Ария Сандерс: Тайна бездарной ученицы

— Рия… Рия! Вставай, ну же! — раздалось надо мной за секунду до того, как моё лицо столкнулось с чем‑то мягким. По ощущениям — с подушкой. И с чего бы это моё прекрасное путешествие по ночному миру прерывают какие‑то людишки с войной из подушек? Хотя… точно, сегодня же выступление… Чёрт!

Я разлепила веки, и мой взор тут же устремился на… другие взоры? Как нелепо. Да, на меня в буквальном смысле «лупились» все люди, находившиеся в этой комнате: Райан, Джуди и замыкала эту тройку Сильвия — мои соратники по кружку «Арт‑взрыв». Да, название, конечно, не самое оригинальное… Но я ещё тогда говорила, что оно не из лучших, но кто меня послушает?

— Ну да, чего смотрите? Я, как всегда, проспала выступление, перед которым свято клялась три… — задумавшись, почесала я затылок, устремляя взгляд в стену, — а, нет, четыре недели, что встану на сутки раньше и полностью посвящу себя данному мероприятию. Но, к сожалению, я, Рия Сандерс, являюсь врушкой и просто так себе человеком. Поэтому кланяюсь перед вами, мои дорогие! — сказала я, наверное, в самом предсказуемом для меня стиле. А то есть в наиужаснейшем сарказме, присущем из всего населения Земли только мне (ну, по крайней мере, в таком большом и язвительном объёме).

Сильвия посмотрела на всё это, пытаясь состроить гримасу «О боже, я даже не удивлена!», но её попытки оказались тщетны, и она просто прыснула от смеха. Райан же даже не желал показать из себя классного актёра и просто сразу же выдал улыбку на лице.

— Ри, я, конечно, хотела бы поругать тебя за то, что ты, как всегда, проспала очередное важное событие, но у нас нарисовалась проблемка поважнее… — с подозрительной улыбкой и метанием глаз по всей комнате сообщила Джуди.

В ответ на это я лишь вопросительно посмотрела на неё.

Тут же все находящиеся в комнате замолчали и откинули улыбки с лиц после моего саркастичного выступления в далёкий ящик. Так, тут определённо что‑то нечисто…

— Рий, ну… вот как бы тебе помягче‑то… — тихо сказал Райан, почёсывая затылок.

— Да не тяните вы кота за знаете какое место, быстрее! — не выдержав, повысила тон я.

— В общем, наш руководитель уволился, перед этим сказав, что мы никчёмны и наши исследования не нужны современному миру… — выпалила быстро Сильвия, опасаясь моей реакции.

***

— Гребаный мир, исследования, искусство, лирика, поэмы, история… Вы думаете, что это кому‑то нужно? Размечтались! Сейчас век современных технологий, мои дорогие друзья! Попросите у Теслы машину времени и отмотайте лет так на триста, может, там оценят ваш неимоверный вклад в эту кашу? — раскрасневшись от злости, своим хриплым и тяжёлым голосом прокричал мужчина в преклонном возрасте. Он ходил по кругу нашей студии в центре искусств, нервно покусывая ногти.

— Альберто, не говори, что… — начала фразу женщина, но, не успев договорить, в помещение зашёл директор.

***

— Эй… Рия? Ты чего? — Я не реагировала. — Очнись! — нервно просила меня Джуди под пристальные взгляды Сильвии и Райана.

Эхо… Эхо в голове. Воспоминания. Это уже было, я это помню. Это странно? Да, это определённо не подталкивает к мыслям о том, что я в адеквате. Мне кажется, что я это уже знала, проходила, слышала и видела. Но, чёрт, в чём дело?

— Я знаю… — полушёпотом сказала я. Тут же все выдохнули, увидев, что я в сознании, даже не услышав, что именно я сказала.

— Ри, ну что ты так пугаешь… Я уже ненароком подумал, что ты влюблена в него и твоё сердечко остановилось от того, что ты больше никогда‑а‑а‑а не увидишь своего возлюбленного Альбертика, — пропел весело Райан.

Я лишь косо на него посмотрела и, встав с кровати, побежала в ванную комнату.

— Чёрт, и что это было? Очередная усталость? Либо игры воображения?.. — вела тихо монолог я. — Но ведь… Ладно, нужно это забыть. Незачем нервы понапрасну тратить.

После мыслей вслух и этих наипрекраснейших рассуждений я включила кран, потянув его вверх, и обдала своё лицо ледяной водой, дабы пробудиться уже наконец (ну либо забыть то, что произошло буквально пару минут назад?).

После не очень, по правде сказать, приятных процедур с закаливанием своего личика ледяной водой и принятия ванны с маслом тимьяна я, конечно, немного пробудилась. Что не так с тимьяном, спросите вы?

В целом с самим растением проблем один на один у меня абсолютно не было. Растёт и растёт себе, в драку не лезет. Но я по своей глупости и, наверное, в каком‑то плане даже из‑за пробелов в памяти, совсем решила не обращать внимание на то, что у меня аллергия на эфирные масла. Да, абсолютно на все!

Честно, я не знаю, как я со своими вечными болезнями, аллергиями и недосыпом (хотя я сплю минимум по 12 часов — спросить можно у любого, если возникает недоверие) всё ещё дожила до возраста семнадцати лет. Кстати, этот риторический вопрос задают мне в день как минимум четыре раза. Да, я даже веду счёт, когда мне нечего делать.

Как только я ступила на коврик возле ванной, мой взгляд устремился в своё же отражение напротив.

— Да‑а‑а уж… — аккуратно трогая мелкие красноватые высыпания на лице, разочарованно сказала я. — Это уже слишк… Ау! — Не закончив свою речь, покорчилась я от боли. И кто придумал ставить такую большую стиральную машинку в такую маленькую ванную?! Постоянно ударяюсь об её угол… Теперь вопрос о том, как я ещё не лежу в глубине трёх метров в деревянном гробике из‑за своих вечных приключений на одно прекрасное место, задала себе даже я. Похоже, на него совсем нет ответа. Ну, наверное, это и к лучшему. Меньше знаешь — крепче спишь.

Кстати, о снах… Это моя самая больная тема. Сны… Сны… Сны… Почему всем снятся милые единороги, летающие по облакам из сладкой ваты, а мне — чёрт‑те что? Ну, хотя это неудивительно. Для меня это стало привычным образом жизни.

Сижу за чашкой чая и доедаю вчерашний круассан — вспоминается сон.

Катаюсь на скейте в наушниках под моего любимого исполнителя на всю громкость — в голове сон прошедшей ночи, мысли о котором меня отвлекают, и я получаю очередной синяк.

Сижу за партой в школе, пытаясь понять хоть что‑то — перед глазами сновидение. Наверное, поэтому у меня плохие оценки, ведь учителя не особо стараются спросить: «Что такое, Риечка?» Они просто считают, что я ловлю ворон, и ставят два.

Мои мысли прервал стук в дверь ванной комнаты.

— Рия… Тебя шутка моя обидела или что?.. — послышался тихий вопрос Райана за дверью. — Не, ну прости, я реально никогда даже не пытался пропустить в голове мысль, что ты сохнешь по этому странному мужичку! — уже повысил тон Райан. Для убедительности он даже зачем‑то начал сильно дёргать дверную ручку.

Я резко открыла дверь перед его носом, слегка ударив его. (Ну а что, если он стоит прямо под дверью, будто ждёт раздачи бесплатных билетов на концерт его любимой музыкальной группы?)

— Упс… Чего так скорчился? Сохнешь по двери? И когда же ты так успел полюбить дерево, мой ненаглядный? — с победной улыбкой произнесла я, указательным пальцем дотронувшись до носа друга.

— Ты никогда не изменишься… — с наигранной досадой и слабой улыбкой сказал Райан.

Я уже хотела ему ответить очередной дружеской издёвкой, но меня перебили.

— Никогда не говори никогда! — раздался звонкий голос Джуди, стоящей позади. Она будто бы так и ждала эффектного появления.

— Вы тут… развлекаетесь? — спросила она, переводя взгляд с моего красного от воды и аллергии лица на сконфуженного Райана. — А мы, между прочим, время теряем. У нас, если кто‑то забыл, трагедия планетарного масштаба: кружок на грани закрытия, а наш руководитель сбежал, как крыса с тонущего корабля.

— Да ну его, этот кружок… — сказал Райан, смотря в зеркало на ушибленный нос. — Я уже целый месяц думал, как с него слинять. Альберто вечно ныл, что мы бездарности, а теперь и сам, не оглядываясь, пропал. И слава Богу

— Согласна, — сказала Сильвия, засунув руки в карманы. — Эти «исследования искусства» выглядели как попытка оживить дохлую рыбу. Ну серьёзно, кто сейчас всерьёз воспринимает поэзию и старинные картины?

— Я, — произнесла я. Комната погрузилась в гробовую тишину. — Да, я воспринимаю всю эту тему всерьёз, — повторила ещё раз я, медленно переводя взгляд то с Сильвии на Джуди, то с Джуди на Райана и в обратном порядке. — И не просто воспринимаю — это уже часть меня. Вся моя жизнь пропитана искусством.

Джуди фыркнула, скрестив руки на груди:

— Боже мой, Рия, не начинай опять свою мантру. Ты всегда была… странной в этом плане. А вспомнить ещё, как в твоей комнате почти не осталось и сантиметра без картин… Ты будто бы тогда пыталась замуровать себя в этом безумии!

— Это не безумие, — процедила я сквозь зубы. — Это страсть, Джуди.

— Страсть? — подхватил Райан, приподняв бровь. — Или одержимость? Ты же буквально жила в нашем несчастном кружке. Сидела с горящими глазами, пока остальные зевали над древними манускриптами. А, стоп… — На секунду задумался Райан, а потом расплылся в ухмылке. — Может, ты всё‑таки была влюблена в нашего Альберто? А я ведь говорил…

— Тебе не хватило удара по носу? Могу повторить, но в этот раз он уже будет сломан, а я буду рисовать на холстах твоей кровью, идиот! — не выдержав, закричала я.

В комнате повисла оглушительная тишина. Друзья в недоумении переглядывались между собой.

— А знаете что… — выдохнула я. — Вы бездарности. Он был прав.

— Что? — громко спросила Сильвия, широко распахнув глаза.

— Вы. Бездарности, — повторила я чётко, глядя каждому в глаза. — Потому что не видите дальше своего носа. Потому что боитесь рискнуть. Потому что предпочитаете ныть, вместо того чтобы бороться. Альберто назвал нас никчёмными? Так вот, он был прав. Но только насчёт вас. Не насчёт меня.

Райан побледнел:

— Рия, ты…

— Я? Я — та, кто не сдаётся. Та, кто верит в то, что делает. А вы просто трусите и переобуваетесь каждую секунду.

Джуди шагнула вперёд, сжав кулаки:

— Ну ты серьёзно, Ри? Мы тут вообще‑то пытаемся быть реалистами, а ты…

— Реалисты? — перебила я. — Нет, вы — капитулянты. Готовы бросить всё, потому что так решил старый зануда. И к тому же вы — в какой‑то степени — двуличные. Сначала ходите на кружки, увлечённо слушаете старика, едите конфеты, которые он принёс для поднятия духа и вдохновения, а после того, как покидаете стены «Арт‑взрыва», сразу начинаете подмечать каждую неверно выбритую щетину Альберто. Это тошно. Очень. Ненавижу лицемерие, — разочарованно сказала я.

Сильвия покачала головой:

— Ты сейчас перегибаешь палку. Мы всего лишь обрадовались, что теперь можем не ходить в это захудалое местечко, а ты начала так агрессировать.

Я резко подошла к ней и посмотрела с яростью в глаза:

— Серьёзно? «Захудалое местечко»? Что‑то у тебя не появлялось таких мыслей в голове, пока ты обманывала бедных старушек, говоря, что ты состоявшийся художник, прикрываясь «Арт‑взрывом»! — С бешено колотящимся сердцем и злостью, вылезающей наружу, сказала я.

Сильвия лишь на это пробубнила что‑то в духе «Фанатичка…» и побрела в прихожую. За ней же побрели и остальные ребята.

— Вы серьёзно считаете, что это всё было зря? Зачем же вы туда ходили? Ради крутой бумажки о том, что окончили многолетние курсы по искусству, или ради привилегий, которые это давало?

— Мы пытались быть реалистами, — холодно отозвалась Джуди, застёгивая куртку. — А ты живёшь в мире грёз.

— Грёзы двигают мир вперёд, — шагнула к ней я, эмоционируя, но девушка в ответ на это лишь покачала головой.

— Нет, Ри. Это просто грёзы, — Сильвия бросила взгляд на захламлённый стол с эскизами. — Мы уходим.

Рия же в ответ на это просто разочарованно ухмыльнулась. Облокотившись на комод, стоящий в прихожей, она взяла со столика один из набросков. Это было существо из её сна: высокая тёмная фигура с большими глазами и улыбкой, один лишь взгляд на которую парализует.

Тут же Райан, стоявший возле двери, обернулся, чем выбил её из размышлений:

— Ты всегда была… другой. Может, в этом твоя сила, а быть может, слабость, — пожал он плечами. — Прощай.

Сильвия молча кивнула и вышла вслед за ними. Дверь захлопнулась, оставив Рию в мёртвой тишине. Она постояла ещё пару минут, смотря то на дверь, то на свои рисунки, а потом резко взяла сумку и выскочила на улицу.

***

Слегка прохладный ветер трепал русые волосы девушки, пока она брела вдоль набережной. Хорошее место, благоприятное — оно нравилось Рие. А ей редко что‑либо вообще нравится. Да и кто‑либо тоже. Не влюбляется, не привязывается. У неё даже иногда бывает такое чувство, что она находится не там. Ну, например: влюбляться? В кого? В парней по типу Райана? Без своего мнения, бросающихся в конце диалога странными фразочками, думая, что великолепно унизили собеседника, а потом извиняющихся под дверью твоей ванной? Мысли об этом вызвали у девушки улыбку на лице.

— И какой же ты всё‑таки...Райан…Даже слов не подобрать.— Тяжело вздыхая,сказала Рия.

Она посмотрела вокруг, покрутилась на 360 градусов и спустилась по ступенькам ниже к воде. Кстати, о воде…

Рия никогда не любила водоёмы. А прибежала сюда так — непонятно почему. Наверное, потому что до леса далеко? Ей всегда больше нравились эти деревья, в высоту как она, помноженная на бог знает сколько раз. Запах хвои и приятной сырости, сопровождающий тебя с начала твоего прихода в лес и до самого выхода из зелёного царства. Да и зелёный, кстати, она очень любила.

Рия сидела у реки, слушая, как волны бьются о каменные ступени. Вечернее солнце окрашивало воду в золотисто‑оранжевые тона, а в воздухе пахло водорослями и далёкими огнями города.

Вдруг Рия заметила, как по речке плывёт утка, и вспомнила, что у неё в сумке, в далёком кармашке, недоеденная булка со вчерашнего дня. Девушка оперативно встала и побежала к перилам — повыше. Так как утка уплыла чуть дальше места, где сидела Рия. А с высоты будет поудобнее следить за передвижением птицы.

Девушка остановилась у перил, глядя на мерцающую гладь. Она уже было хотела достать мучное изделие и порадовать гостью, но перед глазами промелькнул сон. Тот самый, который преследовал её в последние дни: туман, чьи‑то шаги, шёпот, запах по типу того тимьяна, следы от аллергии на который не прошли до сих пор, шёпот на чужом языке и ощущение, будто кто‑то очень ждёт, зовёт по имени…

— Опять, — прошептала Рия, пытаясь отогнать видения.

Шаг. Ещё шаг. Вода внизу казалась маняще‑чёрной.

— Нет! — Девушка резко отшатнулась, но нога скользнула по мокрому камню.

Мир накренился. Руки судорожно взметнулись в попытке ухватиться за воздух, ведь она отпустила перила из‑за неожиданности.

— Девушка! — послышался чей‑то грубый и громкий голос, сумевший прорваться сквозь панику, охватившую Рию.

Вдруг сильные руки схватили её за плечи, рывком возвращая на твёрдую землю.

Рия всё ещё не могла отдышаться. Страх сковал её тело полностью. Было трудно дышать.

«Нет, ну серьёзно! Я правда, в самом, мать его, деле, чуть ли не плюхнулась в речку, вспоминая о сне. Это была бы самая нелепая смерть в истории нашего города!» — пронеслось у неё в голове.

Всё это время, пока девушка молча смотрела вниз, обдумывая в голове всё происходящее, мужчина решил, что на всякий случай эту несчастную надо отвести подальше от воды, а то Бог знает, что ещё случится.

— А… эм… — начал он, — может это, отойдём от реки? Небезопасно, знаете ли… — аккуратно сказал мужчина. В голове тихо таилась мысль, что девушка, возможно, хотела преднамеренно погубить жизнь. Кто её знает? Испуганная девочка подростковых лет — а у подростков многое в голове не пойми как устроено…

Тут же Рия словно прочитала его мысли и быстро протараторила:

— Благодарю Вас за помощь, правда, но мне нужно бежать. Удачного вечера, ни в коем случае не проведите его как я! — С улыбкой на лице сказала девушка, быстро побежав по ступенькам, махая рукой в знак прощания.

«Странная…» — пронеслось в голове у мужчины.

***

Я сидела на кухне в ожидании, пока в микроволновке нагреется молоко. От скуки я открыла пачку с какао, и перебирала указательным пальцем порошок.Но моё развлечение перебил звонок в дверь.

— Иду‑у‑у! — недовольно прокричала я с кухни, натягивая тапки.

Я повернула дверной замок два раза, и тут же в проёме показалась фигура с ароматом духов, шлейф от которых, казалось, мог протянуться от Китая и обратно.

— Доченька, а вот я и вернулась! — радостно сказала мама.

Я лишь слабо улыбнулась, поцеловав её в щёку, и параллельно взяла пакет из её рук.

Я уже хотела отнести его на кухню, но мама посмотрела на меня взволнованно:

— Рия, всё в порядке? Ты какая‑то… поникшая, — спросила мама, не моргая.

Я резко остановилась и, повернув голову назад, с улыбкой на лице произнесла:

— День тяжёлый был, ничегошеньки страшного, мамуль, — успокоила её я, совершенно утаив, что её дочь сегодня чуть не утонула в речке, а до этого узнала, что её кружок по интересам распался, да и к тому же поссорилась со своими друзьями (по крайней мере, я их таковыми считала до поры до времени).

Мама подозрительно посмотрела на меня ещё пару секунд, а после облегчённо выдохнула.

— Ну, хорошо… — сказала она, снимая обувь, при этом параллельно держась за стенку, дабы не упасть.

Я хохотнула, в ответ на что получила бросок резинки для волос, которую она только что сняла.

И почему сегодня мне всё летит в лицо? Утренняя подушка, резинка… Хотя Райану не повезло больше. Пусть теперь ходит с ссадиной на носу и думает, как скрыть то, что он получил её за свои грязные шуточки.

Я зашла на кухню и, поставив пакет на стол, плюхнулась на диван. И именно в этот момент, когда я нашла самую удобную позу, микроволновка начала подавать сигналы, напоминая, что пора наконец вытащить это несчастное молоко. Закон подлости, не иначе!

Помешивая какао‑порошок, разведённый в молоке, я напевала любимую песенку. Вдруг кто‑то дотронулся до меня сзади, из‑за чего у меня опять возникла паника. Я что, серьёзно теперь буду бояться каждого касания из‑за этих дурацких снов?!

Я резко повернулась. Ожидаемо — это была моя мама, улыбающаяся:

— Мне какао делаешь?

— Эйй, мам! Ну уж нет, я не сдамся так просто, — хихикая и убегая с чашкой какао от мамы, прокричала я.

— Иди сюда! — звонко ответила мама, побежав за мной.

***

После вечерних посиделок с мамой я решила принять ванну. Да, опять. Но в этот раз без эфирных масел.

Нет, на самом деле мне стало даже легче после этих всех дурачеств и душевных разговоров с моей матерью. Отношения у нас всегда были на высоте. Мы понимали друг друга с полуслова, и я даже открыла ей тяжести сегодняшнего дня. Нет, про несостоявшуюся смерть я не рассказала, но про стычку с бывшими друзьями поведала. Ну а что? Не я одна же должна вынашивать это в голове!

Вдруг, наполняя ванну, я услышала стук в дверь. Господи, что ж дверям в этой квартире сегодня не дают расслабиться?

— Кто там? — спросила я уставшим, недовольным голосом, вытирая руки.

Никто не отвечал. Я посмотрела в глазок: какой‑то мужчина. И чего это он не отвечает? Стесняется, может?

Стук повторился. Я открыла дверь, недоверчиво покосившись на мужчину, стоящего в дверном проходе: высокий, в тёмном пальто и с какой‑то странноватой шляпой на голове (тоже тёмной, кстати). Будто бы сбежал из «Люди в чёрном».

— Рия Сандерс? — задал вопрос он. От его голоса почему‑то пошли мурашки по телу.

— Э‑э‑м… Да, — ответила я, запинаясь. — А вам чего?

Он протянул руку. В ладони лежал конверт: запечатанный, с потрёпанной бумагой, будто его носили годами, с печатью, напоминающей старинный герб, с символами, которые еле‑еле можно было разглядеть при свете.

— Это… что? — С высоко поднятыми бровями спросила я.

— Это понадобится. — Ответил он глухо, будто издалека.

Я опешила.

— Я боюсь спросить, а в какой жизненной ситуации мне должен понадобиться конверт от незнакомого мужчины, выглядящего как Воланд из «Мастера и Маргариты»? — не моргая, с нервной улыбкой задала вопрос я.

— Это понадобится, когда всё случится, — добавил загадочный собеседник.

— Что случится? Вы можете уже нормально сказать? — нервничала я.

— Ты поймёшь, пришедшая из‑за гр… — хотел продолжить он, но лишь слабо улыбнулся и захлопнул мою же дверь со стороны лестничной площадки.

Я тут же распахнула дверь обратно, с желанием накричать на неожиданного гостя: с каких это таких пор он смеет заявляться в мою квартиру, вручать мне сомнительное письмо так и ещё и хлопать моей же дверью прям у меня перед носом?! Но... он будто растворился. Его не было. Нигде...

ЧТО. ЭТО. БЫЛО?!