Архонт

В доке номер восемь главного причала станции Ганимед на стапелях стоял закрепленный потертый и слегка видевший лучшие времена курьерский корабль класса "Люгер" образа 2911 проекта "Овод" с гордым названием "Гуси-Лебеди". То ли юмор у прошлых хозяев был своеобразный, то ли книжки старые любили — этого мы уже не узнаем, потому что хозяин немного ни мало, а умудрился нахамить уважаемому Архонту. Да не просто нахамить, а запороть ему важный эксперимент, за что тут же и был дезинтегрирован раздосадованным результатом ученым.

И так как корабль в таком случае переходит на баланс государства, а государство во все времена не любит, чтобы что-то болталось на бюджете без дела, то естественным образом это чудо было передано семье Осин, а точнее мне, взамен кооперативной квартиры, домика и или иных благ. Впрочем, они, то есть я, были несказанно довольны выданным кораблем. Да, не новым, да, требующим небольшого ремонта — особенно жилого модуля, в котором не иначе как свинья обитала ранее, — но зато своим.

В принципе, выбора особо у совершеннолетних граждан Солнечной империи и не было: либо фермер на Земле, либо ремесленник на Марсе, либо курьер на собственном, государством выданном корабле. Правда, есть еще возможность на флот — военным или даже десантником... но отбор туда был очень жесток. Впрочем, те счастливчики, что попадали туда, не жаловались: полная геномная реструктуризация, модификация нейронов и скелетно-мышечная реплантация. Такие штуки на гражданке стоят баснословных денег, зато срок жизни под тысячу лет, здоровье, идеальное потомство (при условии, что твой избранник или избранница такой же Архонт, как и ты), и куча иных привилегий — от возможности покупки усадьбы в живописной свободной зоне на Земле до разрешения на колониальный переезд в одну из трех "зеленых" планет.

Впрочем, рано становиться ипохондриком. С такими удачными контрактами, как этот, возможно, через пару десятков лет и одну из дорогущих клиник Земли или Луны посетит мое бренное тело.

Собственно, что же это я забыл представиться? Прошу любить и жаловать — Сем Осин, или Семен Осин, хотя так меня называли разве что дома, на старый манер. Мой дед был Красным Архонтом и долгое время бороздил просторы на военном корабле класса "Корвет II" экипажем пятьсот человек, дослужился до помощника капитана и получил небольшую дачу в районе Рязанской губернии, где и обитала наша семья до момента удачного покушения на деда. Вы, наверно, думаете, что именно родственные связи стали причиной выдачи государством корабля? Или может причиной стало выселение из уютного домика всей семьи? Но, нет, там и по сей день живут мои мама и папа, а еще две мои сестры и младший брат. И так получилось что мне наконец исполнилось двадцать лет а значит, согласно закону Солнечной Империи, должен был выбрать свой дальнейший путь. Агрономия, инженерия, армия — три столпа Империи. Ну или свободный гражданин — то бишь я. Таким выдавался корабль и карточка авантюриста, которая давала доступ к бирже заказов. Набивай рейтинг, получай кэш и радуйся жизни, бары, девчонки.

Что-то я увлекся.

Что мы имеем? Можно же, конечно, сказать, что, будучи Осином и являясь потомком Красного Архонта, я тоже где-то там Архонт? Но увы, вынужден признать, что эту иллюзию я перестал испытывать еще будучи десятилетним ребенком. Моя бабушка была обычным сапиенсом, поэтому мы полукровки. Сестры правда проявляют какой-никакой талант, а вот я... стыдно признаться — полный ноль. Обидно, не правда ли? Поэтому, когда наступило мое совершеннолетие, я не долго думая рванул в консисторию, где подал документы на право Liberiae Arbitria, естественно, как вирлибер, то есть, говоря языком обычного сапиенса, авантюрист обыкновенный.

Росту во мне было немного-немало — аж под шесть футов. Впрочем, я не жаловался: обычно Архонты предпочитали низкорослых аватаров, особенно девушки, но и парни нередко практиковали этот, по их мнению, практичный подход. Я оглядел себя, покрутившись возле панели, которая заменяла зеркало. Вы, наверно, заметили мои оговорки? Да, все верно, я обычный попаденец, или попаданец — не уверен, как правильно.

Вообще попал я, что странно, не в мир эльфийского фэнтези, а сразу в 2995 год, по имперскому летоисчислению, если быть точным. Обидно, да? Хотя, если так подумать, почему бы не найти планету, где живут реликтовые виды, и не открыть там свою собственную факторию? Благо на это смотрели сквозь пальцы. Один минус — смертность. Да, именно она меня сильно настораживает. Поэтому лучший вариант, который я нашел — быть авантюристом, заработать кэшик и купить немного "яду". Нет, не того яду, от которого кони двинешь, а "яду", который продлевает жизнь. Да-да, буквально как в том старом фильме про время, там правда руки лапали, а тут все проще: взял укольчик, вкатил непонятной жижи — и вот плюс один день. Правда, ты можешь заминусовать его, когда отправишь в хронометраж свой корабль, чтобы преодолеть пару парсек. Но везде же есть минусы, правда?

Так вот, кручусь я не просто так. Мой первый вылет подарил мне пару сотен кэша и неплохой комбез для межплана вместе с бонусом в две недели. Один минус: какого черта на этом прекрасном шедевре от компании Эвотек такой принт? Вы, наверно, хотите задать вопросы: почему эта хрень с розовыми звездочками и сердечками надета на меня? И чем она так хороша, что я не выкинул её при первой же возможности заменив на брутальный комбез от "Бон Инкорпарейшен"? Или как у человека могут быть фиолетовые глаза и... лысина в 30 веке? И отвечая на все эти вопросы: да, представьте себе, костюм этой компании в такой комплектации стоит либо годы жизни, либо очень и очень много кэша, даже поношенный. А костюмы от Бона - это дырявое решето для радиации, не ну многим нравиться когда на входе трещит счетчик Гейгера. Фиолетовые глаза — от рождения, нет не модификация, да я полукровка, и да это помогает цеплять девчонок. Да лысый, да у меня вместо черепных костей мелидовый сплав, который помимо всего прочего позволяет мне быстро коннектиться с кораблем, хронометражем но самое главное он спасает от летящего камня, винта и прочей кинетики до тысячу джоулей, а это, скажем так, очень даже. Поэтому я сказал: "Да-а-а-а", — когда у меня спросили: "Сем, а хочешь, мы тебе подарим модификацию на девятнадцать лет?"

А еще у меня есть любимый дедов аналоговый Desert Eagle, который отлично подходит к моей пряжке, и нет, я не косплею Дэдпула... хотя и фанат. Поэтому, когда по наследству мне пришлось выбирать между лимузином, яхтой, секс-дроидом и малышкой Дейзи, я выбрал последнее.

Что-то мое представление затянулось. Впрочем, обо всем по порядку.

С чего все началось. Я, как это водится, радостно решил отметить первую миссию и потратиться на нормальный жилой модуль, заменив этот ужас. Ну и, конечно же, будучи нищим после столь весомой траты, закинувшись в баре парой рюмок "яду", зашел в гильдию — авось повезет. Рейтинг у меня был не много ни мало, а ржавый, то есть никакой, поэтому ожидать, что мне так подфартит второй раз, не приходилось. Но не в этот раз, скажу я вам. Видать, Фортуна компенсировала мне за мою прошлую жизнь и наезд грузовичка в 2023 году, потому что сразу, как я подошел к стойке, милая девушка обернулась ко мне.

— О, доброго времени суток! У нас есть заказ. Хотите ознакомиться? — сказала она, мило улыбаясь псевдоплотью.

Да, это неприлично в 30 веке говорить о дроидах пренебрежительно, это ранит их псевдоэмоциональное ядро эмпатии, и вообще принято делать вид, что ты не догадываешься о том, что перед тобой железяка. И будь эта машинка от компании Тесла или Эвотек, я бы, возможно, и не обратил внимания. Однако данная штучка явно делалась в компании "Бон Инкорпарейшен", что говорило о качестве псевдоплоти, которая тянулась как резина.

— Девушка, я только ржавый, вы уверены? — усомнился я, зная, какие штрафы могут выкатить за взятие задания не по рангу.

— О, да-да, стоит пометка, что задание можно взять от ржавого до железного ранга. Вам интересно ознакомиться?

Конечно, мне было интересно, что собственно я и сделал. И не глядя сразу взял задание. "Черт возьми, — вопил хомяк в моей душе, — тысяча кэша в неделю, плюс оплата хронометража, плюс сопутствующие расходы, и всего-то: сопровождение в систему Нука и невмешательство в научный эксперимент Архонта? Боже, это оргазм, дайте два!"

Я приплясывал возле стойки, что не осталось незамеченным среди матерых авантюристов, которые тут же предложили стаканчик "яду" и немедленно рассказать — чего это я так радуюсь. Конечно же, я грубо согласился, возмутившись их жадностью, и они поставили две, две порции. И тогда, выпив, я их послал. Конечно, это не могло быть так просто, и тут же случилась драка. Впрочем, я уже говорил, что у меня модификация и лысый я не просто так? Вообще, пара сломанных о мой прекрасный череп кистей рук стала уроком грубым вопрошателям. И я гордо, вскинув разбитый, некогда прямой, нос, проследовал за нарядом самураев, которые явились на вызов.

Отсидев положенные 48 часов в камере с милыми людьми, не потратив ни секунды своей жизни (естественно, "яду" мне наливали дневной выдержки, жадные сурикаты; если бы они налили мне месячную или годовую, конечно же, я бы им все поведал и расшаркался, но за два дня? серьезно?), я сплюнул под ноги, угодив аккурат между стыков платформы, попав на проходящих внизу людей. Кажется, до меня даже донеслось нехорошее матерное слово, но, наверно, это не мне. Именно в таком настроении и ярких чувствах я заскочил в магазин у верфи и закупился провизией и прочими расходниками для полета в глубокий космос.

Следует пояснить: глубокий космос — это серьезное мероприятие, но не для авантюристов. Тут наша стихия. Почти все наши миссии связаны с ним. Гильдия получает координаты — вперед, авантюристы. Погибли в точке авантюристы или вояки — нужно отправить еще авантюристов. Обычно это работает как 1 к 30, где 29 сдохнут, а 30-й пришлет картинку и скажет гордо: "Тут черная дыра, пока, братва, сюда не надо..." Иногда это помогает, но чаще появляется Архонт на дорогущем корабле, который он с легкой руки дарит гению алмазного ранга, но все тому же авантюристу, и отправляется с ним проверить — а вдруг наврал предыдущий герой. Но чаще не врут, и Архонт возвращается оттуда довольный и делает весомое открытие. А что авантюрист? Ну, вероятно, сходит с ума, становится баснословно богатым и прочее, прочее, о чем история умалчивает.

Радостный от пустого счета на депозите — в ожидании чуда, когда ко мне на корабль вступит нога Архонта, и я стану богат. Окрыленный я, вприпрыжку, двинул к восьмому доку, где собирался освежиться, принять душ, поспать, затем выпить кофе и почистить зубы. Ведь с чистыми зубами стоит встречать самого Архонта.

Душ и сон — это святое. Жилой модуль «Гусей-Лебедей», несмотря на недавнюю замену обшивки, всё ещё отдавал затхлостью прежнего владельца, к которой теперь примешивался едва уловимый запах бюджетной термоизоляции и новых панелей. Я рухнул на койку, и стоило голове коснуться подушки, как перед глазами поплыли оранжевые «0» на счету, сменяясь розовыми звёздочками на комбезе и фиолетовыми глазами в отражении.

Разбудил меня противный, но настойчивый сигнал идентификатора приближающегося транспондера. Система корабля, та самая, что была интегрирована с моим мелидовым сплавом, мягко пульсировала где-то на границе сознания: «Приближается неопознанный объект. Код допуска: высший приоритет».

— Чёрт, чёрт, чёрт! — Я подскочил, едва не стукнувшись лысиной о низкий потолок каюты. — Проспал!

Время, проведённое в компании «милых людей» и казённого «яду», сыграло со мной злую шутку. На приведение себя в порядок оставались секунды. Зубная паста пеной полетела на зеркало, бритва зажужжала, оставляя грубую щетину сильнее, чем хотелось бы. Натянув свежее, не пропахшее карцером исподнее и всё тот же злополучный комбез с розовыми звёздочками (другой-то всё равно не было), я рванул к шлюзу.

Воздух в доке был холодным и пах сваркой и бюджетной краской которую наносили снующие повсюду роботы. В глаза бросались яркие вспышки от работающих сварочных аппаратов и не навязчивый аромат озона который впрочем не перебивал вонь краски. «Гуси-Лебеди» тускло поблескивали потертой обшивкой, сиротливо прижавшись к стапелям. Я встал по стойке смирно, стараясь принять максимально невозмутимый и профессиональный вид, словно я каждый день встречаю Архонтов и вообще у меня тут пятизвёздочный сервис.

Наконец дверь дока распахнулась и через проем стремительной походкой пронеслась она, взлетев коршуном по трапу. Сначала волосы. Они не были просто синими — они будто светились. Неоново-синие, словно впитавшие в себя свет далёкой звезды, они струились по плечам, падая на комбез последней модели от компании Тесла. Потом я увидел глаза. Фиолетовые, как и мои, но другие. В моих, как говорила мама, была тоска дворняги, а в этих — холодный, выверенный свет дальних туманностей и бездна знаний за ними.

Архонт была маленькой. Ростом едва ли пять футов, она казалась хрупкой статуэткой среди металлических панелей моего грубого корабля. Идеальные черты лица, фарфоровая кожа, на которой не было ни единой поры или морщинки, и выражение лица… скучающее, чуть капризное, как у ребенка, которому надоела игрушка ещё до того, как он распаковал коробку.

— Это твоя посудина? — спросила она, даже не потрудившись поздороваться. Голос у неё оказался высоким, но с металлическими нотками, словно колокольчик, упавший в стальную бочку. — Выглядит так, будто её собирали из запчастей, найденных на свалке после битвы при Проционе.

Я сглотнул. Архонт. Самонадеянный, капризный, бессмертный Архонт передо мной.

— Так точно, — выпалил я, вытягиваясь ещё сильнее. — Курьерский корабль класса «Люгер» «Гуси-Лебеди». Вполне надёжен, хотя и не роскошен. Сем Осин, к вашим услугам.

— Осин? — Она склонила голову набок, и синяя прядь упала на глаза. — Из тех Осинов, что разводили пиявок на Титане? Или из вояк?

— Из вояк, — ответил я. — Дед был Архонтом.

— А, так ты внук Бориса, — она махнула рукой, на которой сверкнул перстень с камнем, мерцающим изнутри. — Тот еще бабник. Ладно, Семи, веди, показывай мою каюту. И чтобы тихо было. Я буду работать. И чтобы не дышал под дверью. И кофе в шесть утра по бортовому, с пенкой, но не слишком горячий. И не вздумай включать свою музыку. Терпеть не могу эту современную какофонию.

Она прошла вперед, ни разу не обернувшись. От неё пахло чем-то сложным — морем, лесом и лекарствами?

Новая, отремонтированная каюта, с панелями за сотню кэша, которую я героически отдраил, она окинула взглядом, полным ужаса.

— Это?.. Это что? — Её брови поползли вверх. — Что за дурацкий серый цвет?! Боже это что… диван с ремнями? И шторки такие убогие?

— Это лучшая каюта на корабле, — пробормотал я, чувствуя себя провинившимся псом.

— Ладно, — вздохнула она с трагизмом великой мученицы. — Придется потерпеть. Четыреста лет терпела, ещё неделю как-нибудь выдержу. Иди уже, капитан. Жди дальнейших указаний.

Я вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. «Четыреста лет», — повторил я про себя, направляясь в рубку. Четыреста лет. Она была ровесницей первых колоний на Юноне. И она только что пожаловалась на шторки.

Первая неделя в гиперслое превратила мою жизнь в ад, достойный пера Данте, если бы тот писал про соседей по коммуналке. Корабль, подчиняясь её приказам, нёсся сквозь серую мглу подпространства, а я… я пытался не сойти с ума.

— Сем! — её голос разносился по всем динамикам, даже если я выключал связь. — Сем, у тебя тут кончился зелёный чай! Только этот ужасный, чёрный!

— Сем, почему твой магнитный генератор такой дурацкий? Искусственная гравитация пульсирует! У меня от этого мигрень! Я не высыпаюсь!

— Сем, я научу тебя одной игре, пойдём играть в нарды! Ты знал, что её ещё в Древнем Риме придумали.

О да, настольные игры, они стали моим личным кошмаром. Она выигрывала всегда. Всегда. С таким видом, будто это само собой разумеется. Я злился, психовал, пытался мухлевать — она видела это насквозь и только закатывала глаза.

— О, боги, ты ещё и жульничать пытаешься? Сем, это так… по детски, — вздыхала она, передвигая фишки. — Ты проиграл. Ещё партию?

— Хлоя, — взмолился я на пятый день, когда мешки под глазами стали такими же синими, как её волосы, — я хочу спать! Я хочу уединения! А не эти твои «давай быстренько, всего одна партия, это же весело» в три часа ночи!

— Капризный, — фыркнула она, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. — Одиночество это скучно. Быть в паре разве это не мечта мужчины? И вообще что это ты не хочешь делать мне приятно? Я твой пассажир!

— Вы мой мучитель, — простонал я, закрывая лицо руками.

Она рассмеялась. Впервые за неделю. Смех был звонким, как разбившееся стекло, и совершенно искренним.

Наконец в один из тоскливых серых будней случилось то, что я очень сильно ждал.

— Внимание, экипаж, — бездушный голос корабельного ИИ застал меня в неудобной позе с салфеткой в руке после завершения самой важно части физиологического процесса человека. — До входа в режим хронометража два часа. Прошу занять места в креслах гравитационной компенсации.

Я подскочил. Хронометраж! Это не просто полет растянутый в пространстве и времени, это прорыв науки и техники позволяющий преодолеть расстояние за мгновение. Минус это годы твоей жизни. Мои годы.

В рубке уже восседала Хлоя, одетая в лёгкий скафандр, больше похожий на дизайнерский комбинезон. Она вертела в руках ампулу жидкостью, перепутать было сложно в её руке был высококлассный столетний — «яд».

— Держи, — она не глядя бросила её мне. Я поймал ампулу взирая с благоговением. — Должно хватить на полет туда и обратно. Компенсация так сказать.

— Сто лет?

— А ты хотел состариться и умереть по дороге к системе Нука? Мне тогда пришлось бы искать нового пилота, а это так хлопотно.

Я смотрел на ампулу. Сто лет. Я такие цены даже не знаю, если один день стоил 100 кэш, то сто лет это... В голове защелкал калькулятор а хомяк тихонько стал повизгивать возмущаясь такой трате. Не смотря на его протесты я ввёл препарат себе в шею, подключив к специальному порту от которого тянулась трубка, другой её конец я закрепил на разъеме комбеза. По телу разлилось приятное тепло, словно выпил хорошего коньяку.

— Вот это я понимаю, — выдохнул я, — это стоит того, чтобы рисковать.

— Хах, — подключила к своему порту похожий флакон она. — Считай пару лишних лет что останутся это плата за твои мучения в нарды. Кстати после хронометража я обычно сплю, мне сняться замечательные сны. По этому не вздумай будить! Даже если корабль развалится! Сама как-нибудь разберусь, когда вылечу в открытый космос.

Она откинулась в кресле, ремни щелкнули, свет в рубки погас и электроника в кабине, будто застывшая в анабиозе, начала отсчет. Я смотрел на Хлою лежащую в кресле такую хрупкую, такую юную, а ИИ отсчитывал монотонным голосом 3...2...1...

Система Нука встретила нас оранжевым карликом, который лениво плевался протуберанцами. Третья планета, цель нашего путешествия, висела в пространстве изумрудным шаром, окутанным дымкой.

— Красиво, — невольно выдохнул я.

— Красиво? — Хлоя стояла рядом, вглядываясь в голограмму. — Это ад, Сем. Атмосфера на восемьдесят процентов состоит из гелия, содержит метан и еще сложный органический трудно синтезируемый газ который не иначе как веселящий называть язык не поворачивается. Любая щель, или повреждения шлема — ты сначала умрёшь от смеха, а потом задохнёшься. Флора — агрессивная флора представленная разнокалиберным мицелием которые жаждет тебя заразить спорами. Фауна… — она увеличила изображение. На поляне, окружённой фиолетовыми грибами, паслось несколько милых тучных и лоснящихся личинок с множеством и прямо в этот миг на экране в стадо ворвалась милейшая зверюга похожая на земную капибару, только с такой же пестрой шерстью как и вся цветовая палитра планеты. — Милейшие капибары. Как тебе, а? Очень любят свежатинку. Ну и по мимо белковой диеты очень неравнодушны к железу. Железы во рту выделяют коррозийную слюну которой они растворяют даже сплавы а затем кормят своих детенышей коктейлем обогащенным железом отрыгивая, круто да?

Я невольно коснулся «Десерт Игла» на поясе.

— Может не надо? — умоляющи смотрю на неё.

— А ты куда-то собрался? — удивила меня она. — Ты сидишь здесь и молишься, чтобы я вернулась. Если я не вернусь через три дня — улетай. Сдай отчёт в гильдию. Получишь страховку. Купишь себе нормальный комбез, без этих дурацких звёздочек.

Она уже натянула на свой исследовательский комбез шлем и запустила протокол слияния, внимательно следя как на браслете загораются огоньки оповещающие готовность системы к встрече с агрессивной средой. Так и стояла у шлюза пока последний индикатор не проморгался.

— Хлоя, — окликнул я её.

Она обернулась. В забрале шлема отражался я — лысый, в розовых звёздах, с «Десерт Иглом» на поясе.

— Ты уверена? — спросил я. — Зачем тебе это? Ты живёшь четыреста лет. У тебя есть всё. Зачем лезть в этот… сюрреалистичный ад?

Она помолчала. Её голос в динамиках шлема звучал иначе — тише, спокойнее.

— Знаешь в чём проклятие долгой жизни? Всё приедается. Нарды, кофе, звёзды, даже собственное бессмертие. А там, — она кивнула на иллюминатор, за которым висела зелёная планета, — там есть то, чего я ещё не видела. Тайна, за которой я гоняюсь уже тридцать лет. И ради этого можно рискнуть.

— Или умереть.

— Или умереть, — легко согласилась она. — Но смерть для Архонта — это мгновение. А скука — это смерть при жизни длительное и мучительно бесконечно. Пока, капитан. Присмотри за кораблём. И не вздумай рыться в моих вещах, в левом кармане рюкзачка трусики.

Шлюз за ней закрылся. Через минуту я увидел, как один из посадочных челноков отделился от «Гусей-Лебедей» и устремился к зелёному шару, оставляя за собой инверсионный след. Я смотрел на экран, пока челнок не скрылся в дымке атмосферы, и чувствовал себя последним трусом.

Три дня тянулись бесконечно. Я спал урывками, пил кофе литрами и вглядывался в статику на всех каналах связи. Капибары, лианы мицелия, веселящий газ — я представлял, как эта хрупкая четырехсотлетняя девочка борется там с джунглями, и мне становилось не по себе. А ещё я злился. Ну кто её тянул за язык лезть в этот зоопарк без страховки?

На исходе третьего дня вокс ожил.

— …Сем… — голос Хлои был слабым, пробивался сквозь помехи, перемежаясь шипением. — Это я... Скучал?

Я аж подскочил в кресле пролив остывший кофе себе на штаны.

— Прием? Что ты сказала?

— Что значит «нет»? — в её голосе послышалось возмущение даже сквозь помехи. — Это не порядок! Спускайся. Бери… бери свой дурацкий пистолет. И… не обращай внимания, на месте посадки я немного нашкодила. И еще... За мной гонятся.

Я замер. Сердце пропустило удар.

— Прием, что ты сказала, плохо слышно... Гонится?

Шипение. Треск. И снова её голос, но теперь с каким-то подозрительно весёлым хрюканьем:

— Хлоя, прием! Кто за тобой гонится?

— Ну как кто, конечно же капибары! — она хрюкнула, явно довольная собой. — Большая такая, очень большая. Так что поторопись, а? И захвати шоколадку, хотя не удобно, лучше термос шоколада ну и побольше патронов. И, Сем?

— Что?

— Ты ведь знаешь, что такое книги?

— Издеваешься?

— Значит читал Стивенсона?

— Это тот, что написал «Остров сокровищ»?

— А ты знаток древней литературы — в её голосе послышался сарказм, от которого у меня зачесались кулаки. — Так о чем я... Ах точно, запомни, тут внизу главное сокровище — я. — Я невольно поперхнулся. А она тем временем продолжила, — быстро спускайся и спасай меня. Это приказ.

Связь прервалась.

Я выругался так, что даже корабельный ИИ покраснел. Закинул в корзину белья свою помятую и заляпанную кофе пижаму, одел комбез, натянул и закрепил на фиксаторах шлем. Пока датчики считывали безопасность и герметичность моего наряда я проверял Дейзи и обойму, за спиной болтался рюкзак забитый расходниками, патронами и конечно-же термосом с горячим шоколадом. За бортом висела зелёная планета, полная веселящего газа и плотоядных капибар. И где-то там, внизу, искала на свою милую попку приключения непоседливая девочка, которая доставала меня целую неделю. Я покрепче сжал свой «Десерт Игл», он лежал в руке привычной тяжестью.

— Чтоб тебя, Хлоя, — вздохнул я, направляя челнок к планете. — Говорила мне мама: не влипай в странные истории из-за девочек.

Видимо, гены деда всё-таки дали о себе знать. Только вот дед воевал с космическими пиратами, а мне предстояло сражаться с кем? С гигантскими грызунами? И какого черта капибаре от неё надо? Что вообще за бред?! Она точно чем-то надышалась. Ладно, хватит рефлексировать, пора браться за очередную миссию по спасению. И, судя по всему, спасать придётся принцессу. Пусть и очень, очень древнюю.

Атмосфера планеты встретила меня помехами и микровзрывами метана — челнок трясло так, будто я попал в ручную мясорубку. Картинка плясала за иллюминатором зелёными сполохами, от которых начинало кружиться голова. Я ориентировался на сигнал маячка Хлои, который пищал где-то в районе экватора, и молился всем богам, чтобы топлива хватило на обратный путь.

Посадочная площадка, которую она мне указала, оказалась... никакой. Её просто не существовало.

— Да чтоб тебя! — заорал я, когда система навигации высветила картинку.

То, что когда-то было ровным плато, теперь напоминало место битвы титанов с блендерами. Воронки, выжженная земля, обломки деревьев и... останки чего-то большого и явно недружелюбного. А в центре этого безобразия, воткнутый носом в землю под углом сорок пять градусов, сиротливо торчал её челнок. От него шёл пар, мигала аварийка, и вокруг суетливо бегали какие-то мелкие твари, выдирая куски обшивки.

— Кто так обращается с техникой?! — простонал я, заходя на экстренную посадку в полукилометре от этого цирка.

Мой челнок чихнул, икнул и плюхнулся на брюхо в какие-то фиолетовые кусты, которые противно захрустели и брызнули соком, похожим на кровь. Секунду я сидел, приходя в себя, потом проверил скафандр на герметичность, передёрнул затвор «Десерт Игла» и шагнул наружу.

Воздух был... странным. Сквозь фильтры пробивался сладковатый привкус, от которого мысли становились вязкими, как патока. Веселящий газ. Даже в скафандре он находил лазейки.

— Хлоя! — позвал я по связи. — Я на месте! Ты где?

— О, привет! — её голос звучал подозрительно бодро. — Ты долго. Я уже начала думать, что ты струсил. Я в руинах. Иди на маяк. И... Сем?

— М?

— Не обращай внимания на то, что увидишь по дороге. Тут все немного... того. Галлюцинации от газа. Или не галлюцинации. Я сама запуталась.

— Отличное напутствие, — буркнул я, вглядываясь в фиолетовые джунгли. — Просто отлично.

Я сделал шаг вперед, и заросли сомкнулись за мной.

Три дня. Три дня я шел через этот сюрреалистичный ад, и если раньше я думал, что знаю, что такое безумие, то теперь я был готов пожать руку каждому пациенту психушки и сказать: «Брат, я тебя понимаю. Мы все тут немного того».

Первый день я ещё пытался сохранять рассудок. Пробирался через заросли, сверялся с маяком, отстреливал мелких тварей, которые пытались откусить кусок от моего комбеза. Розовые звёздочки, над которыми я так смеялся, оказались отличным камуфляжем среди местной флоры — никто не нападал на то, что выглядит так же безумно, как они сами.

К вечеру первого дня я вышел к полю светящихся грибов. Они были ростом с меня, излучали мягкое биолюминесцентное сияние и... пели. Самые настоящие оперы. На неизвестном языке. Тенора, сопрано, басы — целый хор. Я стоял и слушал разинув рот минут двадцать, пока один из грибов не попытался меня лизнуть. Я убежал.

Второй день стал днём жирафослона.

Я пробирался через саванну — да, тут была саванна, посреди джунглей, потому что физика и география на этой планете, видимо накурились атмосферой, — и вдруг земля задрожала. Сначала я подумал, что это землетрясение. Потом — что это стадо капибар. А потом увидел ЕГО.

Жирафослон.

Я не шучу. Я вообще редко шучу про такие вещи. Это была тварь, с головой слона с огромными трехфунтовыми бивнями и телом жирафа на длинных тонких ногах. И в этих глазах странным образом угадывалось выражение глубокой задумчивости. Оно неслось на меня, перебирая ногами, подминая грибницу которая заменяла местной фауне траву.

— А-А-А-А! — заорал я, бросаясь в сторону и паля из «Десерт Игла» куда-то в небо. Пули ушли в молоко — я даже не целился.

Жирафослон даже не заметил выстрелов. Он промчался мимо в каких-то трёх метрах перебирая своими ходулями. Затем ловко перепрыгнул через холм и растворился в воздухе. Буквально. Просто исчез, оставив после себя запах какоса и странное ощущение дежавю.

Я лежал на спине, смотрел в фиолетово-зеленое небо и пытался вспомнить, как дышать.

— Это галлюцинация, — твердил я себе, трясясь за стволом поваленного дерева. — Это просто газ, Сем. Дыши глубже, придурок, и иди дальше. Жирафослонов не бывает. Ты просто надышался.

К концу второго дня я перестал удивляться. Лианы мицелия, что танцевали вальс, я обходил стороной. Реки из расплавленного стекла перепрыгивал. Стаи летающих рыб с крыльями бабочек игнорировал. И запахи, даже сквозь фильтры они ощущались — сладкие, дурманящие запахи, от которого хотелось то ли смеяться, то ли плакать, то ли раздеться догола и бежать за радугой.

На третий день систематизация реальности окончательно рухнула. За мной гнался жирафослон — тот самый, или другой, я уже не разбирал. Потом была стая черных фламинго с синей бабочкой на груди и горизонтально открывающимся клювом — эти чуть не достали меня, пришлось отстреливаться. Потом — бегающий холодильник, который пытался меня проглотить и заморозить. Холодильник! С глазами! И вот такой вот пастью.

Я бежал через Сальваторовский лес, отстреливался от фламинго, уворачивался от холодильника, и вдруг заросли расступились.

Передо мной... Нет ну назвать это руинами с натяжкой думаю можно. Представьте себе пряничный домик. Представили? А теперь забудьте, потому что они были почти настоящие. Пластиковые. Нет, это была не галлюцинация. Я это чувствовал — текстуру, гибкость, да даже горел он как пластик. Огромный комплекс из белого пластика, ушедший в землю метров на десять, поросший лианами и мхом, и какой то неправильный, будто симметрия поплыла или убежала в ужасе отсюда подальше. Архитектор что проектировал это был не иначе как под кислотой. Псевдо-колонны, такие же псевдо-арки, незавершенные барельефы с изображениями разной степени собранности существ, помесь толи ящериц с людьми — толи людей с ящерицами.

А в глубине перевернутой и полуразрушенной башни, на самом краю карниза, свесив ноги в пропасть, сидела Хлоя.

— Ну наконец-то! — закричала она, замахав руками. Я чуть не упал от облегчения. — Я уж думала, ты заблудился в трёх соснах! Или тебя съели! Или ты женился на фламинго — они тут симпатичные, я видела!

Я подбежал к краю этого странного колодца и посмотрел вниз. Она сидела довольно высоко, но все равно, чтобы спуститься к ней требовалось пройти по узкому карнизу метров двадцать, не меньше.

— Какие сосны?! Какие фламинго?! — заорал я в ответ, хватаясь за первый попавшийся выступ и начиная карабкаться по осыпающимся ступеням. — Тут за мной жирафослон гнался! Жирафослон, Хлоя! И холодильник! Бегающий холодильник! Ты в курсе, что тут творится?!

— И ты их видел? — его глаза удивительным образом расширились, и она расхохоталась. Когда я, наконец, добрался до балкона и рухнул на такой же пластиковый пол, она отсмеялась. — Классные, правда? Жирафослона я открыла. Новый вид. Назвала Giraffoloxantus halucinogenus. Представляешь он умеет высасывать страхи и питается ими, по этому всегда посеться радом с охотничьими угодьями где много смертей.

— Чего? — я тупо смотрел на неё, пытаясь отдышаться. — Питается страхами? То есть... реально? Как ты вообще это поняла?

— Чисто теоретически, — она пожала плечами с пугающим спокойствием. — Я видела как он пасся на месте где один удивительный хищник разделал несколько капибар из стада.

Я закрыл глаза и сосчитал до десяти.

— Хлоя, — сказал я максимально спокойным голосом. — Когда мы вернёмся на корабль, я тебя убью. Медленно. С применением нард.

— Договорились, — кивнула она. — А теперь вставай, капитан. У нас проблема.

Я открыл глаза и только тогда заметил, что скафандр на ней разодран в клочья, из-под него виднеется порванный комбинезон, лицо перепачкано чем-то зеленым, а в синих волосах запутались сухие грибочки и мелкие веточки мицелия.

— Твою мать? — выдавил я, оглядывая её. — Ты почему еще жива?

— Ой, ну что мне будет то, — отмахнулась она. — Так небольшое зарожение спорами, повреждение легких, ацидоз, катаракта на один глаз, ну и по мелочи вроде отсутствие вкуса и кажется запахи тоже уже не чувствую.

— Как?

Она невнятно что-то пробормотала и так же невнятно махнула рукой куда то вверх где над головой болталась на ветру обломанная часть боковой панели которая угрожающи качалась и издавала протяжный вой.

— Это все ерунда, ты бы знал, что я нашла! Цивилизация. Древняя. Никто не знал, что она тут была. Я назвала их Нуклийцы. Или Нуки. Ещё не решила. Они строили города, поклонялись звёздам и... они были Грибами.

Я моргнул.

— Что, прости?

— Грибы. Такие, 4 фута ростом, с шляпой на голове, я как раз изучала след как вдруг бац и бронепиранья представляешь, а они спокойно могут есть неорганику...

— А?

— Ой, ну я нечаянно уронила ключ-кристалл от челнока... зато представляешь какое это открытие!

— А? — Вытаращил на нее глаза и как рыба открывал и закрывал рот, благо будучи в шлеме это выглядело не так чтобы странно, но она будто не замечала моего удивления продолжала добивать меня.

— Ну, то что мои ключи, то есть челнок, — она виновато улыбнулась, и в этой улыбке было столько детской непосредственности, что мне захотелось одновременно рассмеяться и заплакать. — Его немного съели. Представляешь они маленькие такие, похожие на помесь броненосца и пираньи. Это я их назвала бронепираньями. Очень любят титан и мелидовый сплав. Ты разве их не видел там, у моего челнока.

— Там одни воронки и черти еще что, кроме этих твоих бронепираний — кивнул я, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— Ну... — она посмотрела на меня с непередаваемым выражением.

— Ты их загасила, это твои следы? — уточнил я, хотя уже знал ответ.

— Ну я перестаралась, — вздохнула она опустив голову как то по детски, что волосы шторкой спрятали её лицо. — Я просто как увидела что они сплавы едят так сразу и...

Вверху, что-то зашуршало. Я напрягся.

— Хлоя, — медленно произнёс я. — У тебя ведь есть план? Пожалуйста, скажи, что есть.

— Конечно есть! — она подошла ко мне, взяла за руку и посмотрела в глаза. В её фиолетовых глазах плясали бесенята, и от этого мне стало ещё страшнее. — Храм. Мы прыгнем.

— Прыгнем? Какой храм? Что?

— Ага, — она не ответила просто махнув куда-то вниз рукой толкнула меня с балкона. В полете я заметил как долго и задумчиво она провожает меня взглядом оставаясь на месте. — ...ляяяять!

— Ты живой? — донеслось до меня откуда-то сверху.

От сильного удара я немного отключился, или мне показалось, но затем я огляделся и понял, что застрял.

— Сууука! — Заорал я громче вырываясь из пластикового плена. Рядом что-то ухнуло. Это Хлоя приземлилась аккурат рядом, даже не пошатнулась, так и стоит будто высоты никакой и нет и так серьезно и уверенно подходит и протягивает мне руку. Улыбнулась. И в этой улыбке было что-то пугающе и безумное одновременно.

— Выполнишь моё последнее желание.

Я вздохнул.

— Может не надо?

— Надо Сема, надо. — И я завыл, завыл понимая, что она не отступит, завыл потом что не знал банально что будет дальше, а в голове билась одна единственная мысль - она бессмертно а ты нет. И тогда я решился.

— Знаешь, что... — я улыбнулся ей в ответ, так же безумно и схватил её за талию, прижал к себе и прыгнул, дальше вниз, слушая её надломленный визг. — Ненормальный! Ты , что творишь! Расшибемся же.

Я зажмурился ожидая удар. Но почувствовал лишь рывок и плавное касания поверхности мысками сапог. Я открыл глаза ожидая увидеть что угодно.

— Не ну серьёзно, Сем! — кричала она, на меня. — А если бы ты умер?

— Раньше тебя этот вопрос не так волновал когда ты меня скинула первый раз. — Возразил я отряхиваясь от зеленой пыли в которой была Хлоя и которая теперь испачкала весь мой прекрасный комбез.

— Первый раз это была просто шутка, шутка! Я знала высоту и то, что ты не расшибёшься!

— И что!? Моя шутка тоже не плохо вышла? Это было дело принципа! Один один, так сказать.

— Какие мы ранимые, не знала что мужики такими теперь пошли.

— Арх! — зарычал я, и чтобы хоть как то успокоить нервы ударил в стену кулаком. Боли, что логично, я не почувствовал, по этому действо оказалось бесполезным и я конечно же выругался, — дерьмо!

Она закатила глаза и двинулась к стене в которая секунду назад прилетел мой кулак. На месте где только что была жёсткая поверхность препятствие зияла пустота. Войдя внутрь мы прошли по коридору.

— Налево! — скомандовала Хлоя, сворачивая в арку. — Не отставай!

Я шел. Белый пластик, сменился стеклянными панелями, которые формировали луковицу, пустые проему сменились огромными дверями из алюминия, которые, судя по всему, не открывались тысячу, а то и две тысячи лет. Монументальные двери, величественные, с вырезанными канавками образующие звездное небо, а где-то и странных существ, смотрящих в небо.

— Закрыто! — толкнул первую попавшуюся дверь я. От моих действий створка даже не дрогнул.

— Не для Архонта! — хлопнула в ладошу она и отодвинула меня в сторону, прикладывая ладонь поверхности двери — и я почувствовал как дверь едва заметно стала теплее а её ладонь вдруг явственно засветилась.

Створки с грохотом ушли в стороны — внутрь, в темноту.

— Бегом! — она схватила меня за руку и втащила внутрь.

Двери сомкнулись за нами с тяжелым, гулом. Я вздрогнул, затем из меня будто стержень вынули, ноги сами собой подкосились и я сполз по стене, чувствуя, как сердце бешено заколотилось. Хлоя стояла посреди зала, залитого мягким светом и куда то вперед но за её спиной я ничего не видел.

— Сем, — прошептала она. — Ты только посмотри.

Она отошла и я забыл, как дышать.

Огромный зал вытягивался вперед от двери сужаясь по краям. При этом стены уходили ввысь образуя стеклянный массивный купол причем основание под ним было покрыто множеством кристаллов, которые излучали мягкий, тёплый свет. Стены были расписаны фресками — я никогда не видел ничего подобного. Существа, похожие на ящеролюдов танцевали на них в причудливых танцах или были запечатлены в странных позах.

А в центре зала, на алтаре из чёрного камня, в луче света, падающем откуда-то сверху, лежал ОН.

Идеально гладкий икосаэдр абсолютно черного цвета грани которого блестели в этом завораживающем свете.

Размером с кулак, он будто пульсировал. И внутри него... внутри него будто застыл сам космос. Настоящий космос.

Хлоя подошла к алтарю, благоговейно коснулась кристалла.

— Это... темная материя в инертной упаковке, — выдохнула она. Голос у неё дрожал. — Ты понимаешь? Они смогли запечатать темную материю. — Она провела по граням кристалл кончиком пальцев. — Это считалась не возможно... мы... я искала этому доказательство сотни лет, ты понимаешь, что это значит?

Я подошёл ближе, рассматривая фрески.

— Это очень важное открытие?

— Трудно сказать точно, — она уже включила режим учёного — глаза горели, голос стал быстрым, деловитым. — Но судя по толщине наслоения, теплопроводности и уровню эрозии... это похоже на минерал.

Я моргнул.

— Минерал?

— Возможно, это я пойму в лаборатории, — она схватила его и бережно поместила в контейнер который убрала обратно на пояс. — Смотри какие интересные фрески. Они хорошо нарисованы. Схематично. Смотри тут даже карта звездного неба, довольно подробная, с пометкой. Приглашение? Предупреждение?

Она повернулась ко мне. Глаза её горели.

— Сем, это... Похоже координаты! Сплошные сюрпризы! Ты приносишь удачу, Семи!

— Надеюсь, они оставили нам ключи от твоего челнока, — буркнул я, но она не слушала. Она смотрела на фрески, и в её глазах горел огонь, которого я не видел раньше. Огонь открытия. Огонь жизни.

— Сем, — повернулась она ко мне, и впервые за всё время её голос был серьёзным. Абсолютно. — Ты спас мне жизнь. Ты спустился за мной в этот ад, сражался с жирафослонами, бежал от бронепираний, терпел мои капризы и нарды. Я твоя должница. Проси что хочешь.

Я посмотрел на неё. На её разбитые губы, синие волосы, перепачканное лицо, на рваный скафандр и горящие глаза. На кристалл в её руках, пульсирующий светом далёких звёзд. Вспомнил свой 2023-й, грузовик, наезд и эту безумную реальность, в которой я теперь живу. Вспомнил деда, его рассказы о космосе, о долге, о чести.

— Знаешь что, Хлоя? — сказал я, убирая «Десерт Игл» в кобуру. — Я хочу, чтобы ты больше никогда не втягивала меня в авантюры, где за мной гонятся жирафослоны, летающие холодильники и броненосцы-людоеды. И чтобы нарды были не чаще трёх раз в неделю.

Она рассмеялась. Громко, искренне, заливисто. Смех эхом разнёсся по древнему залу, и на миг мне показалось, что фрески на стенах улыбнулись в ответ.

— Договорились, капитан! — она подошла ко мне и, встав на цыпочки, чмокнула в шлем. Легко, по-детски. — До следующего раза.

— Какого следующего? — опешил я.

Но она уже активировала передатчик — маленькую коробочку, которую достала из-за пазухи, — и на стене храма загорелись координаты. Моего челнока. Живого и похоже вполне работающего.

— Бежим, Сем! — крикнула она, хватая меня за руку. — Тут сейчас будет опасно!

Снаружи действительно что-то скрежетало.

— А ты не будешь фотографировать или как то иначе запишешь фрески? — спросил я, когда она потащила меня к боковому проходу.

— Я уже! — она постучала пальцем по виску. — Это теперь находится в самом защищенном хранилище на свете.

Мы проскочили очередной коридор и выскочили через дверь, которая вёл прямо в джунгли, и побежали. Сквозь лианы, сквозь галлюцинации, сквозь стаи фламинго с бензопилами и любопытных жирафослонов. А сзади, не отставая, неслась армия маленьких бронированных тварей, для мы были самым вкусным блюдом в меню.

— Быстрее! — кричала Хлоя, и я бежал быстрее. Потому что позади было клацанье тысяч зубов, а впереди — спасение.

Мой челнок стоял там, где я его оставил — в фиолетовых кустах, целый и невредимый.

Я влетел в кабину, втащил Хлою за собой, захлопнул люк и дал полный газ. Челнок взревел, подпрыгнул и рванул в небо, оставляя внизу клацающую, разочарованную орду.

Когда челнок оторвался от планеты и Нука осталась позади, превратившись в зелёную точку на фоне звёзд, я перевёл дух и посмотрел на Хлою.

Она сидела в кресле второго пилота, прижимая к груди кристалл, и улыбалась. Кристалл пульсировал в такт её сердцебиению — или мне казалось?

— Спасибо, капитан, — тихо сказала она. Серьёзно. Без обычной капризности.

— Не за что, — ответил я, откидываясь в кресле и чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются. — Но в следующий раз, когда соберёшься в экспедицию, бери с собой десантников. Целый взвод. С тяжёлым вооружением. А я лучше буду сидеть в баре и пить «яд». Молча. Один.

— Договорились, — кивнула она с абсолютно невинным лицом. И, помолчав, добавила: — А хочешь, я расскажу тебе, что на самом деле случилось прошлым владельцем этого корабля?

Я замер. Рука застыла на штурвале.

— Не очень... — Глаз не произвольно дернулся, а рука коснулась прохладной поверхности малышки Дейзи.

— В две тысячи девятьсот одиннадцатом году, — она пожала плечами, как будто мое мнение было пустым звук. Или она вовсе задала риторический вопрос. — Или двенадцатом, не важно Архонт нанял искателя рубинового ранга, чтобы тот доставил его по определенным координатам. Я знаю эту историю. Более того, я знала того Архонта. Мы вместе занимались исследованиями. Он был... амбициозным.

Я смотрел на неё и понимал, что моя спокойная жизнь курьера только что кончилась. Окончательно и бесповоротно.

— И? — Рука крепче сжала рукоять пистолета.

— Искатель не хамил Архонту, — она посмотрела мне прямо в глаза. В её фиолетовых глазах плясали отблески кристалла. — Он пытался украсть то, что нашёл Архонт.

У меня пересохло во рту.

— Зачем?

— Ему заплатили, — она пожала плечами будто это было настолько естественно как если бы я спросил откуда свет и мне бы показали на солнце.

— Я тогда была в комитете по научной этике, — продолжила она не отрывая взгляда от граней. — Я голосовала... против. Но меня перекричали. Сказали, что это послужит примером. Что никто больше не вздумает красть у Архонта. А потом все переиграли.

— Переиграли?

— Да, — кивнула она. — Про воровство ни кто не знает, за то все знают что Архонт ханжа и с ним стоит вежливо общаться, — она поднесла кристалл к лицу, — вопрос, зачем это нужно если проблема была в краже.

— А... зачем ты это вспомнила?

— Хм, — она оторвала взгляд от своей новой игрушки. — И правда, зачем?

— Зачем? — глупо повторил я.

— Ты думаешь, я не заметила? Твой «Десерт Игл» придал тебе уверенности?

Я молчал. Я не знал, что ответить, по этому просто встретился с ней взглядом.

— И что? — спросил я наконец.

— А ничего, — пожала она плечами. — Ты спас мне жизнь. Могу же я подарить тебе шанс сохранить свою.

Я смотрел на неё. На её синие волосы, разлохмаченные после приключений, на разбитую губу, на ссадину на скуле, на кристалл в её руках, пульсирующий светом иной галактики. И на её глаза — фиолетовые, как у меня, но другие. Живые. Безумные. Прекрасные. А затем в мои вески ворвалась боль, не не так это была страшная боль, все пожирающая и я дернулся рука сама повела в нужное направление наведя мушку точно в цель.

— Да пропади всё пропадом, — прокричал я, нажимая на спусковой механизм. Бах, бах, бах. Запах пороха, в ушах эхо выстрела а в голове пустота.

Я закатил глаза падая в бездну, и пока летел в голове тихий знакомый голос шептал:

— За что..., — шевелились беззвучно её губы. — За что? — И мне вдруг стало... одиноко.

Видел я перед собой лишь черноту она была такой... безопасной, такой податливой и я не удержался и дотронулся до неё. Дотронувшись тут же провалился в спасительную пустоту и покой.

Конец пилотной главы.

Дамы и господа! Рад Вас приветствовать на моём новом проекте, прощу любить и жаловать. Внимание! Это пилотная глава, и так как формат для меня новый, хоть и интересный, но продолжение считаю возможным лишь вашими хочу (активностью). По этому смело жмите лайки пишите комментарии, если проект вами будет оценён я приступлю к продолжению. Дата старта и расписание выхода глав будет мною отмечено и закреплено в комментариях к книге. Спасибо за внимание!

PS: вычитано но при наличии опечаток просьба писать об этом.