Астарта. Большая игра. Книга 1

Астарта. Большая игра

Книга первая

Рассвет едва коснулся горизонта, а город уже захлебывался в предрассветной суете. Стальные потоки автомобилей рассекали утреннюю прохладу; пешеходы, словно муравьи, спешили по своим делам. Симфония строительного хаоса перебивала привычный городской гул. Мегаполис лениво выплывал из ночных объятий, как сомнамбула, пытающаяся вспомнить забытый сон. Улицы нехотя оживали, а городской шум нарастал, словно прилив.

На автобусной остановке, затерявшись в ожидании, я чувствовала себя песчинкой в этом людском море. Вокруг сгрудилась нетерпеливая толпа, похожая на взведенную пружину, готовую сорваться в рывок. Время тянулось мучительно — автобус опаздывал уже двадцать минут. Раздражение росло, подогреваемое шумом и суетой. Недовольное бормотание носилось над толпой, словно злая птица. Самые нетерпеливые выстроились у края тротуара, будто на старте, готовые биться за место в тесном салоне. В воздухе висело напряжение. Передо мной разворачивался унылый, как старая фотография, городской пейзаж.

Позади раздался ворчливый, недовольный голос. Обернувшись, я увидела пожилую женщину, сердито пробивавшую себе путь сквозь плотную толпу.

— Вот стоят тут, как будто больше дороги нет! — возмущалась она, сверля людей взглядом, в котором искрилось раздражение. — Весь тротуар свободен, а все собрались так, будто в западню попали! Как я теперь до транспорта доберусь?!

Мой взгляд машинально скользнул к подъезжающему автобусу. Сердце на мгновение замерло в напрасной надежде, но тут же сжалось — транспорт оказался не моим. В который раз.

Пока я терпеливо ожидала свой маршрут, подсознательно выискивая нужные цифры, старушка развернула полномасштабное наступление.

Как опытный полководец, она действовала напористо и без колебаний: зонтик плавно уткнулся в спину увлеченного музыкой парня, словно стрела, указывающая направление удара.

— Ну что, дружок, может, дашь пройти? — процедила она сквозь зубы, и тон ее не оставлял сомнений: это был не вопрос, а приказ.

Парень, утонувший в музыкальном океане, от неожиданного тычка подскочил, будто персонаж игры, потерявший последнюю жизнь. Выудив наушник из уха, он растерянно озирался, словно пытался понять, в каком измерении очутился. Но все благие намерения испарились мгновенно, как дым костра на ветру, когда старушка перешла в решительное наступление:

— Чего вылупился, мамкин херувим? Дай пройти!

Парень, благоразумно решив не искушать судьбу (а тем более — остроумие этой фурии), поспешно отступил в сторону, притворившись, что именно здесь и собирался занять эту позу.

Суровая воительница, бормоча заклинания на древнеславянском, вихрем пронеслась сквозь толпу и триумфально втиснулась в автобус — будто захватывала неприступную крепость. Такому напору позавидовал бы сам Суворов! Орден бы ей — за доблесть, стратегию и непоколебимую решимость!

Передо мной мужчина, внезапно вспомнив о своих итальянских корнях, размахивал руками с такой страстью, словно дирижировал оперой «Кармен» на площади Сан-Марко. Его локоть с особой выразительностью вонзился мне в ребро, вызвав невольный писк.

— Извините, — буркнул он, не прерывая жестикуляций, будто его руки передавали куда больше смысла, чем слова.

Ага, конечно. Я в ответ аккуратно выдернула пару ниток с его пальто — моя крохотная месть безумному миру. Немного справедливости среди утреннего хаоса.

Городское утро — сплошное столкновение случайностей. Интересно, я здесь вообще существую или просто призрак, блуждающий среди этих толкающихся тел?

На мгновение возникло искушение развернуться и сбежать под одеяло — в мир, где никто не тычется локтями и не обзывает «мамкиным херувимом». Но мои философские размышления прервал скрип тормозов. Чудо! Мой автобус. Тот самый, нужный номер.

Значит, волшебство случается — хотя бы раз в двадцать минут.

Двери автобуса со стоном захлопнулись, будто старый холодильник в депрессии. Я мгновенно превратилась в человеческий бутерброд — сплюснутую между металлической стенкой и чьим-то пуховиком, пахнувшим дешевым кондиционером и тщетными надеждами.

В этот момент сквозь толпу начал пробиваться контролер. Не человек — природное явление. Двухметровый Голиаф в жилетке «Доверие», чьи плечи несли историю тысячи проверок, а взгляд — холодную статистику штрафов.

— Ваши билетики-документики, проездные, карточки — чем порадуете? — прогремело над моим ухом, заставляя меня инстинктивно вспомнить все грехи молодости.

Его рука, мелькая перед моим лицом, выбивала ритм на моем носу четче, чем барабанщик рок-группы. Я замерла в странной позе — нечто среднее между йогом и человеком, внезапно вспомнившим, где спрятаны семейные драгоценности.

Когда мне наконец удалось извлечь проездной (после пятиминутного квеста «Найди карман в искривленном пространстве-времени»), контролер просканировал его с подозрительностью антиквара, нашедшего во время блошиного рынка внезапно подлинный «Рембрандт». Его взгляд говорил четче любого протокола: «Слишком законопослушно, чтобы быть правдой».

Одобрительно хмыкнув (что в его лексиконе означало «Живи пока»), он ринулся дальше — гроза безбилетников, кошмар студентов и единственный человек в автобусе, которому действительно хватало места.

Я снова отпустила внимание, растворившись в потоках машин за окном. Где-то за этой медленной рекой света уже существовали другие пейзажи — горы, укрытые мохнатыми шапками лесов, деревни, где билеты рвали только вьюги, а вместо контролеров у проходов дежурили совы.

Задержав взгляд на изумрудных вершинах, я на миг выскользнула из городского водоворота. Там, в далеких долинах, царила тишина — ни гула моторов, ни толчеи, ни выкриков «Готовимся к остановке!». Только шелест листвы да перекличка птиц, которой не мешал ни один строгий голос с портативным валидатором.

И вдруг — я почти ощутила горный воздух. Он вливался в легкие прохладой, а эхо разносило мое имя по склонам, будто природа нашептывала: «Останься».

Но в тот же миг чей-то локоть грубо вернул меня в реальность. Виновник уже растворился в толпе, оставив после себя лишь смятую сумку и косой взгляд соседки. Пришлось смириться — автобус замедлял ход, а значит, пора было включаться в привычный ритуал: прижать рюкзак, найти опору и мысленно извиниться перед всеми, кого задену на выходе.

Объединенные общей целью выживания, мы мгновенно находим общий язык — хитрый маневр плечом здесь, тактический нажим спиной там. В этом странном единстве внезапно рождается фронтовое братство: стоящий рядом парень прикрывает мой фланг от наступления "сидячих", а пожилая женщина с авоськой становится неожиданным союзником в борьбе за квадратные сантиметры пространства.

Когда автобус резко тормозит, наш стихийный десант совершает последний рывок: толчок локтями, извиняющаяся улыбка «простите, выхожу», моментальное растворение в толпе. Через минуту мы уже чужие, избегая зрительного контакта — как бывшие любовники на неловкой вечеринке.

И вот я врываюсь в офис, задыхаясь, словно спринтер на финишной прямой, за семь секунд до рокового звонка. Скольжу по начищенному паркету в неуклюжем танце, больше напоминающем агонию раненого аиста на льду. Мой силуэт, отраженный в стеклянных дверях, скорее вызывает ассоциации с потрепанной совой, пережившей бурную ночь, чем с лощеным офисным работником.

— Сегодня у тебя особенный шик, — процедила Галя, сверкнув ехидной улыбкой и отстукивая барабанную дробь безупречными ногтями по крышке идеально чистого ланчбокса. — Стиль «только что спаслась от цунами»? Или, может, это новый тренд — макияж в технике «поцелуй встречного автобуса»?

— Остроумно, — огрызнулась я, на лету снимая куртку. — Ты бы прокатилась в моем автобусе — сразу бы поняла, откуда такой «свежий» вид. Наш водитель, как обезумевший кулинар, вытворяет с нами такое, будто мы бесформенное пельменное тесто: и помесит, и отшлепает, и выплюнет на остановке. Настоящий утренний экстрим, а не поездка на работу!

— Нет уж, спасибо, — Галя аж дернулась, словно ее ударило током. — Мой скромный автомобиль меня вполне устраивает.

Я усмехнулась. Юмор вместо истерики — моя давняя тактика. Даже когда хочется завыть в голос или запустить монитор в стену, я просто добавляю перчинки в историю. И знаете что? Это работает.

Со стороны я — серая мышка с голубым взглядом, вздернутым носом и стрижкой «горшок» (да, той самой). Но если присмотреться — та еще штучка. Не красавица, но с характером. И, черт возьми, мне это нравится.

За звонкой маской шуток я прятала тихое чувство — будто жизнь просачивается сквозь пальцы, как песок в перевернутых часах. Каждый день повторялся с механической точностью: тот же маршрут, те же задачи, те же оправдания перед самой собой. «Все ведь нормально», — шептала я, натягивая привычную улыбку. «Ты не голодаешь, спишь в тепле — что тебе еще надо?»

Но по вечерам, когда за окном темнело, наступал тот самый момент — невыносимо честный. Пальцы машинально тянулись к экрану телефона, вновь и вновь скользя по бесконечной ленте новостей — лишь бы заглушить назойливый шепот совести, твердивший: «Хватит бездействовать!» Каждый пролистываемый пост словно прикрывал мои внутренние сомнения плотной завесой, пока я старательно избегала мыслей о том, что день проходит впустую. Прокрутки становились быстрее, тексты сливались в кашу из букв, но эта бесполезная суета все равно казалась предпочтительнее голоса разума...

Остановиться?

Прокрутить дальше…

Страх перемен был похож на старую дверь — покосившуюся, с заржавевшими петлями. Казалось, одно неловкое движение — и она отвалится, открыв совершенно другую реальность. А я… я продолжала аккуратно притрагиваться к ручке, боясь как открыть ее, так и окончательно захлопнуть. Ведь даже самая неуютная стабильность была проверенной и безопасной. А там, за дверью, мог быть и ветер перемен, и ледяной дождь разочарований, и непролазная грязь ошибок. Или — пьянящее ощущение свободы. Но кто знает?

Тем временем жизнь тикала, словно таймер на забытой кухонной плите. И с каждым днем во фразе «завтра точно начну» появлялось все меньше уверенности.

Детство пахло лекарствами.

Странный, едкий запах аптечных пузырьков пропитал стены нашей хрущевки — будто сама боль не могла выветриться. Мама становилась прозрачнее с каждым месяцем, словно свеча на сквозняке. А я, девочка с косичками и потрепанным учебником по биологии на коленях, сидела у двери очередного кабинета и считала трещины в линолеуме.

— Этот доктор точно поможет, — говорила мама. Ее пальцы дрожали, когда она в пятый раз пыталась заполнить страховой полис.

Потом она кашляла в кулачок и пыталась подбодрить:

— Ты же знаешь, Дина, перемены — они к лучшему.

А потом приходили счета. Толстые конверты с цифрами, которые не помещались в нашей старой тумбочке. Я научилась подшивать их аккуратными стопками — словно хроники бессилия.

В шестнадцать меня выбросило на берег прокуренного кафе. Сковорода шипела, как змея, а грязные тарелки вырастали горой быстрее, чем я успевала их мыть. В двадцать два — железные объятия офисного кресла. Здесь хотя бы боль измерялась аккуратными столбцами в Excel.

Иногда, когда лифт зависал между этажами, мне снилось, будто я снова за той дверью. Считаю трещины. Жду. Но теперь уже ничьи пальцы не дрожат над документами — только мои, привычно задерживающие дыхание между «до» и «после».

Когда он появился в нашей жизни — отец моего сына, — мамин взгляд вдруг ожил, словно солнце, пробившееся сквозь многолетние тучи.

— Наконец-то, — шептала она, поправляя мне воротник перед свиданием. — Счастье любит терпеливых.

Но судьба оказалась искусной мошенницей. Сначала исчез он, оборвав все ниточки обещаний. Потом — словно этого было мало — потухли и мамины глаза, унеся с собой последние проблески тепла.

После этого я намертво заколотила все окна в своей душе. Никаких перемен — только железный распорядок дня, где каждая минута была под контролем. Жизнь по инструкции: не высовываться, не мечтать, не рисковать.

Сегодняшний вечер должен был быть таким же предсказуемым: путь с работы — магазин — микроволновка. Пока я не переступила порог детского сада.

— Дима сегодня устроил... перформанс, — голос воспитательницы, Надежды Эдуардовны, напомнил мне скрип разблокированной двери.

На столе лежал аккуратный листок с отчетом о «подвигах» моего шестилетнего бунтаря:

Я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, и кивнула, призывая ее продолжить.

— Это еще не все, — с нарастающим раздражением продолжила она. — До этого он запер меня в туалете, подперев дверь стулом, и кричал, что там Сереноголовый! А потом вместе с другом спрятался за шкафом и отстреливался из водяного пистолета, пока я не освободилась.

Я украдкой взглянула на Диму. Он стоял неподалеку, озаренный мягким светом, и смотрел на меня с видом ангельской невинности: белокурые локоны, пухлые губки, курносый носик, небесно-голубые глазки… Ну прямо ангел, сошедший с небес.

— Я поняла вас, спасибо, — ответила я воспитательнице, сдерживая улыбку. — Димочка, собирайся, идем домой.

Как только сын вышел, я встретилась взглядом с Надеждой Эдуардовной. Ее щеки пылали, будто она только что проглотила раскаленный самовар, а мне предстояло его вытащить.

— Поверьте, такое больше не повторится! — бодро заверила я, мысленно прикидывая шансы, что Дима снова устроит цирк раньше, чем мы дойдем до калитки.

Забрав ребенка из «логова зла» (так он гордо именовал детский сад, видимо, считая себя повстанцем в войне против режима тихого часа), мы двинулись домой через парк. Молчание было таким громким, что, кажется, его можно было потрогать. Я пыталась придумать вдохновенную лекцию о поведении, но в голове крутились только мысли: «Ну ты даешь!» и «Ну хоть бы в следующий раз не выбрал для своих трюков самый заметный момент!»

Атмосфера накалялась. Дима, похоже, тоже репетировал оправдания — его лицо выражало непоколебимую уверенность, будто он не хулиган, а жертва несправедливой системы.

— Мама, — вдруг заявил он с пафосом, достойным оскаровской речи, — эта нянечка ко мне придирается! Я ей в следующий раз... — тут он драматично сжал кулачок, — ...нарисую дракона на стуле! Ух! Пусть знает!

Я еле сдержала смех. Боевой дух — на высоте, креативность — тоже. Осталось только перенаправить их в мирное русло. Ну или купить нянечке кофе.

— Солнышко мое драгоценное, — вздохнула я, гладя его растрепанные вихры, — конечно, ты у меня самый талантливый режиссер детсадовских блокбастеров! Но вот только съемочной группе твои сценарии даются тяжеловато — представь, если бы воспитательница вдруг решила устроить "тихий час" посреди нашей гостиной в субботу утром?

Дима фыркнул, но уже без прежнего боевого задора. Он ерзал ногой по земле, рисуя невидимые узоры на асфальте.

— Вооот, — подхватила я его настроение, — а теперь представь, что тебе надо наливать компот двадцать пять раз подряд, при этом еще и выслушивать, что он недостаточно сладкий! Страшно?

Сын неожиданно захихикал.

— Это я про няню, — лукаво подмигнула я. — А вот воспитательница... Ох, бедная женщина! Ты же знаешь, что в ее группе есть еще десять таких же "кинозвезд", как ты? Как думаешь, у нее дома есть волшебная таблетка от головной боли?

Дима задумался, а я не удержалась и добавила:

— Давай договоримся: ты продолжаешь придумывать свои гениальные трюки (только, чур, без разрушений!), а уважение к труду других оставим обязательным бонусом. Как в мультиках — нельзя пройти уровень без собранных алмазов доброты!

Сын серьезно кивнул и вдруг спросил:

— А если я нарисую ей не дракона, а цветочек?

— Вот это уже похоже на золотую медаль! — расхохоталась я, обнимая своего маленького бунтаря.

Ветер сорвал с дерева пожелтевший лист, и он весело закружился рядом с нами, будто одобряя наше перемирие.

Я погладила его по волосам.

— Выше носик! Ладно, хватит о садике. Смотри, какая золотая осень! Какой сейчас месяц? И когда наступит зима?

Он замер, разглядывая ковер из листьев под ногами.

— Сентябрь… Значит, потом… — голос затерялся в раздумьях.

— А ведь вчера ты бойко отвечал! Ну-ка, вспоминай: когда ждать первый снег?

Дима сморщил лоб, вытягивая слово:

— Но у нас снег иногда и в мае идет. Май же — это весна? Вообще бардак…

Я улыбнулась. Но тут вдруг почему-то напряглась. Ветер внезапно стих. И в этой тишине отчетливо донесся чужой крик. Я резко обернулась. Пусто.

Мы зашагали быстрее, но холодок под лопатками не исчезал. Даже птицы будто вымерли: на весь парк — лишь шелест листьев под ногами.

Вдруг впереди я заметила мужчину. Он стоял возле скамейки — неподвижный и какой-то одинокий. Сердце сжалось, в груди что-то оборвалось. Я инстинктивно крепче сжала руку сына.

— Мама, мне больно, пусти! — пискнул Дима, пытаясь вырваться.

— Прости, я не специально… — пробормотала я, схватившись за голову руками.

Дима нахмурился, но промолчал: просто стоял рядом, глядя на меня испуганными глазами.

Я снова посмотрела вперед. Мужчина все так же стоял у скамейки, а вокруг него кружились сухие листья, подхваченные внезапным порывом ветра. Я попыталась взять себя в руки: зажмурилась, глубоко вдохнула — но сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из груди.

Когда я открыла глаза, парк преобразился. Люди появились будто из ниоткуда: смеялись, шли по аллеям, толкали коляски. Будто минуту назад здесь не было этой зловещей пустоты.

— Ох, Дима, пойдем… Что-то мне все мерещится, — проговорила я глухо.

Рука сама потянулась к нему, чтобы сжать его теплую ладошку… но нащупала пустоту.

Мир рухнул.

Ледяной ужас разорвал меня изнутри — Димы нигде не было. Сердце подскочило к горлу, перехватило дыхание, а глаза лихорадочно метались по толпе, выискивая знакомую полосатую шапку.

— Ди-и... — хрипло вырвалось у меня, но голос сдавила невидимая петля.

Слюна комом застряла в пересохшем горле, когда я надорвала воздух:

— ДИ-И-МА-А!

Крик разбился о глухую стену равнодушия. Я ощутила, как земля уходит из-под ног — буквально и безвозвратно. Мир вокруг превратился в водянистую акварель: беззвучно шевелящиеся рты, машины-призраки, скользящие сквозь меня, и эта оглушающая тишина, будто кто-то выдернул штекер из реальности.

Я сделала шаг. Еще один. Ноги внезапно стали тяжелыми, словно кто-то привязал к ним гири. Воздух густел до состояния сиропа, а руки предательски дрожали — мелкой, неконтролируемой дрожью. Я сжала кулаки до побеления костяшек, но пальцы все равно разжимались — слабые и беспомощные. Слезы застилали глаза, размывая мир в грязное акриловое пятно.

— ДИМА-А-А! — крик вырвался воплем раненой птицы. Ответом было только нарастающее гудение в ушах. Что-то оборвалось внутри — тонкая нить, последняя связующая ниточка с реальностью. Колени сложились сами собой, и я рухнула на асфальт. Из горла вырвался звук, которого я не знала — первобытный, дочеловеческий вой, будто кто-то выдирал его из меня клещами.

Но мир не остановился. Колесо жизни продолжало крутиться, перемалывая мое отчаяние в пыль. Люди шли мимо — кто смеялся, кто спорил, кто торопливо поглядывал на часы. Совершенно обыденная вечерняя суета, будто ничего не случилось. Будто не существует пропасти между "было" и "стало", между "мама" и "никто".

Я впилась ногтями в ладони до боли, до крови, но эта физическая боль была лишь слабым эхом того, что происходило внутри. Собрав всю волю в кулак, я заставила себя поднять тяжелую, как чугунный шар, голову. Глаза метались по толпе, выхватывая силуэты — и вдруг мир замер.

Там, впереди — знакомый взмах руки, родной наклон головы. И рядом — чужой силуэт, крепко сжимающий его маленькую ладонь в своей большой руке.

— Дима... — прошептали мои губы, но тело не слушалось, будто связанное невидимыми путами ледяного страха.

Я попыталась рвануться вперед, но ноги были как ватные, подгибались подо мной. В голове стучала одна мысль: «Беги! Догони!» Но тело больше не подчинялось мне.

Никто не обернулся. Даже он. Особенно он.

«Я здесь! Сынок, я здесь!» — кричало внутри каждое нервное окончание, каждая клетка моего тела, превратившегося в один сплошной вопль.

Неожиданно рядом раздался голос:

— Вам помочь?

Это был пожилой мужчина с тростью в руках. В его глазах не было сочувствия, а скорее усталое понимание.

— Да… да… — мой голос хрипел. Я откашлялась и снова попыталась: — У меня... украли... — и тут все внутри оборвалось. Я вцепилась в его руку с такой силой, что он вздрогнул.

— Помогите! Ради всего святого, помогите мне!

Глаза застилала кровавая пелена, но сквозь нее я различала, как его лицо преображалось: морщины сползали вниз, подобно театральным маскам, обнажая неожиданную остроту черт. В этот миг меня пронзило понимание: он не случайный прохожий.

Мужчина склонился так близко, что я почувствовала его дыхание — мятная свежесть поверх древнего запаха заплесневелых страниц из старинного фолианта. Его губы едва заметно дрогнули:

— Пробудись.

Слова впились в сознание, как раскаленные иглы. Грудь сжали невидимые тиски. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из клетки ребер. Воздух внезапно стал густым, как сироп: я хватала его ртом, но легкие оставались пустыми.

— Что вы... — мое горло выдавило хриплый звук, — ...со мной творите?

Пальцы вгрызлись в асфальт, оставляя кровавые борозды. Старик поднялся с пугающей легкостью, будто его вытягивали вверх кукловоды. Его тень на земле извивалась, удлиняясь до невозможного.

— Ды-шать... — мое горло перехватила ледяная удавка. Я протянула дрожащую руку — пальцы бились, как крылья пойманной бабочки. Но его взгляд уже пронзал меня насквозь, устремляясь к невидимой точке в пустоте.

В ужасе я окинула взглядом площадь. Толпа двигалась как единый механизм — десятки ног синхронно поднимались и опускались. Молодая мать, подростки, офисный клерк — все повторяли один алгоритм: правый шаг — точно на трещину в плитке, левый — мимо. Хореография апокалипсиса. Как запрограммированные.

Собрав последние силы, я резко ударила себя по груди, словно пытаясь перезагрузить собственное тело. И вдруг — глоток воздуха. Я закашлялась, согнувшись пополам. Легкие горели, словно я надышалась не кислородом, а жидким азотом.

Когда я подняла голову, старик уже держал трость горизонтально. Резкое движение — и в воздухе повис дымящийся круг. Его трость пронзила центр...

Мир взорвался.

Огненный обруч сомкнулся вокруг меня с шипением раскаленного металла. Тепловые волны искажали воздух, превращая прохожих в расплывчатые силуэты.

Я вскрикнула — голос сорвался, обожженный жаром. Вскочила на ноги, но огненная стена сомкнулась теснее. Пламя лизало воздух с шипящим шепотом, будто живые языки пытались что-то сказать. Я шагнула вперед — кожа тут же покрылась испариной, волосы затрещали от пересушенного воздуха. Отступила.

Внизу — вспыхнуло.

Я опустила взгляд. Под ногами пылала восьмиконечная звезда, выжженная в асфальте так глубоко, что сквозь трещины проглядывала тьма. Ее лучи пульсировали в такт моему сердцу, а от кончиков исходили тонкие нити света, будто корни, впивающиеся в землю. Энергия от нее была неправильной — не горячей и не холодной, а словно само пространство дрожало под ее силой.

И тут мысль оборвалась.

Сознание поплыло. Тело стало чужим, руки — деревянными, ноги — невесомыми. Я чувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке, голосовые связки напрягаются без моего ведома.

Правая рука поднялась.

— Да будет так!

Фраза вырвалась не из горла, а из самой груди — низким, резонирующим тоном. Огненный круг всколыхнулся, звезда вспыхнула ярче, и слова отразились от стен пламени, умножаясь, как эхо в бесконечном колодце.

И тогда появилась дверь.

Она материализовалась из ничего — белоснежная, без ручки, без узоров, слишком идеальная, чтобы быть настоящей. Ее сияние резало глаза, но я не могла отвести взгляд.

Земля дрогнула.

Пространство под ногами рассыпалось — будто я стояла не на асфальте, а на тонкой пленке над бездной.

Последнее, что я увидела: дверь распахнулась.

Не на себя.

А вовнутрь.

Мир рухнул в эту белую пустоту.

***

В мрачной глубине капсулы, наполненной ледяной жидкостью, мое тело сжалось, подчиняясь пронизывающему холоду. Липкие прикосновения жидкости обволакивали кожу, а дыхательная маска, плотно прилегающая к лицу, с трудом снабжала легкие кислородом. Глаза оставались сомкнутыми — я была словно в безмятежной изоляции. Ничего не подозревая о своем положении, я дрейфовала в бессознательном сне, где время и реальность теряли свою значимость.

Но внезапно тишину разорвал пронзительный сигнал. Он был резким, неестественным, будто голос из потустороннего мира, силой вырывающий меня из забвения. Мои глаза распахнулись, и в первые мгновения я едва могла осознать, что происходит. Грудь сжала паника, дыхание стало рваным, а сердце билось так громко, что заглушало все остальные звуки. Я беспорядочно озиралась, пытаясь вычленить хоть какие-то детали из мутной реальности.

Передо мной замерцал экран, тусклый и покрытый каплями воды. На нем крупными буквами вспыхнуло сообщение:

«Объект достиг цели. Начинаем процедуру пробуждения. Ошибка. Техническая ошибка.»

— Я под водой?! О нет! Нет! Нет! — вырвалось из моего горла.

Я задыхалась, глаза метались по стенкам капсулы, в которой оказалась запертой. Узкое пространство казалось бесконечно тесным, подступающим со всех сторон, словно гроб, заполненный мутной водой. Наверху я заметила крошечное отверстие, через которое пробивался тусклый свет, напоминавший единственную ниточку надежды.

«Я похоронена заживо?» — эта мысль, как молния, пронзила мой разум, вызывая новую волну паники. Я начала беспорядочно двигаться, ударяя руками и ногами по стенкам капсулы, но все было бесполезно: пластик и металл не поддавались, словно издеваясь над моими попытками.

— Пусти меня! Выпустите меня отсюда! — вскрикнула я, но голос утонул в тягучей жидкости, не найдя выхода наружу.

Мои силы быстро иссякали, дыхание становилось тяжелым, а страх все сильнее сжимал мое сердце в своих ледяных тисках. Я изо всех сил перебирала пальцами по стенкам, надеясь найти хоть что-то — любую щель, кнопку, рычаг. И вдруг мои пальцы нащупали выпуклый бугорок.

Не раздумывая, я надавила на него. Сначала ничего не произошло, но через секунду капсулу заполнил низкий гулкий звук. Он вибрировал, словно исходя из самой ее глубины.

Я замерла, прислушиваясь, как гул становился все громче, заполняя пространство. Вода начала слегка вибрировать вокруг меня, и я почувствовала, как капсула дрожит.

— Что происходит? — пробормотала я, с трудом сдерживая панику.

Внезапно свет наверху стал ярче, и я заметила, как по стенкам начали пробегать тонкие линии трещин. Надежда вспыхнула внутри меня, и я, собрав последние силы, уперлась руками в стенки и рванулась вверх, готовая бороться за свою жизнь.

Гул усилился, и в какой-то момент капсула вздрогнула так сильно, что я чуть не потеряла сознание. Мое сердце билось в такт гулу, а в голове звучала одна мысль: «Это мой шанс! Я должна выбраться!»

Крышка, что была надо мной, медленно поднялась, выпуская наружу поток холодного воздуха. Когда она полностью открылась, я резко села, сорвала с лица маску и глубоко вдохнула, чувствуя, как легкие наполняются жизненно необходимым кислородом. Вода стекала с моего тела, оставляя на коже липкий налет, а неприятный запах, исходящий от белесой жидкости, вызывал тошноту.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в небольшой, тускло освещенной комнате. Тени от редких источников света плясали на стенах, придавая помещению зловещий вид.

Внутренний инстинкт подсказывал мне: я здесь не одна. Мурашки пробежали по коже. Я огляделась снова, и мой взгляд остановился на темном углу, который, казалось, поглощал весь свет. Я всматривалась в него, пока не услышала голос.

— Она проснулась, — произнесла женщина, ее голос был тихим, почти шепчущим.

Затем раздался другой голос — мужской, глубокий:

— Тихо, не мешай ей. Она должна все сделать сама.

Мои губы пересохли, и я попыталась что-то сказать, но голос звучал хрипло и слабее, чем я ожидала.

— Дайте воды, — прохрипела я, с трудом разлепляя губы.

Молчание. Ни звука.

— Дайте воды! — повторила я уже громче и требовательнее, но ответом мне вновь была тишина.

Тишина давила на меня, словно невидимый груз, проникая в каждую клеточку моего тела. Я попыталась подняться, но ноги отказывались слушаться — они были тяжелыми, как свинец. Мое тело, ослабленное и чужое, предательски обмякло, и я рухнула обратно в капсулу. Липкая вода окатила меня, забиваясь в рот и ноздри. Я закашлялась, паника снова начала охватывать меня, но я не сдавалась. Я должна была выбраться.

Собрав всю силу и волю, я ухватилась за край капсулы. Руки дрожали, мышцы горели, но я, напрягаясь до предела, смогла перекинуть свое тело через край. Правда, получилось это неуклюже — я упала на холодный металлический пол, распластавшись, словно кукла.

Лежа на полу, голая и беспомощная, я почувствовала, как страх подступает к горлу. Сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Я сжалась в комок, обхватив руками колени, пытаясь справиться с дрожью, охватившей меня целиком. Вода стекала с моего тела, образуя на полу странные лужи беловатой жидкости. Но не успела я это осознать, как жидкость начала густеть, превращаясь в тягучую массу, напоминающую слизь.

Я наблюдала за этим с ужасом, но внезапно слизь начала исчезать, будто втягиваясь обратно в капсулу. Это было противоестественно.

И тут тишину нарушил легкий шорох. Я вздрогнула и резко посмотрела в сторону звука. Из темноты, словно тень, выскользнула девушка. Она была одета в белую тунику, которая странно светилась в тусклом свете комнаты. Она быстро подошла ко мне и мягко укутала меня теплым пледом.

— Процесс переноса завершен, — раздался мужской голос.

Я подняла голову, пытаясь разглядеть говорившего.

— Теперь внимательно слушай и не перебивай, — продолжил он. Его голос звучал властно, почти гипнотически. — Все действия и бездействия не имеют значения, важен только их итог. Просто поверь мне.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. В этот момент раздался звук открывающейся двери, и яркий свет хлынул в комнату, ослепляя меня. Мужчина шагнул к выходу, но, перед тем как уйти, он обернулся.

И я увидела его лицо. Это был тот старик, которого я видела в парке.

— Подождите! — закричала я, но мой голос прозвучал слишком слабо.

Старик лишь улыбнулся.

— Просто поверь мне, — повторил он, выходя.

Дверь за ним закрылась, и у меня потекли слезы. Я не понимала, где нахожусь, что со мной происходит, кто эти люди вокруг и где мой сын? Боль в сердце была невыносимо сильной, и я закричала, но почему-то шепотом:

— Стой… стой… где мой сын?

— Успокойтесь, с вашим ребенком все хорошо. Он благополучно перешел в этот мир, — нежно сказала девушка, укрывая меня пледом.

— Куда перешел? В какой мир? — переспросила я сквозь слезы, всхлипывая.

Девушка нажала какую-то кнопку, и в комнате загорелось дополнительное освещение. Затем она указала в сторону моей капсулы. Я медленно приподнялась, стараясь разглядеть то, на что она показывала. Зрение оставалось мутным, будто я только что очнулась после долгого сна. Однако дополнительный свет помог мне лучше рассмотреть помещение.

Передо мной стояла вторая капсула — точная копия моей, словно ее зеркальное отражение. Обе конструкции располагались в центре комнаты, окруженные металлическим каркасом. Высоко на стене, над ними, виднелись огромные стеклянные витрины, напоминавшие гигантские аквариумы. Вместо воды в них находились странные сосуды, формой похожие на сердца. Они мерцали разными оттенками — красным, синим и зеленым, создавая завораживающее зрелище.

От каждой капсулы к витринам тянулись тонкие провода, словно паутина, соединяющая все элементы воедино. Толстые кабели шли к двум металлическим ящикам, стоявшим рядом с капсулами, и к ряду мониторов. На экранах мигали меняющиеся цифры, графики и непонятные символы. Все это выглядело, как сцена из научно-фантастического фильма, только без спецэффектов.

Девушка продолжила:

— Как только мы выйдем из этой комнаты, вы обязательно встретитесь с ним. А сейчас вам нужно к куратору города. И, наверное, одеться.

Она улыбнулась мне.

— Нет, сейчас! — настаивала я дрожащим голосом.

Я никак не могла прийти в себя. В голове роилось множество мыслей и страхов. Они бесконечно прокручивались, нападая снова и снова, вызывая панику.

«Как успокоиться и взять себя в руки?! — спрашивала я сама себя. — Как сохранить ясность мышления и не потерять рассудок?»

Девушка взглянула на меня с задумчивым видом, потом подошла к ящикам возле капсулы и, будто прочитав мои мысли, произнесла:

— Успокойтесь. Нам нужно идти, если вы хотите получить ответы на свои вопросы. В ящике лежат ваши вещи, оденьтесь. Сейчас будет сушка, а вот зеркало.

Она что-то нажала, и стена внезапно стала зеркальной. Тут же сверху пошел резкий пар, который окутал меня с головы до ног. Я от неожиданности прикрылась руками, но пар быстро рассеялся. Когда процесс закончился, я огляделась. Девушка, казалось, совершенно не обращала на меня внимания. Она уже открыла ящик и начала доставать из него вещи.

Это были мои голубые джинсы, классические белые кроссовки, бледно-бежевая мешковатая рубашка и нижнее белье с носками.

«А где моя осенняя куртка? Где сумка с документами? — мелькнула у меня в голове тревожная мысль. — Ну вот, пошли другие мысли. Хоть что-то кроме страха. Молодец, отвлекись. Нужно перестать думать о плохом и сосредоточиться на главном».

В этот момент на пол выпал кулон. Девушка тут же подняла его и стала вертеть в руках.

— Ой, какой занятный кулончик! Тут такие вещи стоят очень дорого. Откуда он у вас? Это же камень дракона… или он из вулкана? — сказала она, разглядывая украшение.

— Отдайте, — попросила я резко. — Это все, что осталось у меня от мамы.

«Камень кого?» — удивленно подумала я, но решила пока не задавать лишних вопросов.

— Я просто спросила, — виновато ответила девушка и протянула кулон.

Я быстро оделась и, обернувшись к зеркалу, ахнула. На меня смотрела ухоженная и довольно симпатичная женщина — без следов усталости, с гладкой кожей и ясным взглядом.

Отражение в зеркале было куда красивее, чем я в реальности. Я подошла ближе и начала внимательно разглядывать себя. Ресницы стали более густыми, длинными и черными. Брови были идеально скорректированы в модной форме, словно накрашенные. Но, проведя пальцем по бровям, я поняла, что цвет их был естественным.

«А что с волосами?» — подумала я, ощупывая их. Откуда эта «лошадиная грива» ярко-каштанового цвета? У меня ведь всегда было короткое каре! А тут — длинные, густые, блестящие волосы, которые доходили почти до пояса.

Я повернулась, чтобы разглядеть их сзади, а затем снова обратила внимание на лицо. Губы… Они стали чуть пухлее. Или это просто блеск так их подчеркивает? В любом случае, мое квадратное лицо теперь казалось более симпатичным, чем прежде.

«Пора нанести визит этому куратору», — решила я.

— Можно идти? — уточнила я у девушки.

Она кивнула и подошла к двери, через которую ранее вышел старик. Сделала приглашающий жест, пропуская меня вперед. Я, не раздумывая, шагнула к двери и распахнула ее.

Яркий свет тут же ослепил меня. Машинально прикрывшись рукой, я несколько раз моргнула, привыкая к освещению. Когда пятна перед глазами исчезли, я наконец смогла разглядеть место, где находилась.

Это было длинное и узкое пространство, напоминающее коридор гостиницы, но гораздо более стерильное и современное. Металлические стены, пол и потолок придавали помещению индустриальный вид. Темно-серый цвет создавал ощущение сдержанности и функциональности. Над каждой дверью располагались маленькие решетчатые окошки, которые светились разными цветами: белым, зеленым, красным.

Каждая дверь была пронумерована и имела маркировку, смысл которой я пока не понимала. Вдоль коридора я заметила камеры видеонаблюдения и датчики движения. Все это явно предназначалось для обеспечения контроля и безопасности.

По центру потолка тянулись ряды светодиодных светильников, излучающих холодный белый свет. Освещение было ярким и равномерным, но от него веяло неуютностью. Воздух в коридоре был прохладным и слегка влажным, как в лаборатории.

Это место явно не было гостиницей. Скорее, оно походило на объект, где проводятся какие-то серьезные разработки.

Я обернулась и взглянула на дверь, из которой только что вышла. На ней висела табличка с надписью: «Дина Хепри и Дмитрий Хепри». Над решетчатым окошком горел зеленый свет.

«Что за странное место?» — подумала я, чувствуя нарастающее беспокойство.

Тут я заметила девушку, стоящую рядом. Над ее головой светилась надпись, похожая на лазерную проекцию:

«Яна / человек / воин-страж / смотритель / уровень 51».

Я застыла, недоумевая.

— Это что еще такое? — спросила я, пытаясь осмыслить увиденное.

Протянув руку, я попыталась коснуться надписи, но мои пальцы прошли сквозь нее.

Девушка засмеялась:

— Не волнуйтесь, это всего лишь голограмма. Это данные игрока, которые вскоре появятся и у вас, — ответила она. Увидев мое непонимание, Яна продолжила: — Это информация обо мне: имя, должность, профессия. — Она указала на дверь и добавила: — Над дверью отображены ваши данные и статус комнаты. Зеленый цвет означает, что переход в мир завершен. Красный — что переход еще продолжается или человек находится в мире Земля. Белый — комната пока свободна.

Она сделала паузу и, заметив, что я все еще выгляжу растерянной, добавила:

— Пойдемте, вам нужно поговорить с куратором. Он объяснит все намного лучше.

Неохотно я двинулась за ней. Мы долго шли по коридору, пока наконец не подошли к лифту. Кабина поднялась на несколько этажей вверх, но я не смогла понять, какой именно это был этаж: вместо привычных цифр на панели управления были иероглифы.

Когда двери открылись, я увидела перед собой огромный зал, заполненный книгами. Возможно, это была библиотека. Между высокими полками суетились люди, а за длинными столами сидели читатели, увлеченные своими занятиями.

Мы неспешно прошли мимо них, и в самом конце зала свернули направо. Там находилась зеленая дверь с табличкой: «Куратор города Квамос Яков Исаакович».

Яна постучала и, не дожидаясь ответа, уверенно открыла дверь.

Мы вошли в просторный кабинет. В углу стоял массивный стол, за которым сидел мужчина. В центре комнаты находилось странное кресло, вокруг которого вились провода, а над ним висел большой шлем.

«Это что, электрический стул?» — мелькнула у меня мысль.

Но мое внимание быстро переключилось на мужчину за столом. Его внешность была настолько необычной, что я не могла оторвать от него глаз.

Белоснежные волосы, уложенные аккуратными прядями, спадали ниже плеч. Черты лица были изумительно специфичными: впалые щеки, высокий лоб, острый подбородок. Уши заострялись кверху, как у эльфа, а губы были плотными и толстыми.

Его глаза переливались голубыми и серебристыми оттенками, словно внутри них искрился свет. Кожа была темно-коричневой, гладкой и блестящей, будто отполированной.

Но больше всего меня поразили тонкие серебряные провода, которые оплетали его тело, словно изящный узор. Они мерцали, пульсируя слабым светом. В тот момент мужчина держал руку у виска, словно слушал что-то, хотя вокруг стояла тишина.

Я подняла взгляд и увидела над его головой надпись, светящуюся, как голограмма:

«Яков / Криптаноид / Монах-Мастер / Куратор / уровень 97».

На нем был роскошный белый наряд, напоминающий одежды султана. Его внешний вид только усиливал ощущение загадочности. Мужчина на мгновение отвлекся, посмотрел на меня, а затем жестом указал на кресло с проводами, словно приглашая меня сесть. После этого он снова сосредоточился на чем-то невидимом, словно слушал голос, который слышал только он.

«На этот электрический стул? Добровольно?! Угу, конечно, уже бегу!» — язвительно подумала я, с трудом сдерживая желание повернуться и уйти.

Прошло около пяти минут, прежде чем он наконец освободился. Его взгляд был спокойным, но в нем читалась какая-то усталость. Затем он заговорил, обращаясь прямо ко мне:

— Вы находитесь в игровом мире Лурапис. Меня зовут Яков, я куратор города Квамос. Моя задача — помочь вновь прибывшим сделать первые шаги в игре и освоиться здесь. Сейчас нам нужно определить, какую расу за вами закрепил Лурапис, активировать ваш аккаунт и отправить вас в этот мир.

— Садитесь, не бойтесь, — прошипела Яна, слегка толкнув меня в плечо, явно теряя терпение.

Я бросила на нее злобный взгляд, но промолчала. С трудом подавив раздражение, подошла к креслу, которое выглядело все более зловеще. В этот момент мне вдруг показалось, что в комнате есть еще кто-то, невидимый. Я обернулась, но, оглядевшись, поняла, что ошиблась.

— Садитесь, — повторила Яна, уже более настойчиво.

— Хорошо, хорошо, сажусь, — раздраженно выдохнула я.

Стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри меня все переворачивалось от тревоги, я осторожно опустилась в кресло. Провода, прикрепленные к нему, вдруг ожили. Они зашевелились, словно змеи, и начали обвивать мое тело. Один из них сковал мои запястья, другие обернулись вокруг груди, слегка сжали, будто проверяя, как я отреагирую.

Шлем, висевший надо мной, мягко сдвинулся вниз и опустился прямо на мою голову.

Я уже хотела что-то сказать, как перед глазами вдруг появился белый прямоугольник с текстом внутри. В голове раздался странный механический голос, который четко, но бесстрастно озвучил сообщение:

«Ваш аккаунт активирован. Окно персонажа готово.

Имя: Дина

Раса:Ошибка

Архетип: Воин

Класс: сформируется после 10 уровня

Профессия:выбрать из предложенных

Уровень: 1

Обратитесь к куратору».

Я замерла, пытаясь осознать значение увиденного.

— Почему не появилась информация о расе? Не загрузились данные? Странно… — пробормотал Яков, явно удивленный.

Он нахмурился, и его пальцы быстро забегали по экрану планшета, который он вытащил из-под стола.

Я, не сводя глаз с текста перед собой, чувствовала, как напряжение в комнате нарастает.

«Что за "Ошибка"? Это шутка? Что за хрень? — продолжала размышлять я. — Что за игра? Какой нафиг аккаунт? Раса…? По мне что, не видно, что я человек? Архетип воина... Они что, думают, я буду играть с ними в эти их игры? Выкуси! Сами воюйте со своей неписью. Стоп! Не паникуй. Может, нужно сначала узнать больше информации? Во что меня, черт возьми, втянули?»

Я глубоко вздохнула и решилась задать первый вопрос:

— Почему у меня такой архетип и что он означает?

«Хотя, честно говоря, мне плевать на ваши ответы… Главное — понять, где я нахожусь и как отсюда выбраться!» — подумала я, но тут же замерла.

В углу комнаты появился странный туман, который начал сгущаться, словно клубился из ниоткуда. Мое сердце замерло, когда из тумана вышел старик. Тот самый гад из парка!

«Да чтоб тебя!» — выругалась я про себя, сжимая кулаки от бессильной злости.

— Фокусник? — спросила я, бросив на него недоверчивый взгляд, хотя внутри уже кипела от ненависти.

— Тебе как лучше ответить? — спокойно отозвался он, улыбаясь своей фирменной ехидной улыбкой.

— Так, чтобы было понятно, как вас перестать видеть! — выпалила я, уже не сдерживая раздражения.

Он лишь тихо рассмеялся, будто моя реакция его забавляла.

— Не злись, нам предстоит с тобой долгое сотрудничество, — сказал старик, и его улыбка стала еще шире. — Так тебе интересно, что такое архетип?

— Ага, — раздраженно ответила я, перекрестив руки на груди.

— А ты дерзкая. Вроде в твоем резюме не было такой информации, — вдруг вмешался Яков, отрываясь от своего планшета.

— Ну, наверное, потому что меня никогда ранее не похищали! — огрызнулась я, не в силах сдерживать злость.

Я сама была удивлена своим поведением. Обычно я не позволяла себе таких вспышек. Мое — это тихо поплакать в одиночестве, промолчать, смириться или просто залечь на дно, надеясь, что все рассосется само собой. Но сейчас все было иначе. Здесь была задета не только моя свобода, но и безопасность моего сына. И это пробудило во мне что-то дикое. Я чувствовала себя как волчица перед прыжком, готовая сражаться до последнего.

— Яков, мы все через это прошли, — резко перебил его старик, а затем, смягчившись, добавил: — И, попадая сюда, каждый из нас кардинально менялся. Не акцентируйся на ее реакции, это нормально.

Яков только пожал плечами и снова уткнулся в свой планшет.

Старик перевел на меня свой внимательный взгляд, и его лицо на мгновение стало задумчивым. Затем он заговорил:

— Пожалуй, я отвечу на твой вопрос по поводу архетипа. Это поможет тебе лучше понять себя и то, что с тобой происходит. Если говорить в игровом стиле, то архетип — это определяющий термин для общей стратегии персонажа и стиля игрового процесса. Если же объяснять с позиций вашего мира, Земли, то это врожденный генетический и психологический фактор, первичная идея, заложенная в основу твоей личности.

Пока он говорил, я не могла оторвать от него взгляд. Что-то в этом человеке — если его вообще можно было назвать человеком — притягивало меня и одновременно настораживало.

На вид ему было около семидесяти лет. Седые волосы, будто припорошенные пеплом, густая щетина, морщинистое лицо с узкими губами и голубыми глазами, в которых читалась странная доброта. Но эта доброта была какой-то обманчивой, как у человека, который знает то, чего не знаешь ты, и поэтому заранее уверен в своей правоте.

Его телосложение оказалось куда крепче, чем я ожидала от старика. Под коричневым плащом с капюшоном, напоминающим одежду джедая из «Звездных войн», угадывались сильные плечи. Длинные, тонкие руки с узловатыми пальцами крепко сжимали трость.

Но больше всего меня зацепила надпись над его головой. Она словно светилась, мерцая мягким золотистым оттенком. Я прищурилась, пытаясь разобрать буквы, но старик стоял слишком далеко.

— Что ты там высматриваешь? — неожиданно спросил он, заметив мой взгляд.

Я вздрогнула, будто меня поймали на месте преступления.

— Ничего, — быстро ответила я, стараясь не выдать своего интереса.

Он улыбнулся. Его молчание только усилило мое беспокойство.

Когда наши взгляды пересеклись, я вдруг услышала голос в своей голове:

— «Скрой информацию о своей расе, это в интересах твоих и сына».

Я вздрогнула и начала оглядываться вокруг, пытаясь понять, кто это сказал. Никого подозрительного рядом не было. Тогда я удивленно посмотрела на старика. Этот голос… он был похож на его.

— «Перестань вертеться. Все правильно, ты слышишь мой голос у себя в голове. Больше его никто не слышит», — раздался тот же голос, но старик и не думал открывать рот.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Это было похоже на телефонный разговор, только без телефона. Даже странный скрежет вроде дефектов связи и легкое эхо добавляли ощущения, что я общаюсь с кем-то на расстоянии.

В этот момент Яков подошел ближе и начал копаться в шлеме, который был у меня на голове. Он что-то крутил, проверял датчики, а затем нажал на какую-то кнопку и произнес:

— Пока шлем перезагружается, я дополню сказанное Ясным.

Ясный? Значит, старика зовут Ясный? Интересное имя, хотя как-то совсем не вяжется с этим хитрым взглядом и ехидной улыбкой.

— Не помню, кто именно ввел понятие бессознательного в человеческой психике, — продолжил Яков, словно размышляя вслух.

— Зигмунд Фрейд, — подал голос старик, даже не взглянув на него.

— Точно, — кивнул Яков. — А Карл Юнг пошел дальше и выделил две части бессознательного: индивидуальное и коллективное. Индивидуальное состоит из забытых или подавленных мыслей и чувств, которые существуют в виде комплексов. А коллективное бессознательное — это нечто большее. Оно представляет собой набор инстинктивных поведенческих схем, передаваемых из поколения в поколение. Эти схемы называются архетипами.

Яков сделал паузу, будто проверяя, успеваю ли я усваивать информацию.

— Архетипы соответствуют типичным жизненным ситуациям, — продолжил он. — Их количество определяется количеством этих ситуаций. А вот комплексы — это неразрешенные душевные травмы, которые формируются на уровне индивидуального бессознательного.

Я слушала молча, пытаясь понять, зачем мне все это рассказывают. Их слова звучали логично, но в моей голове все равно витал хаос. Слишком много вопросов, слишком мало ответов.

Яков слегка нахмурился, взглянул на шлем и добавил:

— Это базовая теория. Но в нашем мире архетипы — не просто схемы поведения. Они куда глубже, мощнее и влияют на тебя напрямую.

— Удивительно, — продолжил он, задумчиво глядя в сторону, — что архетипы заложены в нашу психику с самого рождения, но могут оставаться неактивными долгие годы. В мире Земля, мы можем обращаться к специалистам, таким как психологи, чтобы разобраться в себе. Но здесь существует особая система, которая не просто определяет, но и пробуждает нужные архетипы.

Он сделал паузу, словно давая мне время переварить услышанное, а затем продолжил:

— Однако иногда стрессовые ситуации, например, потеря близкого, могут активировать архетипы сами по себе. И тогда они начинают управлять поведением человека, подавляя его волю и разум. Представь, что архетип материнства активируется в моменты сильных эмоциональных потрясений, захватывая лобные доли мозга, которые отвечают за эмоции и социальные связи. Поэтому так важно сохранять баланс Инь и Ян — борьбы негатива с позитивом.

Он посмотрел мне прямо в глаза и улыбнулся:

— Все в твоих руках. Учись отпускать ситуацию и контролировать баланс темных и светлых сил в себе.

В этот момент старик, которого Яков называл Ясным, решил дополнить его слова:

— Каждый архетип, — начал он с легкой улыбкой, — имеет свои характерные черты и символы. Все это разделено на Инь и Ян. Инь отвечает за тьму, покой и пассивность, символизируя стихию Воды. Ян, напротив, — это свет, активность и движение, воплощающие стихию Огня. Солнце, как источник энергии и подвижности, — это Ян. А Луна, символизирующая покой и созерцание, — это Инь. Кто-то рождает, а кто-то взращивает. Но важно помнить: все в природе стремится к равновесию.

Яков снова подхватил нить разговора:

— Пожалуй, объясню на примерах, как работают поведенческие схемы. Возьмем архетип «Герой». Это идеал мужества, силы и самоотверженности. Герой стремится преодолевать препятствия, защищать слабых и добиваться великих целей. А вот архетип «Мудрец» — это воплощение глубины мышления и стремления к истине. Он ищет ответы на самые сложные вопросы.

Яков немного помолчал, а затем добавил:

— Есть и архетип «Любовник». Он связан с романтикой, страстью и стремлением к близости. Но в своей темной стороне, в Инь-аспекте, он может проявляться как эгоизм, жажда внимания или желание контролировать других людей.

Старик кивнул, соглашаясь, и добавил:

— Важно понимать, что архетипы — это не жесткие рамки или шаблоны, в которые ты должен вписаться. Это скорее возможности и направления, которые помогают раскрыть потенциал. Здесь, в этом мире, архетипы играют ключевую роль в формировании твоих игровых навыков и развития. Каждый человек проявляет разные архетипы в зависимости от ситуации и этапа своей жизни.

Старик взглянул на меня пристально, и я почувствовала, что его слова обращены именно ко мне:

— У тебя архетип «Воин». Это не просто стремление к победе, а целый набор качеств: мощь, активность, настойчивость. Воин готов преодолевать любые трудности ради достижения цели. Он защищает тех, кто ему дорог, оберегает себя и своих близких, отстаивает свои интересы и убеждения.

Его голос стал немного мягче, но от этого не менее убедительным:

— Возможно, на Земле этот архетип был укрыт глубоко внутри тебя. Ты спрятала его, как нечто ненужное, как инструмент, который давно не использовался. Но здесь система распознала твою истинную суть и пробудила ее. Воин — это ты. Настоящая. И теперь этот архетип вышел на поверхность, чтобы помочь тебе справляться с вызовами, которые стоят перед тобой.

— Если простым языком, — решила уточнить я, раз уж они так разговорились и прочитали мне уже целую лекцию, — во мне несколько архетипов в процентной шкале, и ваша игра взяла тот, который с большим процентом?

Они одновременно кивнули, явно довольные моими рассуждениями.

— Далее зафиксировала его в игровом профиле и предлагает мне развиваться по выбранной дороге?

— Именно, — ответил Яков, едва заметно улыбнувшись. — В основе лежит идея того, что каждый человек имеет в себе несколько архетипов, которые варьируются по интенсивности и проявляются в различных ситуациях. Однако игра не просто выбирает один архетип с наибольшим процентом и определяет ваш профиль. Вместо этого она предлагает вам самим осознать различные аспекты вашей личности. А затем рассмотреть, как эти архетипы могут быть использованы для достижения баланса и развития в выбранном направлении.

Я похлопала глазами, пытаясь переварить все сказанное. В голове застряла только одна мысль: зачем я вообще задала этот вопрос? Опять получила кучу длинных ответов, а я же терпеть не могу, когда все так затянуто. Краткость — вот что должно быть во всем.

— Так-с, давайте еще раз попробуем, — вдруг сказал Яков, словно заметив мои страдания, и снова нажал кнопку на планшете.

В шлеме что-то щелкнуло. Перед глазами появился белый прямоугольник, а в его центре замигал желтый треугольник. Прежде чем я успела задать хоть один вопрос, треугольник исчез, и на его месте возник текст, который тут же озвучил механический голос:

«Ваш аккаунт обновлен и сформирован.

Дина / Богиня (раса скрыта от всех*) / Воин / уровень 1».

Строчка с расой заставила меня насторожиться. Что значит "раса скрыта"? Я тут же вспомнила слова старика и, прищурившись, прочитала мелкий текст рядом со звездочкой:

«Раса скрыта. Желаете открыть расу или выбрать другую?»

И тут в моем ухе раздался голос старика, спокойный, но настойчивый:

— «Скажи про себя: "выбрать другую". Найди расу "человек", подтверди выбор и открой для всех.»

— «Выбрать другую», — пробормотала я мысленно, как советовал старик.

Передо мной появился длинный список рас. Я быстро пробежалась по нему глазами и выбрала "человек". Подтвердила выбор и поставила галочку напротив пункта "открыть для всех".

— Раса: человек (открыта для всех*),— произнес механический голос прямо в моей голове.

И в этот момент, судя по всему, над моей головой появилась какая-то надпись с обновленными данными. Яков посмотрел туда, улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Отлично. Теперь ты официально зарегистрирована, — сказал он со странной ноткой удовлетворения в голосе.

Я молча кивнула в ответ, но внутри все еще не могла избавиться от легкого раздражения. Все это становилось слишком сложным. Архетипы, проценты, выбор расы... Да какая разница, человек я или нет?

— Отлично, профиль сформирован и появился в нужном формате. Теперь ты в системе, у тебя есть метка игрока, — сказал Яков, нажимая еще одну кнопку на своем планшете. В это время из принтера вылез аккуратно распечатанный листок.

— Ознакомься с данными на экране, а я пока подготовлю для тебя учебный план и материалы. Они сейчас формируются на основе твоего архетипа и расы. Система ищет твои сильные стороны, — добавил он, чуть задумавшись. — Вот бы нам такую технологию в реальный мир. Мы бы могли с рождения направлять человека по подходящему ему пути. А так у нас даже дворники нередко с двумя высшими образованиями — никому не нужные, из-за ошибки.

— Какой ошибки? — не выдержала я, пытаясь хоть как-то упорядочить весь этот поток информации у себя в голове.

— Ошибки жизни, — спокойно пояснил Яков. — Учился человек, например, на юриста, а у него ведущий архетип — «Крестьянин» или «Слуга». И не смог себя реализовать. Люди, которые могут добиться успеха в юриспруденции, должны иметь ведущие архетипы: «Воин», «Монах», «Искатель» или «Творец».

Он сделал небольшую паузу, посмотрел на меня и продолжил:

— И не путай. Архетип «Слуга» — это не слуга в прямом смысле, не надо воспринимать это так буквально. Возьми выше. Этот архетип позволяет человеку быть отличным подчиненным, честно и добросовестно выполняющим свои обязанности. Такие люди — основа любого общества. Мы их отбираем в этот мир работать.

Яков развернулся, вынул распечатку из принтера и направился к своему столу. В это время я снова обратила внимание на экран шлема, где появились новые строки:

«Профессии сформированы и будут предоставлены на выбор куратором. Характеристики будут добавлены в процессе обучения. С получением 10-го уровня система обновит данные и предложит соответствующий класс».

Прямоугольник с текстом исчез, и в комнате снова стало тихо. Я огляделась, но что-то явно изменилось. Надписи над головами людей уже перестали меня удивлять, но теперь вокруг моего поля зрения появилось несколько новых обозначений. Они находились по углам, словно очерчивая невидимый квадрат. Эти надписи двигались вместе с моим взглядом, оставаясь всегда перед глазами, но при этом не заслоняли обзор.

В верхнем левом углу я заметила строку:

«Дина / Человек / Воин / Уровень 1».

В правом верхнем углу значилось:

«Здоровье — 100 %». Внизу слева — «Параметры, Инвентарь». А внизу справа — «Прогресс — 2/100».

Я нахмурилась и попыталась дотронуться до одной из надписей. Но она просто растворилась и прошла сквозь мою руку, как будто была голограммой.

— Черт, — выругалась я, раздраженно отдергивая руку.

— Дай команду, — спокойно подсказал Яков, явно наблюдая за моей неуклюжей попыткой взаимодействовать с интерфейсом. — Про себя или вслух. Система реагирует на оба способа.

Я вздохнула. Ну ладно, попробуем.

Я сосредоточилась и мысленно произнесла: «Открыть параметры». Передо мной тут же всплыло окно, разделенное на две части. В левой половине экрана находилась информация, а чуть ниже — большой сосуд, разделенный на две равные части. Внутри сосуда плавно двигалась двухцветная жидкость: белая и черная. Они напоминали символ Инь и Ян, перемещаясь внутри, но не смешиваясь, словно из-за разной плотности.

В правой части окна я увидела себя — свою проекцию, трехмерное изображение в полный рост, одетую в ту же одежду, что была на мне сейчас. Мой аватар медленно вращался, а отдельные элементы подсвечивались. Внимание привлекли кулон на шее и область головы. Внезапно передо мной появилась всплывающая табличка с предложением подтвердить путь развития: «Воин».

— Ну, пусть будет Воин, — пробормотала я себе под нос и мысленно подтвердила выбор.

Сосуд мгновенно переместился и оказался внутри моего аватара, расположившись в области сердца. А на его месте, в разделе «Информация», начали появляться строки:

«Основные характеристики, Внутренние навыки, Класс, Профессиональные навыки, Дополнительные навыки, Навыки вашей расы».

Я попыталась открыть их, но столкнулась с тем, что ничего не активировалось. Наверное, они станут доступны позже, когда я достигну определенных условий.

— «Значит, это действительно игра?» — пробормотала я про себя, наблюдая за всем происходящим. Все выглядело настолько реалистично, что мой мозг еще не до конца принимал эту действительность как игровую симуляцию.

Я продолжила изучать свой аватар. Вокруг него находилось множество ячеек. На уровне рук с двух сторон располагались два пустых квадрата с надписью «Оружие». Под ногами был еще один пустой квадрат с надписью «Реликвия». Еще ниже находился раздел «Инвентарь».

— «Ладно, инвентарь потом,» — подумала я, а затем обратила внимание на подсвеченные части своего аватара. Они явно выделялись, и я решила начать с кулона, который висел у меня на шее. Сосредоточившись, я мысленно указала на него, словно перемещая туда курсор. На кулоне появилась небольшая метка с прицелом, а затем открылась новая вкладка.

На экране отобразился не сам кулон, а камень из него. Под изображением появилась информация:

«Золотой камень вулкана, 241-го уровня.

Свойства:

— Скрыть информацию о себе.

— Изменить информацию.

— Видеть скрытое».

Я застыла. Как это возможно? Этот кулон был из моего мира. Я помню, как мама отдала его мне в больнице перед своей смертью. Тогда она сказала… Что же она тогда сказала?

Я судорожно пыталась вспомнить ее слова. Да, она произнесла что-то важное. Она сказала, чтобы я не боялась тьмы, которая есть вокруг, и всегда шла своим путем, каким бы он ни был. И еще — что все в моих руках. И просила никогда не снимать этот кулон.

У меня внутри все сжалось. Тогда эти слова показались мне странными, но я не придала им значения из-за горя. Сейчас же в голове возникло множество вопросов. Как этот кулон вообще оказался здесь? Почему он обладает такими свойствами? И что еще скрывается за словами моей мамы?

— Да что же это такое? — пробормотала я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Вопросы множились, но ответов не было. Однако я знала одно: рано или поздно я их найду. Всегда находила. И сейчас тоже справлюсь.

Интересно, конечно, как это все работает. Я задумалась над вопросом о свойствах кулона. «Изменение информации» уже казалось мне более или менее понятным. Если верить справке, это просто подмена данных: имя, раса, профессия, класс и прочее. Но эти изменения не влияют на реальные способности или физические характеристики. Получается, это скорее иллюзия, некий обман системы. А вот «видеть скрытое»… это уже что-то совершенно другое.

Меня переполняло любопытство. Я мысленно повторила слова: «Видеть скрытое». В следующую секунду мир вокруг преобразился. Все пространство заполнили золотые тонкие нити, будто сплетенные из магии или энергии. Они окутывали все вокруг, связывали предметы, людей, воздух. Это было похоже на сложную, живую паутину, которая пронизывает все вокруг.

Я повернулась к Якову, стоявшему неподалеку. Он выглядел совершенно иначе. От него исходила целая сеть нитей, которые расходились во все стороны, словно он был центром огромной паутины. Эти нити вибрировали, передавая крошечные импульсы энергии, как радиосигналы. Казалось, он непрерывно взаимодействует с чем-то или кем-то. Маленькие световые пучки пробегали по нитям туда-сюда, как огоньки. Это зрелище ошеломляло.

— Что это такое? — прошептала я, чувствуя, как внутри зарождается легкий страх.

Я испугалась, что могу увидеть что-то, к чему не готова, и быстро мысленно произнесла: «Стоп». Мир тут же вернулся в свое обычное состояние. Никаких нитей, никакой магии — все снова стало привычным. Я немного успокоилась, но желание понять, что я только что видела, побеждало страх. Я снова сказала: «Видеть скрытое». И вновь золотые нити заполнили пространство. Они были повсюду, соединяли все вокруг. Я внимательно осмотрела это плетение, пытаясь найти смысл или закономерность. Но ответов не находила.

— Стоп, — снова произнесла я. Все нити исчезли. Теперь я точно знала, как это работает. Нужно просто дать команду. Интересно, а если кто-то другой попробует? Или это доступно только мне?

Окончательно придя в себя, я решила переключить внимание. Внизу экрана я заметила надпись «Инвентарь». Ну что ж, пора посмотреть, что там. Я открыла раздел. Передо мной появилась сетка из квадратных ячеек. Большинство из них были пустыми. Только одна ячейка выделялась — она светилась красным цветом, а на ней был изображен крестик.

Я сосредоточилась на этой ячейке, и она тут же увеличилась, заполнив собой все поле зрения. Внутри я увидела черные крылья, похожие на ангельские, только темные и зловещие. Крылья мерцали легким серебристым отблеском, будто были сотканы из ночного неба. Под изображением появилась надпись:

«Ваш уровень не соответствует».

— «Ну вот, — пробормотала я про себя, чувствуя легкое раздражение. — То есть кулон 241-го уровня мне доступен, а эти крылья — нет? Это какой же уровень нужен для них? Тысяча? Больше?»

Крылья выглядели потрясающе. Они явно были чем-то значимым или могущественным. Я еще раз попыталась изучить их, но больше информации не появлялось. Видимо, доступ к ним мне пока закрыт. Как бы там ни было, это только усиливало мое желание разобраться в этом странном мире.

— «Ладно, крылья, подождете, — сказала я себе. — Сейчас есть дела поважнее.»

Я закрыла инвентарь и снова огляделась. Этот мир явно скрывал множество тайн, и я была готова их раскрыть.

Я не была профессионалом в играх. Хотя... нет, не совсем так. Я в свое время много играла, но не владела игровым жаргоном и глубокими знаниями. Все знала поверхностно — ровно настолько, чтобы просто наслаждаться игрой, не вдаваясь в детали. Все происходило интуитивно. Иногда я так увлекалась, что не замечала наступления утра, полностью погружаясь в этот захватывающий мир. Например, я играла в Tomb Raider (Лара Крофт), Diablo, Call of Duty. Но из всех игр, техника и стратегии, которые действительно поразили мое воображение, были в Warcraft III. Это была игра, которая дала простор для огромного количества стратегических маневров и уловок. Чем глубже я углублялась в нее, тем сложнее становилось следить за полем боевых действий. На экране могли одновременно вестись сражения тысяч единиц техники, а мне приходилось мгновенно решать несколько задач. Это помогло мне тренировать стратегическое мышление и концентрировать внимание.

Адреналин, мощный мозговой штурм, буря многозадачности, радость побед и горечь поражений — всего этого в игре было с избытком. Именно с этой игры началась моя любовь к такому формату. Она принадлежала другому поколению. Все уже играли в многопользовательские ролевые онлайн-игры, но меня это не смущало. Ведь в Warcraft III я могла быть тем, кем хотела: Военачальником, Полководцем, Воином. Продумывание боя и создание стратегий было моим любимым занятием в играх. Конечно, такое есть и в других играх, но здесь мне нравился именно формат.

Так что даже мои скудные знания позволяли понять, что кулон явно не подходит моему первому уровню игрока, а крылья я получу еще не скоро. Все в этом мире казалось слишком надуманным, и мне даже не с чем было сравнить. Странный алгоритм развития, характеристики отсутствуют, вкладки нерабочие, сосуд...

Хм... а старик был прав: где-то глубоко внутри меня действительно сидит воин.

Так, осталось еще один момент проверить. На аватаре светилась голова, в районе макушки. Я вышла из вкладки «Инвентарь» и посмотрела на свой аватар, мысленно подведя к нему курсор. Как бы ткнув в него, я сфокусировала внимание на изображении. Аватар резко приблизился к моим глазам. Прямо передо мной, в верхней части головы, мерцала восьмиконечная звезда, от которой расходились почти незаметные сосуды, подобные ветвям могучего дерева. Эти живые структуры пульсировали, расползаясь по всему телу. Я подала мысленный приказ отдалить аватар, и сеть сосудов предстала во всей своей разветвленной славе. Сконцентрировавшись на этих загадочных нитях, я заметила их поразительное сходство с кровеносной системой: вены и артерии образовывали невероятно похожую сеть. Вот только их цвет был черным.

В области сердца находилась объемная проекция «Инь и Ян» — круглый шар, синхронно и ритмично пульсирующий. Но что означали эти черные многочисленные артерии? Я замерла. И в этот момент Яков, как назло, решил вспомнить обо мне, не дав мне поразмыслить.

— Ну как вам? Хороший интерфейс? Все удобно и понятно? — поинтересовался он.

Я вздрогнула от неожиданности и растерянно огляделась вокруг.

«Да ну вас нафиг! Что они со мной сделали? В какое чудище меня превратили? Кем я тут играть буду?» — пронеслось в голове.

— «Молчи, молчи!» — услышала я голос Ясного внутри себя.

Я потрясла головой, пытаясь прийти в себя.

«Хватит! Наигралась! Теперь к делу!» — решительно подумала я.

Закрыв все вкладки и встав с кресла, я четко и медленно выговорила:

— Где мой сын? Почему нас тут удерживают? И кто вы все, блин, такие?!

Я пристально посмотрела на старика, ожидая ответа.