Археолог VII. Reg:ONE

Запись в дневнике №238

Так мы остались наедине с космосом. Я и мой пассажир Анастасия. Лишь с тенью верного доспеха, которая не обладала той странной зловещностью. Коридоры Сороса, этого быстрого транспортника тянулись вглубь, а их запустение отдавалось таинственностью.кто здесь ходил до Ровальда, до членов его команды? Кому принадлежало это все? Какие задачи выполняло? Тем не менее, коридоры были чистыми, и это совершенно ясно давало понять, что помимо меня на корабле есть кто-то ещё, и этим кто-то была девушка, чью симпатичность я раньше разглядеть не мог, или не хотел. Может, вопрос в одиночестве, и в таких условиях кто угодно покажется красоткой? Вероятно, в этом есть доля правды.

Мир, в котором я жил, был моим, и все же, нет. Он кристаллизованный, ненастоящий, и об этом никто не расскажет. Но даже при том, что он не родной, покидать его не хочется.

Пускай он и чужд, и живут люди в нем меньше, все же, это моя вселенная и мне совсем не хочется ее покидать, улетать в какую то безызвестность, где якобы лучше, но даже если и лучше, это уже не мое, а что то чужое.

Поэтому, не смотря на то, что мир вокруг меня преображался. То, что было мне дорого пропадало, или норовило пропасть, все же, даже так, мне не хотелось покидать то, что я знал и было близко моему сердцу. Яне хотел строить портал и улетать. Здесь моя жизнь и бороться за нее надо здесь. Космос огромен и гораздо проще укрыться где-нибудь еще, нежели строить портал, чтобы свалить в неизвестность, где якобы лучше и куда мы люди должны вернуться, но все это только на словах, а на самом деле – непонятно что.

Поэтому, хоть я и хотел бы найти выживших, вернуть людям их мозг и отправить в безопасное место, на колонию седьмых, я не особо торопился. Скорее, параллельно продумывал план как нам всем переместиться в иную часть галактики, а лучше, в совсем другую галактику. Где нас никто не достанут, ни ироны, ни выходцы других колыбелей. Место, которое я смогу назвать домом. Хотя, оно вроде бы уже такое есть, однако, мир закрыт и от этого задыхается. Им нужно выбраться наружу и они не могут. А стоит туда вернутся и вновь начнутся разговоры, что только Ровальд может найти дневник отца, создать портал и выпустить их отсюда в родной мир ариев, откуда все люди на самом деле и пришли.

Эти нескончаемые уговоры, соваемая под нос статистика необходимой смертности и видеодокументы о встречах с отцом, где он показывал свои знания о работе порталов и говорил, что в общем-то знает что для этого нужно и как это сделать. Но однажды взял сына на космическую прогулку, меня, и не вернулся. И все его знания о порталах, вся его начатая работа так и не началась должным образом. Всëпропало. И вот он, Ровальд, объявился, и является реально последней надеждой измученных людей, от перенаселения каждый год опускающих планку добровольных смертей. Теперь, когда человеку исполнится 59 лет и 4 месяца он обязан уйти на эвтаназию. Просто обязан по закону.

И это при том, что рождаемость и так урегулирована в седьмой колонии, но при этом, обязан уйти. Ведь есть один показатель, который продолжает падать, не смотря на все ухищрения, и лишь сокращение населения как – то удерживает его от быстрого падения.

Этот показатель можно назвать жизнеформированием. От него зависит рост всего живого, от людей, бактерий, до растений. Обычные процессы замедляются, и создавать еду становится невозможно. Замедляется рост детей, а жизнь будто бы стоит на месте. Этот показатель искусственно разгоняют молитвами – произносимыми вслух программами, хорошо понятными подсознанию человека и его божественной природе. Но этого мало. Нахождение в хорошо спрятанном месте – многомерном подпространственном кармане, хоть и защищает от внешней угрозы, все-таки, пожирает саму жизнь. Ее процессы. По подсчетам ученых седьмым осталось максимум 50 лет, а потом придется вылезать из укрытия и строить новый мир, который переодически-постоянно прочесывается чьими-то космическими кораблями, но всегда зараженными иронами. Так что, седьмые, оставаясь последними чистыми ариями в кристаллизованном нашем мире, выкручиваются как могут.

А я их последняя надежда, которая таковой не хочет быть. Лучше пускай вылезут и перепрячутся, чем так истошно страдают. В общем, у меня были сомнения о переходе в родной арийский мир. Яне хотел этого. И где-то в глубине души понимал, что это нужно.

За Анастасией я пришел в первую очередь потому, что она владела доспехом – смертоносной боевой единицей, которой тысячи лет. А учитывая, что она с Иксодуса и повидала многое, шансов ее уговорить было много. Ведь кроме нее были и другие кандидаты. Но, очистив пару местных людей по пути, о чем не хочу вспоминать, я попробовал показать весь ужас окружающей жизни и предложил полететь со мной, на свободу. Но человек от страха только кричал, пытался убежать, или не верил в то, что видел своими глазами. Мол, хорошее представление, но мне пора. Обычные люди, всю жизнь прожившие в этом – от этого уже не откажутся, потому что в этом вся их жизнь. И лишь те, кто знал оборотную сторону жизни и прибыл издалека – обладал достаточной силой воли и готовностью сменить образ жизни еще раз. А это прежде всего, только те, кто с Иксодуса, других я и не знал.

Выстроив свой порядок посещений, я как – то опростоволосился, и в итоге только Анастасию и получилось забрать, вместо многих других, кого еще тоже надо было найти, а вот где она я знал.

Что получилось, то получилось. Как-никак, я не профессиональный военный, и для подобных операций гожусь мало. У меня лишь задатки.

Управлять Соросом не составляло труда. Это просто большой, очень большой эсхельмад, со множеством бытовых отсеков, спальных кают. Рассчитанный на несколько сотен человек. Технические отделы, своя кузня микромеханизмов, где можно без конца изучать технику древних предков, ставить свои эксперименты, и обретать навыки той самой арийской инженерии по которой созданы бессмертные Колыбели, стражи, оружие, поражающее воображение, системы автономной вентиляции, пространственные двигатели, и бесчисленные программы-драйвера, управляющие всем этим.

Гидропонная ферма с огромным количеством разных химикатов: ускорители роста растений, благодаря чему, органическая еда на столе Ровальда стала появляться за считанные сутки. Достаточно семян, земли, воды, системы орошения из мелких трубочек спрятанным внутри стен корабля. Эти висячие сады что-то. За это я назначил отвечать Настю. Пока сам занимался спасением нашей жизни.

Ведь при всем при этом, 12ые не отставали от нас. Они крепко сели на хвост и давили как могли, пытаясь сбить нас.

Они не спали, я почти не спал. Эсхелю, пофигу, но мне кажется, это задолбало и его. В его голосе слышались вздохи и раздражение, а может мне так казалось, потому что сам был таким.

Вечный клинок над шеей, словно голова угодила на плаху, под гильотину. И лишь внимательность, открытые красные глаза не дают адскому клинку разрубить живительные артерии.

Закрыл глаза и ты труп. Меня одолевала бессонница, и сон одновременно. Я боялся потерять связь между сном и реальностью. И наверно это случилось, потому что нас вновь выследили. Хотя мы были далеко за границами условных владений 12ой цивилизации. Слишком далеко.

Мы были на территориальных просторах АЗК(хоть и условных, но все же). И тем не менее, преследователей чужая территория, с которой они в состоянии войны, не пугала. Словно это и не было чужой территорией. Всего два человека, а сколько погони. Они жаждали догнать всеми средствами, и даже насмерть – вариант ими периодически рассматривался. Потому что пальба по нам была настоящей, от попадания спасали лишь маневры. Орудийные выстрелы ладогырей распыляли окружающие скалы на астероидах, среди которыми мы пытались укрыться от своей гибели. Их уже не волновала ни Анастасия, ни мои знания.лишь наша гибель.

Спутники, астероиды, просто все исчезало. Вот рядом, в ста метрах от моего корабля выстрел съел долю огромного многосот тонного камня, породы высокой степени твёрдости, одновременно со всём, что в ней находилась. Любая часть таблицы Менделеева сожрана на моих глазах, а ведь она была. И глаза мои каждый раз округлялись от испуга, не говоря уже о Насти, она сидела рядом, от каждого выстрела вопила как резанная, и тут же не выдержала, отстегнулась и убежала, судя по активной внутренней карте корабля, на кухню, а затем и на гидропонную ферму. Нашла время выращивать растения! Героиня, мать ее.

Я ей кричал пристегнись обратно, а эта сучка с шокированным лицом, бледным как у покойника, открыла видеосвязь со мной и как зомби, медленно,отрицательно помотала головой:

-Да это ужас какой,яне хочу этого видеть!

-Дура вернись! Крикинул я, наблюдая, как очередная пачка скал спутника rs-233 системы.. Ахрен его знает какая система. Они исчезли. Исчезли! Просто исчезли!!

Ну и пускай башкой ухреначивается, сама виновата.

Схватившись покрепче за штурвал, я, вместе с эсхелем, взявшим на себя разгон двигателей, оборону, щиты, и регулировку энергоблоков, перебрасывая питание то в одну часть корабля, то в другую, я резко вытянул нас, прогремел взрыв, на том месте, где был Сорос, образовалась огромная воронка.

Пока очередной гипер прыжок не казался спасительным. Но Эсхель закончил разгон гипер-двигателя, и случилось чудо. Корабль тряхонуло, прямые линии, в которые превратились звезды, полетели на меня. На короткое время мы вновь спасены. Спустя пару минут подошла Настя, держась за половину лиц, и хныкая от боли:

-Я лицо разбила...

-Ха! – злорадно ухмыльнулся я. – тебя предупреждали. А теперь что? Чтоб без синяка под глазом не возвращалась!

-Но мне было страшно, хныкая протянула по видеосвязи Настя. Ей было и больно,и до сих пор страшно.не думала она, что покинуть новый дом будет настолько жарким приключением, что в какой-то момент просто больше не можешь на это смотреть. Настя была не самым храбрым человеком,а порой откровенно нерешительным, за что ей в доспех однажды и впихнули программу автоматического руководства действиями. Впрочем, она бы отказалась все равно,и повстанцы, зная ее настрой, подготовились заранее.

-Зато мне, блин, весело. – Возмутился Ровальд. - Если бы тряхонуло, и ты бы полетела к чертям на оборудование, то сломала бы свою спину, и спиной этой, заодно что-нибудь корабельное. Аон стар как сама звезда! Попробуй найди детали!

Насте было нечего ответить. Все притензии обоснованы. Впрочем, закрыть рот она тоже не могла.

-Но я ведь не хотела видеть свою смерть, что в этом плохого?! - плаксиво ответила Настя.

-Ну и где теперь твоя смерть?! Головой влетела и все равно не успокоилась. Ну ты представь, повредила головой навигационный модулятор, к примеру, которому аккурат в воскресенье 600+ тыс лет. У тебя нужные детали так же, из уха выпадут?!

-Нет...

-Башка заживет.

-А я тебя, как пассажир, совсем не волную?

-Сходи в медблок. Но да, люли, что ищут смерть - вообще не волнуют!

Заплакала Настя(поглядывая на Ровальда), а тот злорадно ухмыльнулся. Он итак от страха чуть в штаны себе не наложил. Особенно когда грохотнуло так близко, что даже волосы сквозь костюм наэлектрозовались, а она значит встала и просто ушла. Еслиб в жизни все было так просто.

Жаль, что только лицо. Но когда Настя вернулась И он увидел вдобавок приплюснутый окровавленный нос, что только опухал, рассеченную бровь из которой кровь все еще текла, и разбитую нижнюю губу, вся злость на неё пропала. Он, прищурившись, внимательно смерил её взглядом, изучил увечья, и деловито хмыкнул.

-Последний раз такое видел у пиратов, когда мужик изменил своей бабе и она его так же отделала.

-Не смешно. Где у нас аптечка?

-Мне не смешно. В моей каюте, я притащил. Да зачем тебе, аптечка, сходи в медблок.

-Знаешь, после того, как я узнала, что всю жизнь провела в капсуле, больше не хочу.

-Детский лепет.

-Герой иксодуса стебётся. – Съязвила Настя, и ушла. – Никакой ты не святой.

-Зато стëб праведный. Меньше чудить будешь.

Так прошел целый месяц: обмен нервными фразами после каждого удачного ухода от преследователей. И ведь никто не спросит как Ровальд себя чувствовал, никто не поинтересуется здоровьем девушки. Оба слишком сильно морально устали.

Но Ровальд, конечно, вообще умирал. Перебивки сном от 2 до 5 часов сделали свое дело.

Но как-то раз, проложил сложный маршрут с несколькими гиперпрыжками сразу, ему, кажется, удалось добиться более устойчивого эффекта.

К слову, он выяснил одну особенность Эсхельмада(Сороса). После каждой пары прыжков на сверхразгоне, или сверхкоротких и частых перемещениях электроника не выдерживает, и Эсхель перезагружался сам по себе. В самые неожиданные моменты, но по случаю, удачные.

Сорос корабль мощный, но не для таких маневров он создавался. Перезагрузка главного компьютера лишала корабль жизни, и приходилось ждать минуту,а то две. Смертельные минуты, прежде чем все зарабатывало как надо, Ровальду казалось что их вот-вот настигнут, и они ничего не смогут сделать.щитов нет, двигатель даже не мычит в агонии, а просто выключен. Воздух быстро начинает портиться.вырубается даже аварийное освящение.

Поэтому, Ровальд больше не покидал штурвал, и прыжки делал по старому, как умел, Эсхель был только на защите, отвечая за работу систем, и, как следствие, перестал перезагружаться. Зато его расчеты маневров, и прогноз вражеской стрельбы спасали жизнь не хуже.

Тяжело дыша, Ровальд удачно крутанул штурвал и избежал чудовищного столкновения с куском скалы, который появился из ниоткуда.вот чем опасны такие гиперпрыжки, ничего не успеваешь рассчитать правильно. Кинул взгляд на радары, и с облегчением выдохнул, вроде не отследили. По крайней мере, не так быстро. Руки, дрожа от усталости, отцепили штурвал, и Ровальд начал их разминать. Мозоли, натертости, где-то запекшаяся кровь.он даже перестал обращать внимания на боль. Она придет позже, как только он немного отдохнет.

Если запутать следы удалось, то этот отдых не за горами.

Последний прыжок - не простой, а целый гамбит, с двумя дополнительными прыжками,рассчитанными на скорую руку через множество космических аномалий аномалий и мусорных скоплений, которые, по уставу о гиперпрыжках, надо избегать любой ценой. Ну чтож, у него не было выбора.

Причем, в этот раз Эсхель не перезагрузился чем вызвал блаженную улыбку на лице Ровальда. Пускай гады попробуют скопировать этот маршрут! Ха! Тут же свет погас, из глубин Сороса донесся недовольный вздох Насти, который долетел до ушей Ровальда. Его улыбка исчезла:

-Да йопт твою мать.

по сложным навигационным расчетам, что Эсхель не вытянул расчеты и перезагрузился вновь, оставив на пять минут корабль без электричества. Дольше, чем обычно.

Сейчас они находились в глубинах территорий АЗК, где-то в срединной зоне, но в дали от транспортных путей. Это еще одна причина, по которой он выбрал запрещенные для гипер-прыжков места.

К слову, Эсхель имел позывные маячки (точнее данные) других кораблей. Оказывается, он их собирал, пока был в своем старом корпусе.

Мог натянуть на себя любой из них, использовать его, будто родной, чтобы замаскироваться так,что и полиция по радару не догадается, что сорос – вообще чужой корабль из чужой эпохи.

Проделав пару манипуляций с навигационной картой, Ровальд расширил зону покрытия до максимума, подал сканирующий сигнал и стал ждать ответа от ближайших кораблей. Ну, кто там вокруг них?

Сигнал прошел первую сотню километров, затем вторую, третью, перевалил за тысячу, за вторую тысячу, спустя пару минут – за пять тысяч, и на отметке 8000 достиг своего максимума. Пустота.

Но в любом случае здесь задерживаться нельзя, потому что враг не дремлет, и Бог весть на, что способен.

В связи с этим, Ровальд начал выставлять совершенно новые координаты, в место, где их точно искать не будут. Он должен бы был отвезти Анастасию, каки обещал, к седьмым, однако планы, похоже, изменились.

Он не хотел палить своими следами место входа в лабиринт пространственных карманов. Да и терять единственного попутчика тоже. Пускай и нарушающего технику безопасности.

Новый гипепрыжок, звезды смазались в линии, древний двигатель плавно загудел, и произошла очередная вспышка. Появившись на другом конце гипер-туннеля, все замедлилось вновь. Ровальд огляделся.

Вот мусорное кольцо очередной колонии. Мелкие разорванные и беспорядочные объекты летали вокруг местного солнца, точно такой же желтой звезды-карлика, что у Земли. Не удивлюсь, если называется так же. Мусор никто не убирал. Наоборот, его собирали со всей системы и гнали прямо сюда, собирая в одно кольцо, которое рано или поздно будет сожрано солнечными вспышками, гравитацией и высокой температурой.

Раз люди уже успели засраться, то место достаточно обитаемое. Но фишка этой системы, мусорное кольцо, как раз-таки станет спасительным.

Именно этот мусор разбитых частиц каркасов и корпусов, фольгированной упаковки, и элементов разбитого оборудования чего-то там, окончательно запутал гипер-следы, что видели только преследователи. По крайней мере так сказал Эсхель. Так что, выходит, что даже если их найдут там, в предыдущем месте – вычислить именно эту конечную точку уже не получится. Окончательный след – точка прибытия, сильно искажена радиусом в несколько парсек.пускай себе рыскают. Разумеется, на этом его маневры не прекратились.

Разогнав гипер-двигатель в очередной раз (в жизни им так часто не пользовался, он вообще выдержит? Ну, Эсхель молчит, так что...) новый гиперпрыжок начался, новый разгон - через мусорное кольцо. Ускорение, смазанный мир, и очередное успешное прибытие в другую систему. Чужие опознавательные маячки включены, выход из гипера – в разрешенном возле системы месте.

Но и это не конец. Учитывая дотошность преследователей, Ровальд не имел права на ошибку. Очередной навигационный расчет,очередной разгон.

После всего что Ровальд видел, и от чего уклонился, он решил потратить больше времени, и в результате сделал огромное кольцо вокруг всей земной империи, пару раз столкнувшись с черными крейсерами и чудом с ними разминувшись. Те даже не успели сообразить. Так Ровальд потратил еще несколько дней. Чем больше крюков и обманных маневров оказывалось позади, тем спокойнее он себя чувствовал, пока не понял, что достаточно. Понял лишь тогда, когда хотел совершить очередной разгон,но на его руки с засохшейся кровью легло что-то мягкое и нежное.руки Насти, затем он почувствовал нежный поцелуй в губы и просто отключился.всего лишь на мгновение отвлекся,но тело не выдержало, и забрало его в долгий сон.оказывается, Эсхель давно говорил Ровальду, что достаточно. Но он уже никого и ничего не слушал, войдя в пространный азарт. Тогда Эсхель попросил Настю привести Ровальда в себя, хотя бы отвлечь, и вот результат.

Зато сердце больше не бьется в агонии, норовя выпрыгнуть.

Погоня прекращена, следы запутаны настолько, что только совершенно больной будет искать их на вражеской территории. Пускай ироны и везде, и как то между собой договариваются, но не настолько же.

Дальше он и думать забыл, что заснул. Ему снилось, что прямо сейчас расслабил руки, откинулся назад, на спинку кресла, благоговейно возздав взор к потолку, и немигающим взглядом смотрел в пустоту, попеременно выдыхая весь накопившийся стресс, а Настя заботливо принесла кофе, который сама сделала из выращенных зерен по инструкции, что где-то там прилагалась на корабле, и легко была читаема для девушки. Кофе, чей аромат заставил, несмотря на приятное положение, опустить красные опухшие глаза, и впиться ими в чашечку. Отчего не белках глаз, и без того покрытых красными бессонными прожилками, тут же выросло еще две красные прожилки. А может,ему это и не снилось.он уже и сам не различает где сон, где явь.

Протянув изможденные, покрытые мозолями от потного штурвала и засохшей кровью от лопнувших волдырей, он обнял чашечку ладонями как драгоценный камень, немного повертел перед собой, проверяя на вшивость своего видения. Вроде ощущения настоящие, значит,уже не спит. Приподняв брови поднес чашку к носу, вдохнул, сжал губы в трубочку от удовлетворения и сказал:

-О...

Отхлебнул. Блаженно улыбнулся и повернулся к Насте:

-Ты гений.

-Скажи, да? - Подмигнула девушка. На ее лице все давно зажило,учитывая, что на корабле был прекрасный мед-блок. - А теперь, раз мы победили и можем расслабиться, может, возьмешь меня?

Ровальд прищурил глаза, у сучка, хороша, кивнул в сторону, мол, иди в постель, я догоню.

Настя прильнула поближе.

-Может, мой капитан согласится и здесь?

-Да детка. - Ровальд для поцелуя немного откинул голову назад, коснулся затылком подголовника и захрапел.

-Ров? Ров, ты что, спишь? Ров?! Тыж только что спал шесть часов! А как же я? Мы должны делать детей! РОВ!

Реальность, сон. Черт его знает где разница. Что-то было на самом деле, что-то дополнил уставший мозг. Но ясно одно он жив. Он смог.

Всего одного человека спас. Это сложнее, чем думал. Все эти вылазки и конспирация. Так он многих не вытащит. К слову, теперь он вообще никого не вытащит, будучи лицом нон-грата среди иронов #1. Все его знакомые навеки заложники тайного концлагеря, в котором царствуют программы, а их хозяева показывают себя лишь в особенных случаях.

Да и сам еле ноги унес.

-Я устал.

Это было первое, что сказал Ровальд, когда проснулся. Хоть и выспался, но моральная усталость никуда не делась. Она продолжала давить, только слабее. Но глаза не вываливаются, уже хорошо. Руками шевелить вообще не хочется. Кстати, где это он?

Оглянувшись, в недоумении признал тот факт, что не за штурвалом, а в кровати, в своей минималистичной каюте, которая ближе всех к пище блоку. Удобно. Хорошо, что он выбрал именно эту каюту.

Решив встать, он понял, что ему что то мешает. Это одеяло такое тяжелое? Одеяло? Что за? Подняв его заглянул и увидел женскую ногу. Ну чья она еще может быть? Вряд ли его корабль, пока он спал, захватила эскадрилья озверевших проституток, соскучившихся по мужскому телу, и затем распределивших себя в очередь, и вот эта нога одной из них.

-Все серьезно. – пробурчал Ровальд, и нога тут же прижалась к нему еще чуть сильнее,как некое щупальце, мгновенно среагировав на то, что добыча может улизнуть.

Но как ей это удалось? Как она в одно лицо перетащила его? Да еще раздела.

Говорят женская душа загадка. Чушь! Вот как хрупкая девушка мужика перетащила через космический корабль и раздела, вот это загадка.

Убрав с себя ногу, Ровальд встал и оделся. Его шатало,голова приятно кружилась, а желудок жестоко проваливался внутрь,напоминая о том,что им долго пренебрегали.

Перво-наперво, раз погоня прекратилась, он спустится на первую же станцию, сожрет чего-нибудь местного и оглядится. Расслабится, приведет мысли в порядок. Можно было бы и на Соросе покушать свежатинки, но нет хочется выйти в люди.