Ария Ливиры. Часть 1 "Пульсар"

Липкая, густая ночь покрыла великий континент. Темные, кровожадные облака, подобно алчному змею, жаждущему аппетитное яйцо – луну, обволакивали небесный свод ледяными, разноцветными, металлическими клубами. Никакой сигнал не мог пробиться сквозь эти толстые туши, тела которых уже полностью поглотили Хель, осыпав этот некогда прекрасный город бременем, что хуже смерти.

Что же произошло с этим некогда жизнерадостным местом? Небо кровоточило уже несколько часов. Капельки звонко падали на грубую, тусклую, гранитную улицу, заползая в каждую трещину, щель, низменность образуя красные лужи. А дома – молчаливые, серые гиганты, подобные ролсвалейподам, тысячами и тысячами глаз смотрели за всем. Фонари в мирной, но траурной агонии своей миганиями со страшным скрежетом умирали. Иногда они гнулись, подобно приморским соснам, даже тяжелые металлические столбы под воздействием дождя становились податливыми как пластилин, заставляя промозглому. Кое-где начал пробиваться алый налет. Пакость появлялась на мягких балках, тротуарах, стенах и даже деревьях. Что это такое? Кристаллы «Красной смерти». Деревья были расплавлены изнутри, а на месте живой древесины плескалась студенистая масса. Люди и звери желеобразной субстанцией стекали по каменистой мостовой либо в реку, либо в рубиновые лужи. Кости осотин и курийцев устилали могильник, отделив от себя плоть и покрывшись осадком. Но самое страшное то, что вся эта каша была жива. Это ничего не поменяет. Исход один.

Таковы последствия необдуманных решений. Это плата за жадность. Кровавая жатва была в самом процессе сборки на улицах Хеля. Кто же знал, что конфликт с соседним менее развитым Сев-Виром выльется во что-то подобное. И теперь уже сам слабый сосед, который лишь укрепился от войны насылает на твою столицу напасть за напастью, которые уничтожают город до основания.

Пара гулких шагов раздалась из-за угла. А затем еще и еще. Это неуловимое, липкое напряжение тянулось словно тысячелетие в секунде. Наконец на желтый свет почти потухшего малого маячка спеша, но спокойно опустился сапог. И тьму разрезал яркий образ. Стройная, не высокая, но статная фигура в белоснежном, пластинчатом обмундировании со странным орудием в руках, а также в герметичном, но изящном противогазе с блестящими стеклами и красным крестом на лбу. Подобно зен лишь одним своим присутствием внушало счастье, смирение и покой. Ровно подогнанные под женский размер, легкие, перчатки скрывали от газа нежные, хрупкие руки.
Следом за ней показался более высокий, коренастый силуэт, в таких же латах, менее подогнанных по размеру, а вместо креста там красовался знак «Крестный сегмент», знак элитных Хельских войск. В руках он держал нечто, похожее на огнемет.

Кивнув тому, девушка двинулась вдоль улицы. Сказать про это место что-то особого нельзя. Обычные, некогда затхлые от грязи пятиэтажки тянулись во тьму, казалось, нескончаемой сетью. Неожиданно плавно переходя в хвойный, дремучий, лес. Его концентрат – пространство меж домов, такое черное, вязкое, тягучее, вяжущее и мягкое, но при этом холодное и статичное, пожирало душу, выплевывая куски не прожевав.

Темп нервно рос. Округа представляла собой нечто однородное. И сознание девушки входило туда. Она была счастлива.

Счастье? Это и есть единство с местом?

Единство с ничем? Счастье - это безумие?

Что заставляло ее испытывать столь странное чувство? Нет, не токсичная атмосфера этого места, а душевная боль. Она была не совсем обычной девушкой. Ее работа подразумевала постоянный износ разума. Поэтому выбраться на улицу даже в такое страшное время для нее уже было хорошо. К тому же постоянная душевная пустота сейчас была заполнена. От этой заполненности леди была сама не своя.

Наконец двое были поглощены беспросветной мглой. Дома давно закончились, фонари вышли из строя, а асфальт ушёл под красную от осадков землю.

-Странное чувство. – Коротко и робко начала девушка. Вообще любое ее слово было очень редко.

- Да, соглашусь. Зря мы сюда пошли. Как будто Виноча волнует судьба тех свинособак, еще оставшихся в живых. Тридцать лет идет война, а в нем только сейчас проснулся дух гуманизма. – Вовремя одернул себя мужчина. На это соратница ничего не ответила.

Судорожно тот включил не большой, но крайне мощный налобный фонарик, разорвав лучом не большей клок сырого пространства. Сделав наивно уверенный шаг, глина дала понять, что так просто поисковая группа не пройдёт – сапог солдата утонул в болотистой почве по колено. Медленно эта холодная трясина начала затягивать. Жидкость плавно обхватывая ногу, погружая солдата в на дно трясины.

Действовать надо не медленно. Осмотревшись в спешке поисковик не нашёл ничего кроме толстой ветки в полутора метрах. В бессилии прыгнул, однако сук поломался, и жидкость брызнула на него. Точно. Есть же огнемёт. И выстрел сжатого воздуха освободил конечность. Завязший подорвался с места и кинулся по "болоту" в неизвестную сторону. Был виден лишь огонёк от него.

-Побежала! - Резко, громко и хладнокровно крикнул спутнице, не останавливаясь. Ту в свою очередь, как ошпарило. Сломя голову, кинулась за проводником.

Вот грязь на удивление под мощными ударами подошв не раскупались, а наоборот отвергала, выталкивая.

Старые, влажные, гниющие и душные бараки нависли бордовой волной над путниками. Выбора в принципе не было. Взгляд вправо. Стремительный глаз нашёл в дверь и четыре ноги с грохотом вступили на бетонные, разваленные, с выступавшей арматурой, покрытые алыми мелкими кристаллами ступеньки, ведущие в вечный вниз.

Снова послышалось что-то молящее мычание, раздирающее как горло владельца, так и помещение.

-Я думаю лучший выход теперь - пойти внутрь. Нам больше некуда податься. Умрем ли мы на улице, завязнув в болоте, или нас завалит в этой халупе. К тому же я бы посмотрел, что издает этот хрип. Теперь возьми мой "Арбаузен88". У тебя в таком случае будет шанс быстро убить того, кто издает этот звук. Потому что мы не сможем спасти кого-то, когда сами в опасности. - Затем вояка ненадолго прервался.

-И ещё. Если со мной что-то случиться - застрели меня. – Спокойно говорил служивый. Напарница, словно не слыша друга, многозначительно и безразлично кивнула.

-Спускаемся.-

Капли монотонно бились о взбухший пол, снова, как в городе сбивались у лужи, ручьи. Коридор перед ними был прям, морозен и на удивление пуст. Теперь проход был не таким уж и темным, но менее жутким не перестал являться.

Грузно вздохнув, мужчина медленно, показушно уверенно, подчеркивая свою мнимую смелость громким ударом стопы о взбугрившийся пол проследовал вглубь. Попутчица же скромно отправилась вслед за ним.

- Это место… Кажется мне знакомым. – Ее тихий голос в очередной раз отрезал грань гробового молчания.

-Это… Постой. Я помню это место. – Встрепенулся и резко остановился, ожидая словно стены скажут ему ответ. И действительно.

-Похоже мы далеко не в бараках. МЫ ОЧЕНЬ ДАЛЕКО ОТ БАРАКОВ. – Спутница лишь остановилась, наклонила и хоть это не было видно под противогазом, вопросительно посмотрела на товарища.

-Ты же в курсе о событиях последних тридцати лет? Я понимаю, что нахождение в пробирке делают свое дело, но... – Та медленно кивнула, ожидая продолжения.

-Похоже не особо. Мда, понятно почему вы, пробирочные такие отмороженные. Ну слушай. - Тот ногой небрежно расчистил бугор, что холодным телом подобно прыщу раскинулся на полу. Спутник упал туда и устало поднял голову.

-Наверное, ты знаешь, что тридцать лет назад Федерация Объединённых Народов Хеля пошла воевать с Сев-Виром. Наши (хель) сказали, что причина войны — это притеснение осотинской расы на территории Ливиры и нелегитимность власти там. - Тот ненадолго прекратил, так как его накрыл приступ нервного смеха. Помощник не спал уже около двух дней.

-Те, короче "наши" решили вернуть «исторические земли» у курийской мрази. Но курийцы, народ Сев-Вира, оказались не пальцем деланные, и весь махачь затянулся лет до... до сегодняшних дней. - Военный неторопливо достал из подсумки зажигалку и воспламенил его. Огонек забился и затанцевал в объятии белых перчаток.

- Но я тебе скажу вот что: если бы наши хотели захватить Ливиру, то они могли бы давно это сделать. Однако я не понимаю, зачем сливать столько денег и человеческих жизней в пустоту. - Мужчина томно вздохнул.

-Поэтому я и ушел из вооруженных сил в частную компанию ПРТ. Они хоть пытаются сделать что-то во благо. – По собеседнику было видно, что тот медленно сходит с ума. Однако его слова был неоспоримым фактом. Но разговор прервал нечеловеческий вой, пронесшийся неподалеку. Оба встрепенулись, а служивый подскочил как напуганный кот.

-Вот засада. Лайра! – Прошептал вояка, стуча по газовому баллону утяжеленного огнемета.

-Я пойду и гляну, что издает этот шум. Помни, что я тебе сказал. – Осторожно, но стремглав тот кинулся в пучину тьмы. Однако Лайралия не последовала за ним, предпочтя рассматривать кольцевые трещины в потолке. Такие черные, влажные, глубокие, словно корни дерева раскинулись по монотонно-серой поверхности стен, пола и потолка. Опустив глаза с налобным фонариком вниз, обнаружила отсутствие командира. От нее и следовало такое ожидать. Профессиональная травма и одновременно издержка ее работы - расплавленный мозг и жидкое внимание.

И снова тяжелый вздох, который не смягчал даже пол ее издавшей, разнесся по стенам стремительной волной. Ответ не заставил себя ждать. Рев, дерущий плоть вновь устремился к Лайре, приведя ее в чувство. Леди спотыкаясь, ловя ногами каждую щель, бросилась вперед по коридору.

Внезапно развилка. Она что-то чувствует. Направо. Крик усиливается. Тут темнее. Еще развилка. Направо. Пробежав ее и войдя в проем беглянка очутилась в разрушенном проходе с бездной. Надо прыгать. Вой нарастает. Времени нет. Оттолкнувшись от края крошащегося бетона, она полетела. А затем вниз, в глубину.