Аркейн. Блики в витражах

Золотые вставки на платьях блестели в свете множества ламп, пары танцующих проносились мимо Кейтлин, мелькая перед глазами так быстро, что она не успевала различить знакомых лиц. Она стояла и сжимала ножку своего бокала так крепко, будто если она ослабит хватку, то ее затянет в этот сверкающий вихрь и тогда ее лицо тоже утратит черты, обратившись в одну только вежливую улыбку.

Кейт прикрыла глаза, пряча взгляд от слепящих ламп, и медленно вдохнула. Долгий размеренный выдох – и потерянное равновесие было восстановлено. Улыбнувшись, Кейтлин пошла сквозь разодетую грациозную толпу. На ней было облегающее платье с открытой спиной, волосы убраны в сложную прическу, ноги в туфлях с высоким каблуком. Сегодня она одна из этих людей.

Отыскав в толпе одного из своих друзей детства, она подошла к нему и заговорила о том, какая это приятная неожиданность увидеться здесь. Чудесное место. Она прекрасно проводит время. Он получал ее письма? С этой почтой нужно что-то делать. Ах, он здесь со своей невестой? Она за них безмерно счастлива и рада будет познакомиться... В другой раз? Почему бы и нет?

Кейтлин по-прежнему оставалась советницей, но большую часть задач у нее забрали – якобы чтобы дать ей отдохнуть, но на самом деле ее просто оградили от важных дел города. С расследованиями тоже пришлось покончить. Если хотела продолжать приносить своему городу пользу, как раньше, теперь Кейт должна была потратить время совсем на другие вещи.

Большую часть ее расписания занимали выходы в свет. Посещая многочисленные приемы и мероприятия, она ненавязчиво напоминала старым друзьям и знакомым, что она хорошо образованная, умная и приятная женщина их круга. Она не одержимая местью солдатка, спящая с ружьем, она не разлучает семьи, не похищает людей и не удерживает их в плену. И она по-прежнему может быть очень полезна тем, кто не будет слишком строг к ней из-за абсурдной клеветы невменяемой преступницы.

Приятная улыбка не сходила с лица Кейт, она льстила и давала в долг, шла на уступки и помогала в любых предприятиях, но даже спустя полгода этих усилий оказывалось недостаточно, чтобы стереть из памяти города яркую надпись «Освободи мою семью, Кейтлин Кирамман!». Дело в том, что многим оказалось выгодно сбросить Кирамман с вершины, они не давали Пилтоверу забыть и подогревали слухи новыми сплетнями. Однако кто именно чинил ей козни, а кто отдалялся, потому что просто боялся за собственную репутацию, Кейт не знала.

Кейтлин шла по сверкающей зале и говорила со знакомыми, а ей в спину были обращены десятки испытующих взглядов, которые только и ждали, когда она снова оступится. Она ощущала их так, будто по коже на спине мягко водили пером.

Кейт больше не чувствовала себя в безопасности ни в толпе, ни в одиночестве – ей казалось, что кругом нее враги, а психопатка всегда где-то за углом и следит за ней, чтобы немедленно наказать за малейшую оплошность. Кейтлин знала, что это глупо, но логика уже не могла справиться с этим страхом. Смогла она сопротивляться, когда Джинкс пришла за ней в ее дом? Могла Кейт помешать, когда та выстрелила в совет? Смогла сделать хоть что-нибудь, когда та захватила университет? В сложные периоды Джинкс утрачивала в голове Кейтлин очертания живого человека и становилась кем-то вроде злобного духа, тихо смеющегося над ней из теней.

Переходя по залу, Кейт почувствовала на своей спине пристальный взгляд, - этот был не такой, как остальные, - и тут же обернулась. Мимо нее проносились танцующие пары, которые скрывали за собой гостей в другой части залы, но Кейтлин внимательно всматривалась в толпу и в конце концов различила вдалеке высокую женщину.

Женщина была в костюме со штанами прямого покроя и белым корсетом с металлическими деталями и яркими малиновыми вставками, окутывающие фигуру словно вихрь. Длинные черные с проседью волосы распущены, но собраны у висков композицией из кос. Она стояла к Кейт спиной, лица не было видно, но зато виднелся протез руки с белоснежными пластинами поверх розовых волокон. Рената Гласк тоже была в списке приглашенных этого вечера.

- Кажется, мы до сих пор не были представлены друг другу, - учтиво заметила Рената, когда Кейтлин подошла якобы для того, чтобы поздороваться с одним из своих знакомых, который как раз обсуждал что-то с химбаронессой.

После фразы Ренаты юноша, словно преданный щенок, с радостью представил женщин друг другу, а потом, поймав улыбающийся взгляд Гласк, оставил их вдвоем.

Нижнюю часть лица химбаронессы скрывала роскошную маску, которая делала непривычный для нее легкий воздух Пилтовера более густым и насыщенным. Холодный блеск металлических деталей, контрастирующий со смуглой кожей, наводил Кейтлин на мысли об огромной сверкающей пасти.

Обе женщины были одного роста и обеим редко выдавалась возможность смотреть собеседнице в глаза, не опуская голову. Если Кейтлин видела перед собой чудовище, выползшее на свет, чтобы отравить ее город, то Рената встретила в Кейт одинокого, но смелого и опасного хищника. Кирамман была ограничена своими представлениями о правильном, делила мир на черное и белое и не терпела компромиссов, в этом состояла ее главная слабость, и в то же время именно это вместе с ее влиянием и деньгами делало ее источником серьезных проблем. То, что Кирамман в своем положении подошла к ней первая, многое рассказало о ней Ренате. «Храбрая девочка» - подумала она.

- Слышала, вы не так давно вернулись из Ноксуса, - проговорила Кейтлин, когда все ритуалы вежливости были соблюдены. Они с Ренатой медленно шли мимо других гостей.

- Деловая поездка затянулась, - ответила та. – Ноксианцы крепкие и сильные люди, но там, где война, всегда есть больные, а пострадавшие воины достойны лучших медикаментов. В Ноксусе захотели вложиться в «Гласк индастриз» и, признаться, меня это не удивило.

После того, как Гласк вернулась из Ноксуса, ее влияние сильно возросло, она обзавелась могущественными покровителями, представители старших домов Пилтовера стали открыто приглашать ее на приемы. По городу ползали слухи, что Рената намерена проложить себе дорогу в совет и стать «голосом простых людей и рабочих», не только Зауна, но и Пилтовера. Эти намерения казались нелепыми, учитывая, что готовился суд и Гласк все еще могла оказаться в тюрьме, - но так думали только те, кто не знал Ренату лично.

Своей речью Джинкс настроила против старших домов даже простых граждан Пилтовера и общество приняло эти слухи с большим одобрением: Рената, чьи предприятия обеспечивали народ работой и лекарствами, выглядела сильным и неравнодушным кандидатом, который знает, как вести дела в Зауне, и которому хватит ума и влияния привести оба города к миру. Если говорить прямо, Рената выглядела отличным кандидатом в то время, как положение Кейтлин в совете было шатким как никогда. «Слишком молода и не обуздана, с ней невозможно договориться. Городом должны править в первую очередь мудрые».

Их встреча была неизбежна, и сейчас две женщины говорили о незначительных пространных вещах, присматриваясь друг к другу. Так их застал легкий звон колокольчика – хозяин вечера призывал гостей обратить внимание на сцену. Музыка утихла и люди потянулись туда, чтобы выслушать его речь.

Свет приглушили, мужчина в белом костюме с золотыми вставками вышел к микрофону, чтобы произнести обыкновенные для подобных приемов слова. Он встал у самого устройства и раскинул руки, приветствуя своих гостей.

Кейтлин и Рената встали во второму ряду, и из-за своего роста хорошо видели, как плита, на которую наступил мужчина, раскрылась. Некое металлическое устройство пришло в движение прямо под его ногами и, словно раскрывающийся цветок, выпустило наружу нечто неуловимое. Невидимые гибкие лезвия или что бы то ни было сверкнуло в свете ламп и с треском рассекло тело изнутри на четыре части. Кровь фонтаном брызнула на толпу, заливая лица и прекрасные наряды.

Кейтлин видела, как тело мужчины, которого она знала с детства, распалось на четыре части, как каждая из них повалилась на пол отдельно от другой, словно все это время живой человек был только неумело склеенным конструктором. Она видела белые пятна скелета и темные внутренности, видела, как выглядел в разрезе его череп.

Бокал выпал из ее руки и разбился на сотню осколков, несколько впились ей в ноги. Люди завопили и бросились из зала, но для Кейт этот звук шел откуда-то издалека. Она стояла и смотрела на сцену, не чувствуя, как по ее лицу стекает теплая кровь.

Рената собиралась уходить за остальными, но обернулась на свою собеседницу. Кейт так и стояла, уставившись на изуродованный труп.

- Кейтлин, вы в порядке? Кейтлин, посмотрите на меня!

Рената тронула ее за плечо, а потом развернула к себе и слегка встряхнула.

- Вам нужно уходить отсюда, - сказала она, но по стеклянному взгляду Кирамман поняла, что та не слышит.

Взяв девушку за плечо здорово рукой, Рената вывела ее из зала, защищая их обеих искусственной от толчков неуклюжей перепуганной толпы. Встретив охрану, она остановилась, чтобы сказать им о произошедшем, а потом вышла с Кейт на улицу, где немедленно отвела девушку в свою повозку: находиться в поместье после случившегося было небезопасно.

Когда повозка тронулась и они оказались на улицах, Рената вытянула из кармана на корсете малиновый платок и протянула сидящей напротив нее Кейт. Та не сразу сообразила, зачем он ей, а потом все же утерла им лицо и попробовала стереть следы крови с платья – они только расползались дальше по ткани, как бы сильно она ни терла.

Гласк достала другой свой платок, белый, и бережно протерла пластины протеза. При этом она даже не попыталась очистить роскошный наряд.

- Надеюсь, это не веяние новой моды, - попробовала пошутить она, бросив взгляд в окно на темные улицы, проносящиеся мимо них. – На карнавале в Ноксусе, куда меня пригласили, тоже произошла кровавая сцена. Там такое в порядке вещей, но в Пилтовере я подобного не ожидала. Дикость.

Кейт не ответила – она пребывала в глубоком шоке. Рената посмотрела на пустое выражение лица девушки с некоторым удивлением: ей казалось, Кирамман не из робкого десятка. Что ж, тем лучше.

Рената доставила ее до поместья Кирамманов и передала отцу, коротко описав произошедшее. Тобиас пришел в ужас, увидев Кейт в крови и узнав, что случилось на празднике, но воспитание позволило ему сдержать эмоции. Он счел, что должен пригласить гостью, позаботившуюся о его дочери, в дом хотя бы для того, чтобы та привела себя в порядок и смогла оправиться от волнения, но Рената отказалась. Кому сейчас стоило «оправиться от волнения», так это ему самому.

- Благодарю за приглашение, но сейчас я бы предпочла отправиться домой, - ответила она. Мужчина старался не смотреть слишком пристально на ее лиф с пятнами крови, на ее протез, на яркие мерцающие розовым глаза и маску, и при этом старался не отворачиваться – выходило довольно нелепо. Поймав его бегающий взгляд, Рената покровительственно улыбнулась, и он замер, словно под гипнозом. - Берегите себя и дочь, Тобиас. До свидания.

Прежде, чем развернуться и уйти, она отметила, что стоящая позади отца Кейтлин продолжает сжимать в руках ее малиновый платок. Рената не сомневалась, что еще вернется в этот дом.