Арканист [том 1]

— Пожалуйста, выстройтесь в очередь, чтобы сойти с ковра, и собраться в назначенном месте!

Голос, скрипучий, как раскаленный песок под полуденным солнцем, прокатился по деревянным отсекам гигантского летучего ковра:

Двери, исцарапанные ветрами и временем, медленно поползли в стороны, выпуская наружу утомленных подростков. Им было от десяти до пятнадцати, и все до единого несли отпечаток этого мира — Мистеариума. Смуглая кожа, оттенка топленого молока с корицей, курчавые, смолянисто-черные, или каштановые волосы, и глаза — пронзительно-голубые, иногда — фиалковые, словно впитавшие цвет неба над пустыней. Черты лиц, острые и благородные, напоминали древнегреческие барельефы, но что-то в них ускользало от земных аналогий.

Сандалии с длинными, загнутыми кверху носами, мягко ступали по плотной ткани исполинского ковра. Чудо воздухоплавания плавно разрезало облака, снижаясь к белокаменному городу Шар-Сефид.

Город лежал внизу, словно драгоценность, брошенная в чашу пустыни: бесчисленные купола, похожие на мыльные пузыри, застывшие в камне. Минареты, тонкие, как иглы. И причудливая вязь переполненных улочек, шум от которых достигал небес.

А над ними, прямо среди яркой синевы неба, висели искусственные звезды — холодные, немигающие огоньки, рассыпанные щедрой рукой неведомого мастера.

— Наконец-то. — Выдохнул Данис, с наслаждением потянувшись, отчего хрустнули суставы, затекшие после месяца полета.

Он собрал тощий узелок с пожитками и вместе с остальными неофитами ступил на твердую землю, когда гигантский ковер-самолет коснулся посадочной площадки в центре города.

«Кто бы мог подумать, что раскопки в Гизе заведут меня в такую даль».

Мысленно усмехнулся юноша, окидывая взглядом сказочный город.

В прошлой жизни, которая теперь казалась смутным, лихорадочным сном, он был черным археологом. Растаскивал курганы, распродавал реликвии, жил жизнью Индианы Джонса, но без оглядки на совесть. И вот однажды в руки, во время раскопок в подземельях пирамиды Гизы, попала карта копей царя Соломона. Не медных рудников как таковых, а сложной сети пещер, ведущих к тайнику.

На карте, в конце штрихового пути была обозначена книга.

Ведомый алчностью и шансом найти один из утраченных гримуаров из ключа Соломона, стоимостью в миллионы долларов, он решился на авантюру.

Учитывая, как тщательно израильтяне охраняют святое место, большую группу он собрать не мог, и отправился один. Сказать, что проникновение было трудным – ничего не сказать. Ему прострелили плечо, и чуть не взорвали подствольным гранатометом. Тем не менее, ему удалось прорваться в копи, и оторваться в сложной сети подземных пещер.

Почти сутки понадобились, чтобы, ориентируясь по карте, добраться до нужного места. В конце пути ожидала глухая каменная стена, ничем не отличающаяся от прочих стен пещер. Но стоило подойти поближе, карта в руках распалась на частицы света, и проникла в камень. Твердая порода стала эфирной, прозрачной, открывая роскошный зал, полный белых колонн, вокруг которых громоздились россыпи сокровищ: золота, драгоценных камней, ювелирных изделий. Но самым привлекательным оказался шкаф, забитый пожелтевшими свитками. В центре лежала книга, источающая слабый золотой свет.

Увидев гримуар, он проигнорировал всяческие доводы разума о происходившей чертовщине, и прикоснулся к кожаному переплету. Разум попросту не смог сопротивляться необъяснимому влечению книги.

Как только пальцы коснулись корешка, глаза озарила яркая вспышка, и вот он здесь, в странном мире, который местные зовут Мистеариум. В стране песков и длинных ночей. Он не путешествовал в своем теле, а стал младенцем. Что позволило впитать с молоком матери местный язык «Курду», и странную культуру, смешанную с восточным мистицизмом, алхимическими практиками, и герметическими традициями.

Самое странное здесь не то, что в примитивном обществе существуют эзотерические верования, а то, что они… работают. Причем настолько явно и очевидно, что стали частью жизни каждого местного. Да даже странный цвета глаз, а они варьируются от бледно-серых до темно-фиолетовых, обусловлены арканой. Таинственной энергией, присутствующей во всем сущем. А в человеке являющейся средоточием его духовности, разума, и жизненной энергии.

Несмотря на то, что Данис родился в бедном племени, которому трудно было добыть даже воду, от старейшин он узнал о существовании мистических школ, обучающих арканистов. Это были местные маги, стоявшие на вершине пищевой цепочки, выше султанов, выше целых государств. И самое удивительное, в отличие от Земных практик сокрытия знаний и передачи ее избранным, здешние мудрецы с удовольствием обучали людей, независимо от происхождения. Будь ты сын шаха, или прокаженного нищего, пока талант арканиста соответствует требованиям, ты можешь обучаться в мистических школах.

Данису повезло дважды: Первый раз - он не умер окончательно в пещерах по собственной глупости. Второй раз - при проверке детей из племени на способности в ближайшем городе, у него обнаружили талант к аркане. Возможно, причиной стала душа, прошедшая через две жизни, разум, укрепленный знаниями Земли, и то, что после перерождения он уделял много времени физическим тренировкам. Сильное тело и боевые навыки никогда не помешают, особенно в средневековом обществе.

Проверяющий арканист, старик с голубыми глазами без разделительной линии белка и радужки, долго водил вокруг него светящимися абсидами — сложными геометрическими узорами, сотканными из арканы. Потом удовлетворенно кивнул:

— Редкая гармония. Геометрия духа уже обрела форму бесконечности второго зенита, геометрия разума напоминает круг второго зенита, а геометрия тела — пентаграмму второго зенита. Они находятся в высокой синергии. Аркана формируется, и течет сквозь тебя свободно. Тебя уже можно считать арканистом первого зенита, способного высвобождать аркану. Ты будешь учиться в Шар-Сефиде.

Вердикт старика стал поводом для праздника всего племени. Ведь община с собственным арканистом, и община без него, это разница между процветанием, и выживанием. Учитывая силу родовых институтов, никто и не думал, что выходец из племени бросит своих в беде, когда обретет богатство и силу.

Племя собрало большую часть своего имущества, и продало, чтобы выручить несколько монет из алхимического золота. Главной валюты арканистов. Все они были переданы Данису, вместе с благословлениями старейшин.

И вот теперь, четырнадцати лет от роду, он стоял посреди легендарного города-государства арканистов, сжимая в руке глиняную табличку с именем, и с детским нетерпением ждал момента, когда прикоснется к тайнам, что даруют экстраординарную силу.

Вокруг кипела жизнь. Пыль, поднятая караваном ослов, груженных тюками с пряностями, щекотала ноздри. Где-то кричал зазывала, расхваливающий сладости, воздух дрожал от полуденного зноя, смешанного с запахом жасмина, жареного мяса, и верблюжьего навоза.

— Кавех, Ростам, пересчитайте учеников! — Приказал старик с белоснежной бородой. Арканист взмахнул жезлом, на конце которого замерцала бирюзовая точка чистой арканы — простейшая абсида первого зенита.

— Слушаемся, наставник Фархад! — Отозвались двое помощников и принялись деловито пересчитывать прибывших.

Данис стоял, привыкая к твердой почве под ногами. После месяца, проведенного в зыбкой колыбели неба, земля казалась необычайно плотной, давящей на ступни. Многие из его спутников, особенно девушки, не скрывали облегчения. Кошмар путешествия остался позади.

— Все следуйте за нами. Сначала — в сан-харай для отдыха. — Объявил наставник Фархад.

Они двинулись по городу. Данис с любопытством вертел головой.

Шар-Сефид оказался не просто богат — он непристойно роскошен. Драгоценные камни сияли на вершинах белых куполов. Лазурная плитка украшала стены. Даже брусчатка под ногами представляла собой идеально подогнанные каменные блоки с гравировкой восьмиконечных звезд.

Постоянное население в двести тысяч душ для мира с производительностью труда на уровне средневековья казалось немыслимым, но арканисты творили настоящие чудеса. В толпе мелькали не только смуглые местные, но и бледнокожие гиганты, големы, и гремлины, которые, впрочем, держались особняком.

Солдаты с ятаганами на поясах попадались на каждом шагу. Внимательно всматриваясь в лица, в осанку, в движения, окружающих.

Местные жители при виде процессии неофитов, в сопровождении арканистов, почтительно склоняли головы, но в их глазах Данис читал не столько почтение, сколько затаенный страх.

Вскоре процессию попытались приветствовать какие-то богато одетые вельможи, но наставник Фархад даже не удостоил их взглядом, жестом отослав прочь.

Сан-харай, куда их поместили, поражал роскошью: резные деревянные панели, фонтаны с журчащей водой во внутреннем дворике, прохлада каменных стен, спасающая от уличного зноя. Большинство утомленных неофитов тут же разбрелись по комнатам.

Данис же, сосредоточившись, открыл «Третий глаз», доступный благодаря природной гармонии геометрий. Мир на миг подернулся дымкой, а затем перед внутренним взором проступили тонкие линии, контуры, сети энергий, пронизывающие все вокруг. Он видел, как аркана течет по жилам спящих, как пульсируют защитные абсиды на стенах сан-харая.

В состоянии прозрения, пусть он и не обладал знаниями арканистов, позволяющими влиять на дух с разумом, удавалось питать тело. Аркана, представляющая собой лазурно-голубую энергию, медленно вливалась в верхний угол пятиконечной звезды, которая в геометрии тела, являлась обозначением головы.

С каждой волной энергии, мозг ощущал прохладу, будто от тонизирующего напитка. Приливы арканы стимулировали нейроны, укрепляя память, ускоряя мышление, всесторонне развивая мозг.

В ранние годы новой жизни, когда Данис обнаружил у себя эту способность, он укреплял все тело комплексно. К четырнадцати достигнув почти сверхчеловеческого уровня. Однако сейчас он сосредоточился на голове, так как знал, что путь арканиста – в первую очередь, путь знаний. Те, кто развивал тело, сосредотачиваясь на жизненной энергии, тоже имели место быть. Они занимали высокое положение в обществе благодаря экстраординарной силе и тайным навыкам, называясь ассасинами. Однако в сравнении с арканистами, даже сверхлюди – всего лишь чуть более сильные смертные.

После отдыха, уже к вечеру, когда жара спала и длинные тени выползли на мостовые, процессию усадили в крытые повозки и повезли за город. Дорога быстро кончилась, сменившись каменистой пустыней.

— Где же школа? — Раздался чей-то робкий голос. — Здесь же ничего нет...

Вокруг простиралась безжизненная равнина, усеянная редкими кустами верблюжьей колючки. Ветер гнал по песку мелкие камешки. Вдали, на фоне багрового закатного неба, высилась одинокая скала, источенная ветрами до причудливых форм. На ее плоской поверхности черной вязью выведены слова:

«Сердце, открытое знанию, ведет к истине».

— Мы на месте. — Спокойно произнес наставник Фархад.

Он вышел из повозки, взмахнул жезлом, и в воздухе вспыхнул сложный, многослойный абсид. Геометрический узор, сотканный из арканы, рос, пульсировал, вбирая в себя окружающее пространство, и вдруг... реальность дрогнула. Невидимая доселе световая завеса, похожая на мираж, пошла рябью и растаяла, открывая проход. Там, где только что была пустыня, теперь простиралась совсем иная земля. Перед ними лежало поле, поросшее странными, скрюченными деревьями, а за ним виднелись величественные здания из белого и голубого камня, увенчанные не куполами, а причудливыми пирамидами и сферами.

— Ступайте строго по тропе. — Обернувшись, строго предупредил наставник. — Еженедельно ученики школы прочищают путь, но кое-где еще выживают твари, созданные для испытаний. Если отстанете, они будут рады такому ужину.

Тропа вилась среди стволов. Деревья здесь были чудовищны: их кора, изъеденная лишайником, складывалась в гримасы — искаженные болью, ужасом, безумной радостью человеческие лица. Данис почувствовал, как от одного взгляда на них мысли начинают путаться, а в ушах возникают еле слышные, тягучие голоса, зовущие по имени. Мир вокруг поплыл, нога сама собой потянулась в сторону, в мягкий, зыбучий песок под деревьями.

«Остановись...».

Прошелестело в голове.

В тот же миг внутреннее чутье, отточенное годами выживания, взвыло сиреной. Интуиция, помноженная на «Третий глаз», который уловил резкое изменение геометрии опасности прямо перед ним.

Данис замер, чувствуя, как холодный пот мгновенно покрывает спину. Еще полшага — и он бы ступил в зыбучий песок, скрывающий под тонкой коркой небытие. Он отшатнулся назад, в центр тропы, и поспешил догнать группу, стараясь больше не смотреть на кору.

— Хорошая реакция. — Раздался рядом голос наставника Фархада. Тот шел чуть поодаль и внимательно наблюдал за ним. — Мало кто может самостоятельно очнуться от наваждения ивовых духов. Не отвлекайся. Если еще раз замечу, что ты смотришь по сторонам, оставлю здесь.

Он не остановился, продолжив идти дальше. Данис молча последовал за ним, чувствуя на себе одобрительный, но тяжелый взгляд.

Вскоре тропа уперлась в массивные ворота из полированной бронзы, покрытые сложнейшей вязью абсид. Створки бесшумно распахнулись внутрь, открывая путь в обитель знаний.

Помощник наставника, Кавех, шел впереди и пояснял на ходу:

— Школа Шар-Сефид разделена на несколько округов: жилой, учебный, экспериментальный, сады алхимии, торговая площадь, полигон для чар, залы движения и, конечно, производства. Позже вам все покажут подробно. А сейчас — за мной. Идем к хранителю свитков, чтобы внести ваши имена в книгу звезд и определить наставников.

Они прошли через внутренний двор, где в бассейнах с лазурной водой плавали золотые рыбки, и остановились у подножия высокого минарета из черного обсидиана. Минарет Миста, как называл ее Кавех, подавлял своим величием. От него веяло не просто холодом камня, а древней, сконцентрированной силой, от которой у Даниса по коже побежали мурашки — «Третий глаз» показывал, что минарет опутан тысячами защитных абсид, переплетенных в немыслимый, многомерный узор.

— Это обитель Хранителя. — Тихо сказал Кавех. — Если нарушите дисциплину, именно сюда вас приведут на суд. Запомните: здесь смерть — не самое страшное, что может с вами случиться.

Он произнес несколько слов на древнем языке, и двери минарета, дрогнув, поползли в стороны, приглашая новичков внутрь.