Архивы городских шорохов

Она вернулась. Как ни крути, а это было неизбежно. Вильнюс знал это, как знает свои улочки, которые даже в самое дождливое утро остаются уютными и слегка загадочными. Он всегда знал, что однажды она вернётся, пусть даже сама об этом и не догадывалась.

Агата стояла на площади, впитывая воздух города, такой знакомый и одновременно другой. Всё так же пахло свежим кофе из маленьких кафе, в переулках тихо играла музыка, и было чувство, будто время здесь течёт иначе – то ли медленнее, то ли быстрее, но определённо по своим правилам.

– Привет, – сказала она, когда увидела его.

Он стоял у того самого сквера, где они встретились в первый раз. Как всегда, немного растрёпанный, с этой вечной небрежностью, которая была частью его обаяния. Дреды падали ему на плечи, и в них была та самая свобода, которую она помнила – свобода и лёгкость, что так отличали его от других. На плечах лёгкая куртка, которую он носит вне зависимости от времени года, а в глазах – тот самый хитрый огонёк, который Агата помнила слишком хорошо.

– Привет, – ответил он, и на лице его появилась лёгкая улыбка, от которой у Агаты вдруг защемило в груди.

– Ты вообще не изменился, – она изучала его, словно пыталась найти хоть какую-то деталь, которая была бы новой, чужой. Но нет, это всё тот же Вильнюс, каким она оставила его два года назад.

– Ты тоже, – сказал он, всё так же улыбаясь. – Волосы только отросли.

Агата усмехнулась, и на мгновение им обоим стало понятно, что все эти два года пролетели, как один день. Никаких драм, никаких воспоминаний с горьким привкусом – просто пауза в разговоре, который всегда можно было продолжить с того места, где они остановились.

– Скучал? – спросила она, зная, что ответ будет неважен.

Он пожал плечами, но глаза его стали чуть серьёзнее.

– Может быть, – протянул он, приподняв бровь, – ты же знаешь меня. Я не умею скучать долго. Но... да, может быть, немного.

Она хмыкнула, будто и не ожидала другого ответа. Вильнюс никогда не был таким, чтобы скучать. Он мог помнить, мог ждать, но скука? Нет, это не про него. Он скорее возьмёт гитару и сыграет что-то новое, чем будет томиться в ожидании.

– Ты знаешь, – вдруг сказала она, – твоё имя всегда звучит как маленькое волшебство. "Виль" – это как улыбка, лёгкая, едва заметная, такая, что только чуть-чуть касается уголков губ. А "Нюс" – это как поцелуйчик, нежный и короткий, словно ты касаешься чего-то дорогого.

Он наклонил голову, словно изучая её, и на миг замер, как будто поймал смысл её слов.

– Интересно, что ты так это чувствуешь, – сказал он, наконец. – Но, знаешь, может, это и правда так. Может, я всегда пытался сказать тебе что-то через свои улицы, через свои звуки. А ты услышала.

– Услышала, – тихо повторила она, и в этот момент поняла, что вот ради этого и стоило вернуться. Чтобы снова услышать этот город и дать ему ответ.

– Так что теперь? – спросил он, хитро прищурившись.

– Теперь... – она сделала шаг ближе, и город вдруг стал ещё теплее, как будто откликнулся на её движение. – Теперь я останусь на пару недель. Не хочу ничего планировать. Просто быть здесь, с тобой.

– Как старые друзья? – с едва заметной ухмылкой уточнил он.

– Нет, – она покачала головой. – Скорее, как старые любовники, которые знают, что у них ничего не будет, но которых это больше не волнует.

Он улыбнулся, и на мгновение Вильнюс показался ей особенно красивым, особенно родным. Так оно и было, она это знала. Этот город всегда оставался её любимым, даже если они расставались на долгое время.

– Тогда давай просто побудем вместе, – предложил он. – Пройдёмся по улочкам, зайдём в те самые места, где ты ещё не была. И просто помолчим, если захочется.

– Давай, – согласилась она, и они пошли бок о бок, не думая о том, что будет завтра.

Потому что в этот момент, в этом городе, ничего больше не имело значения. Вильнюс снова улыбнулся ей и подарил свой короткий поцелуй, и всё стало на свои места.

Они шли по узким улочкам старого города, и Вильнюс, как всегда, вел её по своим лабиринтам, где каждый поворот был неожиданностью, а каждая дверь – приглашением заглянуть за её порог. Вечерний воздух был свежим, но в нём витала лёгкая теплота, которую могло подарить только это место, будто сам город обнимал их, создавая свою особую атмосферу.

– Ты знаешь, – произнесла Агата, когда они остановились у одного из маленьких мостов, перекинутых через Вильню. – Я так часто вспоминала тебя. Думала, как ты там, без меня. Как ты справляешься с толпами туристов, с зимними холодами, с тем, что я ушла.

Вильнюс посмотрел на неё внимательно, его глаза сверкнули в свете фонарей, и он мягко улыбнулся.

– Я привык к тому, что люди приходят и уходят. Я встречаю их с радостью, а провожаю с лёгкой грустью, но никогда не остаюсь в одиночестве. Ты же знаешь, что я не могу быть один. Но... – он сделал паузу, приближаясь к ней, – ты была особенной. Ты знала это?

Агата ощутила, как сердце пропустило удар. Город умел говорить так, что каждое его слово казалось магией, маленьким заклинанием, проникающим глубоко в душу.

– А ты? – ответила она, опустив глаза к его губам. – Ты знал, что я вернусь?

– Конечно, – прошептал Вильнюс, касаясь её щеки. Его прикосновение было таким же нежным, как его слова. – Ты могла уехать, могла забыть на время, но внутри ты знала, что вернёшься. Потому что я – это часть тебя. Ты не сможешь оторваться от меня, как и я от тебя.

Её глаза встретились с его, и в этом взгляде читалось всё, что они не успели сказать друг другу в тот раз, когда Агата покидала этот город. Вильнюс был прав. Они не могли быть вместе постоянно, но разрыв между ними был лишь временной паузой, необходимой для того, чтобы вновь ощутить друг друга так, как это возможно только после долгой разлуки.

– А теперь? – спросила Агата, её голос стал чуть хриплым, наполненным эмоциями. – Что мы будем делать теперь, когда я снова здесь?

– Теперь мы будем наслаждаться каждой секундой, – тихо ответил Вильнюс, наклонившись к ней. – Я покажу тебе все свои секреты, открою двери, которые ты не замечала раньше. Мы будем слушать музыку ночного города и дышать его воздухом, таким, каким его знаем только мы с тобой.

Его губы коснулись её с нежностью, в которой чувствовалась вся накопленная за эти годы тоска.

– Ты ведь не против, если мы завернем на боковую улицу? – предложил Вильнюс, почти невинно. – Я знаю одно место. Оно немного скрыто, но очень уютное. Думаю, тебе понравится.

Агата кивнула, и они свернули на узкую улочку, едва освещенную редкими фонарями. Здесь, вдали от шума и любопытных глаз, всё казалось каким-то более реальным. Она могла почти физически ощутить, как город обнимает её своей атмосферой, как он становится ближе, и вместе с ним – её чувства.

Они остановились у небольшой двери, которую девушка бы никогда не заметила сама. Вильнюс толкнул её, и они вошли внутрь. Здесь было тихо и темно, только лёгкий свет от свечей, расставленных по углам, мягко освещал помещение.

– Ну что, – сказал он, закрывая за ними дверь, – теперь мы можем просто быть.

Агата стояла, чувствуя, как он приближается к ней. Его дыхание было близко, его рука скользнула по её спине, и это прикосновение было настолько естественным, что она сама не заметила, как оказалась в его объятиях.

– Ты всегда такой... предсказуемо непредсказуемый, – прошептала она, чувствуя, как её сердце начинает биться сильнее.

– Это моя самая большая прелесть, – ответил Вильнюс, его голос стал чуть ниже, теплее. – Я же не могу быть скучным, особенно для тебя.

Его губы нашли её, поцелуй был глубоким, тёплым, но в то же время в нём было что-то неосязаемое, немного горькое.

– Останешься до утра? – спросил он, когда они на мгновение оторвались друг от друга.

– Конечно, – ответила Агата,– Я останусь.

И они остались вместе в этой тишине, в этом уютном уголке старого города, где время, казалось, остановилось. Здесь не было ничего лишнего, только они вдвоём и этот вечный город, который знал слишком много, но никогда не говорил об этом прямо.