Аривидерчи, Клопа!

Дед Виталий бесконечно устал.

…Пыльное утро, наполненное скрипами не то панелей старенькой «Нивы», не то изношенных суставов, ухабистая проселочная дорога, обласканное ранним солнцем поле одуванчиков и теряющаяся в зелени автомобильная тропа сменились лучезарным днем, уместившим в себя и переливчатую изумрудность озера, и пируэты ласточек, и благородный шелест воды, обволакивающей весла, и покачиваемый ветром поплавок, а после нагрянула ночь, шум хлопающей палатки, треск сверчков и поленьев костра...

Все было знакомо, ничто не приносило радости.

Дед Виталий старался обмануться – уверял себя, отъезжая от дома, что жена была права, и он действительно сможет перезагрузиться, занявшись некогда любимым делом. В последние годы он стал очень раздражительным, проклинал любые перемены и злобно сопротивлялся попыткам вмешаться в устоявшийся быт. Уход жены ослепил и оглушил его. Дед Виталий будто бы ссохся, сжался и уменьшился вполовину; кожа побелела, глаза постоянно слезились, губы, словно находясь в непрерывном диалоге, подрагивали. Соседи били тревогу, вызывали врачей, но те лишь констатировали: старость.

Старость, старость… дорога, пугающая и лишающая сил… неповоротливая надувная лодка, утомляющая педаль насоса… выскальзывающий из рук топор… вырываемая ветром палатка…

Ради чего? Какой в этом смысл?

Забыться не получалось – рухнув на неудобный, слишком тонкий спальник, дед Виталий так и не избавился от привычной сердечной тяжести. Долгожданный покой был коротким, рваным. Сновидения, мчащиеся калейдоскопом, прерывались поднятым занавесом век и в пустынном зале очертевшей реальности испарялись, оставляя досадное послевкусие.

В конце концов, надсадно раскашлявшись, дед Виталий вылез из палатки. Ночь была чистой, безветренной, костер догорел. Спать не хотелось, и дед Виталий, по привычке стараясь не шуметь, ухватил рыболовные снасти, забрался в лодку, отплыл на середину озера и забросил удочку. Серебрились утонувшие звезды, расплывался искаженный складками воды полупрозрачный силуэт месяца, пенопластовый поплавок марионеткой следовал по зловещей пучине космоса, как вдруг резко нырнул и дернулся в сторону. Клевавший носом дед Виталий встрепенулся, умело подсек… и в руке затрепыхалась Золотая Рыбка.

Сколько лет, сколько зим, Вита-алик! – заголосила рыба, – Смотрю, ты постарел, постарел… ну так что?.. готов загадать очередное желание?

Дед Виталий оцепенел… Вдруг что-то его укусило, так больно, прям под левую лопатку. Он вскочил, проснувшись, на своей кровати в малюсенькой комнате общежития. Что-то снова укусило. Виталик сбросил одеяло, молнией бросился включать свет.

Кошмары мучили, Виталик? – раздался тихий, но отчетливо слышный голос.

…

Игнорировать вопрос некрасиво, Виталик… – снова этот голос.

Кто здесь? – Виталик постоянно смеялся над «избитостью» этого вопроса в фильмах ужасов, но, неожиданно оказавшись в похожей ситуации, ничего лучше придумать не смог.

Дед Пихто – вот кто! – прозвучал ответ, в голосе появилась чуть уловимая нотка раздражения – это же я – клоп Федор!

Кажется, я сошел с ума…

Чтобы сойти с ума, нужно изначально быть в уме, а ты учишься на историка, когда стране нужны инженеры и врачи… – очередной больной укус.

Какого чёрта тебе от меня надо?

Хочу порадовать тебя – исполнить целых три твоих желания!

Что?

Что?

Ты же клоп! Какие желания?!

Твои желания, только твои… – в голосе появляется интонация загадочности – а то, что клоп – так это ведь я сказал, ты меня не видел… – еще укус, в этот раз под правую лопатку.

Ай! Ах ты тварь!

К вопросу о клопах и желаниях…

…Ну?

Знаешь в чем заключается разница между симулякрами исполнителя желаний?

Я вообще не понимаю о чем ты!

Значит, ты не понимаешь, как претворяют в жизнь людские желания Золотая Рыбка, Мороз Иванович, арабский джин, полуночный клоп, мама с папой, наконец? – укус между лопаток.

А должен?

А как ты будешь загадывать желание, не зная, к чему оно приведет и приведет ли вообще хоть к чему-то?

А вот так! – и Виталик разбежался и с силой прыгнул спиной об стену. Чао, болтливый Федор! Удар был сильный – с потолка рухнул стеклянный плафон и разбился, рассыпавшись мелкой крошкой по всей комнатенке.

Кажется, он разучился дышать – только глупо раскрывал и закрывал рот, прям как Золотая Рыбка в его руке, всматривающаяся в эти кривляния.

По глазам вижу, что вспоминаешь меня, Виталик… это хорошо, очень хорошо… Напомню, у тебя осталось целых два желания! Используй их с умом… не как в прошлый раз…

Так это был не сон?.. – смог процедить дед Виталий – все было взаправду?

Всамделишную взаправду, Виталик… все так!

Студенческая комната застыла перед глазами такая же грязная и захламленная, как полвека назад, вытащенная из закромов памяти неведомой силой вместе с тем ушедшим временем, ушедшими лицами, ушедшими мечтами… даже ночной воздух вдруг стал пахнуть так, как прежде…

Я хочу вернуть жену и детей!

Столько лет, Виталик, столько лет… до сих пор не разобрался? То, что ты просишь – не в моей компетенции...

Тогда какой во всем этом смысл?!

Ты должен правильно загадать свое желание...

Ничего я не должен! Ничего мне не надо! На кой чёрт ты приплыла?! Да пропади оно все пропадом!

…

Кривая улыбка исказила лицо деда Виталия, что-то сильно кольнуло в сердце, по левому боку пробежала ледяная волна, рука, сжимавшая потяжелевшую Золотую Рыбку, повисла плетью и потянула все тело в сторону, за борт, в непроглядную пучину космоса. Темнота приняла деда Виталия, захлестнула и скрыла за усыпанным звездами бархатом портьеры, в удивительном пространстве, в котором за душой у него останется еще одно незагаданное желание.