Археолог VIII. Врата

Ровальд широко раскрыл глаза от укола в шею. Аптечка опять сработала, как плохо отлаженный механизм. Лишь бы сделать своё дело. Единственное, что хотел Ровальд это провалиться сквозь землю. Он хотел пить, есть, болели кости, череп, тяжело дышать, и невозможно пошевелиться. Вся эта кокафония чувств говорила о том, что он жив. И о том, что ему нестерпимо больше. Чтобы не впрыснула аптечка - оно больше не работает. Ни тебе обезболивающего. Ни тебе лекарств. Лишь пробуждение от приятных объятий сна, в котором нет боли. Ровальд смотрел на почти потухший экран. На 0% энергии. Удивительно, но костюм Морло работал несмотря на дюжину повреждений. Сломаны абсолютно все сервоприводы. Половина брони выломана. Или что там с ней? В любом случае она помечена красным, значит, ничего хорошего. Красным был помечен весь доспех. Он неистово моргал поломками. Но слишком слабо. Энергия на исходе. Как же хочется пить.

-Томас? Ты там?

Ровальд услышал собственный голос и удивился. Это был его голос, и он не был умирающим. Уставшим, изможденным, обессиленным — да, но не умирающим. Ох. Уж лучше бы он сдох. Так плохо он себя еще никогда не чувствовал. Томас куда-то пропал. И непонятно, вернется или нет.

Ровальд решил шевельнуться, и это решение отозвалось ему столь яростной болью в спине, что он бросил жалкую попытку оглядеться. Бетон, потолок. Мать вашу, все святые угодники, где он? Куда его затащил этот сумасшедший, что никак не сдохнет?

Помнится, даже Ровальду по истечению 2х лет приходилось очень тяжело в системе имитации тела, будучи запертым в саркофаге памяти. Если за два года не успеешь перебраться в воссозданное тело, всё. Баста. Не сможешь никогда. У него же прошли десятки лет. Может даже больше. В любом случае его нет уже несколько дней.

Ровальд глянул на дату, и крайне удивился. Настолько, что вытянул губы в трубочку, а брови налезли на лоб. Прошла неделя. Он лежал неподвижно неделю, пока тело заживало, а доспех выдерживал остатки энергии. Аптечка делала свое дело, а тело, не получая питания, как-то жрало само себя в одном месте, чтобы восстановиться в другом.

Ровальд понял, кроме него, на ноги его никто не поднимет. Никто не оглядится. И никто не накормит. Он даже не знает где он. Но наверняка в каком-нибудь логове Томаса. Который, наверно, бзиканулся и пошел буйствовать. Ха! Кто бы мог подумать, что жизнь даст еще один шанс. За неделю он наверняка восстановился хотя бы немного. Конечно, учитывая аптечку. Но Морло соврал. Три реактора сами по себе не заряжались. Они вообще никак не показывали о своем существовании. Ну да ладно, грех обижаться. Ровальд попробовал еще раз подняться и понял, что у него боль не простая. Едва подняв голову, он сразу уяснил. Ногами и руками невозможно пошевелить.

Они словно атрофировались. Хотя за неделю маловероятно. А вот онеметь от впившихся в кожу обломков доспеха, да. Конечности онемели от нехватки крови. Ровальд еще немного приподнялся, оглядел себя, и удивился еще больше.

Доспех раздроблен от и до. Обломки в некоторых местах стоят вертикально как колья, торчат прямо из его тела, из рук, из ног. Куда ни глянь, везде сплошной ужас. Удивительно, что он вообще что-то чувствует, будучи проткнутым добрую сотню раз. Ровальд рассмеялся. И даже чувствуя боль, голод, и изнеможение, он продолжал смеяться. Выжить в таком состоянии, после всего что он натворил, это невозможно. Просто нереально. Такого не бывает. Быть проткнутым всюду и везде, и при этом ощущать боль...

Это говорит лишь о том, что насколько бы не были фатальны повреждения, нервы целы. Скорей всего и связки. Тело просто онемело. Наверно. Надо как-то взять себя в руки, собраться в кулак и подняться. Но сколько бы силы воли Ровальд не прикладывал, это оказывалось невозможно. Боль, конечности не шевелятся. Лучшее что он мог, лишь еще раз приподнять голову и осмотреть себя, чтобы еще раз удивиться, насколько он живучий. Даже тараканы позавидуют.

Ровальд вспомнил, что видел в каком-то старом фильме, что в таком случае, когда тело занемогло, надо попробовать шевельнуть хотя бы одним пальцем, и тогда он сможет двигаться полностью. Какая-то загадка человеческого тела.

Он сосредоточился на пальце ноги. Представил себе большой палец и попробовать им пошевелить.

Разумеется, ничего не вышло. Но, кажется, он мыслит в правильном направлении. Десять минут, двадцать. Час. Ровальд пытался пошевелить пальцем. Лишившись моральных сил, начал просто двигаться как личинка, но получалось плохо, и он просто пару раз ударился затылком о бетонный пол. Чем вызвал очередной приступ боли в голове. Новый укол аптечки в шею. Энергии в костюме всё так же 0%. Зато стало чуть легче. Приятное тепло разлилось по телу, но голод никуда не ушел. Всё так же нестерпимо хотелось сожрать оленя и выпить галлон воды.

Ну, раз Томаса нет целую неделю. Это говорит о том, что он вряд ли вернется в ближайшее время.

Ровальд с трудом перевернулся на бок, придавив больную руку, в которую впилось множество осколков звездной брони. Но боль была слабой. Обезболивающее от аптечки работало. Зато Ровальд увидел технологический гений Морло. Доспех был соткан из обломков старого стража. Соткан разными нитями-проводками, между которыми какая-то черная смола, отливающая перламутром, и имитирующая броню. Причем оригинальные кусочки стража были прикрыты бронированными пластинами, от которых тоже осталось — кот наплакат. Всё это разбиты на осколки, и благодаря перламутрово-черной смоле застряло в Ровальде под самыми разными углами.

Его пинал целый отряд стражей. Наверно под самой броней ситуация еще хуже. Ровальд начал изгибаться, разгоняя кровь по телу. Лишь бы до ног достало, чтобы пошевелить хоть пальцем.

Двигаясь как гусеница на одном месте, он почувствовал онемение как в свободной руке, так и в ногах. С онемением боль в ранах, в которых торчали осколки. Он чувствовал осколки. Они прямо в коже, до сих пор. Уперлись кривыми гранями, и не хотят вылезать. Новая порция тупой боли проснулась в коже, но кровь пошла по жилам, и вскоре Ровальд шевельнул пальцем ноги. Связки целы. Он смог выпрямить ноги и тут же заорал. Осколки в ногах впились еще глубже, и достали прямо до костей. Ровльд орал что было мочи, и не мог никак повлиять на это. Но он смог приподняться. Смог опереться на локоть, а другой ослабевшей рукой, которая тоже теперь могла шевелиться, потянулся к ногам. И то что он нащупал ему очень не понравилось. С осколками торчали его раздробленные кости. Связки целы, нервы тоже, а кости... Он без пяти минут жалкий калека.

Что теперь делать? Надеяться на то, что он поднимется и зашагает на своих двоих? Сделает еще хуже. Разрежет и чудом уцелевшие связки. Ровальд подтянулся руками, чуть привстал, подтащил себя к стене, на которую оперся спиной, и стал тяжело дышать. Надо отдышаться. Руки уцелели. Проткнуты, но целы. Привыкая к лютой боли, которая гасилась аптечкой, Ровальд начал вытаскивать осколки из руки. Вырывать остатки брони из самой себя, и откидывать в сторону. По полу то и дело раскатывались металлические кусочки стража. То оригинальные, то соединительные нити со смолой перламутра. То бронепластины...

Их остатки. Выковыряв всё до чего смог дотянуться, Ровальд выпрямил руки и пошевелил ими. Больно, но движения, теперь, ничто не стесняет. Печальный взгляд на ноги. Туда даже лучше не смотреть. Стиснув зубы, Ровальд сориентировался откуда его притащили. По крайней мере, с какой стороны. Сейчас он в освещенном бетонном туннеле. Лампочки длинные. На них рунические надписи. Или это японский? Да вообще плевать. Ровальд увидел тоненькую кровавую дорожку, и понял, что это его собственный след. Пока его тащили за раненые ноги, он тихонько истекал кровью, помечая свой обратный путь. Собравшись с силами, Ровальд припал грудь на бетонный пол, вскрикнул от того, что пришлось повернуть таз с ногами, и стал себя тащить, аки партизан под прикрытием. Потихоньку, понемногу, но тащил свое тело вперед.

Вот след повернул, и он повернул за ним. Увидел двое порожек, с трудом, кряхтя как старик, перелез, ударился носком ноги, вскрикнул от того, что прострелила всё тело целиком, и пополз дальше.

Еще непонятно что у него со спиной. Там тоже наверняка мало целого. Ровальд перся по следу, не оглядывался, и не обращал внимания на обстановку вокруг. Лишь собственный кровавый след перед глазами. Эта дорожка вела наружу. Он увидит где он, и сможет как-то сориентироваться. Может, даже сообразит как пожрать. Стоило об этом подумать и Ровальд понял, что не хочет есть. Не особо хочет пить. Организм в режиме выживания подключил оставшиеся резервы. Может, боль в ногах заглушила?

Он тащился целую вечность. Пока не уперся в лестницу наверх. Длинную лестницу наверх. Взгляда не хватало, чтобы оценить количество ступеней. Собравшись с силами Ровальд приподнялся на руках и увидел, что ступеней добрых 2, а то и 3 сотни. Сплошной туннель до самого верха, а там какой-то поворот, и... Непонятно что. Это выход наружу. Но столь ступеней преодолеть? Как он сможет? Слабина и тут же скатится вниз, переломав остатки костей. Ха... Что за глупая ирония. Выжил, что упереться носом в непреодолимое препятствие. Или преодолимое? Плевать, он устал. Ровальд перевернулся на спину, взглянул в потолок, и учащенно задышал. Единственное, что он хотел, чтобы аптечка вновь как-то сработала и дала успокоительное, чтобы он заснул. Больше сил нет.

И тело отказывалось умирать. Оно цеплялось за жизнь похлеще самого Ровальда. Но успокоительного не было. Аптечка не срабатывала. Ровальда выплеснул вперед руками и закричал: -Чтоб вы все здохли! Понахватали древних технологий, нажрались вирусов, понапихались иронами и возомнили о себе невесть что! Чтоб вы подавились своими технологиями! Арийцы конченые, ублюдки недобитые! Если я однажды встану на ноги, я вас всех как траву перекошу!

Хотя, надежда была жалкой. То, что косило стражей как траву — вряд ли уцелело. Ибо руки с энерго(или вибро?)-клинками потеряли товарный вид. Как всё, что внутри. Сервоприводы на руках еще как-то работали. С гаком. Как скажут археологи. С самым настоящим гаком. В доспехе всё те же 0%. Ядра не перезаряжаются.

Ровальда осенила идея. Что если подтягиваться вот так, из положения сидя? Извращение, но если это реально, то он сможет подняться наверх.

Привстав и морщась, понимая, что даже если он может вылезти из доспеха (что вряд ли), так хотя бы его ноги закреплены, и как есть, оно лучше, чем пробовать вытащить. Когда лепестки откроются, если откроются, они либо вырвут торчащие кости, либо повредят их, либо не сработают. Поэтому Ровальд не вылезал из доспеха и даже не думал об этом.

Преодолел спиной вперед несколько ступеней. Обрадовался, что это хоть и сложно, зато вниз не скатится. Ноги, хоть и болят, но упираются в ступени. Но тут его внимание привлекло нечто белое на полу. Оно мерцало. Ровальд прищурился: -Что за нечисть?

На полу мерцала то ли стрелочка, то ли пунктир, и оно приглашало его спуститься. Ползи куда-то дальше по лабиринту. Где-то Ровальд уже такое видел. Но состояние было такое, что вспоминать даже не хотелось. Но это что-то важное.

Точно. Как он мог забыть? Дневник. Там было описано, как отец пробирался по этому пунктиру, что среагировал на лидерскую кровь Томаса. Кровь, чьи метки отец скопировал в свою ДНК. Так или иначе, от родителей, что-то Ровальд унаследовал, и теперь эти стрелочки, точнее, система, управляющая ими, среагировала на него. Как он не заметил? Она же мерцала всё время, а он просто не обращал внимания. Есть вероятность, что если не пожрать, то медкапсулу он сможет отыскать. Или хотя бы понять, где находится и где это есть... Хотя если быть точным, то остров на котором этот бункер располагался, если это действительно он, отделен от материка большим расстоянием.

Ровальд вздохнул. Столько вопросов, и нет ответов. И начал с трудом переставляя ноги спускаться. Что за пытка? То вверх, то вниз. Свалившись к стрелочкам, Ровальд пополз по ним. Через двадцать метров поворот, и кровавый след вел в право, а стрелочки влево. Ровальд пошел за указателем, надеясь, что там нет воды и нигде не придется плыть. Потому что он на это не способен.

Полз и полз, то поворачивая, то спускаясь на несколько ступеней ниже. Ровальд полз, как по пустыне в поисках оазиса. Бетонный пол, таблички с рунами свисали, хотя что на них, кроме цифр прочесть невозможно. То ли секция 12, то ли 14, и еще приписано что-то.

Ровальд полз. Губы его пересохли и покрылись морщинами. Глаза впали, под ними синяки, кожа бледная. Но он ползет в остатках разбитого доспеха, царапая ногами пол, и не обращая на это внимания. В нем столько медикаментов, что любой микроб сдохнет от одного запаха.

Спустя несколько часов блужданий Ровальд почувствовал укол в шею, всё те же мигающие 0% энергии, и мгновенно заснул. На сегодня с него достаточно моральных сил. Так решила аптечка, и да будет так. Ровальд чувствовал как блаженство разливается по измученному телу, а сон захватывает так сильно, будто бы никогда и не отпускал. Скорее даже наоборот, вся его борьба с ползанием по полу — это было сном. Жутким и тяжелым, но сном. Эта мысль успокоила еще сильнее, и Ровальд, наконец, заснул окончательно.

Когда он проснулся от очередного укола в шею, и жадно схватил губами воздух, то понял, что проснулся не столько от укола, столько о того, что задыхался. Он не мог дышать. Или мог? Дыхание выровнялось, всё в порядке. Перевалившись на бок, Ровальд застонал. Стрелочки-пунктир еще мигают. Не переставали мигать на ни секунду. Это не сон, он всё ещё здесь, и он борется за свою жизнь. Ровальд, будто в тумане, проснулся окончательно и пополз.

Его вели куда-то, и там наверняка что-то есть.

-Я вас всех достану, ублюдки. Вы моих ребят и пальцем не тронете. ВЫ не коснетесь их и мизинцем... - Нашептывал Ровальд мантру, которая придавала сил. - Я вас всех вгоню обратно в землю. Втопчу вашими ногами. Оторву ваши ноги, и буду ими вбивать вас в могилу. 12Ые, 40ые... Любой номер себе припишите, все вы ублюдки. Даже с программами и с иронами потягаться не можете. Никто из вас не хочет знать правду. Все вы плывете по течению, обманутые и довольные, что обмануты. Суки.

Ровальд подтянулся еще и уперся макушкой в стену. Стрелочку поворачивала направо, он увлекся. Но слишком удобное положение занял, и невольно расслабился вот так уперевшись головой в стену. На первый взгляд неудобная поза — была лишена всякой боли. Расслабившись, он вновь отключился. Но ненадолго. Аптечка вернула его к реальности. Цифра ноль, как проклятая, моргает, будто бы издеваясь. Ровальд пополз к повороту.

Спустя добрых 5 спусков по ступеням, на Славу Божью, коротким, Ровальд выбрался в какое-то помещение. А нет, опять тоннель. Но стрелочка моргает, и будто бы сильнее. Теперь она хорошо различима. Наверно, источник питания здесь ближе. Ровальд обрадовался, и пополз чуть быстрее.

Спустя час блужданий, вымотанный, но не сдавшийся, он оказался под панелью управления. Кресла. Экраны на камнях. Проекция? Плевать. Там что-то моргает. Ровальд набрался сил, вцепился в кресло, подтянулся, удивившись тому, сколько в нем осталось сил. Как смог уселся, устроив ноги как зря, и откинув их в сторону. Болеутоляющее от аптечки работало хорошо.

Вот на экране моргает ладонь. Оно хочет чтобы Ровальд приложил свою руку. А он не может, ха! Он не может снять перчатку. Или может? Ругаясь по чем свет зря мать родила, Ровальд стал отколупывать детали перчатки, соскребать смолистые связующие, и прочие элементы. Почистив ладонь на жалкие 10% он прислонил руку, кружочек обвелся, но не до конца.

-Сука! Ты же совершенная машина! Какого хрена тебе еще надо?!

Ровальд продолжил выдирать остатки перчатки, отрывать их и с силой отбрасывать. Наконец ладонь очистилась прилично, он прислонил её. Кружочек обвелся, и экран ожил. Компьютер заговорил с ним на руническом. Клавиатура — сенсорная, но обозначенные контуры клавиш с руническими письменами. Это издевательство какое-то. Ровальд откинулся спиной на кресло, и положил на лоб освобожденную от перчатки ладонь. На пальцах броня еще оставалась. Но чувствовать кожей что-то новое было приятно. Ладно, делать нечего. Ровальд вернулся к клавиатуре и набрал всё подряд. На экране высветилось несколько фраз на разных языках с разной письменностью, одна из которых, в самом конце, была обозначена на русском так:

Общий межгалактический упрощенный

Вот он наш любимый русский. Ровальд усмехнулся и каким-то образом выбрал именно этот язык. В миг на клавиатуре изменилась рунница на привычные русские буквы. Только расположены они были иначе, поэтому, чтобы нажимать на них осмысленно — приходилось долго всматриваться. Будто новичок, что только учится печатать.