Артиэн

Тяжелая дверь со скрежетом закрылась, и Артиэн оказался в небольшой камере, где не было ничего, кроме низкого ложа. Он медленно подошел к нему и устало сел.

Напротив, высоко в стене, сквозь маленькое зарешеченное оконце, пробивались лучи закатного солнца… Какое-то время он смотрел на парящие в воздухе золотистые пылинки, а потом медленно лёг.

Ему вспомнилось безвозвратно минувшее детство, дед, бабушка, отец, родной дом, старинный сад. “Как давно это было…” — он закрыл глаза.

* * *

Маленький светловолосый мальчик шел по аллее к Озеру… Их небольшое поместье называлось Озерным, и из окон усадьбы виднелась сине-голубая гладь. Одно из его первых воспоминаний: он со старшим братом сидит в лодке, а дедушка гребет. Светит нежаркое солнце, на поверхности воды сверкают солнечные блики. Бабушка стоит на берегу и, когда они замечают ее, машет им рукой.

Артиэн вздохнул. Казалось, он чувствовал аромат того безмятежного лета, пахнущих медом луговых цветов, прохладного озера…

Когда ему исполнилось пять, отец начал учить его плавать. Отец был строгим, но очень терпеливым, редко повышал голос, говорил немного и всегда по существу, сыновья его ужасно любили и старались слушаться.

Вспомнилось, как, когда он стал старше, отец брал их в походы вокруг Озера. Они выходили рано утром, а возвращались поздним вечером, когда небо становилось чернильно-черным и на нем проступали серебряные звезды. К концу путешествия мальчик едва переставлял ноги от усталости, зато на следующий день можно было не вставать рано и спать почти до полудня.

В один из таких дней он проснулся от странного прикосновения, словно кто-то щекотал ему щеку. Открыв глаза, он с изумлением и радостью увидел лохматого серого щенка. Рядом стоял дедушка, и на лице его была озорная, почти мальчишеская, улыбка. Вспомнив это, Артиэн тоже улыбнулся, словно и не было этих мрачных стен, убогого ложа, ноющей боли от раны.

Пес стал его лучшим — после старшего брата — другом, и с тех пор в самостоятельные вылазки по окрестностям они с Волком ходили втроем. Когда маленький хозяин читал или учил уроки, пёс терпеливо сидел у его ног, зато потом они носились наперегонки, катались по траве, а в теплую погоду вместе плавали.

С наступлением холодов, вечерами вся семья собиралась в гостиной у камина. Артиэн, обняв Волка, лежал на коврике прямо на полу, а старший брат читал вслух. Мать обычно чинила одежду — жили они довольно бедно, — а бабушка вязала.

Бабушка и дед были, пожалуй, самыми добрыми и самыми теплыми людьми, которых он когда-либо знал. Пожилая женщина часто болела, но никогда не жаловалась и всегда была терпеливой и ласковой. Дедушка любил рассказывать, что в молодости у нее было много женихов — ведь она была редкой красавицей — и что он до сих пор удивляется, как это она выбрала самого бедного и незнатного из всех.

— Глаза ее были ярко-голубыми, словно небо в летний день, а волосы золотыми, точно майский мед… Как у нашего Артиэна. — Дед наклонился и потрепал младшего мальчика по густым, слегка вьющимся волосам. — И не было ни в округе, ни во всем княжестве девушки краше нее. — Бабушка всегда смеялась и отмахивалась, когда дед начинал этот разговор.

Их маленьким поместьем управлял отец. Господин Нэйэмир, как звали дедушку, был слишком добродушен и мягок и, полностью доверяя сыну, с удовольствием возился с внуками или опекал любимую жену.

Теперь узник увидел себя лежащим в тени старого дерева, густую листву которого пронизывали лучи солнца. Это был день, когда закончилось его безмятежное детство.

— Мастер Артиэн, — раздался голос Гаора, пожилого слуги, — вас хочет видеть господин Нэйэдор. Прямо сейчас.

— Иду. — Артиэн немедленно поднялся и направился к дому.

Отец ждал его в маленьком кабинете.

— Опять мечтаешь? — спросил он.

Артиэн промолчал.

— Зимой тебе исполнится восемнадцать… Пора нам подумать о твоем будущем.

Сын тихо вздохнул. Он знал, что достиг возраста, когда, по традиции, должен был покинуть отчий дом и начать свой путь в жизни, но все же надеялся, что его не отошлют так скоро.

— Мы с дедушкой много об этом думали… — продолжил Нэйэдор, — Военное дело тебе не подойдет. К тому же воином стал Артинор. Бабушка не вынесет беспокойства за вас двоих. Чиновник из тебя тоже не получится, хотя ты толков и образован не меньше иных столичных лоботрясов из знатных семейств… Но ты слишком простодушен и доверчив.

Артиэн внимательно слушал.

— К тому же было бы хорошо, если бы у тебя со временем появился неплохой доход. Артинор когда-нибудь унаследует почти все.

— Кем же вы тогда хотите меня видеть? — спросил сын.

— Лекарем.

— Лекарем? — слегка удивился Артиэн.

— Да. Среди лекарей не так много юношей из дворянских семей. Но дело это уважаемое и нужное и, как мне кажется, должно тебе подойти.

Юноша кивнул.

Скоро я поеду в Столицу. Проведаю Артинора и заодно провожу тебя... Расстроился? — помолчав, спросил Нэйэдор.

— Я знал, что рано или поздно должен буду уехать.

— Ты мальчик разумный и ответственный. Не будешь слишком часто мечтать — и все получится. — Отец поднялся, подошел к нему и потрепал по плечу. — Идем, скоро начнется ужин.

Они вошли в трапезную, где немногочисленные домочадцы приветствовали своего господина.

— Бабушка не спустится?.. — заметив, что ее нет, спросил Артиэн у деда.

— Нет, опять хворает, — вздохнул старик.

Даже спустя почти полвека они с женой преданно любили друг друга.

“Возможно, став лекарем, я смогу помочь ей”, — подумал Артиэн.

По знаку отца все заняли свои места и приступили к ужину.

— Артинор не пишет? — обращаясь к Нэйэдору, спросил дед.

Старший брат Артиэна и наследник семьи к тому времени уже два года как покинул дом и служил в Столице.

— Нет. Но ведь он писал на прошлой неделе, — напомнил сын.

— Да, конечно, Нэйэдор, но бабушка волнуется.

— Артинор — серьезный и рассудительный юноша. Думаю, ее страхи преувеличены, — ответил Нэйэдор, почему-то взглянув на младшего сына.

Когда ужин закончился, Артиэн подошел к родителям и, поцеловав им руки, пожелал доброй ночи. Мать кивнула, отец улыбнулся, и, простившись со слугами, они покинули трапезный зал. Юноша отправился к себе.

Он зашел в спальню, дремавший на коврике Волк поднял голову и завилял хвостом. Артиэн приласкал старого пса, а потом в очередной раз задумался о том, почему мать любит его старшего брата намного больше… Для Артинора у нее куда чаще находилось и время, и доброе слово. Впрочем, в остальном Артиэн совершенно не чувствовал себя обделенным. Вскоре в дверь негромко постучали.

— Не спишь? — спросил дед.

— Нет, — улыбнулся Артиэн.

Старик прошел, сел в кресло и вздохнул.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты еще годик-другой провел дома, малыш… Но отец говорит, что обучение у лекарей непростое и занимает много лет. И чем раньше ты начнешь, тем лучше.

— Наверное, он прав… Я буду стараться и не подведу вас и отца с матушкой, — пообещал Артиэн.

— Знаю. — Нэйэмир смахнул выступившие слезы, придвинулся и крепко его обнял.

Когда старик ушел, Артиэну стало грустно. Как ни пытался он утешить себя тем, что теперь будет намного чаще видеться с Артинором, что-то подсказывало ему, что прошлая жизнь, в которой он чувствовал себя так уютно и защищенно, заканчивается навсегда.

Словно почувствовав скорую разлуку, старый Волк подошел к хозяину и положил морду к нему на колени.

Через несколько дней все было готово к отъезду. Накануне дед позвал Артиэна в сад, где начал срезать лучшие розы. Он часто собственноручно делал букеты для жены. Но в этот раз он направился не к дому, а в дальний угол сада, где была похоронена их дочь. О своей тетке юноша знал только то, что она была очень добра и хороша собой, а также что она умерла совсем молодой, оставив в сердцах родителей незаживающую рану.

Старик отдал Артиэну цветы и велел положить букет на ее могилу. Несколько минут они стояли молча. Наконец Нэйэмир сделал внуку знак, и они вернулись в дом. Через час все обитатели усадьбы собрались, чтобы проводить молодого господина. Мать благословила его и выразила надежду, что он не подведет семью. Добрая бабушка расплакалась, прослезился и дед.

Артиэн наклонился и ласково потрепал Волка по голове. Пес жалобно взглянул хозяину в глаза и тихо заскулил.

— Прости меня, Волк, — прошептал Артиэн, опустился на колени и обнял его, спрятав лицо в густой шерсти пса.

Как он ни старался держаться, по щекам хлынули слезы, и старый друг облизал ему лицо.

— Гаор, придержи Волка, — велел Нэйэдор. — Сынок, нам пора.

Наконец отец с Артиэном выехали за ворота.

— Что ж… этот день настал. Начинается твоя новая жизнь, — спустя какое-то время заговорил Нэйэдор.

— Да, отец.

— В столице молодого человека из дворянской семьи обычно подстерегает множество соблазнов. Надеюсь, ты полностью сосредоточишься на учебе, и у тебя будет мало времени на глупости. Но все же прошу тебя быть осторожным. Искушения могут прийти, когда их не ждут, и с совершенно неожиданной стороны.

— Я понял, отец.

— Будут затруднения — обязательно пиши и советуйся. Мы всегда поможем.

— Спасибо, — искренне ответил Артиэн.

Время от времени он оборачивался назад и смотрел, как медленно удаляется родной дом, и как любимое Озеро окончательно скрылось за деревьями. Скоро дорога обогнула холм и повернула к северу. Поместье, а с ним и детство, осталось позади.

Дальше они ехали в основном молча. Через день начались земли, где Артиэн никогда прежде не бывал. Он с интересом рассматривал небольшие ухоженные деревни, любовался лиственными рощами и плодородными долинами.

Путь до Столицы занял четыре дня. Поздним вечером они въехали в город, где заночевали на постоялом дворе. На следующее утро отец и сын отправились к мастеру Минрэму, одному из самых известных и уважаемых столичных врачей. Он держал лечебницу, собственную аптеку и брал учеников.

Мастер Минрэм оказался худощавым пожилым мужчиной с аккуратной седой бородой. Он принял их и внимательно выслушал.

— Итак, господин Нэйэдор. Вы хотите, чтобы я взял учеником вашего младшего сына.

— Совершенно верно, мастер Минрэм.

— Надеюсь, вы понимаете, что это непростое служение… Мало быть грамотным, хорошо писать и считать. С этим, понятное дело, у юноши из дворянской семьи всё в порядке. Но не менее важно быть терпеливым, усидчивым и, разумеется, не брезгливым.

— Артиэн прилично образован для юноши, выросшего в провинции. У него прекрасная память, и при желании он может быть внимательным и терпеливым. Более того, он очень добрый и жалостливый мальчик, — ответил Нэйэдор.

Смущенный Артиэн внимательно слушал. Отец был строг и не часто хвалил его, тем приятнее были ему эти слова.

— Я возьму его с испытательным сроком. Надеюсь, он справится, — улыбнулся Минрэм.

Артиэн вместе с отцом вышли на улицу.

— Настало время прощаться, сынок. Надеюсь, ты всё помнишь и не заставишь нас переживать за тебя… — Нэйэдор внимательно взглянул на Артиэна.

— Конечно, отец. — Юноша склонился и поцеловал ему руку.

Нэйэдор помедлил и крепко обнял его. Он редко давал волю чувствам, и, тронутый неожиданным теплом, Артиэн крепко обнял его в ответ.

— Храни тебя Небо, мой мальчик. — Нэйэдор похлопал его по спине, после чего отпустил, развернулся и быстрым шагом, не оборачиваясь, ушел.

Артиэн вернулся в дом, поднялся в отведенную ему крошечную комнатку на верхнем этаже под крышей и разложил немногочисленные вещи. Хотя он был готов к переезду, ему все равно было довольно тоскливо.

На обед он спустился в трапезную, где уже собрались Минрэм с супругой, а с ними еще три ученика.

Лекарь указал новичку на его место за столом.

— Расскажи нам о себе то, что сочтешь нужным. Ведь ваша семья из Риармина?

— Не совсем, — ответил Артиэн, — мы живем в трех милях западнее. Мой дед — младший внук князя Мэлорана Риадэйнского.

— Естественно, ты не единственный сын в семье? Иначе зачем бы тебя отдали в лекари.

— Совершенно верно, мастер Минрэм. У меня есть старший брат, он уже офицер и служит в Столице.

— На воинском поприще можно достичь большего. Если повезет — получить земли, а то и титул, — заметил Лекарь.

— Моя семья не хотела, чтобы оба сына были воинами.

— Что ж, их можно понять. На войне можно победить и получить награду, а можно потерять жизнь. Наше ремесло вряд ли поднимет тебя высоко. Но если ты сумеешь стать хорошим врачом, то у тебя будет стабильный доход и уважение сограждан. А это уже немало.

— Я буду стараться, мастер Минрэм.

Вечером с позволения мастера Минрэма Артиэн отправился посмотреть Канлуриан.

— Но чтобы за час до полуночи был дома, — велел ему Лекарь.

Артиэн поспешил на улицу. Миновав пару кварталов, он оказался на красивой круглой площади. В центре ее возвышалась белая мраморная статуя прекрасного юноши с благородным и печальным лицом, у её подножия журчал фонтан. “Царевич Эридан, любимый брат Эдэрна Великого, первый князь Эмральдина”, — прочитал Артиэн.

Он огляделся и с западной стороны на низком холме увидел возвышающийся над Городом королевский дворец. Артиэн покинул площадь и пошел на запад. Вскоре улицы стали шире. Обычные городские дома сменили высокие, увитые плющом каменные ограды. За ними виднелись верхушки деревьев, окружавших великолепные особняки знати. Наконец он снова оказался на просторной площади, одну сторону которой полностью занимала внушительная гранитная стена с коваными воротами, ведущими в резиденцию короля. Артиэн посмотрел на торжественную смену караула и пошел назад.

Уже на следующий день у него не было времени на прогулки. Минрэм непрерывно давал ему поручения. Юноша мыл полы в лечебнице, выносил горшки за лежачими больными, мыл посуду на кухне и помогал стряпать. Он старался не роптать, но уж очень монотонными и однообразными были его задания, и порой Артиэну казалось, что отец отдал его в рабство. Ему хотелось учиться и узнавать что-нибудь новое, а не быть обычным слугой. Занят он был с рассвета и до ужина, а иногда и до ночи, и лишь по прошествии недели у него появился свободный вечер.

Артиэн решил проведать старшего брата. После долгих поисков ему удалось найти его квартиру, которую тот делил с несколькими офицерами. Артинор как раз ужинал с друзьями и не ожидал его появления, но встретил брата довольно тепло.

— Приветствую будущего лекаря, — провозгласил он и представил Артиэна собравшимся.

Те заулыбались и в свою очередь назвали себя. Кто-то из молодых людей подвинулся, и Артиэн сел.

— Всё в порядке? — спросил Артинор.

Младший брат кивнул.

— Похоже, наш король таки желает получить прозвище миролюбца, — продолжил разговор долговязый, совсем еще молодой человек, кажется, Гальбин.

— По-моему, дело не в миролюбии, а в лени, — хмыкнул Артинор.

— Удивительно, что соседи этим еще не воспользовались, — проворчал офицер постарше.

— Хойдарское царство очень ослабело из-за борьбы за власть, — напомнил Артинор. — Нам повезло, что Эсмар не стал королем во времена царя Турдана или его отца Гурбида.

— Он бы и не стал королем в те времена! Пока существовала угроза с севера, Эсмар вел себя тише воды и ниже травы! — возразили ему.

— Я скажу сейчас крамольную вещь, но нельзя было допускать низложения короля Эгинора, — заметил Артинор. — Армия совершила преступление, не вступившись за законного и достойного государя.

— Армия узнала о случившемся, когда все было кончено! — не согласился долговязый юноша.

— Да, по-моему, уже все жалеют, что к власти пришел Эсмар. Хотя, надо отдать ему должное, он ни во что не вмешивается, — вздохнул “взрослый” офицер.

— Если это достоинство для короля… — фыркнул кто-то.

— А меня вполне устраивает наш государь. От генерала Вермина куда больше головной боли, — заявил другой офицер.

— Государю неоднократно жаловались на Вермина, но он родственник князей Эмральдина, а значит, ему все сойдет с рук.

“Эмральдина?..” — подумал Артиэн и вспомнил мраморного юношу.

Молодые люди продолжили разговор, обсуждая неизвестных Артиэну людей, поэтому, почувствовав себя лишним, он немного подождал и, сославшись на поручение мастера Минрэма, ушел.

Спустя несколько дней старший брат разыскал его сам. Минрэм был настолько любезен, что отпустил нового ученика пораньше. Тем более, что вечером должен был состояться фейерверк по поводу очередного дня рождения Королевы.

— Устаешь? — сочувственно спросил Артинор.

— Устаю. Причем не столько от количества поручений, сколько от их однообразия.

— Привыкнешь.

— Что же еще остается, — вздохнул Артиэн.

Скоро они присоединились к толпе горожан на Дворцовой площади. Когда окончательно стемнело, со стены взлетела первая ракета. Рассыпая дождь из серебряных и золотых звезд, она с шумом пронеслась над головами собравшихся и наконец погасла в вышине. За ней, освещая ночное небо, расцветали все новые и новые фейерверки. Дождь из звезд сменился россыпью алых цветов, а те, в свою очередь, — стеной огненных стрел.

— Как же это красиво! — произнес восхищенный Артиэн, когда зрелище закончилось и люди стали не спеша расходиться.

— Ребята, выросшие в Канлуриане, говорят, что в царствование короля Эгинора в фейерверках участвовал настоящий дракон, — отозвался Артинор.

— Здорово… вот бы посмотреть.

Шло время. Раз в неделю Артиэн исправно писал домой и получал ответ от родных. Наконец, через полгода, Минрэм объявил, что юноша достойно показал себя во время испытательного срока и может приступить к изучению собственно лечебного дела. Теперь Артиэн читал о различных болезнях, изучал целебные травы и секреты изготовления всевозможных снадобий.

Больше всего он любил собирать лекарственные растения. Часть нужных трав его учитель выращивал сам, часть приобретал у купцов, а остальные нужно было искать на окружавших столицу лугах. Встав на рассвете, Артиэн покидал город и весь день наслаждался тишиной и покоем душистых полей и рощ. В такие дни ему иногда казалось, что он снова очутился дома.

Еще спустя несколько месяцев проведать сыновей в Столицу ненадолго приехал отец. Когда он встретился с Минрэмом, тот, не скупясь на похвалы, рассказал ему о прилежании и первых успехах Артиэна.

После того как юноша освоил приготовление лекарств, мастер Минрэм начал регулярно ставить его в своей аптекарской лавке. Артиэн не догадывался о причине этого, но юный и предупредительный аптекарь успел обратить на себя внимание жителей столицы, и многие дамы, даже имея аптекарскую лавку поближе, предпочитали ездить за лекарствами именно к нему.

Лишь спустя два года после начала обучения Минрэм отпустил Артиэна домой. У брата тоже был отпуск, и они вместе отправились навестить родных.

— Ну, как тебе в помощниках лекаря? — спросил Артинор.

— Теперь, конечно, лучше.

— Кстати, даже до меня дошли слухи, что лекарства лучше брать в аптеке мастера Минрэма, — подмигнул старший брат.

— Неудивительно. Мастер Минрэм — очень хороший врач. Не удивлюсь, если он лучший в Столице.

— Не в этом дело. У мастера Минрэма красивый и внимательный аптекарь.

— ..? Глупости, — наконец произнес Артиэн.

— Вовсе нет. Матушка моего друга, Гальбина — ты его у меня как-то видел — все уши ему про тебя прожужжала.

— Да-а… Вот уж не думал, что меня будут воспринимать как приказчика в модных лавках, — огорчился Артиэн.

— Красивая внешность всегда привлекает людей. Куда приятнее общаться с молодым и симпатичным человеком, чем с…

— Лучше расскажи мне про свою службу!.. — не выдержал младший брат.

— Если думаешь, что у меня намного интереснее, то ошибаешься. Каждый день похож на предыдущий. Подъем, муштра солдат... Старшие офицеры недовольны тобой, так как считают тебя слишком мягкосердечным, солдаты ворчат, что ты зануда и педант. Так и живем.

— А есть надежда подняться по службе?

— И да, и нет. На высокие должности хватает княжеских сынков. Для таких же, как я, нужна война, чтобы отличиться в бою, а наш король Эсмар воевать не любит.

— Но это не так уж и плохо… — заметил Артиэн.

— Ты прав. Убивать людей — не самое приятное занятие. Но раз подвиг совершить негде, то и с продвижением по службе не складывается. Понимаешь, братик, солдату нужна война, лекарю нужны болезни. Вот и получается, что для того, чтобы мы с тобой были востребованы, необходимы людские страдания.

— Не обязательно. Лекари нужны и для того, чтобы помогать малышам появляться на свет.

— Согласен. И потому мне нравится дело, которое ты выбрал. — Артинор похлопал его по плечу.

Наконец, через три дня пути, показались знакомые земли, и ближе к вечеру, обогнув очередной холм, братья увидели родной дом.

— Вперед, наперегонки! — воскликнул молодой офицер и пустил коня галопом.

Артиэн понесся следом, но быстро отстал. Все же, став учеником лекаря, он ездил верхом куда реже старшего брата, да и лошадь у Артинора была лучше. Возле ограды Артинор остановился и подождал его. Гаор увидел молодых господ и поспешил распахнуть ворота.

Братья спешились, из дома вышли обрадованные отец и мать, а следом и дед. Нэйэдор с женой обнимали старшего сына, а старик — Артиэна.

— Как чувствует себя бабушка? — первым делом спросил он.

— Болеет часто, тяжело стало по лестнице ходить. В хорошую погоду два раза в день мы выносим ее в сад подышать воздухом, — ответил дед.

Юноша кивнул и поспешил в ее комнату.

— Артиэн, дитя мое! — обрадовалась она.

Он подошел и опустился на колени, женщина крепко обняла его, а потом провела рукой по волосам.

— Как же я ждала тебя, малыш!..

Вечер Артиэн просидел с бабушкой и дедом, подробно рассказывая о своей жизни в Столице. И хотя они всегда были добры к нему, юноша был слегка удивлен тому, с какой радостью и теплотой они его встретили…

* * *

Бабушка умерла вскоре после этого приезда домой. “Может быть, это и к лучшему: она бы не пережила моего ареста”, — думал Артиэн. Снова начала ныть полученная в поединке рана. Он осторожно положил на нее руку. Его арестовали дома, подняв с постели. Правда, он успел захватить с собой мазь и бинты, но в тюрьме их отняли. “Нужно делать перевязку… Небо, зачем им мои бинты?..”

Солнце давно покинуло камеру, стало совсем темно. В коридоре послышались шаги, раздался глухой скрежет засова, а затем пронзительный скрип двери. Артиэн медленно повернул голову. Тюремщик поставил на табурет ужин, а вернее — кружку с водой и ломоть серого хлеба, и повесил на крюк тусклую масляную лампу.

— Я ранен. Пожалуйста, принесите мои бинты и мазь, — сказал узник.

— Не положено.

— Тогда позовите тюремного лекаря.

— Хорошо, но вряд ли он пойдет к тебе так поздно, — проворчал тюремщик и вышел.

Артиэн сел и хотел было перекусить, но кусок не шел в горло. Он жадно выпил воду, укрылся ветхим одеялом и снова лег. “Похоже, у меня жар…”

Всё же он не ожидал ареста — ведь дуэль прошла по всем правилам. По всем, кроме одного. Он усмехнулся. Лекарь из незнатной семьи дерзнул победить князя, и не какого-нибудь, а наследника Эмральдина…

Дома он никогда не слышал об этом знатнейшем семействе, что теперь казалось ему довольно странным: ведь они считались вторым после королевского родом страны. Старшая сестра нынешнего князя Аргерана Аргита была супругой короля Эрвана Отважного, а жена царствующего короля Эсмара, которого подданные за глаза прозвали Толстым, — его внучатой племянницей. О гордости и непримиримости князей Эмральдина ходили легенды, покойный князь Фингар даже сверг и низложил короля Эгинора, когда узнал, что тот не был его родным внуком. А его сын Аргеран, внук Дэйэран и правнук Дэймар в полной мере унаследовали фамильные тщеславие и спесь.

(C) 2026 Murzwin