Астрид, Фокси и Гагарин

- Лорен Кук, кто-то тайком стрижёт мои газоны, - сказал Жердь Хью, уперев кулак в столешницу суперинтенданта первого дивизиона полиции. – Кто-то снова украдкой стрижёт мои газоны, и с этим нужно что-то делать. Я не дам свести меня с ума, так что придётся что-то делать.

Люди неспроста сторонились Хью и побаивались, как и его мотеля, ставшего после гибели семьи Жерди жутким. Жутким и пустынным до того, что как-то раз киношники пытались арендовать его для съёмок триллера. Но позорно ретировались, спасаясь от мрачного смотрителя. Он просто надвигался, чуть склонив голову, а они неслись к машинам, словно их преследовала стая адовых псов.

«Не шутит», - решила Лорен, поскольку его обыкновенно красная от бритья шея была багрова, верхняя пуговица синей рубахи расстегнута, а чёрная шляпа с круглой тульей, по всей видимости, забыта в машине. Она внезапно заметила, что он чертовски похож на ангела мести – Джона Шутера из рассказа Кинга. Даже джинсы оканчивались манжетами, что лежали на выгоревших жёлтых туфлях, «годных, пожалуй, лишь для ходьбы в трех с половиной футах от задницы мула».

- Хью, после школы я никогда, ни-ког-да не видела тебя без шляпы.

- Так что же?

- Ты лысый!

Лучший стрелок графства Линкольншир подался вперед.

- Ну!

- Хью, я не крала твоей истории, а ты не ангел мести. – По движению его светлых, ясно-голубых глаз Лорен поняла, что он озадачен. «Секретного окна» Стивена Кинга он не знал. Пусть помучается. – Но поверь, ты вылитый Джон Шутер.

- Это не имеет значения. Достаточно того, что кто-то нарочно сводит меня с ума.

Да, рука таинственного благодетеля, которого в их маленьком Линкольне уже прозвали добрым ангелом, дотянулась и до жуткого мотеля. Кто-то, действительно, в городке тайком мыл чужие машины, протирал витрины, подстригал газоны. Это удивляло и радовало. Лишь тощий бирюк Хью рассвирепел.

Лорен Кук неторопливо протерла уставшие от чтения бумаг глаза, выбирая между долгом и желанием проветриться. К тому же случай выпал подходящий. Не может же она – суперинтендант полиции – позволить сойтись белому ангелу Линкольна с чёрным, жилистым… и лысым чертом. «Да, лысым», - улыбнулась она.

Уже трясясь в стареньком фургоне по дороге в мотель Жерди Хью, она спросила:

- Ты точно не читал Кинга?

- Нет.

- Значит, просто сбежал с его страниц, - заключила Лорен. При всей нелюбви к чтению Хью всегда любил хорошие истории, потому она развлекала его «Секретным окном». Раз им пришлось даже съехать к обочине, чтобы довести рассказ до конца, после чего суперинтендант заключила: - Тебе только не хватает чудовищного спокойствия Шутера, безмятежности.

К тому времени его шее вернулся привычный красноватый оттенок, а верхняя пуговица на синей рубахе оказалась застегнута.

Уже сворачивая во внутренний двор мотеля, они увидели бездомную, которая ползала на коленях по газону и стригла траву ржавыми ножницами. Ангел Линкольна!

Хью азартно прошипел:

- Попалась дрянь.

Лорен Кук знала безобидную Астрид. Она долго шаталась по дорогам, полям, пристаням, как и любой убогий, хромой, косой – судьбой придавленный. И то счастье, что не позарился на неё прохожий или морячок какой. Так бы мыкалась грязная, озлобленная, с кульком, в котором щекастый малыш гулит, сосёт корку хлеба, горя не знает.

Неопрятная, пугливая бродяжка говорила невнятно. На любой вопрос с трудом выталкивала из себя:

- Аструут.

Так и повелось – Астрид. И почти никто не обращал внимания, что она прижимала к груди фотокарточку, будто защищала или, напротив, молила о защите того, кто был на снимке.

Жердь Хью видел только ту, что стремилась лишить его разума: украдкой подстригала траву перед номерами, подстригала мучительно понемногу, день за днём.

Лорен же, распахнув глаза, смотрела на беззаботного щенка с весёлой лисьей мордочкой, что игриво, как-то бочком выскочил на дорожку. Мелькнул перед радиатором, и под днищем машины раздался стук. Казалось, фургон чуть качнулся, переезжая что-то.

- Хью!

Нога водителя ударила по тормозам. Но щенок уже выкатился позади и заметался, визжа от обиды и боли. Возможно, он не понимал, что случилось, что скоро ляжет и не сможет встать. И щенок нашёл укрытие. Он спрятался за ногой Астрид, прижался дрожащим тельцем к её ботинку и тихо, виновато скулил.

Бродяжка подхватила малыша, прижала к груди, прикрывая его и себя плечом, и карточкой в руке, потому что Хью рывком достал из багажника охотничье ружьё, клацнул курками и навёл на них.

- Именем закона и справедливости ты труп, - процедил он сквозь зубы. Щуря глаз, добавил: - Так как закон есть закон, а справедливость – это справедливость.

- Ты даже не зол, - заметила Лорен.

- Для пальца на спусковом крючке это не имеет значения.

- А для тебя?

- Тысяча чертей! Я не могу стрелять в собак. Что делать?

Полупризнание не удивило суперинтенданта. Она помнила, как Хью сбегал с уроков, потому что пошёл дождь, а за школой под кустом сирени ощенилась собака. Он укрывал и мать, и выводок курткой, а сам дрожал рядом, обхватив себя руками.

Другое воспоминание было не столь милым и безобидным, поскольку тогда их весёлая компания увидела на обочине черного с коричневыми подпалинами пса. Смех подростков оборвался.

Удар машины переломал псу ребра, ноги. Бедолага только и мог чуть приподнимать и двигать головой. В попытке утолить жажду, он пытался отщипнуть зубами чуток сочной травы. Тогда Хью встал перед ним на колени. Вряд ли он хорошо видел в это время, так как слезы из его глаз текли ручьями. И всё же лезвие складного ножа вошло сразу и точно в сердце. И никто не посмел смеяться над тем, что Жердь Хью рыдал при всех.

А сейчас он наверняка растерян и чувствует себя так, словно совершил нечто непоправимое.

- Ствол опусти, - посоветовала Лорен.

- И всё же я зол, - заметил владелец мотеля. – Нет, я в ярости… А что там за снимок?

Лорен Кук сделала знак, чтобы он оставался на месте и, вообще, вёл себя тихо. Сделала пару осторожных шагов к Астрид, отчего та съежилась сильней.

- Астрид, не бойся. Ты ведь помнишь меня, помнишь?

- Аструут, - робко отозвалась бродяжка.

- Никто тебя не обидит. Никто, потому что я из полиции. – Лорен Кук обернулась. – Хью, принеси стакан молока.

- Облезет.

- Скотина ты, Хью, отменная. – Лорэн потерла надбровье. - Ну, хоть одной загадкой меньше.

- Что на карточке, Лорен?

- Не поверишь.

Суперинтендант достала из нагрудного кармана пачку. Извлекла сигарету и взялась задумчиво постукивать фильтром о ноготь большого пальца. Она думала. Думала Лорен о стриженных то тут, то там газонах, о мытых автомобилях, сверкающих витринах лавок, чистых улочках. Ещё она думала о злой иронии.

Линкольнцы со смехом разводили руками: никак добрый дух шалит – стрижёт, моет, метёт! И никто не связывал это с бродяжкой Астрид, которую презирали и гнали, словно боясь заразиться её тихой нищетой. И ведь стояла неподалёку, прикрываясь плечом .

Думала она о Хью…

- Не томи, Лорен.

- На карточке Гагарин.

- Кто?!

- Русский космонавт.

Хью скривил губу.

- И кто теперь из нас скотина?

Лорен коротко вскинула плечом.

- Говорила же, не поверишь… А теперь слушай и не думай, будто шучу. Я тебя не арестую ни за ружьё, ни за покушение на жизнь человека. Взамен ты присмотришь за Астрид, пока я не придумаю, как помочь ей по-настоящему. Точка.

Жердь Хью накрыл рукой щеку, что дёрнулась.

- Ты подумала, что я всерьёз. Почему?

Лорен просунула руку в окно фургона и сняла с заднего сиденья чёрную шляпу. Привстав на цыпочки, нахлобучила её на голову Хью.

- Потому что ты лысый.

Весь обратный путь они молчали. Лорен Кук демонстративно наслаждалась упругим ветерком, свирепым и в то же время недоверчивым, изучающим взглядом водителя, и своим планом.

Машину у входа в участок Хью остановил намеренно грубо, чтобы хоть чем-то досадить. Его шея вновь налилась багровым цветом, а пуговица под жёстким кадыком снова оказалась расстегнута.

***

Лорен Кук всего-то и желала, что слегка проучить несносного Хью, а получила очередную проблему с загадкой: он никак не желал расставаться с Астрид! Они стали неразлучны. Где Хью, там и Астрид, и, конечно, озорной щенок Фокси с лисьей мордочкой – оклемался. И стоило кому хотя бы косо посмотреть на бродяжку, долговязый Хью выступал вперёд. Был он при этом неизменно учтив, чем наводил больший ужас.

Постепенно стал преображаться мотель. Хозяин ползал по крыше с молотком, елозил рубанком по доскам. Починил древнюю газонокосилку, которая орала и выла тысячей чертей. И сияющая лицом Астрид управляла нею.

Но то, что произошло нечто, действительно, серьёзное, суперинтендант осознала, благодаря докладу патрульных:

- Мэм, сами не узнали сначала. Оказалось, это он. Белая безрукавка, тёмные очки. И смеялся...

Лорен Кук открыла рот, но не нашла, что сказать, чего с ней прежде не случалось, потому рот закрыла. Кивком отпустила полицейских. Веки её напряглись.

Случилось нечто, чего она не понимала. Ведь сама не раз пыталась растормошить, вернуть того весёлого, бесшабашного друга, каким помнила Хью. И никак не могла нащупать ту важную точку, коснись которой, случилось бы чудо. А бродяжка, с трудом выговаривающая одно слово, нашла.

Некогда Жердь Хью был хорошим мужем и отцом. В нём был силён инстинкт заботы. И из этого получилось бы хорошее объяснение, не будь вездесущего «но»: какую же струну затронула Астрид, чтобы включить этот инстинкт заново?

Помучив себя бесплодными догадками, Лорен Кук выбрала простейший из путей: «Спрошу у него».

А таинственный ангел то тут, то там продолжал радовать жителей Линкольна. Только теперь неподалёку заставали не только Астрид. Рядом неизменно крутил хвостом Фокси, и одаривал улыбкой прохожих несносный Хью.

Случай спросить о причине разительных перемен пришёл не скоро.

- Лорен Кук, она приволокла глобус, - сказал Жердь Хью, вновь упирая кулак в столешницу суперинтенданта. – Из обрезков серебристого утеплителя сшила, угадай что. Скафандр!

Она бросила короткий взгляд на его шею. Тяжело вздохнула. Шея багрова. Если б на футболке были пуговицы, то верхнюю он расстегнул бы.

- Тысяча чертей, зачем ей это?

Лорен Кук закатила глаза и увидела в углу потолка паутину. Непорядок.

- Не отвечай! – потребовал Хью. – Сначала сложи один плюс один. Глобус, скафандр.

- Маскарад? – предположила Лорен.

- Сбежит.

- Куда?

- К Гагарину!

- Он давно погиб, Хью.

- Дай сигарету. – Затем он долго постукивал фильтром по столешнице. Потянул скрюченным пальцем ворот футболки, словно она душила его. – Это ещё хуже. Неспокойно мне… Ты ведь скажешь своим, чтоб присматривали?

- Они и так присматривают. Каждый констебль, каждый патруль.

Уходя, он остановился в дверях.

- Все равно неспокойно мне.

Позабытая им сигарета так и стояла на фильтре, словно белая ракета, устремлённая куда-то ввысь, отчего Лорен вспомнила, что забыла спросить Хью, почему он так изменился. Потянувшись через весь стол, ухватила сигарету кончиками пальцев. Откинувшись в кресле, курила, наблюдая за паучком, что плел в углу потолка сеть.

Но нет, Астрид не думала сбегать. Она баловала Фокси вкусностями, сюсюкала с ним. Однажды сплела поводок с красивым ошейником, только пёс воспротивился. Фокси предпочитал вспрыгнуть так, чтобы Астрид могла подхватить его. Затем свысока важно потявкивал.

Людей Астрид больше не боялась. Ходила она с Хью, Фокси и на праздники, и в парки, везде. Особенно им нравилось гулять в поле за мотелем. Там Астрид поднимала щенка над головой и кружила, лицо её сияло – не было человека счастливей. А по вечерам бывшая бродяжка облачалась в серебристый скафандр и баюкала глобус.

Успокоился и Жердь Хью. Мотель ожил. Дел от того прибавилось: с поставщиками продуктов поругайся, морозильник почини, гостей прими-проводи, канализацию почисть – белка в колесе.

Сколько бы так продолжалось, неизвестно, если бы в середине лета Хью не понадобилось съездить в Лондон. Вернувшись на другой день…

***

- Лорен, в то утро она не узнала меня, - сказал человек, стоявший в дверях. – Она забилась в угол и страшно кричала, стоило переступить порог.

Лорен Кук, которая только что немного вздремнула щекой на стопке папок, не знала что сказать. Спросонья посетитель казался не совсем реальным. Она смотрела и тоже не узнавала его, хотя ничего в облике Хью, казалось, не изменилось. Те же светлые, ясно-голубые глаза, привычно чёрная шляпа с круглой тульей, синяя рубашка, аккуратно застёгнутая на все пуговицы до красноватой после бритья шеи.

- И больше мы не увидим её. Никогда. Я чувствую это.

Ни для кого не было секретом, что случилось несколько дней назад. Лорен сама не раз прокручивала запись с камер, где одурманенная, хохочущая молодёжь во дворе мотеля играла в бейсбол, бросая вместо мяча Фокси. И всякий раз, казалось, смотрела глазами Хью. Она вздрагивала с каждым ударом биты, ей сводило судорогой щеку от беззвучного крика Астрид, что свернулась калачиком и тщетно прикрывала руками голову. Лорен Кук скрежетала зубами, когда она ползла к истерзанному телу маленького друга и получала ботинком в бок.

Губы Лорен затвердели. Лгать другу детства она не хотела, а правда была слишком тяжела. В последний раз живой Астрид видели в соседнем графстве на крыше самого высокого здания. Она стояла на краю в серебристом скафандре, вскинув руки, словно тянулась к небу. Присев, бродяжка вспрыгнула что было сил…

- Они не просто украли мою историю, – тихо говорил Хью. – Они её растоптали, надругались над ней, и я знаю, что с этим делать. Потому что закон есть закон, и справедливость есть справедливость.

Озарение пронзило Лорен Кук раскалённой иглой: друг её далёкого детства умер, ворчливого Хью больше не было, а был ангел мести в чёрной шляпе, надвинутой до кончиков ушей, какую носят квакеры – беспощадный Джон Шутер с чудовищно спокойным, безмятежным лицом.

Прочистив горло, она сказала:

- Я вынуждена арестовать тебя.

- За то, что я, наконец, прочёл Кинга? – Он, холодный и прямой, коснулся в прощальном жесте тульи и повернулся к выходу.

Лорен Кук приподнялась и выкрикнула в его спину:

- Не дури!

Он замер и по-прежнему тихо заговорил, не оборачиваясь:

- Она надела скафандр и весь день простояла на коленях над могилкой Фокси. С глобусом.

Жердь Хью ушёл и вернулся в Линкольн только через неделю. А суперинтендант с угрюмой тоской ожидала последствий его отлучки.

Каждый вечер он выходил в поле за мотелем туда, где в последний раз видел Астрид. Он стоял, а небесный купол над ним расцветал звёздами. Они лучились, сияли вечностью. Такие далёкие и вдруг ставшие близкими звёзды.

В такой час и навестила его однажды Лорен Кук.

- Почему, Хью?

- Почему, что?

- Почему ты с Астрид ожил?

- Я просто дал ей стакан молока с печеньем и прогнал. А она вернулась. Я прогонял её снова и снова, а она возвращалась.

- Что с того?

- Астрид – она, как собака. Была. А ты лучше многих знаешь, что собаки лучше людей... Теперь она там, Лорен, вместе с Фокси. Я слышу, как она баюкает нашу планету и напевает, мол, не надо бояться, всё будет хорошо. И с нею Гагарин.

Лорен Кук качнула наручниками, сцепляя его и своё запястье.

К продрогшим за ночь полицейским они вернулись, держась за руки, лишь когда погасла последняя утренняя звезда.