Архив господина Лема

Трагедия в поместье

Завтрак – это второй по важности приём пищи. И именно она, пища, насыщает нас энергией, помогая нам думать. Потому Александр-Фридрих Лем, потомственный граф, относился к завтраку осознанно. Он, насколько это было возможно, старался следить за своим питанием. Иногда даже готовил себе сам.

Сегодня и был такой день, и потому, а ещё, потому что сегодня он ехал на обед к другу, завтрак был не то, чтобы скудным, но лёгким – Кружка чая с молоком и несколько тостов с различной начинкой.

Когда трапеза была кончена, а часть дня ушла вслед за поздним подъемом, Александр вышел во двор своего имения. Поляк с кулоном на шее, спросил дежуривший кэб. В нём он принялся читать газету, отдав кучеру приказ – ехать к поместью графа Вишнёвского.

***

К Вишневскому собирался и ещё один человек: Грузный, бритый мужчина с горбинкой на носу, и тростью с заказным набалдашником в форме вороньей головы, в пальто и шляпе, только что вышел из винной лавки с дорогой бутылкой не дюжей выдержки.

Звали этого господина Ольшевским.

Когда дорожную пыль разогнали колёса кэба, и оттуда, отряхивая пальто вышел Лем, его поприветствовал старый и самый опытный слуга, что работал ещё, когда Александра не было:

-Стол накрыт, проходите, пожалуйста! – сказал старик, отступая от двери. Лем подметил, что в его глазах было усталое недовольство. В них он прочитал надменное «Этот сопляк богаче меня, хотя моложе раза в полтора». Отвечать что-либо Лем не стал. Его глаза сказали только «И тебе не хворать». Работа детективом научила графа читать. Но отвечать грубостью было бы не рационально.

Вслед за Лемом слуга закрыл дверь, суетящихся кухарок не было, имение в целом сохраняло спокойствие. Это значило, что все уже собрались и ждут последнего гостя.

Ускорив шаг, Лем поднял руку, с виду бесполезным действием он убрал часть рукава, и не применяя вторую руку, что несла подарок, взглянул на наручные часы. Нет, не опоздал – сбавил шаг Лем.

В подарок другу, большому любителя различного вина, он, как и Ольшевский, принёс бутылку. Не слишком дорогую, поскольку повода не было, но и не средней цены, ибо повод, как ни странно, был. Хотя Лем, будучи полным профаном в вопросе вина, не знал точную цену бутылки. Он достал её из погреба, а там чеков не выдают.

Господин Ольшевский сидел на кресле перед камином в гостиной. Вишневский в соседнем кресле. Они что-то обсуждали, какие-то денежные вопросы, как услышал Лем, что остановился перед дверью. Его эти вопросы не касались, потому Лем вошёл.

Вишневский, встречая Лема привстал, подошёл и пожал ему руку. Он, принимая подарок чуть повертел головой, сказал картинное «Не стоило», но всё же улыбнулся.

Ольшевский, бросив на Лема быстрый взгляд, посмотрев сначала ему в глаза, потом на кулон на шее, остался сидеть в кресле.

-Господа… Хотя к чему эту официальность? – начал Вишневский, когда троица из гостиной переместилась в столовую – друзья. Вы знаете, что собрал я вас по случаю своего сорокалетия. Однако, это наша последняя встреча с вами. Я уезжаю в Испанию и уезжаю лечиться. Навсегда. Знаете, мои лёгкие… - он рассказал о болезни - Я покидаю Родину, - Вишневский любил долгие монологи – И оставляю всё здесь. Друзей, - он махнул руками, указывая на гостей – память… - Вишневский перевёл руку на книжную полку, где стояли отцовские мемуары – Дом – чуть погодя, печальнее, глядя на Ольшевского добавил он. – И потому…

-И потому давайте выпьем! – закончил за него Ольшевский, протягивая руку к бутылке.

Началось застолье. Вино лилось рекой, а горячие закуски – камнями в бурном потоке. Когда все были уже полупьяными кухарка вынесла кремовый торт.

Чтобы чуть-чуть протрезветь Лем (который вообще не любил алкоголь) прошёл в ванную, умыть лицо холодной водой. Выходя обратно, он заметил старика, что его встречал. Тот выходил из кабинета Вишневского с пустым серебряным подносом в руках. Лем вернулся к застолью. Там опять висела немая пауза, только ныне атмосфера грозилась зажечься спичкой. Впрочем, когда вернулся Лем это и произошло.

Вытирая рот салфеткой Ольшевский, стал подниматься из-за стола. Он поблагодарил хозяина дома, и спокойно пошёл на кухню, где стояла бутылка вина. Уходя, добавил непонятную фразу про «потерю и покупку всего».

Ольшевский вышел с бокалом, который вскоре осушил, руками взял кусок торта, посмотрел на Лема, потом на Вишневского и сказал: «Прощай. Пусть мы с тобой… Не уладили некоторые разногласия, это неважно. Но мы всё же друзья…»

Ещё с учёбы в лицее они дружили. В 17 лет познакомились непутёвый Ольшевский, будущий детектив Лем и Вишневский познакомились у дверей большого учебного здания. В этом же лицее, спустя четыре года славной дружбы Ольшевский предложит Лему, как лучшему другу помочь ему в простом действии.

Он планировал обокрасть какого-то ювелира. Лем отказался, однако сдавать друга полиции сначала не стал. Но когда у друга всё пошло не по плану – когда ювелир заметил грабителя, и в последствии был убит ударом по голове чем-то тяжёлым, как писали газеты, Лем сообщил об этом. За эти 10 лет, что Ольшевский провёл в тюрьме многое изменилось. Вишневский и Лем ушли «в закон» - один в генералы, второй в детективы. Позже Ольшевский вышел. А в след за ним вышли и те, кому он в тюрьме задолжал деньги, те, кого не интересовало то, что вам больше негде жить.

***

Слуга-старик, проводив Ольшевского, что, уходя, оглядел имение Вишневского и тихо произнёс какое-то ругательство, вернулся назад. Пришёл он на «сладенькое»: Лем и Вишневский о чем-то очень жарко спорили, распивая вино. Они спорили даже, когда Лем ушёл за бутылкой вина, что оставил Ольшевский, на кухню, не стесняясь кричать друг другу из разных комнат. Причём спор был абсолютно бессмысленный – что-то о собаках.

О том, что на работу шавок привозить нельзя, и что Лем обязан за это ответить. Или за него ответит сам Вишневский. Детектив же утверждал обратное. Лем кричал, что собаки это лучшее, что может быть на работе детектива. Что это самое ценное, и что выдавать его нельзя, ибо закон так не работает. И что Ольшевский, кстати, тоже из псов.

-Вспомни отца! – крикнул Лем, после чего Вишневский ударил по столу.

Слуга принял их разговор за пьяный бред и мастерски, за годы работы с любителем вина Вишнёвским, уложил обоих спать. Лем остался в гостиной.

На утро Вишневский внезапно умер. Он решил опохмелиться из одной из привезённых бутылок. Нашёл его всё тот же слуга:

Вишневский был ещё теплым, но уже мёртвым, одна его рука сжимала одежду на груди, прямо на сердце, вторая, порезанная осколком разбитой бутылки, кровоточила.

Слуга быстро разбудил Лема, который заснул в одежде и послал его за полицией. Лем привёл констебля довольно быстро, и к моменту своего второго появления на пороге имения мертвеца был уже трезвым. От состояния прошлой ночи его отличали только слегка тяжелая голова и то, что стеклянный кулон из зелёного стал прозрачным.

Ему осмотреть тело не дали. Лема, конечно, никто убийцей не считал, он был детективом, и видным членом общества, да и причиной убийства друга мог бы лишь стать вчерашний спор о собаках – грустно усмехался Старик-слуга – а об этом даже и речи не шло. Однако закон требовал формальностей. Лем к телу так и не подошёл, во время работы констебля Лем снова посетил ванну, в которой зачем-то мыл кулон.

Вскоре констебль установил, что умер Вишневский из-за яда.

В этот же час Ольшевский стоял на пороге дома. Он промок – на улице шёл дождь, а захватить из повозки зонт Ольшевский не смог – его вывели силой.

-Отравитель! Снова, снова ты кого-то убиваешь! – прорычал Лем, увидев старого «друга». Обвинение было громким, и его хватило, чтобы упрекаемый набросился на Лема с кулаками.

Драку быстро разняли. Однако Ольшевский всё же успел содрать с шеи и раздавить ботинком кулон Лема. У детектива выступил пот, однако констебль быстро увёл Ольшевского. Лем стал собирать осколки.

У Ольшевского нашли яд, его криминальное прошлое только подтвердило гипотезу Лема. В имении Ольшевского, в одной из кучи коробок, нашли колбочку с убивающем легкие препаратом.

Сам он признался в убийстве Вишневского только в тюрьме: «Да я убил его! И Лема бы убил! А что? Что мне оставалось делать?! А?!» – кричал он тогда. Ольшевский признался, что его дом продают за долги, что ему теперь негде жить. А Вишневский, отказался ему предоставить своё имение, хотя сам он уезжал из Польши навсегда.

Так и распалась старая дружба лицеистов.

(28.12.2025)