Аспид на крыльях ночи

Аспид на крыльях ночи

17-1

Боль. Страх. Азарт.

Именно в такой последовательности. По нарастающей!

Претерпевшее метаморфозу ядро горело огнём и при каждом своём сокращении опаляло и обжигало, но зато фиолетово-чёрное солнце заперло в себе всю энергию без остатка, и по сравнению с тем, как корёжило меня непосредственно в момент трансформации, сейчас я испытывал разве что лёгкую боль.

А вот страх теперь резал душу несравненно сильней прежнего, ведь больше не приходилось рвать жилы, раз за разом обуздывая биение небесной силы. Если изначально пошёл ва-банк, лишь бы только остаться полноценным аколитом, то поднявшись на очередную ступень возвышения, испугался всё испортить, просто не сумев должным образом избавиться от излишков энергии.

Ядро подрагивало, подрагивало и подрагивало внутри меня потусторонним сердцем, и каждый новый его толчок кувалдой бил по запиравшим изливы силовым узлам. Не приходилось сомневаться в том, что рано или поздно их сведёт спазмом и сорвёт, ну а если попробую стравить энергию, то сорвёт в тот же самый миг.

Ясное осознание этого безмерно пугало, и всё же страх не шёл ни в какое сравнение с бушевавшим в крови азартом.

Справился! Справился! Справился!

Выкрутился! Выгреб!

Всех оставил в дураках!

Даже если сейчас и напортачу, то всего лишь пройду незапланированное преломление! Плохо разве аспирантом стать? Получу личное дворянство, избавлюсь от меток, отправлюсь на поиски Беляны…

Только — нет! Нет, нет и ещё раз нет!

Не с моим куцым абрисом преломление проходить. И рискованно, и замучаюсь потом узлы формировать и меридианы прожигать! Нельзя!

Да и к чему так торопиться, если дальше смогу перейти на следующий этап решительно в любой момент? Нет, нужно от излишка небесной силы избавиться, только — как?!

— Серый! — позвал Ночемир, не рискнув прикоснуться и потормошить. — Серый!

Я сплюнул кровь и коротко выдохнул:

— Прочь!

— Что?..

— Прочь!!! — гаркнул я уже во всю глотку. — Убирайтесь!

Аспирант набычился, но Дана ухватила его за руку и потянула к входной двери. Ну а я раскинул руки и обратился ко второму колену своего атрибута.

Гори!

Обжигающая аура выплеснулась из меня проклятым фиолетово-чёрным пламенем — что-то опалила, что-то обратила в гниль, лизнула стены, заклубилась под потолком, попыталась вырваться в дверной проём, но её запер внутри силовой барьер.

И — не свело спазмом узлы, не сорвало, даже не сместило, поскольку сросшийся с духом атрибут потянул небесную силу непосредственно из ядра.

Очень скоро то перестало пульсировать и сиять внутри меня фиолетово-чёрным солнцем, вновь сделалось обычным вместилищем небесной силы, и я легко погасил бушевавшее в комнатушке проклятое пламя. После уронил на пол ампутационный нож и заставил себя расслабиться, одновременно с этим расслабляя силовые узлы.

Энергия не выплеснулась вовне, осталась заперта в ядре.

Справился, черти драные! Справился! Теперь-то уж точно случайное преломление не грозит!

Ночемир сунулся обратно в комнату, резким взмахом руки разогнал дым и развеял порчу.

— Это станет тебе в пятьдесят целковых! — объявил он, оглядевшись.

Стальной стол подо мной нисколько не пострадал, я попытался усесться на нём, но не удержался и чебурахнулся на пол, лишь в самый последний момент успев задействовать крылья ночи. Не расшибся, но абрис так и опалило огнём.

Ух!

— Аккуратней! — рыкнул на меня аспирант. — Ближайшие дни не перенапрягайся, и с формированием новых узлов тоже имеет смысл пока повременить.

Я скривился от боли, поднял руку и окутал её проклятым пламенем своего атрибута. Так уж сильно его цвет не изменился, и вместе с тем перемены ощущались отчётливей некуда: стало меньше огня и больше порчи, мрака и крови. А ещё огонь сделался гуще, жарче и смертоносней.

Опасней.

В том числе и для меня самого.

Наверное. Так почему-то показалось.

Из-за большего сродства с заточёнными в апогее атрибута проклятиями?

Должно быть, так. Другого объяснения этим своим ощущениям я не нашёл.

— Погоди ты со своими нравоучениями! — Дана оттолкнула с дороги Ночемира, подошла и опустилась на корточки. — Дай-ка посмотрю!

Но никаких отклонений барышня в итоге не заметила и с облегчением перевела дух:

— Пронесло!

Я попытался оттереть лицо от крови, затем спросил:

— Выгляжу как?

— Радужки малость потемнели, — решил Ночемир. — И нос опух.

— Всё лицо отёкшим выглядит, — поправила его Дана. — Странный побочный эффект. Не читала ни о чём подобном.

— Ерунда! — отмахнулся я. — Пройдёт! Мне б умыться…

— Сейчас распоряжусь насчёт воды, раздевайся пока, — сказал Ночемир и выразительно посмотрел на барышню. — Дана?

Та насмешливо фыркнула и покинула комнату, аспирант последовал было за ней, но сразу обернулся и огляделся.

— Н-да… — скривился он и вышел за дверь.

— Н-да… — повторил я вслед за ним, поскольку проклятое пламя успело серьёзно повредить шкафчики, а на стенах и потолке после него остались уродливого вида пятна то ли нагара, то ли гнили.

Но полсотни целковых только за то, чтобы привести здесь всё в порядок?

Ночемир определённо слишком буквально воспринял требование профессора Чернояра ободрать меня как липку. Тут и пары червонцев за глаза хватило бы!

И пусть состояние банковского счёта позволяло не мелочиться, я бы непременно попытался скостить затребованную аспирантом плату, если б только не был связан по рукам и ногам обещанием представить трансформацию ядра его разрушением и последующим восстановлением. При таком раскладе подобная мелочность могла выйти боком.

Впрочем, не был я расположен и позволять драть с себя три шкуры. В конце концов, у Ночемира с Даной теперь тоже рыльце в пушку — слишком уж давить им на меня не с руки, ибо может аукнуться.

Минут пять спустя появился проводивший меня сюда аколит — в комнату он заходить не рискнул, оставил таз с тёплой водой у входа и спешно ретировался. Я к этому времени уже разделся до исподнего, так что просто передвинул деревянный таз вглубь помещения и принялся отмываться от крови и пота. Преимущественно, конечно же, от крови.

Ядро горело внутри раскалённым ядром — только пушечным, всего миг назад отлитым из зачарованной стали, но уже не пульсировало, лишь изредка подрагивало. Если б не головокружение, слабость и отвратительнейшее самочувствие, я бы точно не удержался и заорал во всю глотку от облегчения и восторга, а так даже слишком широко улыбнуться не рискнул. Лицо болезненно ломило, и не хотелось даже думать о том, что же со мной приключится при прорыве в аспиранты.

Зеркало! Мне срочно требовалось зеркало, но принёс Ночемир лишь сандалии и халат.

— Штаны здесь оставляй, постирают и вернут — сказал он. — А куртку теперь даже на половые тряпки не пустить.

Выплеск проклятого пламени и в самом деле превратил добротную парусину в обгорелые лохмотья, так что я тяжко вздохнул и предложил:

— Может, тогда приказчика из ближайшего магазина готового платья позовёте?

Как ни странно, аспирант воспринял просьбу как должное и кивнул.

— Пригласим. Сам предложить хотел.

— Замечательно, — отчасти даже насторожился я такой покладистости собеседника. — А дальше что?

— Одевайся и пошли.

Интересоваться, куда именно мне предстоит отправиться, я не стал, натянул халат, надел сандалии и огляделся в поисках ампутационного ножа.

— Что потерял? — поинтересовался Ночемир.

— Артефакт, — пояснил я. — Я его на пол бросил, а теперь его нет.

Аспирант закатил глаза.

— Артефакт, ну надо же! Я ещё понимаю, дворяне семейные клинки к духу привязывают — на них хоть собственные чары наложены или даже фрагменты внешнего абриса вплавлены, но чтоб простой кусок железа…

— Где мой нож?! — рыкнул я.

— Мне откуда знать? Призови!

Совет был не лишён смысла, и я ещё даже сосредоточиться толком не успел, как пальцы стиснули стальную рукоять. Небесной силы на это я не израсходовал вовсе, просто пожелал — и вот он!

— Странно, — пробормотал я, вертя в руке заметно потемневший и будто бы даже покрывшийся патиной клинок.

— Обычное дело при столь интенсивном воздействии, — отмахнулся Ночемир. — Талант энергии всю порчу из стали вымыл и собой её замарал.

— Не в этом дело, — мотнул я головой и разжал пальцы, но на пол клинок не упал.

Просто не долетел, растворился в воздухе. И лишь когда я вновь призвал его и уже осознанно бросил артефакт под ноги, сталь лязгнула о камень.

— Такого раньше не было, — признался я, отвлёкся при этом от ножа, и тот вновь пропал.

Ночемир только руками развёл.

— Именно так нормальный артефакт и должен себя вести.

Я чертыхнулся под нос и уточнил:

— А улучшить его можно как-то? Что ты о внешнем абрисе говорил?

— Идём! — указал аспирант на дверь, а уже в коридоре сказал: — В этой жизни возможно всё, вопрос исключительно в тех усилиях, которые для этого придётся приложить.

— Так понимаю, это значит «нет»? — вздохнул я.

— Это крайне сложно даже при первоначальной настройке, — уверил меня Ночемир, — а внешний абрис — так и вовсе удел старых родов с сильной родословной. Обычно в ходу артефакты с вложенными в них приказами, а вот даже с одним-единственным пустым узлом — редкость несусветная. В нашем захолустье так уж точно. Опять же, в бытность аколитом связывать себя с артефактом стоит только представителям старых родов. Речь, как ты понимаешь, о семейных реликвиях. Остальным лучше не рисковать.

— Почему?

— Артефакт влияет на дух тайнознатца ровно так же, как аргумент влияет на атрибут, а во время преломления малейшая несовместимость может оказаться роковой.

Ответ нисколько не порадовал, и я поморщился.

— Преломление — это понятно. А ты как же? Ты-то преломление давно прошёл!

Аспирант снисходительно улыбнулся.

— А после преломления, мой любознательный друг, имеет смысл приобретать только что-то действительно серьёзное. Иначе возьмёшь какую-нибудь дешёвку и очень быстро её перерастёшь.

Стало немного обидно, я не удержался и фыркнул.

— Сказал бы просто, что в карманах шаром покати!

— А хоть бы и так? — пожал плечами Ночемир. — Если думаешь, что аспиранты могут почивать на лаврах, то заблуждаешься. Когда за тайнознатцем не стоит род или школа, ему приходится наперёд просчитывать стратегию развития, дабы предельно усилить свои способности за счёт грамотного сочетания аспекта, артефакта, атрибута, аргументов и так далее и тому подобное. Ну ты понял!

Я кивнул.

— Понял, не дурак.

— Был бы не дурак — не стал бы нож к духу привязывать.

— Не без этого, — признал я, про себя подумав, что если б не свалял дурака с ампутационным ножом, то до сегодняшнего дня не дожил бы вовсе. Сколько раз он мне жизнь спасал, и не сосчитать!

Мы поднялись на второй этаж и зашли в один из кабинетов, а там — профессор Чернояр.

— Ну и что у него с ядром? — спросил у ассистента лысый старикан.

— Полный порядок, — заявил тот в ответ.

— То есть прошла полноценная трансформация?

— Именно так, — подтвердил Ночемир. — Прошла.

Я глянул на него с укором и не сдержался, ругнулся:

— Трепач!

— Ой, да брось! — отмахнулся аспирант. — После разрушения и восстановления ядра ты бы на его развитии сосредоточился, а прожиг абриса в долгий ящик задвинул. Нет разве? Думаешь, никто бы на эту странность внимания не обратил?

Чернояр хохотнул.

— Ты ведь хотел сказать: «думаешь, старый хрыч на эту странность внимания бы не обратил»?

Я скривился.

— Значит, заключения об ущербности не дадите?

— А тебе так принципиально его получить? — поинтересовался профессор. — Что с тобой не так, брат Серый, если тебя проще притормозить в возвышении, нежели убить?

— Что со мной не так? — хмыкнул я. — Спросите лучше, что не так с этим миром! У того драного аспиранта сегодняшняя дуэль самое меньшее шестой по счёту была!

— Допустим, — вздохнул профессор Чернояр, поднялся из кресла и глянул в упор. — Но ты не ответил на вопрос: тебе и вправду так уж нужно свидетельство о повреждении ядра?

— Не отказался бы, — кивнул я.

Старик скрутил из пальцев фигу и сунул её мне под нос.

— Школа на себя такой риск не возьмёт!

Я оскалился.

— К чему тогда этот разговор?

Вспышка раздражения никакого впечатления на профессора не произвела, он опустил руку и поинтересовался:

— Говорил кому-нибудь уже, что тебя возьмут во внутренние ученики, если справишься с заданием на юге?

Я ненадолго задумался, потом кивнул.

— Было дело.

— Так вот! — ткнул меня в грудь указательным пальцем профессор Чернояр. — Во внутренние ученики тебя не возьмут! — Он выдержал паузу, ухмыльнулся и продолжил: — По этому поводу ты подашь на школу в суд. Уж не разоришься на оплате услуг стряпчего! Ну а мы в свою очередь представим во дворец правосудия неоспоримые доказательства того, что в ближайшие годы тебе аспирантом не стать в силу зафиксированного повреждения ядра, а следовательно, для нас ты попросту бесперспективен.

— К чему такие сложности?

— К тому, что оные доказательства никоим образом не будут касаться третьих лиц и претензий к нам впоследствии никто предъявить не сможет. В конец концов, надо ещё поискать ответчиков, которые не предоставляли в суд подложных документов!

— Звучит неплохо, — сказал я, — но всё упирается в цену.

— Денег мы с тебя за это не возьмём, — покачал головой лысый старикан. — Расценивай это заделом на будущее. Своеобразным стимулом о кое-каких наших интересах и предложениях не распространяться. — Он прищурился. — Тебе ведь известно изначальное значение слова «стимул»? Это палка для понукания скота. Заострённая.

Намёк был прозрачней некуда, и я поморщился.

— Допустим, — кивнул раз и другой. — Но! Это не значит, что я обязан буду принять решительно любое ваше предложение!

— Разумеется, — скривил уголок рта асессор. — Именно на случай твоего отказа нам и нужна такого рода страховка!

Я понимающе улыбнулся. Если подписавшийся на сомнительную работёнку исполнитель точно не станет о ней распространяться, то исполнитель, от задания отказавшийся, может и не удержать языка за зубами. Теперь же придётся помалкивать. В обозримом будущем — так уж точно.

— Договорились! — решил я.

Мы скрепили сделку рукопожатием, но только лишь этим всё не ограничилось, и Ночемир принялся составлять соглашение — только не реальное, а мнимое, с наградой в виде зачисления во внутренние ученики.

— Акт не потерял? — уточнил аспирант, имея в виду документ, который мне вручили для предъявления в банк сразу после возвращения из астрала. — Нет? Ну и замечательно!

— С одеждой что?

— Сейчас всё будет!

И точно: вскоре подошёл приказчик из магазина готового платья — снял с меня мерки и поинтересовался предпочтениями, а поскольку представлял он именно ту торговую точку, где я приобрёл свой предыдущий костюм, то доставили вскорости именно то, что и требовалось.

— Сапоги тут ни к селу ни к городу! — объявил придирчиво оглядевший меня Ночемир и принёс мешок с моими оставленными в усадьбе пожитками. — Ботинки лучше надень. И — да! — встрепенулся аспирант. — Забери уже наконец своё драное ядро!

Моряцкие ботинки, полученные после штурма главной конторы Черноводской торговой компании, смотрелись с серым костюмом лучше сапог, так что я подумал-подумал и остановил свой выбор на них. Ядро, всё такое же тёплое и липкое, убрал в мешок.

— Одежду вернуть не забудьте! — напомнил Ночемиру.

— Не забудем, — сказал тот и поторопил меня. — Идём!

— Куда ещё? — не понял я.

— В банк же!

— А ты там на кой?

— Издеваешься? — набычился аспирант. — Мало того, что ты ещё с нами полностью не рассчитался, так мне за костюм из своих денег заплатить пришлось!

Я вздохнул.

— Ладно! Сейчас пойдём. Дай только с людьми переговорить.

— Без меня не уходи, дождись в общем зале.

Пообещав так и поступить, я вернул аспиранту не пригодившийся сигнальный амулет, а уже после этого покинул кабинет и, небрежно помахивая вещмешком, двинулся к лестнице. За минувшее с момента ранения и последующего исцеления время успел чуток очухаться, но хоть и не ощущал больше себя куском хорошенько отбитого и прожаренного мяса, в общий зал начал спускаться безо всякой спешки.

Тихо. Тихо. Тихо. Только бы ничего не растрясти…

Прекрасно понимаю, что слишком резкие движения ни ядру, ни абрису никакого вреда не причинят, но — тихо, тихо, тихо…

Волот и Заряна общались с профессором Чернояром; при моём появлении барышня резко встала из-за стола.

— Серый! — начала было она встревоженно, но тут же прищурилась и упёрла руки в бока. — Интересно! Мы тут как на иголках сидим, а он уже и принарядиться успел!

Выражением лица в этот момент она удивительно напомнила мне свою маменьку — аж мурашки по спине побежали.

— Профессор, — указал я на представителя школы Пылающего чертополоха, — разве не ввёл вас в курс дела? — По улыбке лысого старикана понял, что тот и не подумал успокоить моих спутников, и развёл руками. — Я и предположить не мог, что вы до сих пор терзаетесь неизвестностью!

— Не перекладывай с больной головы на здоровую! — потребовал Чернояр. — Я не твой лечащий врач и уж тем более не уполномочен раскрывать диагноз!

— И каков диагноз? — поинтересовался Волот.

— Да! — присоединилась к его вопросу Заряна. — Что с тобой?

— Жить буду, — уверил я их. — Понадобится кое-какая реабилитация, но я уже обо всём договорился.

— Договорился он! — всплеснула руками барышня. — Да ты и вчера обо всём договорился!

— Давай не сейчас, — попросил я, мысленно морщась.

Заряна возмущённо фыркнула и повернулась к профессору Чернояру.

— Сможете выписать счёт прямо сегодня?

Лысый старикан кивнул.

— Распоряжусь. Но его оплату лучше отложить до принятия окончательного решения. — Он поднялся из-за стола и наметил поклон. — С вашего позволения я вас оставлю.

Никакого позволения он, разумеется, дожидаться не стал и утопал к лестнице, а я вопросительно посмотрел на Заряну.

— Счёт?

— Потом! — отмахнулась барышня. — Поужинаем?

Я покачал головой.

— Нет, уже есть планы на вечер. — И повернулся к Волоту. — У тебя, кстати, тоже. Со студентами поведу знакомиться.

— Тогда и Дарьяна надо взять, — решил аспирант и протянул мне котелок и рубаху. — Держи!

— Так и хотел, — сказал я, распустил горловину вещмешка и убрал в него рубаху, а котелок нахлобучил на голову. — Предупреди его, если увидишь. Мне по делам отлучиться придётся.

Я перехватил взгляд сделавшей страшные глаза Заряны, припомнил её рассказы о правилах приличия и шляпу снял.

— По делам? — изогнула та бровь.

— В банк поеду, за лечение расплачусь, — пояснил я. — Но можем завтра пообедать. Только где?

— А здесь! — обвела девчонка рукой зал. — Мне тут понравилось!

Я озадаченно прочистил горло.

— Не уверен, что хозяева будут рады аколитам…

— Брось, Серый! — отмахнулась Заряна. — Этот милый старичок приглашал меня заглядывать.

«Милый старичок» Чернояр? Меня передёрнуло. Волота, такое впечатление, тоже. Если до того он определённо был не прочь присоединиться к нам за обедом, то тут аж в лице переменился.

Барышня такой нашей реакции на свои слова не заметила и уверила меня:

— Я обо всём договорюсь! — После уточнила: — В полдень?

— Хорошо, — сказал я. — В школу-то возвращаться не надумала?

— Школа не сможет ничего мне дать сверх того, что я получу в университете!

«Кроме безопасности, — мысленно произнёс я, немедленно вспомнил, сколько раз меня там едва не прикончили, и поправился: — Точнее, иллюзии безопасности…»

Ещё оставался вопрос о выставленном школой счёте, но хоть Заряна и обсуждала этот вопрос с профессором при Волоте, а значит, никакой особой секретностью там и не пахло, я проявлять неуместное любопытство не стал. Повернулся к спустившемуся в общий зал Ночемиру и помахал ему.

— Можем идти!

— Ты в банк Небесного престола собрался? — уточнила Заряна, а после моего утвердительного кивка предложила: — Я подвезу!

— Брось! Не хватало, чтобы снова отвалилось колесо!

— Серый! — прошипела барышня. — Ещё одно слово…

— Молчу-молчу! — выставил я перед собой раскрытые ладони, затем поднял с пола вещмешок и уточнил: — Волот, ты с нами?

— Нет, — мотнул тот головой. — Мне бы дух до вечера перевести.

Я хмыкнул и повернулся к Ночемиру.

— Слушай, а вещички придётся оставить!

Из-за присутствия барышни тот удержался от крепкого словца, ограничившись раздражённым:

— Да ты издеваешься!

— И в мыслях не было. — Я взвесил в руке вещмешок. — Меня с ним в банк не пустят, а оставить некому.

— Могу… — начала было Заряна, но я её перебил.

— И в епархию не пустят тоже!

— Это что у тебя там такое? — прищурилась барышня.

— То, что я мог бы отдать на сохранение Волоту, но раз он с нами не едет, оставлю тут и заберу на обратном пути.

Ночемир тяжко вздохнул и протянул руку.

— Давай!

С моими пожитками он отошёл к буфету, положил их за стойку и вернулся обратно.

— Едем?

— Да!

От автора