Атака титанов: Война судного дня.

Лето 845 года.

Когда наступает лето и на деревьях созревают свежие фрукты, дети из городка Ультимус начинают промышлять кражей фруктов у местных фермеров, словно это стало для них традицией.

Трое детей — Эльза, Эмиль и Элли Йегерь — особенно пристрастились к яблокам с фермы старика Ренделла.

Хотя яблоки у этого старика были сладкие, но он сам был довольно злобным засранцем. Мало того что он построил забор вокруг своей фермы, так он ещё и постоянно обходил территорию с ружьём в руках, выискивая нарушителей.

Но даже это не останавливало Эльзу и её младших от того, чтобы снова и снова приходить сюда за яблоками.

Очередным летним днём Эльза, Эмиль и Элли снова пришли на ферму. Они без особого труда пролезли через забор и, стараясь не попасться на глаза старику, пробрались вглубь фермы.

Долго выбирать яблоню не пришлось — Эльза подошла к первой попавшейся, ловко забралась на ветку и уселась там. Сорвав несколько яблок, она посмотрела вниз на младших и сказала:

— Эй, там внизу, осторожнее. — После этих слов яблоки в её руках полетели вниз.

Упавшие фрукты сразу же подбирали Эмиль и Элли, после чего бросали их в ведёрко, стараясь наполнить его выше краёв.

Несмотря на предупреждение, одно яблоко всё равно упало на голову Эмиля.

— Эй... — визгнул он, и посмотрел на сестру.

Визг брата показался Эльзе забавным, она посмеялась, но напомнила:

— Ха-ха, я же сказала — осторожнее, frater miser.

Эмиль услышал хихиканье рядом и повернул голову к Элли. Та прятала рот за ладонью, очевидно пытаясь скрыть улыбку.

— Чего смешного? — возмущённо спросил Эмиль.

— Ничего, — ответила Элли и убрала ладошку, едва подавив радость на губах.

Обиженно отвернувшись от сестёр, Эмиль продолжил собирать яблоки. Элли тоже продолжила — она брала в руки одно яблоко за другим и бросала их в ведёрко.

Вскоре в руках Элли оказалось яблоко с рубиновой кожурой, которая отражалась в её изумрудных глазах.

Этот фрукт словно манил девочку, заставляя съесть его прямо сейчас. Поднеся яблоко ко рту, Элли откусила кусочек.

Тут же её лицо скривилось от отвращения, и она выплюнула то, что откусила. Протерев губы рукавом, девочка злобно посмотрела на яблоко.

— Malum stultum, — сказала она и швырнула его в сторону — оказалось, фрукт был изъеден мерзкими червями.

Терпевший до этого момента насмешки от сестёр, Эмиль решил воспользоваться ситуацией и позлорадствовать над Элли:

— О, что такое? Тебе попалось испорченное яблоко? Похоже, fortuna in manus tuas exspuit, ха-ха!

Но долго радоваться Эмиль не смог.

Эльза, всё ещё сидя на ветке, откинулась назад и, свесившись вниз головой, и держа шляпу на голове одной рукой, дала брату подзатыльник другой.

— Ай… За что? — с болью в голосе спросил Эмиль.

— За твой lingua serpentina, — заявила Эльза. — Нельзя так говорить, особенно своим sororibus!

— Но это же всего лишь шутка…

— Неправда, — возразила Элли.

— Эмиль, — обратилась Эльза к брату, — Элли puella parva, а ты её frater maior. Поэтому ты не должен её обижать.

— Тогда я не хочу быть её frater, — буркнул Эмиль и собрался уходить. — Сами собирайте свои яблоки.

Эльза пожала плечами, она качнулась назад-вперёд, зацепилась за ветку и вернулась в исходное положение.

В этот момент Эмиль успел сделать всего пару шагов. Раздался выстрел, и перед его ногами взметнулся фонтан грязи. Мальчик упал на землю и визгнул громче, чем за весь день.

Из глубин фермы послышались недовольные крики:

— Ах вы furunculi lutosi, а ну быстро убирайтесь с моей фермы!

Это был сам Ренделл, который бежал к детям с ружьём в руках.

— Бежим! — крикнула Эльза и спрыгнула с ветки.

Она схватила Элли и Эмиля за руки и потащила их к забору. Они бежали со всей скорости — и этого было достаточно, чтобы старик не смог их догнать.

Хотя лучшие годы Ренделла остались позади, навыки стрельбы у него ещё были. Остановившись и заняв удобную позицию, он прицелился и выстрелил в сторону детей.

Пуля коснулась дерева, рядом с которым в этот миг пробегали дети. Они не пострадали, но были сильно напуганы.

— Эй, senex, ты что, с ума сошёл? Застрелить нас хочешь?! — выкрикнул Эмиль, дрожа от страха и возмущения.

— Не стреляйте в нас, avi! — испуганно сказала Элли. — Мы ведь даже не взяли ваших яблок!

К сожалению, ведёрко с собранными яблоками пришлось бросить в начале побега.

В этот момент ветер подул сильнее и сорвал с макушки Элли шляпу. Почувствовав, что что-то исчезло с головы, девочка обернулась и увидела, как ветер уносит её головной убор.

— Моя шляпа… — сказала Элли и протянула руку, надеясь ухватиться за улетающую шляпу, но всё было тщетно.

— Забудь о ней, — сказала Эльза и потянула сестру за руку.

Вскоре они добежали до забора. Быстро перелезли через него, и продолжили бегство.

Ренделл подошёл к забору и смотрел детям вслед, едва ли не с гордостью. И чтобы добить их морально, выкрикнул им в спину:

— Если ещё раз вернётесь на мою ферму, per deos iuro, в следующий раз домой будете возвращаться ползком!

Убежав далеко от земли, на которой стоит ферма Ренделла, дети остановились у речки, чтобы передохнуть.

Дыхание детей было учащённым: они быстро-быстро вдыхали и выдыхали воздух, наполняя им лёгкие до предела. Но даже так воздуха поначалу не хватало.

Спустя какое-то время дыхание детей стало приходить в норму.

— Senex insanus, он нас чуть не убил, — с возмущением в голосе сказал Эмиль.

— Так ведь мы украли у него яблоки, — напомнила Эльза.

— Soror, ты что? Защищаешь Ренделла? — с подозрением спросил Эмиль.

— Нет, я просто говорю правду.

— Жалко, что ведёрко с яблоками пришлось бросить, — с горечью сказал Эмиль.

— Ad inferos это ведро. Главное — мы спаслись!

— А как же моя шляпа?.. — грустно спросила Элли. В её изумрудных глазах выступили слёзы. — Если mater узнает, что я её потеряла, она меня puniet.

Эльза посмотрела на сестру с сочувствием и подошла к ней.

— Не волнуйся, sororcula parva, я вернусь за твоей шляпой, а пока поноси мою.

Эльза сняла свою шляпу и погрузила её на голову сестре. После этого она развернулась туда, откуда только что прибежала, намереваясь вернуться на ферму.

— Soror, — сказал Эмиль и протянул руку, пытаясь остановить сестру. — Может, не стоит? А если шляпа потеряна навсегда и ни ты, ни Ренделл не сможете её найти? Получится, ты зря рисковала.

— Ох, Эмиль… — Эльза вздохнула и, повернувшись боком, посмотрела на брата. — А ты подумал, что будет, если senex найдёт шляпу?

У жителей Ультимуса существует негласная традиция — всегда писать на ценных вещах адрес владельца, чтобы случайный человек, нашедший потерю, мог вернуть её хозяину.

— А я отвечу, — продолжила Эльза, — он устроит нам vespera iucunda. Мы не можем так рисковать. Вы идите домой, а я вернусь, когда найду шляпу. Vale.

Эльза побежала в сторону фермы, оставив брата и сестру наедине.

— С sorore всё будет в порядке? — спросила Элли.

— Не знаю, — признался Эмиль. — Всё будет зависеть от внимательности Ренделла. — Он закрыл глаза и прогнал дурные мысли из головы. — В любом случае остановить sororem мы не можем. Давай пойдём домой.

— Ладно.

Дети повернулись в сторону родного городка и, следуя вдоль реки, которая протекает через Ультимус, пошли к нему уже спокойным шагом.

Много интересного про городок Ультимус рассказать трудно: он находится в десяти километрах от внешней стены, в нём живут всего несколько тысяч человек, они занимаются поставками продовольствия для Экспедиционных войск, и у них даже есть собственная железнодорожная станция.

Возвращаясь в город, Эмиль и Элли решили наведаться на станцию — там работал один их знакомый, которого они не видели с самого утра.

Входя на станцию, детям показалось, что здесь оживлённее, чем обычно. Здесь собрались сотни бойцов Экспедиционных войск. Вид у них был тяжёлый — все они выглядели сломленными, в глазах царила пустая безразличность. Некоторые были измазаны засохшей кровью.

Солдаты поочерёдно поднимались в вагоны и сразу же падали от бессилия, словно каждая минута на ногах была для них равна целому дню непрерывного марша.

— Не понимаю, зачем они выходят за стены?.. — пробормотал Эмиль скорее себе, чем кому-то ещё.

— Что значит «зачем», fratercule? — ответила Элли. — Они же выходят за стены, чтобы бороться с титанами.

— Какая же ты stulta, — сказал Эмиль.

— Я не stulta! — снова возразила Элли. — Это ты stultus!

— Успокойся, — сказал Эмиль и поднял руку, желая остановить сестру. — Сама подумай: земли у нас много, еды — хоть объешься. Так зачем выходить за стены? Ты не понимаешь этого, поэтому и stulta.

— Эй! — Элли со злостью топнула ногой по земле и посмотрела на брата угрожающим взглядом.

Испугавшись, Эмиль бросился бежать, а Элли — догонять. Они шумели и мешали рабочим станции, но никто не стал на них кричать.

Догонялки продолжались до тех пор, пока перед Эмилем вдруг не встал один парень. Эмиль врезался в него и остановился.

— Что вы здесь делаете? — спросил парень.

— Fratercule Ron! — крикнула Элли и, подбежав, обняла его.

Рон — так Элли ласково называла своего самого старшего брата, Энрона.

— Мы хотели тебя проведать, — ответила Элли.

Увидев на голове сестры чужую шляпу, Энрон спросил:

— Это шляпа Эльзы? Где она?

Эмиль кратко объяснил ситуацию, и Энрон, вздохнув, сказал:

— М-да… Всё-таки Эльза — эгоистичная Puta. Я буду молиться, чтобы она смогла вернуться домой без происшествий.

— Frater, ты не знаешь, что здесь происходит? — спросил Эмиль, указав пальцем на солдат.

Большинство из них уже расселись по вагонам.

— Немного, — ответил Энрон. — Говорят, за стенами появилась целая орда титанов, и им… — он указал большим пальцем на отходящий поезд — пришлось бежать.

— И ради этого тратят наши налоги?

— Ты хотел сказать мои налоги? — уточнил Энрон.

— Ладно, раз вы меня уже проведали, — сказал Энрон, собираясь возвращаться к работе, — можете идти домой.

Попрощавшись с братом, Эмиль и Элли наконец направились домой.

Их дом находился всего в паре сотен метров от станции. Двухэтажное строение из дерева и камня возвышалось на небольшом холме, а на крыше из черепицы торчала каменная труба, из которой выходил дым.

Когда дети переступили порог своего дома, они громко сказали:

— Мы дома! — оповещая мать, которая была внутри.

Из кухни донёсся голос Карлы; в нём слышалось трудолюбие:

— Элли, filiola, подойди на кухню, мне нужна твоя помощь.

— Сейчас, mater, — ответила девочка и побежала на кухню.

Эмиль же решил, что его помощь не требуется, и поднялся к себе в комнату.

Придя на кухню, Элли застала мать за тем, что та лепила из теста формы для запекания хлеба.

Рядом на крючке висел детский фартук. Элли взяла его и надела на себя, завязав шнурки аккуратным бантиком на поясе.

Заметив, что младшая дочь одна, Карла спросила:

— Где твоя soror?

— Она… эээ… — замешкалась Элли. — Гуляет… — выдавила она из себя. На лице появилась неловкая улыбка.

Карла поняла, что дочь пытается её обмануть, но решила разобраться с этим позже.

— Хорошо, — сказала Карла, взяла маленькую глиняную ёмкость и протянула её Элли. — Намажь заготовки желтком.

— Угу… — кивнула Элли, взяла ёмкость и, орудуя кистью, начала смазывать поверхность заготовок яичным желтком для румяного вида.

Тем временем Карла подошла к печи, надела нарукавники и открыла крышку. За ней стоял лист с готовым хлебом. Она достала его и отнесла к подоконнику, чтобы он остыл.

За это время Элли успела смазать все заготовки желтком и Карла следом отправила новую партию теста запекаться в печь.

В этот момент раздался стук в парадную дверь. Карла была занята: она подбрасывала в печь дрова, поэтому велела дочери открыть дверь:

— Элли, filiola, посмотри, кто там пришёл.

— Ладно, — послушно ответила девочка и направилась к двери.

Когда Карла закрыла крышку печи, она услышала, как Элли закричала:

— Mater!

Карла тут же бросила дела и поспешила к парадной двери.

Подходя ближе, она увидела, как Элли стоит у порога и изумлённо смотрит на того, кто пришёл.

— Отпусти меня, turpis senex! — послышался голос Эльзы.

Оказавшись у порога, Карла увидела следующее: незнакомый ей пожилой мужчина удерживал её дочь за руку.

— Кто вы? — тревожно спросила Карла. — Зачем вы удерживаете мою filiam? Отпустите её!

— Mulier, ваши дети крали яблоки с моей фермы! Я здесь, чтобы восстановить справедливость! — заявил Ренделл.

— Д-давайте спокойно поговорим у меня дома, но сначала отпустите мою filiam! — настаивала Карла.

— Согласен. Не стоит беспокоить ваших соседей, — проворчал Ренделл, разжимая пальцы.

Когда Эльза освободилась, она, словно порыв ветра, влетела в дом и бросила в прихожей пустое ведёрко и шляпу.

Карла проводила старшую дочь взглядом, в котором читалось негодование, но на старика старалась смотреть как на гостя.

— Не стесняйтесь, проходите, — улыбнулась Карла и вместе с Элли расступились в сторону.

Ренделл вошёл в дом так, будто он был его собственным.

Спустя пять минут Карла уже сидела за кухонным столом, а напротив неё сидел Ренделл. Оба старались сохранять приличия и вести себя как культурные люди.

— Мне очень жаль, что мои liberi крали ваши яблоки. Я честно признаюсь, я никогда не учила их такому, но без patris в семье приходится тяжело.

— Mulier, меня не интересуют ваши семейные проблемы. Я хочу, чтобы ваши дети больше не возвращались на мою ферму, и чтобы вы compensaretis всё украденное.

— Да конечно… — начала было Карла, но Эльза её перебила.

— Постой, мама, этот senex сумасшедший. Он стрелял в нас настоящими пулями!

Ренделл недовольно обернулся к девушке и, положив руку на спинку стула, сказал:

— Тебя что, не учили не перебивать adultos?

Карла смотрела на старика твёрдым взглядом.

— Это правда? — спросила Карла. — Вы действительно пытались убить моих liberorum?

Ренделл, не меняя холодного выражения лица, повернулся к Карле и положил руки на стол.

— Я стрелял в сторону ваших liberorum, чтобы напугать их, а не убить, — ответил он. — Если бы я хотел убить их, они бы сейчас здесь не стояли.

— И после этого вы думаете, что я стану compensare вам украденное?

Лицо старика изменилось: холодность исчезла, и перед Карлой сидел уставший человек.

— Mulier, поймите меня. Я сам посадил эти яблони, когда был puer, чтобы моя семья могла жить за счёт этих плодов, и я не позволю furibus красть результаты моего труда!

Карла была неприятно удивлена откровенностью старика, но постаралась сохранить красноречие.

— Давайте поскорее закончим этот разговор, — предложила она. — Сколько вы хотите за ваши яблоки?

— Один талер.

— Что?! — удивлённо воскликнула Карла. — Целый талер за горстку яблок?

— Mulier, ваши liberi крали мои яблоки с начала этого лета, и всё украденное давно превысило цену в один талер.

Карла скрестила руки на груди.

— Треть талера и мой хлеб. Больше я не дам, — сказала она, отворачиваясь, не желая торговаться.

— Треть талера? Это даже не половина, — возмутился Ренделл. — Дайте хотя бы четверть.

— …

Поняв, что хозяйка дома не собирается торговаться, Ренделл уступил:

— Ладно, будь по-вашему.

— Вот и хорошо, — сказала Карла, повернув голову к старику. — Эльза, Элли, подойдите сюда, — позвала она дочерей. Они быстро явились на кухню. — Элли, принеси наш arcam familiae, а ты, Эльза, возьми хлеб на подоконнике и заверни его в платок.

— Н-но… — попыталась возразить Эльза.

— Cito! — резко сказала мать, и девочки тут же бросились выполнять поручения.

Через ещё пять минут Карла вместе с дочерьми на пороге дома провожали Ренделла взглядом. Когда старик скрылся за переулком, Карла посмотрела на Эльзу и Элли со смесью злости и разочарования.

— Когда frater Ron узнает, что мы отдали Ренделлу гроши из нашего arcae familiaris, он разозлится, — пробормотала Элли.

— Сейчас вы должны timere не его, — загадочно сказала Карла.

Эльза и Элли не поняли, что имеет в виду мать, и повернули головы к ней. В этот момент она схватила девочек за уши и потащила их за собой, закрыв дверь ногой.

Девочки от боли схватились за уши, крича матери:

— Mater, mitte! Dolet! Mater!

Карла потащила девочек вверх по лестнице и привела их в комнату Эмиля, который в этот момент мирно лежал в своей кровати.

Услышав крики сестёр, он вскочил с кровати, но не успел выбежать посмотреть, что случилось — сёстры сами вбежали в комнату, держась за покрасневшие уши.

— Что случилось?

— Что случилось, ты и так знаешь, — ответила Карла сыну, входя следом.

Она закрыла дверь на ключ и забрала его с собой. Повернувшись к детям, прошлась в центр комнаты. Снова скрестив руки на груди, она смотрела на них очень серьёзным взглядом.

— Садитесь, — велела она. Дети послушались и все трое сели на кровать Эмиля.

Карла какое-то время просто смотрела на детей, барабаня локтем по указательному пальцу.

— Сколько раз я вам говорила: нельзя красть чужое? — наконец спросила она, нарушив тишину.

Эльза и Элли промолчали, пряча покрасневшие уши. Они были слишком обижены на мать, чтобы говорить.

— Semper, — ответил Эмиль.

— Meus dulcis fili, скажи мне на милость: ради какого diabolus вы снова и снова туда ходили? — последние слова Карла произнесла с повышенным голосом.

— Мы просто хотели поесть яблок.

— Если хотите яблок, попросите Энрона, и он вам их принесёт.

— Мам… — произнёс Эмиль и, проглотив ком в горле, продолжил: — frater ведь и так много работает ради нас. Мы не хотели беспокоить его по пустякам.

— Но это лучше, чем кража!

— Это не честно, — высказалась Эльза. — Ты ведь рассказывала, что сама в pueritia любила красть яблоки. Почему нам нельзя, а тебе можно было?

К удивлению Эмиля, мать не рассердилась. Она улыбнулась и сама присела на противоположную кровать.

— Да, ты права, я тоже крала яблоки и вместе со своим fratre minore утащила немало, — Карла положила руку под подбородок и посмотрела в окно. — Но из-за этого наш pater постоянно nos puniebat. Эх… я не справляюсь. Вам нужен pater.

Эльза посмотрела на мать острым взглядом и произнесла:

— Не напоминай мне про этого filium canis!

После этих слов Карла резко вскочила, подошла к Эльзе и ударила её пощёчиной левой рукой.

— Не смей так говорить про своего patrem!

— А разве я не права? — упрямо сказала Эльза. — Он бросил нас. Бросил тебя ради mulieris alterius.

— Не забывай, Эльза: я родила тебя от твоего patris. Он любил вас, учил, лечил, когда вы болели.

— Лечил нас, говоришь… — повторила Эльза. — Скажи это Эдмунду.

После этих слов от спокойной Карлы не осталось и следа. Женщина со всей силы ударила дочь правой рукой — удар был настолько сильным, что Эльза не удержалась на кровати и упала на пол.

Приземлившись, она потрогала лицо и почувствовала, как из носа течёт кровь. Но мать не остановилась: нависла над дочерью и сильно пнула её в живот. Когда девушка скорчилась от боли, Карла наклонилась, схватила её за волосы и пару раз ударила головой о пол, истерично выкрикивая бессвязные слова.

Сестру спас Эмиль: схватив мать за руку, он с трудом остановил её.

— Mater, siste! Ты не чувствуешь? Пахнет чем-то горелым!

Понюхав воздух, Карла сразу поняла чем это пахнет.

— Мой хлеб! — сказала она и бросилась к двери. Вытащив ключ, быстро открыла замок и побежала на кухню.

Эмиль помогал сестре подняться.

— С тобой всё в порядке? — спросил он, волнуясь.

— Нет. Не в порядке, — ответила Эльза, вытирая кровь из носа.

— Зачем ты напомнила matri про Эдмунда? Ты же знаешь, насколько это больная тема.

— Если не напоминать, она забудет, какой monstrum наш pater был, — буркнула Эльза и вышла из комнаты.

— Но нельзя же ведь вот так… — тихо прошептал ей вслед Эмиль.