Ашейра

В Беер Шеве лето, и значит, всего чересчур. Солнца- на три неба хватит, цветов, - через край, а уж жары… Все живое и даже не очень попряталось в тень, хорошо только столбику термометра. Развалился по всей шкале, снизу доверху, кайфует как в бане… В эту пору, особенно хорошо понимаешь, почему теоретики Сионизма называли Израиль то «национальным очагом», то «плавильным котлом». Соответствует.

Владельцу фалафельной хуже всех. Сверху Солнце жарит, снизу товар припекает. Вот уж кусок хлеба, врагу не пожелаешь. И, главное, до вечера ни одного покупателя! Кто в такую жару польстится на раскаленное лакомство? Разве что какой-нибудь полоумный юродивый... Ради скорейшего умерщвления плоти, и приобретения мученического венца. Ему, продавцу, перебраться бы поближе к Латруну, или какому-нибудь другому монастырю, отбою бы от покупателей не было, а в более или менее иудейской Беер-Шеве ловить явно нечего. Мертвый сезон.

А эти три развязные девицы, явно из разряда «менее». Говорят, на розовой заре сионизма, кто-то из проектировщиков нашего «национального чугунка», мечтал о времени, когда у еврейского народа будут свои воры и проститутки. Он мечтал, а они парятся, воплощая его идиотскую мечту в жизнь. Несправедливо!

В кафешке, торгующей мороженным, можно сказать, наплыв народа – целых шесть человек. Вернее, шесть посетителей, поскольку людьми, в полном смысле этого слова, можно назвать только пятерых, а вот шестая… Когда я понял кто, развалившись в пластиковом кресле, задумчиво облизывает ложечку чуть не присвистнул от удивления. Нет, честное слово присвистнул бы, если бы умел!

Признаться, я не любитель уличного питания, но тут, - случай особый. Поднялся на две ступеньки под навес, подошел к столику:

-Позволите?

Она лениво оторвала взгляд от улицы:

-Присаживайся, если не боишься. Вижу, узнал…

-Не только узнал, но и, признаться удивлен. Средь бела дня, да еще в городе…

-А вот хамить не надо. Не люблю.

-Да что Вы, какое хамство! Действительно удивлен. Я думал ваше племя больше по ночам…

-Глупости. Что я сова, что ли…

И вновь обернулась в сторону улицы.

-Присматриваете за «своими»?- небрежно махнул головой в сторону шлюх.

-Ерунду городишь. Какие они «мои»? Эти, скорее уж Бааль Шамена. Одни деньги на уме. Грязь.

-Ясно. А Ваши храмы, стало быть, были сосредоточием чистой платонической любви?

-При чем тут Платон! Да, мои кдэшот были блудницами! Но храмовыми, и то, чем они занимались, было мистическим обрядом, служением, а не «траходромом по твердой таксе». Чувствуешь разницу, мальчишка?

Ого, давненько меня никто так не осаживал. Хотя, по сравнению с ее тысячелетиями, я на самом деле сопляк.

-Что заказывать будете?

Я обернулся. Официантка, чуть полноватая, но зато в отличие от примазавшихся шлюшек самая настоящая блондинка, смотрела мне в лицо такими глазами, что все мысли уйти, не отведав местного угощения, сразу улетучились. Это было бы просто непорядочно.

-Порцию ванильного, пожалуйста.

Девушка улыбнулась, и я почувствовал, что готов съесть целый айсберг, вместе с парочкой белых медведей и «Титаник» в придачу. В обмен на еще одну такую улыбку.

-Вот она- моя!- мурлыкнула Ашейра облизывая ложечку,- Знаешь, сколько народу сюда приходит не за мороженным, а за ее взглядом?

-Готов поверить. Хотя, не красавица.

-Не красотка,- поправила демоница, - Вот из нее бы, получилась настоящая кдэша…

-Не буду спорить, Вам виднее.

Девушка, тем временем отошла к стойке, за моим заказом. Хозяин кафешки, разлепил полуприкрытые глазки и привычно закидал в розетку положенную порцию белой прохлады. Девушка певуче подхватила мороженное, развернулась, а торговец, не удержавшись, смачно хлопнул по округлой ягодице. Официантка даже не покачнулась, только скулы стали чуть розовее.

-Свинья,- буркнула Ашейра.

-Кто?

-Хозяин, естественно. Мало ему, что девушка на него бесплатно работает…

-Как бесплатно?

-А ты думаешь он ей хоть шекель платит? За чаевые трудится…

Незнакомка смахнула на поднос грязную посуду с освободившегося столика, и скрылась за дверью, когда-то давно крашенной в приятный салатовый цвет. Хозяин ухмыльнулся, окинул быстрым взглядом кафешку и нырнул следом.

Белая ложечка медленно согнулась в тонких пальцах Ашейры. Через секунду из подсобки выскочила официантка, поправила чуть сбившуюся прическу и почти побежала прочь от кафешки.

-Эй, стой! Куда ты? Сумасшедшая!- крикнул хозяйчик вываливаясь из двери.

Махнул рукой и принялся возмущенно заправлять рубанку:

-Ну и к черту! Подумаешь… И не приходи больше! Другая найдется.

В изумрудные очи демоницы словно мраком плеснуло:

-Все, котик, допрыгался…

Резко встала, сунула под полупустую розетку банкноту, и пружинистой походкой хищника направилась к выходу.

-Погоди!- я завозился, вытряхивая из кошелька мелочь, - Наконец отсчитал положенную сумму, вылетел на улицу. С трудом догнал разгневанную Ашейру:

-Что ты задумала?

-Не твое дело.

-Мое!

-Что тебе до этого борова?

-Он человек…

-Человек?- насмешливо протянула чертовка, - Ну ладно, приходи к закрытию. Посмотришь, что с этим «человеком» будет.

И исчезла в горячем воздухе. Только асфальт замерцал.

Вы думаете, я не пришёл? Я и сам воображал, что умный...

Ночь меняет всё, но не одинаково. Тамариски, - темнеют, кустики полыни,- наоборот, бледнеют до серебристого мерцания, пальмы становятся выше, а стриженные кусты гибискуса прижимаются к самой земле, словно страшатся выпустить что-то мрачное из-под цепких ветвей.

Не удержали. Гибкая тень выскользнула из густой, неправильной темноты, распрямилась и зацокала по асфальту.

Кафешка закрывалась. Уже отгремели ключи, и медленно, со скрежетом сжимали железные челюсти тяжелые жалюзи.

-Красавчик!

Хоть и понимал, что ждать от ночной гостьи ничего хорошего не приходится, но всё равно невольно вздрогнул. Пусть и обращалась она, слава Богу, не ко мне. Было в голосе примары что-то неуловимо голодное. Так мурлычет пантера, протягивая когтистую лапу к замершему в траве зайчонку. Хотя мне лично ничего и не угрожало. Скорее всего. Можно надеяться. Наверное.

Мороженщик обернулся и на его лицо всплыла глупая улыбка:

-Ты кого-то ищешь, лапочка?

-Тебя…

Нелюдь протянула руки, обхватила покатые плечи сально оскалившейся жертвы. Мужичонка подался было вперед, но тут же забился, почувствовав, как в спину впились стальные когти.

Он еще успел прохрипеть:

-Ты что?- и смолк, словно захлебнулся собственным дыханием и мёртвым поцелуем Диббокет.

Я понимал, что нужно что-то делать. Лучше всего - бежать, но вместо этого стоял, как дурак, не в силах оторвать взгляд…

Наконец нежить разжала объятия. Широкий, собачий язык облизал окровавленные губы, а ловкие лапы быстро скатали все, что осталось от несчастного в тоненький рулончик.

И тогда я не выдержал:

-Зачем он тебе?

Нечисть оглянулась, пожала плечами:

-Хозяйка велела притаранить. Мое дело, - маленькое. И исчезла во тьме.

-----------------------------Примечания---------------------------

Ашейра- (Ашера)- демоница, исторически образ связан с Астартой.
Кдэшот- храмовые блудницы в культе Астарты.
Бааль Шамен- демон греховных животных удовольствий (обжорство, разврат, пьянство и т.п.), исторически- бог богатства кнаанского происхождения.
Диббокет- женская форма понятия Диббук- душа умершего человека «приклеенная» к миру живых. От семитскиго глагола ЛэДавек (приклеить)