Архивариус

Они стояли горсткой на площади Восхода, ожидая следующего удара. Солнце, спрятавшееся за тучами, более не светило. Дождь медленно перерастал в ливень. Лассе казалось, что стены крепости выстоят и защитят их, но они уже трещали под гнетом шрапнельных росчерков и взрывов. Защитники твердыни, кажется, были готовы несмотря на весь ужас, что царил в этом месте.

— Лассе!

Это кричал Хоган. Подмышкой он держал свой шлем, покрытый кровью и грязью. Седые пряди прилипли к испещренному морщинами лбу.

— Отец? Что слышно? На нас напала Империя?

Голос молодого ауримара выдавал явный страх. Хоть его и учили не поддаваться ему.

— Не Империя, — сплюнул старик. — Мы не знаем, кто. Соседние кланы на западе уже дают им бой. Очередь скоро дойдет и до нас.

— Я не понимаю, отец. Что происходит? Кто набрался смелости пойти против нас?

— Война, — холодно ответил Хоган, оглядывая туманную округу. Статуя Хирсира высилась над ними, а образ его был стерт попавшими выстрелами. — Нам нужно отправиться домой, помочь защищать нашу крепость. Твой дядя сказал, что они уже сразились на Роковых Островах.

— Хоган Кхарос!

Кричал Однорукий Бранд. Чёрные как смоль доспехи скользили от крови и дождя; визор полосатого шлема рассекла трещина. Он вел за собой четверо ауримаров из клана Йарвен. Выдохшиеся, грязные и раненые, они все еще твердо стояли на ногах.

— Однорукий, — кивнул Кхарос. — Балдуин велел тебе оставаться в Лесу Шепчущих.

— Их атака захлебнулась, — ответил Бранд, вытирая мокрый от капель визор. — Нам было приказано окопаться здесь. Защищать Крагмор до последнего. Главы соседних кланов посылают сюда все больше и больше народа. Ауримары с Роковых Островов и Кулака Первых разбиты.

— Разбиты? — На секунду лицо Хогана потускнело. — Неужели все настолько плохо?

— Совет архивариусов с Балдуином призвали весь наш народ на защиту планеты. Их корабли закрыли собой всю орбиту. От Кхар-Дорна до Мирвеста. Большая часть флота сражается там, пока остальные защищают крепости здесь. Мы.. проигрываем.

— Ты никогда не славился сильным духом, Бранд. Отринь скверные мысли.

— На все воля Хирсира, брат. Мы будем стоять здесь до последнего, и умрем, если потребуется. Мальхир на своем флоту эвакуировали стариков и детей. Они вернутся, если мы отобьем наш дом.

— Мы отобьем, — твердо ответил Хоган Кхарос, сжимая рукоять сепаратора. — Нет более жалкого зрелища, чем падший духом ауримар, Однорукий. Я со своими детьми отправляюсь Дарг Дракар. Мне нужно организовать оборону.

— Пусть ваши орудия зазвучат в единой симфонии, Хоган. Когда их флот встанет над этим небом — стреляйте так, чтобы наверняка.

— Однорукий, — окликнул старшего Лассе. — Кто вышел против нас?

Бранд вздохнул. Потянул единственной рукой кромку шлема и снял его. На месте носа остался уродливый шрам и две дырки. Он даже не смотрел на сына Хогана — пустой взгляд устремился за стены, откуда он пришел.

— Я не знаю, кто они такие, Лассе, — после долгой паузы ответил Бранд. — Похожи на тех, кто остался после Машинной войны, но машины так себя не ведут. Просто стреляй метко и не подставляйся.

— Не время для разговоров, Лассе, — прервал Хоган. — Найди свою сестру. Мы уходим домой.

Он кивнул и бросился вверх по ступеням прямиком к храму. Крепко пожав руку Бранда, Кхарос провел его уходящую фигуру взглядом. Со стороны моря все еще доносились редкие взрывы и нестерпимый гул орудий. Холодный ветер нес с собой запах смерти.

---

Из-за плотного строя облаков наконец выглянуло солнце, осветив влажные леса, горы и поля. На усеянной трупами трясине было тихо, лишь редкие стервятники нарушали шум взмахами крыльев. Ступая по мертвой почве, он не расставался со своим КПК. У тех, кого нельзя было опознать, забирал именные жетоны, а их имена заносил в архив мертвых.

Подходы к Дарг Дракару размыло недавним ливнем и дорога стала напоминать испытание. Далеко за крепостью, у холмов на горизонте высился разрушенный инопланетный крейсер. Он не походил ни на людские, ни на ауримарские. Титус никогда таких не видел.

Ступая на каменный мост, где больше всего пахло разложением, его окликнули слабым голосом. Тера Кхарос. Ей было не больше двадцати, но Титус помнил ее еще маленькой девочкой. Она лежала в окружении своих кровных братьев, лишенная обеих ног и возможностью сделать хоть что-либо.

— Тихо. Не шевелись.

Он опустился на колени и ввел ей капсулу с Д13. Стон боли сменился тяжелым дыханием. Не успел он протянуть ей свою флягу, Тера тут же выхватила ее и осушила до дна, не пролив ни одной капли. Ее кожа и светлые волосы покрылись копотью, грязью и спекшейся кровью.

— Я тебя вытащу отсюда, — едва слышно промолвил архивариус, ныряя рукой в подсумок.

— Не стоит, — она перехватила руку Титуса. Ее голос был слаб. — Дай мне спокойно умереть.

— Что произошло?

— Война. Они вошли в пространство не так давно, но напали почти мгновенно. Никто не успел их засечь.

— Арзги, — хмыкнул Титус, перенимая флягу. — Нападения произошли по всей Империи.

— Не знаю, — кивнула плечами Тера, поглядывая на обрубки ног. — Мы держались почти четыре дня. Но нас раздавили.. наш народ.. почти все погибли.

По ее щекам покатились красные слезы, но она быстро вытерла их. Приближалась новая волна ливня.

— Кто-нибудь выжил?

— Клан Мальхир отправил флот в Дальний Космос, но.. их могли перехватить. Я.. я не знаю. Мне больно.

— Ты сильная, я знаю, Тера. Ты почти ничем не отличаешься от своего отца.

— Оставь меня, Титус. Дай мне насладиться последними минутами. Главное.. занеси мое имя в архив.

— Я занесу всех, кто пал на этих землях.

С тяжелым сердцем он поднялся. Мелкие крупицы дождя застучали по шлему, пока солнце вновь уходило за тучи. Здесь было так много покойников, что от запаха смерти ему самому захотелось умереть. Но его работа не была окончена.

---

Грохот.

Толчок.

Запахло гарью.

Люминесцентные лампы с треском побились. Кабину пилота быстро заполонила темень и свет через стекла едва освещал пространство вокруг. Падение было жестким: еще в полете от корабля отрывались частицы, со свистом улетая вниз. Системы ПВО, о которых не было ни одного упоминания, отработали на все сто. Едва раздвинувшиеся двери пришлось открывать самостоятельно.

Заклинило.

Пилот чертыхнулся себе под нос, силой раздвинул двери до допустимой щели и протиснулся между. Узкий коридор озарило аварийным освещением. Со свистом вылетели трубы, зазвенели упавшие цепи, на площадку из маленького арсенала в стене посыпалось вооружение. Вход внутрь уже пытались выломать.

Приглушённые голоса доносились совсем рядом, снаружи. Щелкнули затворы, отчетливо слышно прокрутился барабан револьвера.

Добравшись до площадки он с трудом, шатаясь, сел в самом дальнем углу и выставил перед собой рифтер. Дезинтеграторная винтовка.

Глухой удар.

С противным металлическим скрежетом распахнулись главные двери. Первые лучи солнца и снежные хлопья проникли внутрь, осветив площадку, а вместе с ними и смельчак в массивной шубе. Грязные и мозолистые руки сжимали ружье. Он тут же испарился, толком не успевший понять, что произошло. Бедолагу буквально превратило в пепел выстрелом из рифтера. Снаружи началась суета, все стихли и попрятались кто куда.

— А ну вылезай! — крикнули снаружи. — Вылезай, нас все равно больше!

— Подкинь туда зажигательную, выкурим его, — рявкнул второй.

Стрелок поднялся, оперевшись о приклад винтовки. Дышать стало тяжело. Ходьба давалась с трудом, а колено отзывалось глухой болью при каждом движении. Протиснувшись обратно в кабину, он ещё раз попробовал запустить двигатели. Лампы, освещавшие заточенный в капсуле мозг, потухли. Он полез через запасной ход, по лестнице в кабине пилота — наверх. Выбил люк. Коридор внутри к этому моменту успело охватить пламенем. Спустился с крыши небольшого звездолета, а снизу уже слегка обогнул ее. У огромного булыжника прыгнул в сугроб и вновь схватился за рифтер. Солнечные лучи едва пробивались сквозь пасмурное небо.

Наконец в прицел попался один из них. Он сидел у побитого временем броневика и рылся в сумке, сальные волосы спадали на плечи. Незнакомец не спешил стрелять, пригляделся к одежде. Из внешнего вида дико выбивалась лишь одна деталь: плечо нелепо прикрывал агромадных размеров темный наплечник с выгравированным на нем рогатым черепом.

В прицел попался второй и тут же испарился. Винтовка, выскользнувшая из рук, упала в сугроб. Тот, что с наплечником, мигом бросился за броневик, ухватив с собой сумку. Началась неразбериха: стреляли кто куда, кричали проклятия и имена двух убитых с клятвами отомстить. Причем способов отомстить было такое множество, что закованный в доспехи пилот и двух из них запомнить не смог.

Затишье. Оно наступило внезапно, словно все разом поняли, что стрелять куда глаза глядят бесполезно.

В прицел никого видно не было, рифтер пришлось отложить. Не успел пилот потянуть руку к поясу, как вдруг резкий толчок в затылке прибил его лоб к земле. Сверху навалились.

— Я схватил его! — кричал охотник. — Схватил!

Ухватившись руками за плечи крикуна, он рывком скинул его с себя, напрыгнул сверху, намереваясь пронзить выдвинутым с запястья клинком, но сзади набросился второй. Размахивая ножом, он пытался попасть в открытые участки рук между доспехами, пока лежащий снизу решетил нагрудник из револьвера. Лезвие с сухим треском вошло в плоть.

Геоксит.

Попытки выпустить весь барабан в нагрудник не увенчались успехом. Махнув головой, четким ударом крепкого шлема о лоб неприятеля, он скинул его с себя, а юноше с револьвером вывернул в другую сторону кисть и им же прострелил голову, выпустив мозги на свежий снег.
Держась за разбитый лоб, здоровяк выл, его сменил товарищ с карабином, но не успел он спустить и очереди, как в парочку моментально ударила длинная струя пламени, охватив всеобъятным пламенем. Погасив конструкцию на наруче, пилот поднялся, тяжело прокашлялся. Добивать не стал.

На предплечье зиял глубокий порез, обжигал и пульсировал, пока теплая кровь струями стекала по руке.

Тот самый, у которого был особенный наплечник, спасался бегством. Лежащий в снегу карабин подходил лучше всего. Раздался хлопок. Патлатый рухнул на ходу, скрутился в позе эмбриона, прижимая ногу к груди, громко взвыл.

---

— Откуда у тебя это?

Шлем сильно искажал его настоящий голос и резал уши. Личина у пилота выглядела грозно, смотрела на плененного пустым взглядом и подгоняла липкой тревоги. Впервые он видел людей, носящих такую броню. Нога не кровоточила, но чертовски ныла обжигающей болью. Конечности стянуло веревкой так сильно, что он их почти не ощущал.

— Я.. я... — замешкался напуганный парень. — Купил его.

— Где? — холодно вопросил пилот. Казалось, будто кровотечение его совсем не волновало.

В сравнении со связанным парнем, он был раза в два, а то и в три больше. Пущей массивности придавали доспехи вкупе с медвежьим телом.

— В захудалом пабе. — Ответ дался ему с трудом. — Черта.

— Ты начинаешь действовать мне на нервы, — со злобой рявкнул ауримар. В ту же секунду из его наруча вырвалось пламевидное лезвие.

— В Брухе! Я.. я не помню где именно, но точно в Брухе. Где-то в переулках.. поспрашивай местных, они знают точно! Это к северу отсюда!

— У кого купил?

— У.. у местного гангстера! Его зовут Визерис! Мы делали у него заказ, и вместе со снаряжением пришел этот наплечник!

Незнакомец встал, выпрямился. Рифтер прикрепил обратно к спинному модулю, откинув в сторону рванный и длинный плащ.

— Ты меня отпустишь? Я все тебе сказал...

Он ничего не ответил. Забрал с собой наплечник и окинул взглядом висящий высоко над их головами разрушенный дредноут. Он был невероятных размеров и был похож на те, что обстреливали его родную планету не так давно.

— Эй, не уходи! — взревел парень. — Развяжи меня хотя бы! Эти путы не разрезать! Пожалуйста! Куда ты?!

Черта. Отвратительное название подумалось ему.

---

Бруха была исключительно отвратным городишкой. Построенный на руинах город был скопищем бедняков, воров, убийц, насильников и прочих криминальных элементов. Широкие улицы были наполнены суетливым людом, носящимся туда-сюда. Многие спали на улицах, в руинах обвалившихся зданий, грелись у импровизированных костров и затевали конфликты. Остальные держались обособленно ото всех, сбиваясь в группы по два.

Но куда большего внимания заслуживали Бруховские переулки. Именно здесь кипела жизнь, хоть заметить это обычному прохожему не представлялось возможным. Проходя вглубь, Титус часто ловил на себе косые взгляды типов неприятной наружности, но подойти к нему никто не осмеливался. Пусть не все, но многие знают нрав ауримаров. Их не стоит тревожить или раздражать. Эти воины из древнего ордена славились своими идеально отточенными навыками убийства, обширным арсеналом самого различного вооружения. Даже того, что в Эйлурин и вовсе запрещено. Некоторые историки проводили параллели с древними народами планеты Гея. С ними все считались и уважали. Но большинство знало лишь то, что если ты убьешь ауримара и снимешь с него доспехи — мигом озолотишься, ибо невероятно редкий и дорогой геоксит из которого ковались их доспехи и оружие, добывался лишь на Вардемируме.

Перевязанное предплечье больше не ныло, как и подбитое колено. Д13 хоть и был списан с производства, но все еще использовался многими наемниками и убийцами. Эта маленькая капсула впрыскивалась в его кровь всякий раз, когда он нажимал на кнопку.

Медленно шагая по заснеженным закуткам, архивариус наконец наткнулся на угловое здание с огромной ржавой вывеской: "ЧЕРТА". Последняя буква висела на соплях.

Внутри было шумно, гремели бутылки, рекой лилось пиво, кто-то бурно обсуждал политику, предательство Империи и прошедшую войну. Не успел ауримар войти, как все тут же стихли. Постояльцы вперили в него свои мутные зенки. Кто-то оценивающе разглядывал его арсенал за спиной, другие бегали глазами по доспехам, предпринимая попытки посчитать стоимость такой солидной защиты. Здесь собрался весь маргинальный сброд мерзкого города: его достояние и лицо. Титус остановился, окинул взглядом помещение. Слева от барной стойки — дверь. "ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА".

— Эй, эй! — выбежал перед ним рыжий паренек. Лицо его было изуродовано акне и кучей шрамов. — Вам сюда нельзя!

Ауримар не послушал, грубо оттолкнул его и прошел внутрь, рыжий побежал следом. Небольшая подсобная, переоборудованная в подобие кабинета, разила перегаром от дешевого пойла. Пейзажа за окном видно не было, их закрыли плотной темной тканью, горели лишь торшеры. За прямоугольным столом с разложенными картами сидело четверо кряжистых бородачей. Один из них, тот, что с татуированным лицом и с самой пышной бородой, встал, со злобой взглянул на рыжего.

— Я пытался его остановить! — оправдался юноша. — Он просто вошел!

— Ничего страшного, мой хороший, — ощерился татуированный, обнажив гнилые зубы. — В следующий раз предупреждай меня, когда сюда кто-то захочет прийти. А ты — проходи, не стесняйся. Доброму воину всегда найдется место за моим столом.

Он толкнул маленький табурет, кивнул ауримару присесть.

— Ты Визерис?

— Именно. Как мне говорят товарищи, моя репутация опережает меня. Этот город — моя собственность.

На стол опустился наплечник.

— Титус. Думаю ты знаешь, зачем я пришел.

— А как же, — едва заметно улыбнулся он.

Визерис поглядел на оплечье, помолчал с минуту и покосился на своих товарищей.

— Тебе следует вернуть то, что ты отнял у покойника, — холодно проговорил воин.

— Ты у нас моралист, да? — голосисто захохотал преступник. — Это Моркарра, приятель. Здесь каждый день обирают мертвых. Отцы продают своих дочерей, брат режет брата, никто и слова доброго тебе не скажет.

— Я даю шанс отдать то, что тебе не принадлежит.

— На кой тебе эти железяки? — отозвался тип со шрамом на всю морду. — Ты сам в броню закован, здоровяк.

— Я архивариус Братства. Это собственность павшего брата.

— Выкупи их у нас, — засмеялся третий. Смех был малость мерзостным.

— А ну-ка заткнулись и не мешайте мне думать! — отсек Визерис. — Ладно, признаю. Да, этот наплечник у меня купил один парняга накануне. А ты сам откуда, Титус? Зачем тебе эти доспехи? Я их честно нашел, выходит — они мои.

— Не нужно задавать бессмысленных вопросов. Ты сам знаешь откуда я, и кто я. Зачем мне доспехи? Я уже объяснил. Мое терпение не бесконечно, Визерис. Я долго стоять не собираюсь.

Рыжий молча подошел к торговцу, долго шептал ему что-то на ухо. Визерис нахмурился еще сильнее, едва слышно велел ему выйти.

— Понимаешь, Титус, — медленно проговорил шрам, — ты здесь один. Нас четверо. Почему бы нам и твое добро не отобрать?

— Дотронешься — отсеку тебе руку.

— Так-так, парни. Давайте не накалять обстановку. Я думаю, что всегда найдется способ договориться языком, а не насилием. Титус. Пойми меня, я не могу отдать тебе заработанное мною честным трудом добро. Это принесет мне убытки, я рисковал за нее шкурой. Но! Мы можем договориться, опять же.

— Что ты хочешь?

— Очевидно, что деньги, — улыбнулся Визерис. — Давай сюда слитки, пайки или стволы, как тебе удобнее. И никто из нас не потерпит убытки.

Титус молчал и смотрел Визерису прямо в глаза. Это чувство неотрывного взгляда преследовало торговца на протяжении всего диалога.

— К югу отсюда, — начал он спустя минуту, — разбился мой корабль. Он еще целый. Можешь послать туда своих людей, я приземлился на Пепелище. Разберете то, что уцелело, это окупит доспехи.

— Какие гарантии?

— Даю слово.

— Я не смогу поверить тебе на слово, Титус, ты ведь понимаешь? По Пепелищу расселены целые общины мародеров и всякого такого отребья. Наверняка твой корабль уже разобрали подчистую.

— Не разобрали.

За время диалога он так и не сменил стойки, казалось, будто смотрел лишь в одну точку, но мнение это было ошибочным. Каждый был напряжен, хоть внешне они старались свое напряжение не показывать. Визерис, всякий раз, когда говорил — нервно перебирал пальцами. Мужик с имплантом на шее постоянно чесал нос, а двое других подергивали ногами.

— Так или иначе. Мой ответ — нет. Одна поездка туда займет слишком много времени. Мы возьмем деньгами.

Титус промолчал. Все остальные тоже замолкли. Он встал. Очень резко. Это было главной ошибкой.

Как правило, резкие движения в таких кругах зачастую вызывают определенные импульсы в голове, отвечающие за агрессию и защиту. И импульс был довольно резкий, не прошло и секунды, как сзади его огрели чем-то тяжелым по шлему так, что в голове зазвенело. Опрокинулся стол, полетели бутылки и стаканы, на деревянный паркет разлилось что-то вроде самогона. Он быстро смешался с алой кровью и медленно стекал вниз, меж деревянных щелей. Кто-то палил из ружья, другой из бластера. Пули и лучи резво отскакивали от его доспехов, пришлось хвататься за кинжалы да клинки. В такой неразберихе целиться в открытые зоны было чертовски трудным занятием. С треском чей-то череп врезался о стену, посыпалась штукатурка. На центр стола рухнул третий, сломал его надвое. В адреналиновом безумии некто пытался запихнуть обратно выпавшую из разреза толстую кишку. Титус, с выдвинутым из наруча клинком, бросился на четвертого, который возник из неоткуда и врезал ему по спине молотком. Он не успел замахнуться, длинное лезвие пригвоздило его затылком к стене.

Запахло железом. Снаружи кто-то громко визжал, началась суматоха.

Визерис, стоя в полусогнутом положении, сжимал в руке револьвер. Бешенные и напуганные глаза бегали по комнате, оглядывали покойников. Стрелять было бесполезно. Титус подошел резко, рывком выхватил оружие.

— Где доспехи!? — рявкнул палач.

— На втором этаже! Вот.. возьми!

Он быстро зашуршал рукой в куртке, уронил ключ. Попытался поднять дрожащими руками, но ауримар его опередил.

— Где ты их нашел?!

— В городе, — затрясся Визерис. — Титус, дружище... Не убивай старика, а? Я еще пожить хочу!

— Здесь, в Брухе? Отвечай. Быстро.

Он прижимал холодное дуло к его лбу, с каждой репликой давил еще сильнее. Казалось, будто оно вот-вот пройдет сквозь черепную коробку.

— Нет! В Аргерате! В северной, заброшенной части города. Там, у катакомб, мы нашли мертвецов.

— Сколько их было? Откуда?

— Пять, а может четыре. Если ты про своих, то только один! Честно! И-и.. имперцы высадились недавно в Аргерат, наместник послал ударный отряд в подземелья под городом! Кто-то им помешал.

— Кто помешал? Что вы там делали?

— Не знаю! Мои парни прознали о стычке в городе, решили сами проверить да поискать, чем поживиться! Местные выстрелы слышали той ночью, ну, когда штурмовиков послали в катакомбы. А потом земля вибрировать начала.

— Что за чушь ты несешь?! Выражайся яснее!

С каждым словом он давил еще сильнее и сильнее, пока на лбу торговца не остался красный след. Перепуганный, дрожащий и мокрый от страха, он тараторил скороговорки.

— Я.. я.. ну, там бойня была! Куча покойников у северной части города и какие-то твари!

— Что еще за твари? Говори по порядку.

— Я сам не знаю! Говорят, после войны сферы оставили в Аргерате биологическое оружие. А имперцев послали его уничтожить.

Титус откинул револьвер подальше.

— Я не знаю зачем они сюда пришли, но они явно что-то хотят.

Визерис неуверенно поднялся на ноги. Ком, застрявший в горле, вышел вместе с кашлем. Взглядом караванщик старался не пересекаться с убитыми.

— Они высадились в Аргерат, да, — продолжил он. — Под городом сеть туннелей к каждому участку планеты ведет. Как Великая Война кончилась — здесь сразу анархия воцарилась. Все по своим правилам, каждый сам за себя. Только в Аргерате какую-никакую власть установили. Самопровозглашенную, разумеется. А эти черти имперские обождали, пока все утихнет и вернулись снова — авторитет восстанавливать. И твоих.. братьев заодно прихватила. Насколько я знаю, они послали под город крупный отряд. Только они не вернулись. Местные той ночью выстрелы слышали, земля вибрировала говорят. А потом вроде и снаружи стреляли. Как известно стало, что никто на связь уже и не выйдет — входы завалили, чем смогли. И забыли. Мои люди потом решили в город съездить и сами посмотреть, что творится. Они к северной части города полезли, там и нашли доспехи.

Ауримар молчал с минуту, вперившись взглядом в Визериса. Наконец заголосил.

— И никто в городе больше не носил такие доспехи? Никто не выглядел, как я?

— Нет. Твои ребята, видимо, вниз отправились.

— А трупы?

— Только один. Все остальные — пехота.. желторотики, мать их!

Из под развалин стола кто-то глухо застонал. Визерис задергал глазом.

— Я бы не совался туда, скажу тебе. Раз никто не вернулся, значит сгинули они. Чудища пожрали.

— Сам разберусь.

Сняв с пояса мешочек, Титус кинул его под ноги караванщику. Со звоном он рухнул на впитавший в себя кровь паркет. Визерис выдохнул, как только Титус покинул стены кабинета.

— Не запускайте сюда этого ублюдка больше! — зло рявкнул он вошедшей троице. — Меня для него нет! Эта курва моих клиентов укокошила!

Солнце вновь спряталось за плотным строем темных туч. Близились сумерки. Архивариус вышел на оживленную улицу, пошел вдоль потрескавшихся и местами заброшенных зданий, разглядывал обвалившиеся вывески. Грязь и нищета, в которой жили здесь местные, стало обыденностью. Все уже привыкли, старались лишь выжить. Он замечал на себе десятки взглядов, смотрели и дети. Слышал их шепот меж друг дружкой. Говорили о том, как они хотели бы выглядеть также, сражаться и воевать на просторах галактики. Глупость.

На одной из безлюдных улиц он остановился, взглянул на небо. Разрушенный дредноут возвышался над серым горизонтом, дрейфуя по тусклому небу вокруг своих обломков.