Атаманы Каменного Века. Степнодолье. - IV/2

Глава I. Кочевницы vs казаки.

Странная, а по хорошему - совсем даже невозможная, скала достаточно хорошо просматривалась в окуляры бинокля. Белёсая, посреди белоснежного мелового поля, выглядела она эдаким замершим в момент захлёста - валом гигантской волны, вдруг окаменевшей на моменте ниспадания, и в таком вот виде - и подпёртой для надёжности истончёнными посредь колоннами.

Единственная господствующая в этом районе над равниной - вершина сразу же вызвала к себе интерес. Во-первых, взобравшись на неё возможно было бы осмотреть окрестности как днём - на предмет ознакомления с рельефом, так и ночью - в рамках вопроса обнаружения мест обитания по огням возможных костров. Во-вторых, в связи с угрозой ночного нападения хищников - стойбище лучше всего было ставить как раз вот в таком неблагоприятном для них месте как эта самая, раскинувшаяся до зримой бескрайности белая пустынь. В третьих, приближался сезон дождей, и оставаться посреди голой прерии без укрытия - хорошего было вообще ни на грамм. А вот под сенью скалы устроиться можно было очень даже и с комфортом. В этом плане, времени вроде бы как ещё на пару-тройку дней имелось. Так что, запастись всем необходимым для постоя - у кочевниц должно было случиться. Но для начала необходимо было всё же достичь этого "пупа земли", осмотреться и разгрузиться.

Вблизи, эдакие осиротевшие руины гигантского "муравейника" выглядели ещё более грандиозней чем представлялось рыжеволосым страницам со стороны. Совершенно невообразимые колонны - местами уже лишились своих сводов, иные же порушились и сами. Однако, имелся и значительный массив пока ещё устоявший перед натиском стихий разрушения. И что самое интересное, вполне себе просторная "зала с колоннадой" - оказалась крайне удачной находкой для размещения стоянки в преддверии катаклизма. Совершенно безжизненная на первый взгляд, она более чем позволяла в себе разместить не только юрту, но и всё четвероногое стадо. Всего-то и делов, что успеть заготовить сена с дровами на пару недель.

Не заморачиваясь даже беглым осмотром подсводного пространства, полагая что навряд ли в столь пустынном месте вообще что-либо может обитать, подруги наскоро разгрузили обе арбы под край свода с восточной стороны, и прихватив необходимый инвентарь - отправились обратно в степь. Время только перевалило за полдень и его ещё было вполне достаточно, чтобы что-нибудь да успеть. К тому же, их стадо таки оставленное на выпас в степи под присмотром Банды со сворой, всё же нуждалось в пригляде. В местных прериях обитали очень уж коварные сизо-дымчатые псы, и имелись все основания для беспокойства за своих четвероногих друзей.

За зимне-весенний период - поисковый "табор" изрядно обошёл Великое Озеро по значительной части его вытянутой окружности. И прежде чем оказаться на северно-приозёрских равнинах, им ещё по льду довелось перейти огромную, истекающую из озера на восток реку. Молодым странницам повезло войти на её льдистый покров в самый разгар зимы, когда лёд оказался наиболее крепок. Правда, пришлось сильно отклониться от прибрежной зоны на восток вслед за крупным мамонтовым семейством, как оказалось также вознамерившимся перебраться в северные земли. Но зато, это позволило безопасно перейти по их торной тропе по самому верному льду в наиболее надёжном месте, минуя участки с обильными в иных местах полыньями. Оказавшись же на северном берегу чуть ли не полукилометрово разлившейся в этом месте сточной реки - далее уже подруги вновь вернулись к прибрежным землям.

За всё время зимнего этапа странствия по восточным степям, следов чьих-либо стоянок Шилле с Луммой, увы, более так и не встретилось. Весна же их застала уже далеко на северном побережье. Истощавшие на жирок, четвероногие питомцы уже сильно нуждались к тому времени в обильном выпасе. Поэтому как только местные густотравные прерии освободились от снега, далее уже кочевницы продолжили свой путь без особой спешки. Это в разы сбавило скорость хода, но зато позволило и лучше ознакомиться с местными реалиями, кои значительно отличались от их родных равнин как набором флоры с разнообразием фауны, так и рельефно-ландшафтными особенностями.

К слову говоря, лишённое привычных девушкам озёрных оазисов с их обширными окружними рощами, местное пространство однако же изобиловало своими формами ландшафтных водоёмов. Они встречались гораздо реже, но вполне стабильно. Не имеющие обильной лесной растительности подле себя, эти степные озерца однако же зачастую таки обросли некими лесистыми или как минимум кустарниковыми зарослями. Ввиду этого, устраиваемые при таких вот водоёмах ночёвки, и даже до нескольких дней стоянки, позволяли делать это с известной долей комфорта и приемлемым уровнем безопасности. Как минимум с водой и огнём у "табора" проблем вообще не возникало.

По ходу вступления в весеннюю пору, небольшое стадо кочевниц таки пополнилось на целых семеро козлят. Косынка с козочками довольно таки неплохо перенесли как само странствие, так и более лютую зимнюю пору местных краёв. Козлята, два мальчика и пяток девочек, народились вполне крепкими, однако же пока они полностью не встали на ноги, хозяйки первое время возили их в специально сплетённых для этого корзинках, прикреплённых к задним бортам арб.

Пускай по первости почти всё молоко уходило на молодняк, уже далее, вновь возобновившаяся выдойка коз хорошо уразнообразила рацион питания странниц. И дело даже не о появившейся в обороте брынзе. Тот же хлеб поставленный на молоке, пускай и ржаной, был куда как более благороден на вкус. Да и просто сваренный на молоке чай "по тибетски", подсолённый и присыпанный поджаренной, грубого помола ржаной мукой - стал отличным подспорьем в плане быстрого и сытного перекуса в пути.

Впервые встреченные в этих землях дымчатые псы, с густой и плотной, и по нежному лоску совсем даже не пёсьей шёрсткой, будучи особо назойливыми, изрядно пополнили своими шкурами нагруженность арб. Так что, на стоянках рукодельницам было чем занять себя. Мех этих хитрых на промысел животных - охотницам очень уж пришёлся по вкусу, и на его выделку они усердия совсем даже не жалели.

На особо длительных стоянках, подобрав наиболее удобное для постоя место близ очередного озерца с рощицей и предварительно произведя по округе зачистку от излишка местных когтеклыков, Шилла с Луммой приняли за правило устраивать дневные верховые рейды в сторону виднеющихся гор. Благо, за всё то время отлучек, Банда со сворой их так ни разу и не подвела, отлично справляясь как с выпасом рогокопытных, так и с их охраной.

Такие вылазки на степные просторы от прибрежной зоны, позволяли лучше исследовать пространство местных прерий на предмет следов человеческого присутствия. Заодно накапливались сведения и об особенностях миграции местной фауны, и о ландшафтно-природных формах северно-приозёрной равнины, и о её минерально-промысловых богатствах. В частности, именно таким образом и была запремечена белая меловая проплешина посреди прерии.

В одной из таких рейдовых вылазок, подруги только лишь в бинокль её и заприметили гораздо западнее основной линии исследовательской "петли". А поскольку дело было далеко за полдень и так называемая точка невозврата уже давно была пройдена, то в тот раз они до неё так и не добрались. Зато на следующий день, снявшись лагерем, кочевницы направили уже весь свой табор прямой наводкой на обнаруженное месторождение. И уже на второй день таки достигли края местного "пупа земли"...

Закосом подходящей на сено травы, недалеко от ближайшего к меловому выходу степного озерца, Шилла с Луммой занимались почти до вечера. По местному зною это было делать не совсем комфортно. Но тут очень сильно выручали временами накатывающие уже предвестники "потопа". Громадные в высоту, гонимые на запад сказочно-грандиозные утёсы перистых облаков, пускай и не так часто как хотелось бы, но проносясь над равниною всё же приносили с собой долгие и вожделенные минуты затенения, кои таили под своей сенью остужающие знойный пыл благодатные сквозняки. Благодаря им, работа в целом спорилась очень даже благополучно и продуктивно. Трава, пусть и не такая уже сочная, но зато крайне обильная на густоту и поясную вышину стебля степных злаков, отлично ложилась под востро отбитую и заточенную косу, кою поджарые, полуобнажённые девичьи тела с мастерством и удовольствием пускали в ход.

Обратной дорогой, вместе с уводимыми под своды каменных руин рогокопытными, помимо прихваченной на арбах части свежескошенной особо сочной травы, заготовщицы увозили и наскоро собранный опавший валежник из местной вязовой рощицы. Накидав его на вторую арбу как придётся, уже по сумеркам, хозяйственные девицы умудрились разом доставить в новое стойбище, посчитай что целый четырёхсуточный запас топлива на всевозможные бытовые нужды. Помимо всего этого с местного озерца было наполнено и несколько крупных бурдюков с водой. На наличие источника воды под скалами рассчитывать не приходилось, а напоить животных на ночь, ополоснуться перед сном и самим себе чего сготовить - воды требовалось совсем даже немало.

Пока суть да дело, разместив прямо под открытым небом среди порушенных столпов своё поголовье, уже при показавшейся из-за горизонта луне, хозяюшки таки занялись своими насущными вечерними заботами. Костерок, готовка быстрой шурпы из остатков подкопчённо-вяленой сайгачины, сам ужин, гигиенические процедуры с ополаскиванием обнажённых девичьих тел с высоты арбы прямо из бурдюка - проходили уже под высоко поднявшейся полной луной. Её сизо-серебристое, таинственно отражённное меловым полем и бледно-серыми скалами яркое свечение - превратило последнее действо в особо мистическую по своей фантастичности картину совершенно нереального акта омовения снизошедших на землю прекрасных своей изящностью богинь. Кои, к слову говоря, даже и не подозревали о том, что буквально в нескольких сотнях метров от них, по другую сторону скал, вот уже как второй день, по самую шейку были прикопанны ещё два, совсем неудачливых как выяснилось любителя мистики и прочей "фантамастики".

К тому моменту, как очумевшие от зелья несчастные, успели проснуться после снизошедшего на них от дневного "пропекания" вечернего сна, пришелицы "с другого берега моря" уже успели улечься спать поверх расстеленных на одной из арб дымчатых шкур. Обнажённые, чуть прикрытые заячьими пледами, ввиду царящей на Плеши пока ещё лёгкой духоты, прекрасные в лунном свете - дивы не оставили после себя распалённого костра.

Свечение от кострища скорее всего обратило бы на себя направленные в сторону Мощея Туптулуповича взоры казаков, и однозначно, обнаруженное мерцание всполохов пламени позволило бы им привлечь внимание хотя бы той же чуткой Банды со сворой, расположившихся под арбой хозяек. Однако, благодаря то ли провидению, то ли неблагоприятно поддувающему сквозняку с востока, тому не суждено было случиться. И пока одна пара нежилась, витая после насыщенного трудового дня в грёзовых снах, вольготно распластавшись на мягких шкурах - другие двое постояльцев Плеши пытались неконтролируемыми судорогами своих тел хоть как-то согреться от подбирающейся к ним из недр земли ночной прохладе…

Проснувшись ранним утром от настойчиво-призывных фырканий своих кобылиц, Шилла с Луммой не особо заморачиваясь наведением порядка в стане, сразу же отправили своих питомцев в сторону выпаса. По быстрому подвязав Мерина с Золей в арбы, вскоре и сами они нагнали достигших уже края Плеши животин. Вернувшись на вчерашнее место и будучи не особо голодными, работницы сразу же продолжили выкос местных "ковылей" по утренней росе. Как известно - кто рано встаёт, тому бог и подаёт. А по сему, по утренней свежести дело спорилось куда как продуктивней и приятней.

Отобедав вечерней шурпой, вторую часть дня подруги посвятили ворошению вчерашнего покоса и заготовке сухостоя на дрова. Там, где с первым делом особой суеты и не предполагалось, со вторым как раз таки пришлось изрядно повозиться. Спилить парочку иссушенных, средненьких таких ствола давно "отмерших" вязов, на самом деле не такая уж и сама по себе сложность. Куда заморочнее обкромсать с них ветви и напилить всё это на подходящие для погрузки в арбу размеры, кои будут достаточны по силам для девичьих рук. Но сноровка и большой уже полевой опыт в этом деле, позволили справиться с поставленными задачами вполне себе споро.

В этот раз кочевницы возвращались к скалам гораздо раньше и куда как более загруженные. Тут тебе и целый воз, уже достаточно просушенного за жаркий день сена, и изрядный припас заготовленного сушняка. Поскольку местная степная живность в своей основной массе отчего-то спешно отхлынула к предгорьям, то и особо серьёзных хищников по равнине не наблюдалось. В связи с этим, своих хорошо приученных четвероногих питомцев девицы до заката покуда оставили на выпасе близ Плеши.

Прежде чем установить юрту и разместитить свои заготовления, кочевницам необходимо было выбрать наиболее удобные места для этого под сводами порушенной пещеры. А посему, наконец-то дошло дело и до осмотра нутра местной достопримечательности. Начав обход насквозь продуваемой ветрами колоннады со своей восточной стороны, девушки довольно таки быстро определили и место для хранения сена с валежником под основной несущей стеной свода, что ближе к северо-восточному краю, и площадку для животинок - уже под юго-восточным отвесом, и достаточно просторный участок между сталагматов по центру пещеры, прямо под северной стеной, собственно для самой юрты и прочего скраба.

Вот как раз таки после него, продвигаясь с осмотром всё дальше к противоположному западному краю сталагматовой анфилады, подруги и наткнулись как на следы рукотворных преобразований в пещере, так и на её главную тайну. Вступив на аккуратно и мастерски выложенную кальцитовыми круглешами площадку, первым, что бросилось в глаза девушкам, оказалось чудно искрящееся лазуревыми водами Бездонное Око. И уже лишь только когда они вышли по направлению к нему, из-за колонны сталагмата им открылось и шахматное застолье огромного, увенчанного золотым головным убором и обвешанного самоцветными украшениями скелетона.

Почти трёхметровые останки великана, мастерски скрепленные золотой "фурнитурой", величественно-печально восседали в своём превосходящем остальные кресла троне. Снаряжённые отполированными кристаллами, глазницы грозно, но вместе с тем как-то даже тоскливо уставились в бездонные воды воронкообразного колодца-купели. Шахматная партия на искусной резки монолитном столе, была расставлена в классическом порядке начала игры, где великан по определению руководил белыми фигурами.

Зачарованно осматривая нереальную композицию с воседающим скелетом “колосса”, Шилла с Луммой изумлённо-восторженно, без какой-либо толики страха, разглядывали как чудные украшения, так и живописно резной, состоящий из кресел и стола интерьер. Загадочно-мистическая декорация к и без того нереальному виду открытой почти во все стороны пещеры, была совершенно недостижима по своему мастерсву и виртуозности для уровня ясногорских, не столь затейлевых умельцев. Вся невозможная обстановка в целом, и нереально красочные детали в частности - искренне поражали воображение огненовласых путешественниц. С этого момента, они стали совсем по иному воспринимать место своего пристанища на время катаклизма. На взгляд пришелиц - сие без сомнения было явно культовым капищем неких обитателей ближайших окрестностей равнины.

Но вот что действительно насторожило, так это два комплекта мужской одежды вместе со сразу же заинтересовавшими девушек снаряжением и вооружением на боковых креслах. Кожаные, выкрашенные под охру, затейливо пошитые костюмы, вкупе со тканевыми, выбеленными "мочевиной" рубахами, смотрелись совсем не первобытными изделиями. Откровенное применение высоких по местным меркам технологий - поражало во всём.

Особо это проявилось в качестве и художественности оружия. Луки со стрелами, кинжалы, сабли, на несколько порядков превосходили личное оружие иноземок даже просто на вскидку. А уж беглая оценка боевых характеристик и вовсе повергла подруг куда как в глубокое впечатление. Отдельным вопросом однако же стало - не "как вообще такое возможно?", а "для чего такие подношения вообще делаются?". То, что это является неким ритуальным воздаянием, девушки даже и не сомневались. Зачем же ещё оставлять столь уникальные вещи внутри явно сакрального подтекста интерьерной композиции?

Всё обнаруженное в целом, заставило девушек серьёзно задуматься о безопасности нахождения в пределах этого явно священного для местных племён места. Судя по размерам одежды с оружием и всё тех же кресел - автохтоны сами по себе отнюдь не являлись великанами. Однако, при всём при этом, уровень их развития пугал апохихенок. С такими - "просто солью" явно не расторгуешся.

Как бы там ни было, но менять место "дислокации" было уже поздно, а терять время на размышления и вовсе себе дороже. Поэтому, оставив гадания на потом, подруги хоть и бегло, но таки осмотрели до конца подсводное пространство, и не найдя более ничего интересного принялись за установку юрты на выбранном участке.

Покончив с наведением жилищного уюта, кочевницы споро разгрузили сено и дрова по избранным местам. И далее, пока одна занялась готовкой пищи из подстреляного в рощи кабанчика, вторая отправилась за их миниатюрным стадом, поскольку время уже близилось к закату.

Обнаружение внутри пещеры водоёма со вполне себе питьевой водой, сильно упрощало временный быт до начала свирепых ливней. Потом то с этим проблем вообще бы не было, только и знай себе, что подставляй под степные шквалы посуду. И тем не менее, такой бонус подруг очень даже порадовал. Как минимум полноценную баню устроить вполне получалось. А уж поиграть в шахматы в компании увешанного золотом и каменьями великана под раскаты грома и сияние зарниц - вообще виделось чем-то крайне необычным и мистически романтичным.

К тому моменту, когда Шилла таки пригнала под своды пещеры в организованный между столпов загончик четвероногих спутников, Лумма уже не только успела заварить наваристую на жирок шурпу, но и слазить на вершину скал для осмотра окресностей в бинокль. И как водится - тут тоже не обошлось без сюрпризов. Когда Шилла уже приступила к выдойке коз, её подруга от чего-то спешно спустившись вниз принялась споро натягивать тетиву на свой лук.

- Златка что случилось? - тут же насторожилась та, не прекращая сдаивать одну из козочек, полагая, что буде чего угрожающего, Лумма дала бы команду общей тревоги.

- Ничего вроде бы серьёзного. Но судя по всему, мы тут с останками кайзера великанов далеко не одни. - вполне уверенная в голосе, пояснила дежурная по стану, перекидывая через плечо перевязь с колчаном, - Там на заход солнца шагах в ста ниже пологости всхолмья две чьих-то "башки" торчат словно одуванчики. То ли ритуальное подношение в довесок к воздаянию мощам, то ли кого за дело оказнили на муки. Сбегаю гляну, пока солнце ещё краем только зацепилось.

- Хорошо. Я тогда додаю коз и следом буду. - ускорив темп выдаивания вымени, согласилась Шилла, изрядно заколотившаяся сердцем от волнения, - Банду с собой возьми.

Однако, возглавляемая волчицей, свора словно бы поняв о чём и к чему речь, уже и так вынюхивали воздух царившего безветрия, и как только одна из хозяек схватила в руки лук, то тут же сорвались перед ней в нужном направлении…

- Дня три уже как прикопали. - оглядывая следы вокруг, умозаключила споро закончившая дела и подошедшая уже Шилла.

Её подруга, сидя на коленках перед торчащими, "запечёнными" на знойном солнышке "головёшками", чуть наклонившись вперёд с упором ладоней в грунт, разглядывала вроде бы ещё живые, но полубессознательно-жалкие лица обоих "краснокожих". Истрескавшиеся до крови губы, лупящиеся ошмётками вскрывшихся волдырей лица - под слоем мелового налёта были далеко не самым приглядным зрелищем. И тем не менее, откровенного интереса это нисколько не умаляло. За почти полугодовое странствие, пускай и полуживые, если вообще не на последнем издыхании - эти два молодых аборигена были первыми встреченными девушками двуногими человекообразными. Причём, найдены они были в очень удачном "расположении духа". Ибо в таком состоянии - собеседника гораздо проще вывести на доверительные беседы и взаимопонимание. Главное, чтобы он совсем не потерял присутствие этого самого духа.

- Живые ещё? Или уже издохли? - присаживаясь на коленки рядом с Луммой поинтересовалась Шилла.

- Пока не смердят, но дышат уже и впрямь на издохе. - чуть помедлив с ответом, наконец-то выпрямившись задумчиво отчиталась о наблюдениях Лумма, - Заразы вроде бы на них никакой нет. И что удивительно - вшей тоже. Или как бандитов прикопали, или как жертвенное подаяние надвигающемуся "Шторму". Но ясно одно, если их и спасать, то очень аккуратно. Изрядно боевито с ними "откуп" возложили. Да и уж больно они на кайзерстадских белобрысых вартахов похожи, разве что безбородые. Но то видать по юности лет.

- Думаешь засланцы Голода? - насторожилась Шилла уже роющаяся в волосах одной из кучерявых головен на предмет гнид и вшей.

- Никогда бы не подумала. Но сабли сама видала какие у них. Да и нагрудные украшения о каменьях с перстнями - невиданные. Не нашего это времени дела. Помнишь, что Хаиб нам рассказывал? Кроме него и Голода, больше такого и быть ни у кого не может.

- Н-да уж, и вправду чистые и здоровые. Даром что "испечёные". - закончив "медосмотр" заключила верховная жрица Цитадели, - Давай-ка их для начала попробуем слегка напоить. Ну и откопаем чуток, чтоб им дышалось посвободнее, а то видать совсем грудью ослабели от этой меловой пыли, что навдыхали. А там уж и посмотрим на каком наречии они заговорят. Если кайзерстадские - то хоть одно иномирское словцо да промелькнёт. Только давай далее уже только на "нухалла" пока будем при них изъясняться. Поглядим, что они у нас налопочут.

Попытки напоить подпечённые полутрупы прикопанных краснолицых "одуванчиков" - оказались сопряжены с некоторыми сложностями. От прогрессирующего обезвоживания, внутренняя полость рта и губы потеряли всякую эластичность, и попытки влить тёпловатую воду из горлышка фляжки, что у одного, что у другого, вызвали кровоточащие разрывы тканей. Должно быть это оказалось очень болезненным, но к счастью для "казнённых" они находились уже в том состоянии, когда подобные мелочи совсем не трогают "окрылённое исходом" сознание. Небольшими порциями, стараясь уберечь "найдёнышей" от захлёбывания, Шилла споила каждому для начала грамм по пятьдесят водицы из своей серебряной фляги.

Пока одна пыталась напоить, вторая кочевница отправилась за бульоном от недавно приготовленной с кабанчика шурпы и кое-какими заживляющими мазями на основе нутряного жира местных байбаков. Возвратившись, с собою она также принесла и походную лопатку со шкурами. Солнце уже закатывалось, и "узников Плеши" желательно было утеплить от ночной прохлады. Опасаясь полностью извлекать несчастных из грунта, странницы решили отрыть их лишь до пупа. И уже укутав по итогу в шкуры, оставить до утра покуда в таком состоянии. Коли выживут, в виду надвигающегося катаклизма будет гораздо продуктивнее о чём-либо договариваться. А уж ежели таки "откинут концы", то и прикопать по человечески меньше мороки.

Пока Лумма откапывала воронки вокруг верхних частей "попаданцев", Шилла продолжала их заботливо подпаивать глоток за глотком то водицей, то схлынувшим бульончиком. И это, к моменту завершения окопа, значительно улучшило показатели дыхания у "потерпевших". Тут конечно и освобожденым от грунта туловам легче стало продыхать, но и изрядно прополоснутые рты с гортанями стали лучше справляться со своими задачами. Правда, и силы ушедшие на усвоение толик бульона окончательно истощили возможности тела хоть как-то держать себя.

Поваленные грудью на шкуры и ими же заботливо укутанные, пациенты выглядели скорее мёртво нежели живо. Однако кисти высвобожденных рук им на всякий случай ко вбитым колышкам таки подвязали. Зато тела обоих были отлично растёрты согревыющей на основе перца мазью. Тут тебе и массаж для улучшения тока крови и разгрузка мышечного напряжения. На лица и вовсе были наложены увлажняюще-восстановительные маски на основе мяты, мёда и ещё нескольких эффективных ингредиентов.

Проверив напоследок пульс, удовлетворённые проделанной работой, спасительницы оставили узников Плеши под присмотром Банды. Сами же, уже при довольно поднявшейся луне, отправились смыть с себя дневную усталость в водах загадочной купели под взоры мерцающего в лучах лунного света облагороженного каменьями костяка великана.

День выдался насыщенный, авральный и изрядный на сюрпризы, а вода - приятная свежестью, мягкая в горячеватом пока ещё воздухе и откровенно умиротворяющая. Так что разганишённые подруги искренне наслаждались случившимся отдохновением, разомлевше плескаясь в загадочной чаше словно полуночные русалки. Иногда, распластавшись с раскинутыми руками на водной глади, они замирали в сиянии ночного светила и с лёгкой тоской вспоминали об оставленном где-то вдалеке Ясногорье. Поминали своих юных "насельниц" из Волчьего Логова, гадали о том - где же всё таки им искать Хаиба, но о найденных "разбойниках" ни одна из них даже и не заикнулась. Однако каждая ловила себя на мысли, что время от времени задаётся мыслью о том - "живы ли те ещё?", "доживут ли до утра?", и внутренне объясняя эту обеспокоенность тем, что пекутся лишь о получении необходимых сведений, тем не менее отдалялись и в более смелые размышления, надеясь найти в очнувшихся в итоге "найдёнышах" отнюдь не "варягов", но потенциальных друзей и союзников…

Утро, от заполонившей горизонт низкой грозовой облачности - случилось мрачным. Проснувшиеся спозаранку подруги спешно собрались в степь, лишь мимоходом подпоив подслащённой мёдом водицей всё ещё бесчувственных, но уже не таких безнадёжных "местных" туземцев. Стоило сильно поспешать, чтобы успеть собрать и привезти до первых шквалов непогоды всё оставленное на просушку сено. А в довесок ко всему - ещё и добыть кого покрупнее на двухнедельный прокорм к своему столу. Рассчитывать на бизона или тура уже не приходилось. Тех словно метлой со степи вымело, но вот большерогие олени с сайгаками ещё попадались на глаза близ степных озёр. Да и дать сколько позволяло выпастись своему стаду - тоже не мешало.

До полудня удалось сделать не только два рейса доставки отлично выветренного сена, но ещё и две арбы с оставшимися заготовками сухостоя и валежника. Совершив после этого рейд на своих кобылках по окружней степи, кочевницы таки дабыли себе чем постоловаться на период дождей. Причём, на удивдение повезло обнаружить небольшое турье стадо, с которого собственно и получилось достать неплохого, вполне упитанного молодого бычка. Доставленный до лагеря волоком - распотрашён он был уже только там.

За "найдёнышей" - полноценно подруги смогли взяться только ближе к вечеру. Очередной авральный день так и не позволил им уделить тем перед отъездом на охоту более одной "попойки" - к слову - уже лёгким чайком на молоке. На тот момент, белобрысые туземцы в себя таки пришли. Однако, пока ещё из-за бессилия, были далеки от глубоко осознанного восприятия происходящего.

"Глобальный шторм" отчего-то не торопился со своим началом. Но теперь уже изрядно загромоздило ещё и южный горизонт. Армады клубящихся свинцово-графитовых туч с той стороны - то и дело разливались сверкающими зарницами. Это конечно ровным счётом ничего не обещало, однако позволяло надеяться на некую отсрочку ожидаемого обрушения небосвода.

В сей раз пациенты были не только более живы, но ещё и гораздо адекватнее. Хотя, выглядело это на их манер несколько своеобразно. Еле сдерживаясь от того, чтобы не завалиться, к моменту "медосмотра" уже приподнявшие свои причумевше-взбодрившиеся от последнего чая телёса, что один, что другой, таки лучились из себя хоть и немощной, но отчего-то несколько дебиловато-радостной улыбкой. Списав это на действие макового ингредиента в молочном чае, запаренного в том числе и на конопляных пыльценосных венчиках, Шилла уселась перед вполне себе рельефными "торосами" эдаких торчащих из земли титанов на приличествующий девушке манер, то бишь на колени.

В своей охотничьей тунике лучницы, вроде укороченного по бёдра сарафана на одной лямке, и впрямь причумевшему от "шибкочая", Ефрему она виделась таки настоящей Деметро-Дианой. Более того, очарованно влюбляясь в её строго-заинтересованное лико самобытной красоты черт, ещё толком не пришедший в себя, казак понимал - что это именно её он и видел в том прозорливом своём сне, с которого самозабвенно и одержимо ваял невозможную мечту обеих своих жизней.

"Богиня всех миров и вселенных", таки явилась к нему - словно атланту прикованному в разведённых руках к земле - в его посмертном воплощении. Ради этого стоило пройти все мыслимые и немыслимые времена и пространства, и что тот Сизиф, оказаться в своём персональном аду, где существуя лишь по пояс - иметь хотя бы возможность видеть и наслаждаться видением своей искренней мечты.

Впервые, Ефрем почувствовал, что он действительно и наконец-то счастлив! И хотя задворками сознания атаман и мастер камней и подозревал, что выглядит скорее всего несколько юродственно, в своей отчего-то снизошедшей непосредственности, однако же нисколько не смущался этой глубинной искренности. Ради такого "ада" он готов был отказаться от "райских кущ" всех возможных вселенных! Прикованный словно Прометей - он, и восседающая всю вечность перед ним - Она! Разве возможно было бы мечтать о чём ещё большем?...

Несколько смущенная от столь откровенно-безумного созерцания себя, Шилла даже на время смешалась, забыв о том, что в данный момент подсела в первую очередь для осмотра состояния "болезных". То, что один из них смотрит на неё несомненно пристрастно и даже чего греха таить - откровенно влюблённо, а второй искренне восхищённо - её изрядно пугало и выбивало из намеченной колеи. Такого она от "найдёнышей" точно не ожидала. Ранее, рецептура восстанавливающего чая так себя не проявляла.

Однако же, со своим замешательством девушка справилась довольно таки быстро. А потому, стараясь более не зацикливаться на странностях реакции у пациентов на своё зелье, знахарка сосредоточилась на своих первостепенных задачах. Восстановительная маска на ночь - здорово очистила от постожоговых следствий. Неплохо увлажнёная, красноватая кожа лица и потрескавшиеся до крови губы - явно пошли на поправку. Аборигены хоть и держались не самым лучшим образом, однако именно что держались, и это было хорошим началом.

- Скажи "а-а-а". - попросила она на наречии нухалла, для наглядности открывая рот с протягиванием звука "а".

На удивление, и первый, и второй, поняли её вполне правильно, и что удивляло - незамедлительно. Правда, на "а-а-а" это совсем было не похоже. Скорее "гы-ы-ы". Но тут и понятно, несмотря на обезболивающее действие зелья, полноценно владеть речевым аппаратом у осматриваемых пока не выходило. И тем не менее, Шилле удалось у обоих констатировать пока ещё не очень здоровое состояние ротовой полости. "Мелововой сквозняк" неплохо подсушил слизистые покровы у "пропечённых разбойников" и они нуждались в восстановительной терапии. Нахождение же прикопанными в яму - этому явно не способствовало. К тому же, озабоченность вызывало и состояние замурованных нижних конечностей.

- Злата надо их вынимать. - повернувшись к подруге обеспокоенно высказалась Шилла, - А то как бы не обезножили уже.

Однако, не успела та ответить, как из-за спины шаманки раздалось умилённое:

- Флата! Хахое флефлафтое имя!

Всё ещё припухший язык, не позволил Трофиму изъясниться чётче. Но тут же расширившиеся глаза подруг подарили казаку осознание того, что те его отлично поняли. Отчего глаза расширились уже у него самого:

- Фы фоняли меня?! Фы кофоите по уфки? - из глаз прикованного - даже пару слезинок выкатилось на радостях, - Ефьем, фы флыфал? Эфо фе фвои!

Однако, второй "узник Пустоши" как лыбился умилённо, так и продолжал не сводить очарованных глаз со своей вдруг воплотившейся богини.

- Флата! Хахое флефлафтое имя! - между тем не унимался восхищаться "языкастый".

- А меня фавут Фафим! - вдруг вспомнив о вежестве представился он чуть запоздало.

Понимая, что карты все раскрыты и никто ничего скрывать не собирается, переглянувшись, подруги решили ковать железо пока горячо.

- Кто вас послал сюда Фафим? - обращаясь к наиболее пришедшему в себя, задала Шилла главный вопрос на вполне приличном русском с не особо заметным акцентом.

- Не Фафим - а Фафим. - поправил её казак, но поняв, что не в состоянии выговорить своё имя чётче, ответил, - Мы фами флифли, наф нихфо не пофылал.

- Вы из "варягов"? - уже более конкретнее спросила Лумма.

- Фля флифя фафиня - я и не фольфо иф фафяхоф футу, но и иф хфехов тофе! - ещё более залыбился "неваляшка", вдруг расправив грудь незнамо откуда взявшимися силами.

- Так из варягов или нет? - чуть зарумянившись от понимания контекста нахмурилась огненно-каштановая кочевница.

- Неф! Мы хафахи! Ефьем афаман. Я фофэ афаман. Но он фатьха-афаман, а я по фелу - фуфа-фюфа.

- Что-то я Яснушка не очень понимаю, что этот языкастый фуфа-фуфякает. - чуть морщась от напряжения замотала головой Лумма, повернувшись к подруге и перейдя на полушёпот, - Такого проще добить, чем пытаться понять.

- Казаки они, говорит. Он атаман "туда-сюда по делу". А Ефьем значит - батька-атаман. - кое-как разобравшись, также понизив тон, пояснила Шилла, не менее поморщив лобик над шарадой, - Но ты права, "нерусские" это какие-то. Ефьем и Фафим - эт где же такие имена то дают? Наверное совсем из дикого леса вышли.

- Да ты погляди какой этот пришибленный, - кивнула Лумма на не сводившего с подруги глаз блаженно цветущего первого "закопанца", - таких только так и называть - не ошибёшься. Помнишь как Хаиб рассказывал про "Цирк Шапито", вот видать они самое и есть - странствующие "клоун Пиноккио" и "зануда Пьеро".

- Да нет Злата. Это их от моего завара так приморило. Да и у языкастого - действительно с языком пока непорядок. - не согласилась молодая врачевательница, - Отойдут ещё. Тут решать надо, что с ними делать. Слышишь громыхает всё ближе. Ночью точно накроет нас. Если оставим в ямах - коль не обезножат, так утонут точно.

- Тут ты права. Придётся вынимать. - нехотя согласилась Лумма, всё так же полушёпотом, - Да и причумевшие пока - сладить с ними куда проще будет, в случае чего. А то видела какие на себе телёса наростили, ничуть не хуже чем у Варроновых кузнецов.

- Эй ты. - обратившись уже снова к "языкастому", окликнула Лумма в полный голос, - Мы сейчас вас до конца откопаем и вынем, но руки свяжем. Только смотрите, если что ни так - обратно зароем по самую шею как и было. Если понятно - кивни головой. И не говори уже больше ничего, пока языком не выздоровеешь. А то твои "фуфяканья" слух уже режут.

Стараясь быть строгой в голосе и мимике, некогда дочь вождя нухаллов однако же виделась в глазах последнего ещё более привлекательной нежели в первые моменты "осознанной" встречи. По всему выходило, что столь женственному образу совсем не шла к лицу принужденная воинственность. А скорее и вовсе наоборот - очень уж даже умиляла и подчёркивала её природные стати…

Тандем из "Цирка Шапито" уснул без свиста и сапа. А если уж говорить прямо - так и вовсе без задних ног. Причём не только в переносном смысле, но и в самом, что ни на есть прямом. Как Шилла и предполагала - нижние конечности "узников наивности" серьёзно "застоялись". Необратимых изменений к счастью не случилось, но и хорошего тоже ничего не было. Кроме отёчности, ноги ещё и серьёзно "приклинило" в жилах. Болезненный дискомфорт, застой лимфы и крови, масштабное онемение. Как только вообще не загангренило?! Вынимать местных "чухонцев" из заточения - пришлось в прямом смысле слова. Сами они напрочь потеряли подвижность, совсем не чувствуя собственных ног.

Однако, как только сосуды получили продыху, ощущения стали мало-помалу возвращаться. И это моментом отрезвило обоих казаков от дурманного эффекта зелья. Ефрему тут же стало не до "мартовских воздыханий", ибо разогнавшиеся мураши стали, что говорится - рвать и терзать закостенелые жилы и суставы. При этом, владение конечностями так и осталось "замороженным". Понимая нестерпимость ощущений, Шилла в итоге вынуждена была припоить "коматозников" ещё одной порцией "шибкочая", от чего те прямо возле ям и "отъехали" в мир блаженных сновидений.

Накормили "сопостояльцев Пустоши" и в этот раз лишь толикой бульона. Как такового истощения у них не наблюдалось, несколько дней без питания вполне посильный пост. Но вот те условия, в которых оказались "хафахи-афаманы" - изрядно подкосили функционал и общее состояние здоровья, хотя бы всё теми же перепадами температур. И вот тут уже надо было проводить срочную терапию.

Как только пациенты забылись дурманным сном "сёстры милосердия" перенесли их с помощью импровизированных носилок под сень сводов, где первым делом обмыли подогретой водой со взваром трав и хвои. После этого Шилла наложила на ноги страдальцев солевые компрессы, а на обгорелые лица всё те же восстанавливающие маски, что и накануне. По итогу, закатав болезных в меховые шкуры по самую шею, и достаточно прочно увязав их, чтобы не смогли раскрыться, подруги оставили сии подобия мумий по обе стороны костра до утра. И только лишь после этого, уже посчитай что снова за полночь, занялись непосредственно собой.

Вопрос с доверием к "хафахам" оставался открытым и двояким. С одной стороны, их иновременное языковое наречие, даже с учётом объяснимой деффективности, отдавало непривнесённой самобытностью. И это не совсем соотносилось с манерой речи природных вартахов, для которых язык "Голода и компании" был откровенно чуждым привнесением поработителей. С другой, и найденные вооружение со снаряжением, и явная натренированность телёс, заставляли странниц очень внимательно отнестись к личной безопасности. Особенно с учётом того, что "кабыздохи" прямо указали на себя как на казаков. Заблуждаться с интерпретацией сего термина - подруги были не намерены. Халиббей в своё время им досконально разъяснил все нюансы по этому вопросу, когда создавал аналогичное сословие в Ясногорье. Собственно, благодаря этим знаниям, они и не сомневались уже о хозяйственной принадлежности найденных вещей и оружия. А по сему, и припрятали оное покуда от греха подальше.

Однако, как бы там ни было, это были первые встреченные ими люди. Причём не только владеющие доступным для понимания языком, но ещё и таящими в себе множество загадок. И каковы бы ни были связанные с дальнейшим контактом риски, кочевницы здраво рассудили, что разгадка их тайн стоит того. А потому, взялись за дилемму с особым тщанием и мобилизацией всего своего потенциала…