Архитекторы Аффектов

Грязный снег и слякоть давно размочили мои ботинки, холод пробирал до костей, пока мы петляли между базарными рядами, пытаясь затеряться в толпе.

Больше всего я боялась, что схватят его - за себя я была спокойна.

На миг оглянулась - и в груди вспыхнуло короткое облегчение. Оторвались.

Я рванула к выходу, к дороге, вскинула руку, ловя машину, лишь бы убраться отсюда подальше.

Серый «Мерс» замедлил ход, и мы запрыгнули внутрь на ходу. Я откинула капюшон, позволяя облегченному выдоху вырваться из груди… и в ту же секунду всё поняла.

- Зараза, - прошипела я.

Из всех возможных вариантов - именно они.

Двое громил сидели спереди. Один уже корчил пальцы, складывая знаки и шепча заклинание, - собирался связать нас.

Я не дала ему закончить.

Схватила его за кисть, вцепилась изо всех сил и попыталась сломать плетение, пока заклинание не сомкнулось, пока оно не усыпило меня. В висках стучало одно-единственное: успеть.

Если я засну - всё кончено для нас обоих.

Он не ожидал моей быстрой реакции и не успел договорить заклинание.

Я резко свернула его руку, сбивая ритм знаков, и шёпот оборвался на полуслове. Плетение дрогнуло, рассыпалось, будто я вырвала из него опорную нить. Громила взвыл от боли и инстинктивно подался вперёд, пытаясь схватить меня за горло здоровой рукой.

Я вжалась в сиденье, ускользая от цепких пальцев, и изо всех сил начала бить ногами в дверь. Замок не выдержал. Поток воздуха ворвался внутрь, вырывая дыхание, скорость тут же дала о себе знать. Волосы хлестали по лицу, в ушах стоял вой. Сквозь него я уловила чей-то крик:

- Если сейчас выпрыгнешь, ты уже не сможешь лет…ааать!

Ухватившись за край проёма, я позволила ветру вырвать меня из салона и шагнула в пустоту. Мир перевернулся, асфальт рванулся навстречу, удар. Кувырок. Боль - жгучая, живая.

Встаю на ноги, пошатываясь, и на мгновение закрываю глаза, пытаясь сориентироваться. В ушах звон и гул, тело ещё дрожит от удара и ветра.

Вижу впереди серый «Мерс». Он мчится, визг тормозов рвёт воздух, а машину заносит к обочине.

Я стою и думаю, что будет, если они правы.

Если я и правда больше не смогу взлететь.

Сомнение тянет вниз сильнее притяжения. На миг становится по‑настоящему страшно.

И вдруг - голос внутри. Ясный, уверенный, живой, наполненный радостью:

Сможешь.

Я улыбаюсь.

Магия откликается сразу - за спиной вспыхивает тепло, и крылья материализуются, сотканные из силы и воли. Я отталкиваюсь от земли и взмываю вверх, легко, будто всегда знала, что так и будет.

Внизу громилы, выбравшиеся из машины, вскидывают головы.

И теряют дар речи.

Мне хочется лететь вечно.

Ветер рвёт волосы, крылья несут меня легко, воздух полон свежести, и кажется, что мир стал безграничным.

И вдруг - всплеск движения.

Вдалеке я замечаю яркую копну рыжих волос, это быстро приближающаяся Ирина.

- Я разберусь с ними – кричит она - забери его!

Она взлетает так высоко, что её золотые крылья на мгновение затмевают солнце.

Я так высоко не смогу… - с лёгкой завистью думаю я, глядя, как она исчезает в небесной синеве.

Мысленно собравшись, я подлетаю к машине.

Но когда подлетаю ближе, сердце сжимается: они успели его вырубить.

Стараюсь действовать быстрее, пока Ирина отвлекает громил на себя.

Сонное тело тяжело, словно свинцовое.

Я хватаюсь под мышки и вытаскиваю его из машины, но тут же теряю равновесие и чуть не падаю, воздух рвётся сквозь волосы, а сердце колотится, будто хочет вырваться из груди.

Крылья вспыхивают силой инстинкта, разрезая ветер, и я рванула вверх. Ветер срывает с меня страх. Каждое движение крыльев даётся с усилием, каждый взмах требует полной концентрации, каждый сантиметр вверх приходится отвоёвывать через невероятное напряжение, пока мы не достигаем нужной высоты. И наконец становится легче.

Ветер больше не тянет вниз, тело привыкает к весу, а воздух несёт нас вперед. Снизу трасса превращается в размытую полоску серого и мокрого асфальта. Крики и визг становятся далеким эхом, а звук собственного дыхания смешивается с ревом ветра. Теперь можно просто лететь вперед. Тяжесть всё ещё сжимает руки и плечи, напоминая о его весе, но полёт постепенно становится частью меня. Вдруг я замечаю Ирину - она нагоняет нас с лёгкостью, и мы летим вместе. Мы не говорим ни слова, но в этой тишине есть спокойная уверенность и сила.

Вот и цель. Мы обе чувствуем её - она совсем рядом. Осталось лишь прорваться сквозь это особенно густое облако.

Готово.

Мы приземляемся на выступ скалы перед вратами, позволяя себе короткую передышку. Перед нами - не ворота в привычном смысле, а исполинский водопад: сплошная стена воды, у которой не видно ни начала, ни конца. Чтобы войти, нужно лететь прямо сквозь него.

Ирина без колебаний подхватывает моего спутника на руки и спокойно устремляется вперёд, растворяясь в пенной завесе. Я остаюсь одна и пытаюсь размять затёкшие мышцы, чувствуя, как тело начинает напоминает о себе болью и усталостью.

Я не смогу.

В прошлый раз это получилось лишь благодаря всплеску адреналина. Сейчас… сейчас я попробую взлететь - и крылья не откликнутся. Я рухну в водопад, и вода разнесет меня в клочья.

Но выбора нет. Так или иначе, придётся попытаться…

Я думаю об этом на ходу, всё ещё не зная, как решиться на первый шаг.

Зажмурившись, я решаюсь покончить с этим. И - к собственному удивлению - чувствую их. Крылья откликаются, я спокойно поднимаюсь в воздух и перелетаю туда, где меня уже ждёт Ирина.

По ту сторону водопада раскинулся сад.

Он был укутан пушистым, ослепительно белым снегом, словно мир затаил дыхание под мягким покрывалом. Январь царил здесь безраздельно: холодный, чистый, почти священный. Ветви деревьев, тяжёлые от инея, искрились в рассеянном свете, а каждый шаг отзывался приглушённым хрустом, нарушающим безмолвие.

Между деревьями вился узор тропинок, едва заметных под снегом, и казалось, что сам сад живёт своей тихой жизнью, наблюдая за нами. Воздух был прозрачен и звенел морозом, наполняя грудь покоем и чувством безопасности - весь страх остался позади.

- Его нужно оставить здесь на один день, чтобы чары рассеялись, - говорит Ирина уже оглядываясь по сторонам. - Сад сам всё сделает. Куда бы его… давай прямо в снег.

- Нет, - резко отвечаю я. - Вон там, под деревом. Там снега меньше.

Ирина фыркает и идёт следом, не сбавляя шага.

Пока мы идём к дереву, она бурчит мне в спину, что я зря ношусь с ним, будто с хрустальной статуэткой: чары спадут, тело отдохнёт, а мороз выжжет остатки магии лучше любого заклинания.

Я ничего не отвечаю. Мне не хочется спорить с тем, кто привык доверять силе места больше, чем человеческой тревоге.

Она аккуратно укладывает его под дерево и, не оглядываясь, уходит, растворяясь среди заснеженных стволов. Я же остаюсь. Присаживаюсь рядом, позволяя тишине сада сомкнуться вокруг нас.

Я смотрю на его лицо - спокойное и особенно бледное в этом холодном свете. Тёмные ресницы отбрасывают тень на щёки, губы чуть приоткрыты, будто он вот-вот произнесёт моё имя. Он кажется слишком живым для сна и слишком далёким для пробуждения.

Я осторожно поправляю прядь чёрных волос, выбившуюся на лоб. Он холодный на ощупь, но под кожей всё ещё теплится жизнь. В нём нет напряжения - только безмятежность, как у человека, которому позволили уснуть вместо того чтобы умереть.

В голове вспыхнуло воспоминание нашей первой встречи.

Мне восемь или девять. Я иду из школы домой - вторая смена, уже темно, но идти осталось совсем недолго. Снег липнет к сапогам, тянет ноги, шапка всё время сползает на глаза и чешет лоб, и я злюсь на неё.

А потом я чувствую это спиной.

Сзади появляется кто-то большой и злой. Я не оборачиваюсь, но знаю - он там. От него за версту тянет кислятиной и сигаретами, запах будто липнет к воздуху. Он что-то говорит, громко, неровно, слова путаются и цепляются друг за друга. Я не понимаю, о чём он, и от этого становится ещё страшнее.

Мне хочется идти быстрее, но ноги вязнут и скользят в сугробах.

Тяжёлая рука ложится мне на плечо. Я вздрагиваю и пытаюсь вырваться.

- Ну что ты, - бормочет он прямо над ухом.

Он разворачивает меня к себе, лицо оказывается совсем рядом, и от запаха у меня темнеет в глазах. Мне кажется, что я стала совсем маленькой, и если закричать, то голос всё равно не выйдет.

Я зажмуриваюсь и думаю, что надо дёрнуться, убежать, сделать хоть что-нибудь, но тело как будто не моё.

Внезапно что-то резко хлопает по воздуху.

Рука с моего плеча исчезает, мужик охает и матерится. Я вижу палку, мелькнувшую сбоку, и худого мальчишку - будто он вырос из темноты.

- Бежим! - кричит он.

Он хватает меня за руку. Мы бежим. Снег летит в лицо, сапоги скользят, портфель бьёт по спине. Я не понимаю, куда мы несемся.

Сзади что-то кричат. Или ругаются. Или смеются - я не знаю. Я боюсь обернуться.

Дверь моего подъезда. Стук металла.

Внутри темно и пахнет пылью и кошками. Мы стоим, прижавшись к двери, и дышим так громко, что кажется слышит вся улица.

- Йен! - он протягивает мне руку, представляясь. Моё дыхание наконец приходит в норму.

Я рассматриваю худого, взъерошенного паренька, немногим старше меня. Запоминаются только светло-зелёно-голубые глаза.

Но от шока - или ещё чего - я бегу на свой этаж и забегаю домой, так и не сказав ни спасибо, ни своего имени. Ничего.

Я задерживаю руку ещё на миг, ощущая тепло, которое когда-то спасло меня.

- Спасибо, Йен, - шепчу я, не зная, слышит ли он.

Снег укрывает землю мягко, почти бережно.

Я медленно поднимаюсь и ухожу, оставляя его под защитой дерева, снега и древней магии, которой остаётся лишь верить.