Архес

По безлюдной, окутанной темнотой площади плëлся древний, как сам мир, скрюченный жизнью старик. Слева от него сквозь мрак проступали крепостные стены с чёрными прямоугольниками бойниц, полдюжины башен, вонзившие острые крыши в ночное небо. Справа безликим одноглазым великаном нависала обсерватория, где разочарованные учились мечтать, а угнетëнные обретали надежду.

Люди не любили той площади и в будний день обходили еë стороной. Кто-то боялся попасть в руки стражам – молва об их бесчинствах с годами лишь обрастала подробностями. Другие кляли страсть к звёздам – не хотели быть одураченными волшебным мерцанием солнечных плевочков. И лишь старик, что устал бояться и не потерял надежду, даже лишившись ноги, пришëл сюда и встал на то самое место, где столетия назад уже кто-то стоял. И обратился к холодной, насмешливой Луне с той же страстью, как и его почивший в безвременье предшественник.

– Внемли мне, о великая царица ночи! Внемли мне, старику без рода и имени. Внемли, ибо кроме тебя никто не услышит мой голос. Слова мои пророчат грядущее, но нашëл я их, обратившись к минувшему.

Не было в землях Теи более кровавого и безумного правителя, чем царь Ирда Ясноликий! Осиротели от его злобы сотни и тысячи несчастных. Моря захлебнулись от рек из слëз и страданий. Поля поросли чертополохом, а богатые стада оскудели и истощились. Много бед принëс в земли Теи Ирда Ясноликий, и не будет ему за то ни любви, ни прощения во веки веков.

Верь мне, о великая царица ночи, ибо кто если не я, старик без рода и имени, расскажет тебе всю правду о правителе Ирде Ясноликом, больше известном как Ирда Кровожадный?

То был мудрый и добрый царь, навсегда оставивший о себе светлую память. Он своими руками вёл Тею к благоденствию, и пусть плюнет в меня тот лжец, что скажет, будто не стал он жить лучше за эти годы. Днями и ночами, без отдыха и сна Ирда Кровожадный выискивал новые пашни для хлеба и луга для скота. Он изничтожил бедность и голод, прекратил распри, что терзали эти земли бесконечными войнами. Мир и процветание наступили в Тее под взором Ирды Кровожадного.

Верь мне, о великая царица ночи, ибо лишь моим слепым глазам не открылось ничто, кроме истины. И лишь мой беззубый рот способен поведать правду о том, что было. О Тее, где нет и никогда не было царя Ирды, коего величают и Ясноликим, и Кровожадным.

Многие годы жила Тея без царя и власти. И были годы страшные, полные скорби, когда голод и болезни выкашивали целые города, а жестокие битвы обращали в прах несокрушимые крепости. Но были и годы сытые, урожайные, когда люди плодились и размножались, возводили новые города. И никто тогда не поднимал меч, дабы опустить его на голову соседа. И было как есть. И будет как было.

Таков мой рассказ, о желтоликая правительница звёздной синевы. Лишь тебе решать, что в моих словах истинная правда, а что чистая ложь. Да и был ли Хронос, вечное сердце Теи, до сего часа?

Старик замолчал, устав говорить, и прислушался к далëким окрикам стражей, что разгоняли последних повес. Слушал мягкий бриз, ласкающий древние камни Хроноса, и ленивые волны Изумрудного моря. Старик слышал, как дышит город, и не мог отличить его дыхание от своего.

А потом он понял, что ждать-то нечего, и ушёл.