Аромат свободы

Она стояла перед раскрытым платяным шкафом и задумчиво смотрела на атласное платье яркого брусничного цвета. У ног небрежно лежало скинутое банное полотенце, хотя разгорячённая после душа кожа была ещё влажной. Капельки воды бриллиантами скатывались с длинных тёмных волос на спину, а затем по лопаткам, бёдрам и крепким икрам медленно стекали вниз. Только она как будто не замечала этого, углубившись в размышления.

- Ты уже готова? – вдруг раздался из соседнего помещения звонкий мужской голос, и секундой позже в комнату вошёл его обладатель – высокий, спортивного телосложения мужчина.

Увидев свою избранницу обнажённой, стоявшую перед раскрытым гардеробом, и явно не услышавшую его вопроса он немного нахмурился, но тем же бодрым голосом продолжил:

- Дорогая, ты же не хочешь, чтобы мы опоздали на своё же торжество?

Ответом ему, по-прежнему, было молчание, витавшее в воздухе вместе с ароматом геля для душа. И это, судя по всему, не устроило мужчину. Тогда он, прошествовав через комнату, подошёл к ней и, больно сдавив ей руку повыше кисти, снова спросил:

- Ты меня слышишь? – в голосе послышалось явное неудовольствие.

Она вздрогнула, заметно при этом ссутулившись от слишком близкого присутствия мужчины.

- Не заставляй меня ждать, родная. Собирайся и спускайся вниз.

- Да, - чуть хрипло ответила она, отведя, наконец, взгляд от яркого атласа платья.

- Вот и отлично.

Немного поразмыслив, мужчина придвинулся к ней вплотную, не очень-то заботясь о том, что рубашка может пропитаться влагой от её кожи и волос. По-прежнему сжимая одной рукой её руку, другой он убрал волосы за спину, обнажая красивую шею, а затем нежно, едва касаясь, провёл пальцами вниз, по плечу, талии и бёдрам. Прижал к себе, и поцеловал в ухо. Не выпуская из своих объятий, продолжил поглаживать влажную горячую кожу теперь уже живота и груди.

Она стояла, не шелохнувшись, и не выказывая ни единым движением своих ощущений от внезапных ласк.

- Что ж, собирайся. Не буду тебя отвлекать, - наконец прошептал он ей в ухо, покусывая мочку, - Но не заставляй меня ждать слишком долго. Ты же знаешь, как я этого не люблю.

После чего мужчина отступил, и более не глядя на неё, вышел из комнаты.

Как только закрылась дверь, она судорожно выдохнула и оперлась руками на дверцу шкафа.

***

Она быстро высушила волосы феном, надела красивое кружевное белье, накрасилась, и, глянув на красный атлас, не задумываясь более, легко скользнула в платье. Он будет в бешенстве. Но это уже не так важно.

Заколоть волосы шпильками, надеть серьги, затем немного помады, капелька духов на запястья и туда, где бешено, вместес веной на шее пульсирует её решительность. Больше никаких украшений. Только красивый обруч кольца на безымянном пальце, что сковал не только его, но и всю её судьбу на долгих семь лет. Семь лет, в течение которых она не могла свободно дышать, не оглядываясь по сторонам, не замирая на вдохе каждый раз, поймав его тёмный, опасный взгляд.

Так, что же ещё…Туфли на высоком каблуке, сумочка и…её взгляд упал на трюмо с огромным зеркалом в позолоченной раме. Туда, где среди косметики, лосьонов, духов, и украшений стояла ничем не примечательная крохотная баночка. Обычный увлажняющий крем для тела. С ароматом корицы.

Она с минуту смотрела на неё, а потом смахнула вместе с флаконом духов и помадой в недра сумочки. Совсем невесомая, но для неё она была тяжелее гранитной скалы, тяжелее самой неподъёмной ноши. Казалось, ещё чуть-чуть и сумочка выпадет из её ослабевших рук.

Так, не время сейчас об этом думать. Нужно спускаться. Она и так слишком задержалась.

Последний взгляд на себя в зеркало, из глубин которого на неё смотрела немного возбужденная, красивая молодая женщина с блестящими смородиновыми глазами.

«У меня всё получится».

Тряхнув головой, она решительно отвернулась и поспешила к нему.

***

Он сидел на веранде в плетёном кресле и, раздражённо барабаня пальцами по подлокотнику, смотрел вдаль на бушевавший синий океан.

Будет гроза. Небо хмурилось кудлатыми чернильными тучами, а с залива на берег сильный ветер гнал белые пенные волны, которые с рёвом обрушивались на песчаный пляж.

- Я готова, - она остановилась в стеклянных дверях и спокойно взглянула на него.

Он перевёл хмурый взгляд с океана на неё, изучая наряд.

- Зачем ты надела это платье?

- Тебе не нравится?

- Ты же знаешь, что нет.

- Прости, я забыла.

Он резко поднялся с кресла и с грацией хищника придвинулся к ней.

- Забыла?

- Да.

Мужчина пристально уставился ей в глаза тяжёлым, ничего хорошего не предвещающим взглядом. И молчал. Будто пытаясь заставить отвести глаза. Подавить, указать на своё место. Дать понять, как он ею не доволен. Но она не отвела взгляда, упрямо и спокойно выдерживая напор чёрных холодных агатов.

- Хорошо, мы поговорим об этом после. Идём.

Он отошёл и стал спускаться с крыльца вниз, к машине. Она проследила за ним, и, также не стала задерживаться.

За всё время пути, он не проронил ни слова, сосредоточено следя за лентой синего асфальта дороги. Она тоже не пыталась завести с ним разговора, предчувствуя, что близкая гроза была готова разразиться не только за тонированным стеклом их автомобиля. Зачем же приближать её приход? Нет. Она не будет злить его ещё больше. Достаточно было и того, что она надела ЭТО платье. Платье, на которое у него была аллергия.

У него на многое была аллергия. На её смех, на духи, подруг, на её свободу… Да практически на всё, что просто вызывало у неё улыбку.

Поэтому своими редкими минутами счастья она старалась не привлекать его хмурый взгляд. При нём она была бесстрастна, спокойна. Она приспособилась к такому состоянию, пусть не сразу, но всё же смогла. Его повадки и перемены настроения она изучила досконально, вплоть до малейшего подрагивания ноздрей, которое могло вылиться в самую страшную кару. Она научилась его не злить. Но сейчас она была спокойна. У неё была отсрочка. Ведь на людях он будет вести себя, как и подобает искренне любящему свою драгоценную вторую половинку супругу.

Он будет сама учтивость, сама галантность. Он будет внимателен, любезен, весел и нежен. Он будет шутить и раздаривать комплименты окружающим женщинам, вести остроумные беседы с мужчинами, делиться планами на будущее, хвалить и говорить всем, как ему повезло с ней. О том, как он её любит. О том, что она – его великое счастье всей жизни. О том, как он её боготворит и заботится о ней. Его взгляд будет излучать тепло весеннего солнца. И этот влюблённый открытый взгляд будет принадлежать только ей. На время. На то недолгое время, которое потребуется, чтобы сыграть роль самого лучшего мужчины на свете. И никто, ни одна душа, ни на секунду не усомнится в его искренности.

«Как же ей повезло с ним. Ах, мужчина-сказка! Вот бы меня так лелеяли и носили на руках. Она – самая счастливая женщина на свете, как она этого не понимает?» - будет литься со всех сторон липкий яд зависти и яркий искусственный свет хорошо отрепетированных улыбок.

Так уже бывало. Из года в год одно и то же. Но ей плевать. Она научилась не обращать внимания и на это. И также научилась играть на публику. В каком-то смысле их на самом деле можно назвать идеальной парой. Идеальной парой актёров. Вот только жаль, что награды за свои роли им не получить. Хотя нет, свою главную награду она всё же завоюет сегодня. Если решится.

***

Он галантно открыл дверцу и подал ей руку. Она улыбнулась и грациозно вышла из машины. Взяла его под руку, поправляя другой платье и проводя пальцами по волосам. Затем они прошли к парадному входу шикарного ресторана и скрылись внутри, готовые отыграть спектакль об идеальной семейной жизни на бис.

Сегодня их годовщина. Сегодня ровно семь лет, как она во власти этого мужчины. Его жена. Его любовница. Его рабыня. Но никак не любимая женщина. Ровно семь лет назад она, всегда проницательная и умная, влюбилась как глупая девчонка в обаятельного, статного парня. И не сумела разглядеть вовремя, что за всем лоском и шикарными манерами скрывался монстр. Да, иногда он бывал вспыльчив, но в ком не бурлит бешенство и необузданность страсти, когда ты молод? К тому же он был изящный, галантный, успешный. А ещё скрытный, хитрый и очень талантливый.

Она доверилась ему и не углядела червоточинку в идеальном с виду красочном фрукте. Будь она более внимательна к деталям, может, сейчас её судьба сложилась бы иначе. Но она проглядела его самый главный изъян. Его изощренную жестокость хладнокровного садиста. Проглядела и добровольно отдалась в его руки. Заточила себя в клетку.

***

Они, рука в руке, вошли в роскошный полутёмный зал ресторана, расположенный на втором этаже, с отдельным выходом на широкий балкон, чтобы посетители могли в полной мере насладиться не только изысканной кухней, но и завораживающим видом близкого океана.

Гостей было тьма. Некоторых она видела и раньше. Некоторых впервые в своей жизни. В основном партнёры по бизнесу со своими жёнами и любовницами. Друзей, настоящих, близких, преданных, как таковых, среди всей этой золочёной мишуры не было. Он постарался. Он взял её только для себя, отгородив от всего остального мира. Только он имел доступ к её телу и душе. Хотя насчёт души она бы поспорила. Или нет, уж лучше пусть думает, как ему хочется.

Естественно, общества друзей и родных она была лишена. Только муж. Такова была его воля, о которой она узнала лишь после сказочной свадьбы, которая обернулась долгим и вязким кошмаром семейной жизни. Поначалу она боролась, но со временем, в очередной раз залечивая синяки и растерзанную душу, поняла, что это бесполезно, и смирилась. Научилась выживать и играть свою роль с наименьшими травмами для себя.

И вот теперь, мягко улыбаясь, она здоровалась, обменивалась поцелуями, рукопожатиями, объятиями с теми, кто пришёл поздравить их со счастливой датой. Семь – это ведь счастливое число. Оно приносит удачу. Что ж, сегодня от удачи она бы не отказалась.

А вечер тем временем летел непринуждённо и легко. Шампанское, изысканные закуски, ненавязчивая музыка и приглушённый говор гостей, которые, отдав дань уважения и отмеренные на весах такта поздравления виновникам торжества, со спокойной совестью поглощали дармовые угощения и сплетни.

Так даже лучше. Не нужно лишний раз через силу улыбаться и вести никому не нужные разговоры ни о чём. Поэтому она лишь краем уха улавливала надоедливый гул голосов, думая о чём-то неимоверно далёком, небрежно вертя в руках бокал чуть пригубленного красного вина.

-Ах, посмотрите, что там творится!

- Да, грозы сегодня не миновать.

- Чувствуете? Нет, вы чувствуете этот запах?

- О чём это вы?

- Как же? Разве вы не улавливаете аромата? Так пахнет только перед грозой.

- Я ничего не чувствую. Но, как скажете.

Она перевела внимательный взгляд в сторону балкона. Да, она чувствовала это. Там, за горизонтом, сегодня зародилось что-то тёмное, рвущееся наружу, требующее выхода, ломающее оковы и жаждущее свободы. Гроза? Возможно. А ведь то же самое бушевало сегодня и у неё в душе. Как странно…

Затем она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и обернулась. Он стоял в противоположном конце зала и наблюдал за ней. Неужели о чём-то догадался? Нет, не может быть. Просто показалось. Она тряхнула головой и отвела взгляд. Расслабиться и вести себя естественно – это всё, что нужно. Она глубоко вдохнула и, поставив бокал на ближайший столик, направилась к выходу из зала.

- Ты куда? – он нагнал её у самых дверей.

- В уборную.

Он нахмурился и испытующе вгляделся в её лицо.

- Мне нужно в туалет. Под конвоем поведёшь? – спокойно спросила она, пытаясь высвободить свою руку из его цепкой хватки.

Он оглянулся, наблюдая за окружающими – не следит ли кто за их диалогом. Затем повернулся к ней и выпустил руку.

- Хорошо, иди. Но недолго. И мы поедем.

Она кивнула и, отвернувшись, заспешила прочь. Оказавшись в дамской комнате, она стремительно вошла в кабинку и, закрывшись, опустилась на холодный фаянс.

«Боже, он догадался. Что-то подозревает, иначе бы так не спешил домой»

Она закрыла глаза и медленно вдохнула в себя воздух, пытаясь успокоиться. Ей нужно успокоиться, ведь уже всё решено. Слишком долго она ждала этого момента и теперь не отступится. Ни за что.

Открыв глаза и ещё раз глубоко втянув кондиционированный воздух, она решительно встала и вышла из кабинки к зеркалу. Поставила сумочку на раковину и открыла её. Запустив в её недра руку, она нащупала маленькую баночку крема и извлекла наружу. Открутила крышечку, зачерпнула густой белой субстанции и, растерев её пальцами, мягкими круговыми движениями втерла в кожу плеч и шеи. Это успокаивающее действо немного расслабило её.

Всё получится. Непременно.

Она улыбнулась своему отражению.

Пора идти.

***

Он нетерпеливо прохаживался из угла в угол, практически карауля вход в зал. Как сторожевой пёс, или нет, как тигр, который загнал свою жертву в ловушку и, нетерпеливо поглядывая в её сторону, ждал, когда же она сама выйдет к нему.

Она вышла.

Спокойной плавной походкой приблизилась и, улыбнувшись, спросила:

- Едем?

Он, ничего не ответив, развернулся к гостям.

Последние, красивые слова прощания с благодарными зрителями, поклоны, «Спасибо, что вы пришли» и выход на бис. Рукоплескания, и занавес вот-вот опустится. Спектакль окончен. Все свободны.

Она проследовала за ним к машине, и вновь между ними стена отчуждения и снова очень ощутимые волны недовольства витают в салоне. Вновь его сосредоточенный и хмурый взгляд, снова синяя лента асфальтированной дороги. Дороги в роскошную двухэтажную тюрьму.

- Чем это пахнет?

- Это крем.

- Корица?

- Да.

- Хм.

Она перевела на него удивлённый взгляд.

«Хм?»

По телу пробежала едва заметная волна дрожи.

- Что с тобой?

- Ничего. Просто замерзла немного…

В салоне бесшумно работал кондиционер, обдувая тёплым воздухом, но она ощущала лишь жуткий арктический холод, завихрениями укутывающий их двоих. Она отвернулась, прикусив губу и вперив невидящий взгляд сквозь окно.

Будь, что будет.

***

Вот и последний поворот, ещё немного и они будут дома. Сердце тяжело бухало в груди, она чувствовала, как тело холодила испарина, во рту пересохло.

Машина остановилась. Он вышел, неспешной походкой обогнул капот, открыл дверь и подал руку.

- Спасибо, - едва слышно сказала она.

В ответ он лишь криво улыбнулся. Затем они молча вошли в дом, на ходу расстёгивая, снимая вещи, бряцая ключами. Она легко выскользнула из неудобных туфель, положила на столик сумочку, и собралась было подняться наверх, но он больно схватил её за локоть и резко развернул к себе.

- Ты забыла?

- Что?

- Мы не договорили.

- Разве? – она попыталась придать голосу небрежный тон.

Он полыхнул глазами, и приблизил своё лицо к её.

- Ты сегодня чересчур смелая, моя дражайшая супруга. Давно я тебя такой не видел. И мне это не нравится.

- Признаться честно, я даже не припомню, когда тебе нравилось то, что я делаю и говорю.

Он удивлённо приподнял брови, не поверив собственным ушам, но его хватка слабее от этого не стала. В наэлектризованном воздухе шумно гудели их мысли, готовые в любой момент взорваться грозовым шквалом. Не шквалом речей и взаимных обвинений, а неумолимым шквалом битвы.

Она вся сжалась в комок нервов, представив, как он заносит ладонь для удара в лицо. Но внезапно, вместо расплаты за дерзость, он расслабил цепкие пальцы, сжимавшие её локоть, и улыбнулся. Она не могла поверить своим глазам. Но это было так. Он улыбался. Вот только почувствовала она при этом не облегчение. Нет. Она насторожилась.

Что он задумал?

- Хорошо, я передумал, мне нравится эта игра. Как в самом начале нашей счастливой семейной жизни. Ты помнишь?

О, да. Она всё помнила. Как пыталась противостоять ему. И как он забавлялся, наблюдая её ничтожные попытки доказать, что она не вещь, а живой человек.

- Я хочу выпить. Принеси два бокала. И мы отметим наш с тобой праздник. Отметим по-семейному, без всяких клоунов и дурацких гостей.

Она подчинилась, медленно направляясь к бару. Чуть дрожащей рукой ухватила пузатую бутылку и разлила по мерцающему в приглушённом свете гостиной хрусталю янтарную жидкость. Она старалась делать всё нарочито спокойно, ровно дыша и не выдавая волнения. Затем, подхватив бокалы, развернулась и увидела, что он стоит совсем рядом, в паре шагов и внимательно смотрит на неё. Будто старается что-то углядеть. Угадать то, чего уже не было в ней целых шесть лет. Ведь он подавил всю её волю.

Или не всю?

Она протянула ему бокал, который тот принял, и быстро влив в себя его содержимое, вновь уставился ей в лицо.

Свой бокал опустошать она не торопилась.

Так протекали минуты. Долгие, тяжёлые мгновения неизвестности.

- Какая у меня всё-таки красивая жена. Иди ко мне, - наконец, произнёс он.

Она сглотнула, ощущая, как в горле образовался комок. Вот сейчас. Да. Сейчас это случится.

- Я сказал. Иди. Сюда, – раздельно повторил он повелительным тоном.

Она стояла не шелохнувшись.

- Иди сюда! – зарычал он и швырнул бокал в неё.

Тяжёлое стекло больно ударило в ключицу. И она подчинилась, подойдя к нему максимально близко.

От него крепко пахло одеколоном и жарким предвкушением забавы. Мужчина грубо притянул её к себе, и его руки жадно заскользили по гладкому атласу платья, забираясь под него, забираясь дальше, под тонкую ткань кружева нижнего белья.

- Снова не слушаешься меня. Что ж, я преподам тебе урок, моя дорогая жёнушка. Ты, видимо, забыла, как нужно вести себя с мужем, – он вытащил руку из-под платья и несильно ударил её по щеке. – Забыла?!

- Нет.

- Что? Повтори, я не расслышал.

- Не забыла.

- Умница.

Затем он провёл большим пальцем по её губам.

- Смотри на меня. Ты чувствуешь запах? Это запах твоего страха. Оближи. Ну!

«Сейчас или никогда», - кольнула её мысль.

- Нет.

- Что?

- Я не стану этого делать, - тихо, но твёрдо ответила она. – Я больше не стану терпеть твои унижения. Я ухожу.

Она оттолкнула его руку и отступила на шаг назад. Мужчина был удивлён. Впервые за долгое время ему перечили.

- Уходишь? Чёрта с два, ты куда-то уйдёшь без моего разрешения. Ты поняла?

Он сделал резкий выпад вперёд и попытался дёрнуть её к себе. Но она оказалась проворнее. Молниеносно плеснула в мужчину содержимым бокала, следом в него полетел и сам бокал. Затем метнулась в сторону лестницы, мысленно обрадовавшись, что была босиком. Но в тот самый момент, когда нога почти коснулась первой ступеньки, муж нагнал её. Схватив сзади за локоть, он дёрнул её к себе.

- Куда собралась, стерва?

- Нет! Отпусти! – она попыталась вырваться, но мужчина уже крепко держал её обеими руками.

- Вздумала играть со мной? Что ж, тогда сыграем по моим правилам.

Он оттащил её от лестницы, пятясь вместе с ней и не выпуская из стальной хватки.

- Не знаю, что на тебя нашло сегодня, но меня это чертовски заводит, - жарко зашептал он ей в ухо, - Ты даже не представляешь, что я с тобой сейчас сделаю.

Он откинул прядь волос с её шеи и провёл кончиком языка от плеча вверх по линии изгиба к самой мочке уха, оставляя обжигающий влажный след. Одной своей рукой он по-прежнему крепко удерживал её руки, а другую вновь запустил под платье.

- Я на тебе живого места не оставлю. Ты очень пожалеешь, что вообще рот сегодня раскрывала.

Она зажмурилась до красных танцующих пятен, не смея вздохнуть, не смея пошевелиться. И вдруг случилось это.

Мужчина вдруг резко отпрянул от неё, будто его прошибло током и, задыхаясь, схватился за горло.

- Ч-что это?

Она развернулась к нему лицом и, замерев, смотрела на него. Мужчина стал хватать ртом воздух, не в силах справиться с внезапно нахлынувшим на него удушьем, и с каждой новой попыткой вдохнуть, багровел всё сильнее и сильнее. Царапая шею с вдруг ставшим тесным воротником, он, спотыкаясь, попятился прочь. Дикими, горящими глазами, будто не веря, он смотрел на неё, такую спокойную, даже немного равнодушную, словно не он – не ЕЁ МУЖ сейчас мучительно умирает в агонии удушья.

- Ч-чт…ахххххррр…..- вновь попытался что-то сказать он, но теперь из горла вырывались лишь хриплые нечленораздельные звуки.

Запнувшись о ножку журнального столика, он не удержал равновесия и повалился на спину, глухо ударившись о мягкий ковёр.

А она по-прежнему стояла на месте, даже не пытаясь хоть как-то помочь задыхающемуся мужчине. Единственная мысль, которая мотыльком билась в её сознании, была «Сдохни! Сдохни! Сдохни!»

Сердце готово было выскочить из груди, так бешено накатывал на неё адреналин, а она, внешне спокойная, стояла и смотрела на то, как у её ног умирает тот, кого она ненавидела последние семь лет.

«У меня получилось!»

Хрипы становились всё нестерпимее, надрывнее. Губы у мужчины мгновенно опухли, а затем и всё лицо как будто превратилось в припухшую маску. Тело сотрясала судорога.

«У меня получилось!»

Он выгнулся дугой, изо рта пошла пена. Конвульсии становились все резче и короче, а хрипы всё обрывистее.

«У меня получилось!»

Он царапал себе горло, пытаясь хоть как-то избавиться от нестерпимой агонии, всё ещё пытаясь вдохнуть спасительного кислорода. Но руки почти не слушались, тело уже не принадлежало ему. Ещё мгновение и мужчина затих.

«Боже мой. Я убила собственного мужа».

***

Она недоумённо смотрела на распростёртое в нелепой позе тело и не знала, что ей делать. Может нужно пощупать пульс? Вдруг он всё ещё жив? А если жив, то…нет, этого не может быть. Всё получилось так, как она и задумывала. Хотя нет, немного не так, но, тем не менее, У НЕЕ ПОЛУЧИЛОСЬ, наконец, осознала она эту мысль.

Стараясь больше не смотреть в сторону остывающего тела, которое совсем недавно было её мужем, она прошла туда, где оставила сумочку. Запустив в неё руку, лихорадочно стала нащупывать баночку с кремом.

«Только не паниковать. Не нужно ничего вытряхивать на пол, не нужно оставлять следов своего волнения. Я найду её и избавлюсь».

Нащупав, наконец, то, что искала, она выпрямилась и ровной, чуть деревянной походкой вышла из дома. Постояла несколько секунд на веранде, задумавшись и крепко сжимая в руке круглую баночку.

«Избавиться. Да, нужно избавиться».

Стряхнув как пепел, накатившее так не вовремя оцепенение, она спустилась с крыльца и, более не задерживаясь, направилась к бушевавшему в отдалении океану. Он манил её к себе, тёмный, будоражащий, волнительный. В лицо, освежая её разгорячённые щёки, летели солёные капли брызг. А она, не отрываясь, смотрела вдаль, туда, где сегодня зародилась гроза. Смотрела за манящий далёкий горизонт.

Дойдя до самой воды, она, не останавливаясь, прошла ещё немного вперёд, чуть выше щиколоток, в бурную стихию. Улыбнувшись, подняла глаза к темнеющему небу.

«У меня получилось!»

Из её расслабленной ладони легко выскользнула баночка крема с ароматом корицы… и совсем небольшой примесью пыльцы Lílium candídum. Которой там быть не должно. Но которая там оказалась, благодаря ей.

Как всё же забавна порой жизнь. Он был сильным, здоровым мужчиной, но и у таких, как он, есть свои уязвимые места. Его слабым местом оказалась аллергия.

У него слишком на многое была аллергия. На её смех, духи, подруг, на её свободу, на всё то, что она любит…

А ещё на пыльцу простых садовых лилий.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий, возбуждающий аромат. Это был аромат грозы?

Нет. То был пьянящий аромат свободы.

2012г.