Асторожно, тупайя пихота!

2055 год, Женева, Дворец Наций.

Зал заседаний гудел, как встревоженный улей. Представители ста сорока трех государств пытались решить нерешаемое: что делать с отходами. Пластик уже переработали в пластик, которым перерабатывали пластик. Океаны превратились в мутный бульон с микропластиком вместо планктона. Атомные электростанции плодили отработанное топливо, которое нужно было хранить миллион лет, а человечество не умело планировать даже на десять лет вперед.

На трибуну поднялся молодой человек в безупречно белом костюме. Цунг-Дао Ли, тридцать два года, вундеркинд, основатель корпорации «Чистое Небо». Его презентация называлась «Ковчег 2.0: Решение проблемы отходов на квантовом уровне».

— Господа, — начал Ли, и его голос, усиленный микрофонами, заставил замолчать даже китайскую делегацию, которая традиционно не замолкала никогда. — Человечество завязло в собственных экскрементах. Мы производим триста миллионов тонн пластика в год. Половина этого — одноразовая упаковка, которая будет разлагаться дольше, чем просуществует любой из наших ядерных могильников. Мы закопали отходы в землю — земля восстала. Мы затопили их в океане — океан умер. Мы жгли их — небо почернело. Есть только одно место, куда мы еще не совались, потому что боялись цены вопроса.

На экране появилась схема Солнечной системы, затем звездное скопление, и наконец — черная дыра в центре галактики.

— Гравитационные пращи. Разгоняем контейнер с отходами до субсветовой скорости, используя гравитацию Юпитера, затем Сатурна, затем — бросок к черной дыре. Никакого следа. Никакого вреда экологии. Исчезновение навсегда.

Зал ахнул. Кто-то зааплодировал, но большинство молчало, прикидывая стоимость. А стоимость была астрономической.

— Сколько? — спросил представитель США, не любивший сюрпризов.

— Двести миллиардов. Стартовые инвестиции.

Зал загудел с новой силой. Двести миллиардов на мусор? Легче продолжать закапывать.

Ли улыбнулся, улыбкой человека, который только что проиграл битву, но уже выиграл войну в своей голове. Он знал то, чего не знали они. Знал, что дешевые решения всегда побеждают правильные. И когда через тридцать лет они приползут к нему с протянутой рукой, цена будет совсем другой.

2085 год, орбита Глизе 581с.

Зонд «Персефона-7» вышел на орбиту непримечательной планеты, числящейся в каталогах как Буян-7. Атмосфера — азот, кислород, углекислый газ. Температура — плюс двадцать в среднем. Вода есть. Спектральный анализ показал хлорофилл — значит, есть растения. Планета была идеально пригодна для жизни.

Но зонд засек кое-что еще. В джунглях, буйно разросшихся вокруг экватора, датчики движения фиксировали тысячи мелких существ. Они перемещались стаями, строили сложные конструкции из веток и камней, и, судя по тепловым сигнатурам, обладали развитым мозгом.

— Черт бы побрал этих экологов, — пробормотал оператор зонда на базе в Глизе, лысеющий мужчина по фамилии Семенчук. — Опять нашли разумную жизнь. Сейчас начнется: защита, карантин, протоколы первого контакта.

Он взглянул на стоящую рядом бутылку дешевого виски. Семенчук работал на корпорацию «Чистое Небо» уже пятнадцать лет и знал, что начальство не любит плохих новостей. Особенно таких, которые мешают бизнесу. А бизнес корпорации в этом секторе был простым и прибыльным: они собирались сваливать сюда мусор. Много мусора. Очень дешево.

Семенчук допил виски, заел соленым огурцом и набрал защищенный код связи.

— Шеф, это Семенчук. По Буяну-7. Тут такая тема... планета обитаема. Полно мелкой живности, мозги работают, строят что-то. Высылаю данные.

На том конце провода повисла тяжелая, вязкая тишина. Потом голос Ли, постаревшего, но не утратившего стальных ноток, произнес:

— Данные принял. Жди дальнейших указаний. И, Семенчук... ты же понимаешь, что зонд мог сломаться? Атмосферные помехи, радиация от звезды. Техника иногда ошибается.

— Понимаю, шеф.

— Вот и молодец. Отдыхай. Скоро придет транспорт со сменой.

Через две недели Семенчука нашли мертвым в его модуле. Официальная версия — сердечный приступ на фоне злоупотребления алкоголем. Данные зонда были переписаны. В отчете значилось: «Планета Буян-7 непригодна для жизни, биосфера отсутствует, рекомендована к использованию в качестве полигона для утилизации отходов класса Б и выше».

Цена вопроса упала с двухсот миллиардов до двух миллионов. Человечество выбрало дешевое решение. Снова.