Арина Браги Как бабушка превратилась в пожарную машину

КАК НАША БАБУШКА ПРЕВРАТИЛАСЬ В ПОЖАРНУЮ МАШИНУ

ЕЕ СОБСТВЕННЫЙ РАССКАЗ ВНУКАМ ВАЛЕНТИНЕ, ВИТАЛИЮ И ЭВЕЛИНЕ

"Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое".

~ ФРАНЦ КАФКА, "ПРЕВРАЩЕНИЕ".

Я проснулась утром в кемпинге с чувством огромной̆ тяжести. Словно во мне три тонны веса. Причем не мяса, а железа. И глаза почему-то не открывались. Да и совсем не хотелось. Вспышками возвращалась память ночи накануне.

Поздно вечером я подъехала к поднятому шлагбауму горного серпантина на кемпинг, и тут резко – ударом небес, вселенской̆ мощью, электричеством – началась гроза с ливнем. Медленно я катила вверх, на острых поворотах грунтовку размыло, колеса спотыкались на ребрах пересекающих дорогу канав, по ним взбухали мутные потоки воды. Шины проскальзывали и мотор надрывался и хрипел.

Как бы ни подсел аккумулятор, надо будет днем проверить.

В темноте спящего кемпинга, в косых струях света фар я долго искала свою стоянку. Ага –– номер 43 криво процарапан по гнилому столбику, а столбик еще и развернут от дороги. Поэтому и не увидела сразу, и пару раз проехала вновь по кольцу лагеря. Хотела уже развернуть палатку, неважно, что дождь, у меня это дело отработано.

Не успела.

Стеной упал град. Градины с яблоко. Потом их выкладывали в соцсетях потерпевшие. Удары грома шли сплошной̆ канонадой. Боль в барабанных перепонках сводила с ума, уши у меня чуткие, в шрамах, перепонки лопнули в молодости на рок-концерте. Молнии сверкали так, что их вспышки на сайте мониторинга погоды выбили экран в моем телефоне. Только я открыла рот для гнева, как увесистая яблочная градина ударила меня в висок и сбила с ног. Последнее, что помню –– я дергаюсь носом в мутной̆ луже среди холодных крупных градин, пахучих еловых веточек и шершавых обломков коры.

Ночь кошмара кончилась, а глаза не открываются. Хотела потрогать, есть ли шишка над виском, но поняла, что и потрогать нечем. Огромным напряжением попыталась все же открыть глаза. Щелчком вспыхнул свет в зрачках, и я огляделась, со скрипом проворачивая орбиты. Уже хорошо, лужа с грязными ошметками и жёлтой пыльцой сосны на поверхности далеко внизу подо мной.

Как я выбралась из нее?

Куда это я взобралась?

Почему не слышу запахов?

У меня нюх, как у собаки, и я помню запах гор по утрам после гроз. Вообще никаких запахов. Ну ладно, рецепторы в носу восстанавливаются неделю. Я, наверное, их повредила, пропахав носом мокрый песок. А где мой нос? Вместо носа красный тупорылый капот с белыми полосками.

Решила потрогать его, но рук нет!

Да что это со мной? Я что сплю, и мне снится, что вместо рук и ног у меня огромные колеса? Нет, вроде не сон.

Я попыталась откашляться, но раздалось урчание мотора, я присвистнула от удивления, и свист получился коротким и пронзительным, как сирена пожарной машины, выворачивающей из гаража на проезжую часть.

Да что это?

Я двинулась, перемещаясь в пространстве, и покатилась круглыми руками-ногами-колесами –– их у меня оказалось шесть сдвоенных –– по склону дороги в нижний лагерь. С грохотом мотора и взвизгами пожарной сирены я качу мимо палаток и автодомов, мимо перепуганных спросонья туристов и их собак, взрывающихся первым хриплым лаем. И эти нечеловеческие звуки, звуки пожарной̆ машины, исходят из моего нутра. Перехватило дух от страха, мой мотор замер, и я затормозила.

На мокрую дорожку передо мной выскочил зелёный рейнджер, его широкополая шляпа сбилась на затылок, галстук перекрутился на спину, глаза выпучены, а широко раззявленный рот ничего не может исторгнуть. Наконец он приходит в себя. Толпа зевак подтягивается и окружает нас. Все глаза обращены на меня. В них ужас сменяется удивлением, а затем и восхищением. Я подбадриваюсь и гордо урчу вхолостую, что, конечно, к счастью, так как мотор не заводится и я не сдвигаюсь с места, –– я вдруг понимаю, что могу раздавить всю эту толпу. Начинаю различать вскрики восторга:

– Раритет!

– Пожарная машина! Довоенный выпуск, глядите, цвет бордово красный, не алый!

– Теперь так не делают! Уж какой крутой дизайн!

– Кузов обтекаемый!

– Глядите, знак горной пожарной команды. Машина-ветеран, много лет тушила лесные пожары на склонах.

– Так она сама покатилась?

– Да, с уклона, наверное, тормоза сорвало.

Да, тормоза сорвало. У меня.

Рейнджер поправляет шляпу и подходит к тому, что было моих ухом, открывает, а это теперь дверца моей̆ кабины, усаживается внутри и осторожно заводит мотор. Я опять радостно урчу, потом мое урчание нарастает, и я весело двигаюсь с места –– нет, не слетаю со склона, а ловко проворачиваюсь длинным кузовом и подкатываю к стоянке на въезде в лагерь.

У меня нет концепции человеческого времени. Я не знаю сколько прошло недель. Я смирилась. Я пожарная машина. Красивая. Винтажная. Вдоль моих восхитительно красных бортов устроили скамьи, и теперь их полируют детские зады. В полдень, после церемонии подъема флага и игр в лазерные стрелялки, ребятишки взбираются по лесенке и усаживаются на меня, и я их катаю. Три круга по лагерю с пронзительным присвистом сирены, ревом мотора и смехом ребятни, я люблю внезапно заглушить мотор, и тогда все валятся друг на друга. Родители толпятся и весело машут детишкам, провожая их в путь. А некоторые ушлые мамы и папы сами норовят прокатиться, держа младенцев на руках.

Я работаю аттракционом и счастлива. Прошлая –– человеческая, полная невзгод –– жизнь приходит ко мне во снах, и я тороплюсь поскорее проснуться в новую реальность –– радости, лета, ребятни и всеобщего восхищения.

Я пожарная машина в кемпинге «Медвежонок» в горах.

15 октября 2024