Архидьявол Викторианских Теней

Пролог. Симфония падающей Башни

Дождь хлестал по панорамным окнам пентхауса, расположенного на восемьдесят седьмом этаже одного из самых высоких и неприступных небоскребов мегаполиса. Капли разбивались о бронированное стекло, искажая неоновое зарево ночного города — гигантского улья, который Дориан давно перестал считать чем-то большим, чем просто игровой доской.

Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом единственной дизайнерской лампы на массивном столе из черного дерева и отблесками камина. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат дорогого виски, старых бумажных страниц и сигарного дыма. На виниловом проигрывателе тихо вращалась пластинка: «Реквием» Моцарта наполнял пространство тягучей, торжественной меланхолией. Эта музыка идеально подходила для финала.

Дориан сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. На нем был безупречно скроенный костюм-тройка угольного цвета — одежда, которая стала его второй кожей. Ему едва перевалило за двадцать, но в его холодных, пронзительных глазах отражалась усталость тысячелетнего старца, прочитавшего все книги в мире и обнаружившего, что каждая из них заканчивается одинаково.

Его длинные, аристократичные пальцы с поразительной ловкостью тасовали колоду карт Таро. Рубашки карт, украшенные золотым тиснением, мерцали в полумраке. Вжик-вжик-вжик. Звук карточного веера сливался с ритмом дождя.

— Скука, — произнес Дориан в пустоту и его голос, бархатный и спокойный, прозвучал как приговор этому миру.

— Невыносимая, абсолютная скука.

Он остановил тасовку, вслепую вытянул карту и перевернул. Выпал «Император». Дориан усмехнулся краешком губ, какая ирония.

Еще несколько лет назад эта игра казалась ему забавной. Он ворвался в мир больших денег и скрытой власти, не имея за душой ничего, кроме гениального ума и абсолютного отсутствия эмпатии. Дориан не был наемным убийцей. Кровь на руках — удел дилетантов и мясников, лишенных фантазии. Зачем марать руки, если можно заставить жертву саму затянуть петлю на своей шее? Он был «архитектором судеб». Социальным инженером, чьим главным оружием была человеческая природа.

Люди. Они мнили себя венцом творения, но на деле оказались до смешного примитивными. Ими управляли три базовые установки: жадность, похоть и страх. Стоило лишь подобрать правильный ключ, и любая крепость отворялась.

Он помнил свой первый крупный заказ. Медиамагнат, считавший себя неприкасаемым. Дориану понадобилась всего неделя, чтобы найти в его шкафу нужный скелет и еще три дня, чтобы грамотно слить информацию через подставные лица, параллельно обвалив акции его компании на бирже. Но Дориану было мало просто уничтожить человека. Ему нужна была эстетика. Перед тем, как полиция взломала двери особняка магната, тот нашел на своем рабочем столе карту. «Башня». Символ полного краха, разрушения всего, что казалось незыблемым. Через час магнат вышиб себе мозги.

С тех пор карты стали его визитной карточкой, его подписью под каждым шедевром разрушения. «Повешенный» в кармане сенатора перед тем, как того взяли с поличным на взятке. «Дьявол» на подушке лидера религиозного культа, чьи оргии стали достоянием общественности. «Смерть» в папке с документами генерального директора корпорации, которую Дориан обанкротил ради забавы. Карты были психологическим якорем. Когда очередная жертва находила кусок картона с пугающим рисунком, ее воля ломалась еще до того, как наносился финальный удар. Они понимали, что против них играет некто, для кого их жизни — лишь ритуал.

К двадцати годам Дориан заработал состояние, которое не смог бы потратить за десять жизней. Министры приходили к нему на поклон, главы криминальных картелей разговаривали с ним шепотом. Он владел тайнами, способными развязать Третью мировую войну.

И именно тогда пришло разочарование.

Он слишком быстро взломал этот мир. Люди перестали его удивлять. Их пороки были банальны, их реакции — предсказуемы до тошноты. Дориан чувствовал себя гроссмейстером, которого заставили играть в крестики-нолики с младенцами. Власть ради власти потеряла смысл, когда не осталось ни одного достойного соперника.

Поэтому он решил уйти. Но уйти по-английски, тихо раствориться в тени — это не в его стиле. Дориану нужен был грандиозный спектакль. Последняя симфония хаоса, в которой он выступит одновременно композитором и дирижером.

Месяц назад он запустил цепочку событий, в которой не мог победить. Это был его шедевр. С помощью серии виртуозных манипуляций, поддельных переводов, слитых шифровок и вовремя брошенных фраз, Дориан стравил между собой крупнейший азиатский синдикат «Красный Дракон», сицилийскую мафию, оперативников ЦРУ и элитный отдел MI6. Он заставил их поверить, что каждая из сторон пытается украсть у другой квантовый алгоритм, способный взломать любую банковскую систему в мире. Алгоритма не существовало. Зато существовала паранойя.

Город на несколько недель превратился в зону боевых действий. Улицы умывались кровью, машины взлетали на воздух, политики уходили в отставку. Дориан сидел в своем пентхаусе, пил виски и наслаждался шоу.

Но любая иллюзия когда-нибудь рассеивается. Рано или поздно они должны были сложить два и два. Дориан специально оставил им крошечные подсказки — хлебные крошки, ведущие к его порогу. И вот, сегодня ночью они наконец поняли, кто дергал за ниточки. Враги, ненавидящие друг друга, объединились ради одной цели: стереть Дориана с лица земли.

Внезапно музыку Моцарта перебил низкий, вибрирующий гул. Дориан скосил глаза к панорамному окну. Сквозь стену дождя проступили темные силуэты двух боевых вертолетов. Они зависли на уровне его этажа, как гигантские хищные стрекозы. Одновременно с этим система безопасности пентхауса пискнула и отключилась.

— Лифты заблокированы. Лестницы перекрыты, — спокойно констатировал Дориан вслух, наслаждаясь моментом.

Он слышал тяжелые шаги множества ног на крыше. Слышал, как спецназовцы синдикатов и правительственных агентур, объединившиеся в эскадрон смерти, минируют двери. Их было много, не меньше сотни профессиональных убийц против одного безоружного человека в кресле.

Дориан вновь начал тасовать колоду. Его сердце билось ровно, пульс был идеальным. Никакого страха, только приятное предвкушение финала. Он выстроил этот карточный домик и теперь сам же наслаждался тем, как он рушится.

Бум.

Глухой звук направленного взрыва сотряс здание. Массивные бронированные двери пентхауса способные выдержать попадание из гранатомета, с грохотом вылетели из петель, сминая дорогую мебель в холле. В образовавшийся проем хлынули фигуры в черной тактической экипировке. Лазеры разрезали полумрак комнаты, красными точками заплясав по стенам и лицу Дориана.

Вертолеты за окном включили ослепительные прожекторы, залив комнату холодным, мертвенным светом. Спецназовцы брали его в кольцо. Их лица были скрыты за масками и забралами шлемов, но Дориан физически чувствовал их ярость и первобытный ужас. Они пришли убить монстра.

— Ни с места! Оружие на пол! — заорал один из командиров, хотя в руках у Дориана не было ничего, кроме карт.

Дориан не пошевелился. Он медленно поднял взгляд на стоящего впереди бойца. На губах юноши заиграла искренняя, лучезарная улыбка.

— Вы опоздали на пять минут, господа, — произнес он изящно и тихо.

— Музыка почти закончилась.

Он щелкнул пальцами по колоде и одна карта вылетела из нее, плавно опустившись на стеклянный стол.
«Шут».
Нулевой аркан. Начало и конец всего. Прыжок в пропасть с улыбкой на лице.

Нервы командира не выдержали. Когда имеешь дело с дьяволом во плоти, нельзя давать ему и секунды.
— Огонь! — крикнул он.

Вспышка пламени вырвалась из ствола штурмовой винтовки.

И в этот момент мир остановился.

Это не было похоже на замедленную съемку из кинофильмов. Это был абсолютный, мертвый паралич реальности.

Звук выстрела превратился в низкое, бесконечное гудение, которое зависло в воздухе, словно застрявшая нота. Огонь из дула винтовки застыл ярким оранжево-желтым цветком, с лепестками из разлетающихся пороховых газов. Смертоносная пуля калибра 5.56 зависла ровно на полпути между стволом и лбом Дориана. Она висела в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси, оставляя за собой спиралевидный след искаженного от жара воздуха.

Дориан мог двигать глазами и посмотрел в окно — капли дождя висели в воздухе, словно тысячи маленьких стеклянных бусин, пришитых к невидимому полотну ночного неба. Лопасти вертолетов замерли. Вся сцена штурма превратилась в статичную диораму.

«Интересный фокус, — подумал Дориан, не теряя самообладания. — Галлюцинация умирающего мозга? Выброс эндорфинов перед смертью?»

— Твой мозг в полном порядке, Дориан. В отличие от этого убогого мира, — раздался голос.

Голос не имел источника. Он звучал одновременно в голове Дориана, исходил из застывшего пламени в камине и из теней по углам комнаты. Он был бархатным и глубоким, с едва уловимыми нотками насмешки и абсолютного превосходства.

Тени в углу пентхауса внезапно пришли в движение. Они отделились от стен, начали сгущаться закручиваясь в спираль, пока из этой первозданной тьмы не шагнула фигура.

Мужчина. На вид ему было около тридцати. Он был одет в угольно-черный костюм, который был сшит так идеально, словно сама ткань была продолжением его тела. В петлице пиджака алела роза, но ее лепестки казались сотканными из запекшейся крови. Лицо незнакомца было пугающе красивым — резкие скулы, бледная кожа, ироничный изгиб губ.

Но глаза… Глаза выдавали его истинную природу. В них не было белков и зрачков. Там была лишь бескрайняя, холодная пустота, в которой рождались и умирали галактики. Одно мгновение зрительного контакта с этими глазами свело бы обычного человека с ума.

Но Дориан лишь вежливо склонил голову, не вставая с кресла.
— Полагаю, вы не из ЦРУ, — спокойно заметил он.

Незнакомец тихо рассмеялся. Звук его смеха заставил застывшее стекло в окнах покрыться паутиной трещин.
— ЦРУ? Как мелко. Ты мыслишь земными категориями, мой мальчик. Хотя, учитывая твое окружение, это простительно.

Мужчина подошел к столу, небрежно отодвинул пальцем зависшую в воздухе пулю, из-за чего та со звоном упала на пол и взял со стола карту «Шута».
— Красивый финал, — произнес незнакомец, разглядывая карту.

— Элегантно и с размахом. Заставить лучших ищеек мира убивать друг друга просто потому что тебе стало скучно. Я наблюдал за тобой последние пару лет, Дориан. Твои методы… впечатляют. В тебе есть искра того самого хаоса, который я так ценю.

— Вы наблюдали за мной? — Дориан сцепил пальцы в замок.

— Звучит как признание фаната. А автографы я после смерти раздаю?

— О, после смерти ты будешь раздавать кое-что поважнее, — незнакомец бросил карту обратно на стол.

— Но давай без долгих прелюдий. Ты ведь уже понял, кто я. Твой гениальный интеллект не мог не сложить пазл.

Дориан окинул его оценивающим взглядом. Застывшее время, Абсолютная власть над материей, не человеческая аура, от которой веяло первобытным, чистым злом.

— Люцифер, — констатировал Дориан.

— Владыка Ада, должен признать, у вас отличный портной.

— Спасибо, итальянцы всегда знали толк в крое, даже в Преисподней, — Люцифер изящно оперся о спинку кресла.

— Дориан, мне нравится твой стиль. Твой цинизм, и презрение к этим кожаным мешкам с костями. Ты разгадал их и заскучал. Тебе здесь больше нечего делать. Этот мир для тебя стал слишком тесным, слишком предсказуемым.

— Вы пришли предложить мне место котлового надзирателя? — усмехнулся Дориан. — Боюсь, я не по части грубой физической работы.

— Котлы — это пошлый пережиток Средневековья, придуманный Данте для запугивания крестьян, — поморщился Дьявол.

— Нет. Я здесь с деловым предложением. Знаешь, мне тоже иногда бывает… скучно. Вечность — штука утомительная и чтобы развлечься, я иногда играю с другими мирами.

Люцифер взмахнул рукой, и пространство пентхауса исчезло. На секунду Дориан оказался висящим в абсолютной черноте, а затем перед ним развернулась панорама совершенно другого мира.

Он увидел мрачный, закопченный город, окутанный густым желтоватым туманом. Мощеные булыжником улицы, освещенные тусклым светом газовых фонарей. Экипажи, запряженные черными лошадьми. Роскошные дворцы с готическими шпилями, соседствующие с грязными, кишащими болезнями трущобами.
Это была Викторианская эпоха, но искаженная, доведенная до абсолюта порочности. Дориан видел, как в закрытых клубах джентльмены в цилиндрах приносят кровавые жертвы, чтобы получить власть над парламентом. Видел существ, скрывающихся в тенях переулков и рвущих на части зазевавшихся прохожих. Видел Инквизицию, сжигающую людей на кострах ради сохранения влияния. Видел лицемерие, возведенное в абсолют.

— Мир Викторианских Теней, — произнес голос Люцифера из темноты.

— Место, где магия, оккультизм и демонология — реальность, но они скрыты за фасадом чопорного общества. Эти людишки мнят себя вершителями судеб. Инквизиторы, тайные ордены аристократов-вампиров, древние культы, политики-чернокнижники. Они плетут свои интриги столетиями и считают себя непобедимыми.

Иллюзия рассеялась, и Дориан снова оказался в своем застывшем пентхаусе, лицом к лицу с Владыкой Ада.

— Они нуждаются во встряске, — продолжил Люцифер, и в его глазах вспыхнуло озорное пламя.

— Я хочу, чтобы ты отправился туда.

— В качестве кого? — Дориан слегка подался вперед. Идея начала его интриговать.

— В качестве Архидьявола, — просто ответил Люцифер.

— Моего личного полномочного представителя. Высшего существа. Я дам тебе силу, соразмерную твоему интеллекту. Твоя любовь к картам Таро? Мы сделаем это твоим инструментом реальности. Ты будешь материализовать все, что захочешь. Ты будешь подчинять умы одним словом. Для них ты будешь абсолютной, непостижимой угрозой. Имбой, как говорят в вашем компьютерном веке.

Дориан прищурился.
— В чем подвох? — его голос стал ледяным. — Дьявол не раздает божественные силы бесплатно. Какова цена? Моя душа? Вечные муки потом? Ограничение свободы?

Люцифер искренне, громко расхохотался.
— Подвох? О, Дориан, ты все еще мыслишь штампами! Зачем мне твоя душа? Она и так принадлежит тьме, она идеальна в своей черноте. Нет никакого подвоха. Ты не будешь рабом, не будешь выполнять мои "квесты". Мне даже не нужны твои мучения.

Люцифер наклонился к самому лицу Дориана, так что тот почувствовал запах озона и сгоревших звезд.
— Ты просто будешь «работать» на меня. А твоя работа заключается в двух вещах. Первое: пополняй Ад качественными грешниками. Развращай святых, ломай гордецов, заставляй праведников продавать свои идеалы. Делай то, что ты делаешь лучше всего. Второе, и самое главное: Веселье.

Люцифер выпрямился и развел руками.
— Я не буду лезть в твои дела. Этот мир будет твоей личной песочницей, развлекайся на полную катушку. Упивайся всевластием, Дориан! Покажи мне спектакль, который заставит самого Сатану аплодировать стоя.

Дориан откинулся на спинку кресла. Его мозг, привыкший просчитывать вероятности на сто шагов вперед, сейчас анализировал ситуацию с молниеносной скоростью.
Остаться здесь? Через секунду время пойдет своим чередом, и спецназовец выстрелит снова. Или он может увернуться, сдаться и гнить в тюрьме строгого режима до конца своих дней.
Согласиться? Новые, куда более масштабные враги, которые даже не подозревают, что к ним направляется абсолютный хищник. И главное — ничем не ограниченная власть.

На губах Дориана вновь появилась та самая знаменитая полуулыбка, которая предвещала крах всем его врагам.

— Мир снобов, колдунов и лицемеров, считающих себя всемогущими... — задумчиво протянул он. — Знаете, Люцифер, это звучит как вызов.

Он поднялся с кресла. Его движения были плавными и полными грации. Дориан подошел к столу, взял в руки свою любимую колоду карт и элегантным движением фокусника спрятал ее во внутренний карман пиджака.

— Я согласен, — произнес Дориан, глядя прямо в глаза-бездны Владыки Ада. — Но предупреждаю сразу: когда я закончу с этим вашим викторианским миром, они будут молиться о том, чтобы вы забрали их в обычный Ад. Потому что Ад покажется им курортом по сравнению с тем, что я с ними сделаю.

Люцифер растянул губы в довольной, почти хищной улыбке.
— Именно это я и хотел услышать. Добро пожаловать в игру, Архидьявол Дориан.