели вес, как подписанный инженерный расчет, не терпящий вопросов. Он говорил о разрушении с холодной точностью архитектора.

— Лиса в тылу. Коммуникационный узел идентифицирован — имперский ретранслятор старой модели, модифицированный. Генератор помех готов к полному спектру подавления. Вижу следы поспешной эвакуации данных…. Они не ждали нас так скоро. — Лана, их специалист по контактам, переговорам и, когда это требовалось, тонкому социальному инжинирингу, закончила отчет. Ее позывной был выбран не случайно — она уже обошла пост по периметру, как тень, оценивая не только укрепления, но и следы быта, обрывки разговоров, улавливая социальный «запах» противника. В ее голосе слышался легкий, аналитический интерес, почти любопытство хищника, изучающего повадки жертвы.

— Док на резерве. Аптечка развернута, скальпели стерильны. Готов к работе. — Последним отозвался Макс, их медик. Его голос был самым спокойным, почти умиротворяющим, контрастируя с металлическими тембрами остальных. Он был их моральным якорем и тихой гарантией того, что после неизбежного насилия кто-то останется в живых, чтобы зашить раны, вколоть обезболивающее, вернуть их из царства смерти обратно в строй. Он находился чуть поодаль, в безопасной точке, но в полной, сосредоточенной готовности, уже мысленно составляя список возможных травм.

Дариан не ответил. Ответом был очередной, финальный щелчок метронома, после которого в наушниках воцарилась абсолютная, давящая тишина. Его люди затаились в боевой готовности. Они были «Титаном». Отрядом наемников. Элитным. Самым лучшим. Отрядом, в котором каждый четко знал свою функцию и выполнял ее безупречно.

Метроном щелкнул в последний раз и замолк. На дисплее отсчет остановился на нуле. Мир замер в ожидании.

— Лиса, вперед, — произнес Дариан, и его слова, холодные и отточенные, прозвучали в эфире как падение гильотины, перерубающей последнюю нить неопределенности.

В его ушах раздался легкий, едва уловимый писк — предварительный сигнал Ланы. Затем — тишина. Но Дариан знал, что в этот миг невидимая, всесокрушающая волна электронного подавления накрыла пост и окрестности, как черная лава. Для повстанцев в радиусе километра мир внезапно онемел и ослеп. Рации захлебнулись белым шумом, датчики ослепли, мониторы погасли, оставив их в изоляционной камере собственного страха.

— Сапер, открывай.

— Есть.

Тишину джунглей разорвал грохот взрыва. Взрывчатка Тима не была предназначена для огня и дыма, для зрелищности. Это был высокотехнологичный кинетический заряд, который фокусировал всю энергию внутрь, превращая разрушение в акт хирургической точности. Массивные ворота из сплава и титанового дерева не разлетелись на куски, не осыпали окрестности смертоносным дождем. Они просто… схлопнулись. Превратились в спрессованную, исковерканную лепешку, вывернутую внутрь постройки с силой, ломающей молекулярные связи. Так звучали ломающиеся кости на уровне архитектуры, последний вздох обороны.

— Шум, следи за входом. Призрак, прикрывай. Лиса, со мной. Вперед.

Дариан поднялся из грязи одним плавным, мощным движением. Его двухметровая фигура в угольно-черной, матовой броне, испещренной царапинами — немыми свидетельствами прошлых бурь, — казалась ожившим кошмаром, вылезшим из самых темных глубин джунглей, порождением самой этой сырой, беспощадной планеты. Он двинулся вперед быстрым, неотвратимым шагом профессионального киллера, стремительно, но эргономично, каждый шаг — устойчивая платформа для выстрела.

Зачистка первого этажа прошла с бездушной, пугающей эффективностью, похожей на работу смертоносного механизма. Выстрелы Лисы из компактного, но жутко скорострельного пулемета «Шквал» были методичны и смертоносны — короткие, приглушенные очереди, укладывающие тела в углы, у проемов, не оставляя шанса на ответный огонь. Выстрелы Марко с высоты, доносившиеся как эхо совести повстанцев, обрывали любую попытку организованного сопротивления, любого, кто пытался поднять голову или броситься к пулеметному гнезду. Дариан, словно неумолимый жнец, прошел через основное помещение, его дробовик в тесном, наполненном дымом пространстве, не оставлял врагам и шанса. Дариан даже не целился. Вскоре в джунглях снова воцарилась тишина, нарушаемая только треском пожаров в электронике, шипением коротких замыканий и прерывистыми, хриплыми стонами, которые скоро должны были умолкнуть.

На антресоль, служившую командным пунктом, вела хлипкая лестница из титанового дерева. Дариан поднялся по ней, ступени слегка прогибались под его весом, но выдерживали. Наверху, среди дыма и искр сгоревшей аппаратуры, его уже ждала Лана. Она стояла у центрального сервера, ее пальцы в тонких сенсорных перчатках летали по интерфейсу портативного взломщика, отражаясь в стекле ее легкого тактического визора. Ее броня была тоньше, мобильнее, предназначена для скорости, а не защиты при лобовом ударе.

— Ключи шифрования геотермального управления получены и переданы заказчику, — доложила она, не отрываясь от экрана. — Система дистанционного отключения диверсионных зарядов активирована. Но… — Она на мгновение замолчала, и Дариан почувствовал легкое напряжение в ее позе. — Система аварийных, физических блокировок на объекте все еще активна. Их нельзя отключить по сети. Только физический разрыв цепи на месте, в машинном зале. Или аппаратный ключ-идентификатор высшего уровня приоритета. Где-то здесь должен быть командир поста. Без него нам придется лететь туда и делать все вручную, под огнем.

— Ястреб, это Призрак. У вас на вышке есть еще одна тепловая подпись. Слабый, но стабильный сигнал. Прямо за Лисой. В нише, за шторой из брезента. Не двигается. Биоритмы… учащены. Страх, но не готовность к бою, — сухо сообщил по связи Марко.

Дариан плавно, почти незаметно развернулся. Его визор выделил контур фигуры за тканью.

— Выходи. Руки на голову, медленно. Последнее предупреждение.

Занавеска из грубого брезента дрогнула, отодвинулась. Из ниши, пошатываясь, словно пьяный или тяжело раненый, вышел человек. Он был в поношенной, но когда-то качественной форме офицера Имперской колониальной стражи, теперь испачканной сажей и грязью. В одной дрожащей руке он держал стандартный служебный пистолет, прижатый дулом к собственному виску так, что кожа вокруг вдавленного металла побелела. В другой, судорожно сжатой, — небольшой черный чип-ключ с мигающим тревожным красным светодиодом, похожим на застывшую каплю черной крови.

— Стой! Не подходи! — его голос сорвался на хриплый, сдавленный крик, в котором смешались отчаяние и истеричная бравада. — Видите это? Это не просто ключ! Он связан с моим жизненным показателем! Кардиомонитор, имплант! Если мое сердце остановится — если пульс упадет до нуля — система получит немедленную команду на детонацию всех диверсионных зарядов! Вы все умрете здесь! И весь геотермальный сектор, тысячи людей, погрузятся в хаос и темноту! Вы слышите?!

Капитан Элиас Верн. Предатель. Загнанная в угол крыса. Дариан видел в его широко раскрытых, влажных глазах не фанатизм мученика, а панический, животный расчет выживания. Это был не воин идеи, а перебежчик, мелкий игрок, заигравшийся не в ту игру и теперь пытающийся выторговать себе жизнь, прикрываясь жизнями других.

— Вы сдали объект повстанцам. Предали свою страну. Бросьте, Верн, вы слишком любите себя и свою жизнь, чтобы умереть. Наши наниматели желают вернуть контроль над этим местом. Так что не глупите и будете жить.

— Если я отдам вам ключ я все равно труп, — выкрикнул предатель. Ваши наниматели — корпорация, она выкачивает из этого мира все соки, как из лимона! Ресурсы, людей, жизни! Я… я хотел перемен! Я думал, мы сможем договориться с повстанцами, найти компромисс, остановить бессмысленное кровопролитие! А они… они превратили все в бойню! В террор! Я не для этого… я не хотел этого!

— А чего вы хотели? Счастья для всех? Не надо нести чушь и представляться альтруистом и благодетелем. Алчность и жажда власти –вот что вами движет — холодно парировал Дариан, делая микрошаг вперед. Его броня скрипнула. — Отдайте ключ. Сейчас. Это ваш первый, последний и единственный шанс избежать худшего.

— Нет! — завопил Верн, прижимая пистолет так сильно, что его голова отклонилась вбок. — Сначала гарантии! Обещайте мне безопасный выход! Автомобиль, иммунитет, защиту! И тогда… тогда, может быть, я!..

Дариан вздохнул. Не от усталости, раздражения или сомнения. Это был сигнал. Ясный и недвусмысленный, как тот самый щелчок метронома.

Щелчок высоко на дереве снаружи, за проломом, был едва слышен даже в наступившей тишине — звук перезарядки снайперской винтовки Марко, «Шепота Призрака», работающего на замкнутых пневматических системах. Звук, который раздался в следующее мгновение, был знаком Дариану — глухой, точный, влажный чпок, будто лопнул пузырь жевательной резинки.

Пистолет выпал из внезапно ослабевшей, безжизненной руки Верна. Пуля Марко, выпущенная с ювелирной точностью, насквозь пробила ему запястье, идеально разрушив кость, сухожилия и нервные узлы, но не задев артерию. Мгновенная, шоковая блокада. Прежде чем в мозг предателя ударила волна ослепляющей боли, Дариан был уже рядом. Его левая рука в бронированной перчатке выбила чип из непослушных, дергающихся пальцев, поймав его на лету. Правая, сложившись в кулак, нанесла короткий, сокрушительный, как удар молота, апперкот в солнечное сплетение. Воздух с хриплым, животным стоном вырвался из легких майора, и он рухнул на колени, давясь беззвучным, судорожным кашлем, захлебываясь слюной и слезами.

Дариан даже не взглянул на него. Он поднял чип к визору, сканируя его. Данные подтвердились — ключ доступа высшего уровня.

— Лиса. Начинай финальную стадию скачивания всего, что не сгорело. Док, подойди, посмотри на него. Он может понадобиться для отчета или допроса. Останови кровь.

— Уже в пути, — спокойно, как будто речь шла о плановом осмотре, отозвался Макс. В наушниках послышались его размеренные шаги.

Дариан подошел к огромному пролому в стене, глядя на дымящиеся, искалеченные руины поста, на тела, усеявшие грязный пол. Задача была выполнена. «Кузница» спасена от диверсии, ключ получен, угроза нейтрализована. Операция прошла безупречно, с той самой хирургической точностью, которой славился «Титан».

Но холодное, знакомое, назойливое предчувствие — тот самый тихий Дар, о котором не знало даже высшее командование, — уже шевелилось где-то на задворках его сознания, как червь в спелом плоде. Эта легкость, эта безупречность… Она казалась слишком простой, слишком… подстроенной. Как будто кто-то специально подставил этого жалкого, сломленного капитана и его драгоценный ключ, чтобы «Титан» сделал именно то, что от него ждали. Чтобы они, как идеальный инструмент, выполнили задачу и почувствовали себя непобедимым скальпелем в руках хирурга.

Дариан смотрел на клубящийся за проломом туман, в котором уже начинали проступать контуры гигантских деревьев. Не будь даже его лицо скрыто за визором, никто бы не увидел на нем и намека на эмоцию. Но внутри зрела тихая холодная мысль.

А что, если хирург режет не для исцеления? Что, если каждый его безупречный разрез — это всего лишь штрих в чужом, куда более масштабном и куда более страшном рисунке?

Он отогнал эти мысли. Сейчас нужно было завершать работу. Но семя сомнения, крошечное и ядовитое, уже было посажено. И оно ждало своего часа, чтобы прорасти в самом неподходящем месте.