Атлант (На шаг впереди)

Пролог

С тех пор, как появился «Атлант» всё изменилось. Причём в буквальном смысле. Сначала никто не верил, что подобное устройство вообще может существовать и тем более в то, что оно уже создано. Но потом на него началась охота.

Среда

О случившемся люди стали догадываться в среду. Собственно и я сам не стал исключением. Проснувшись, я буквально почувствовал разницу кожей. Пол в квартире оказался тёплым. Когда я вошёл на кухню, обнаружил, что вместо обыкновенного чайника, который я грел на газовой плите, у меня появился термопот. Он включился без моего ведома и ждал горяченьким. В то же время экран холодильника сигнализировал, что продукты почти на исходе, и не дурно было бы их заказать онлайн. Вывод напрашивался сам собой: в моей квартире явно поселилась технология «умный дом». Даже мой протез получил апгрейд. Я не мог вспомнить, как приобрёл это чудо техники. Однако, ощущения, что я схожу с ума не было. Я, конечно, решил, что это странно, но нужно было бежать на работу.

Кстати, до всего я был фельдшером. Руку по локоть потерял, во время боевых действий на ближнем востоке, куда поехал по контракту. После мне предоставили бионический протез и место на коммерческой скорой. Обслуживали мы в основном застрахованных по полисам ДМС. В общем, не так уж и плохо.

Я ехал на автобусе и, прижатый к окну, смотрел в него. В глаза бросилась одна деталь: вместо вывесок нашего нефтегазового гиганта везде красовались логотипы корпорации «Заслон»: «Заслонбанк», «Заслонсвязь»... Возможно, что-то в жизни я пропустил, но изменение произошли повсеместно.

Наша машина была третьей в очереди на выезд. Возле уже стоял коллега Рустик.

– Новое оборудование поставили, представляешь? – приветствовал меня он. – Даже бактерицидные лампы, которых у нас отродясь не было, и портативные устройства для УЗИ в комплекте.

– Неужели? – не поверил я. – Интересно, с чего бы такая радость?

– Руководство не признается, – пожал плечами Рустик.

В общем, никто не понимал, что происходит, но всех это устраивало.

Изучая новую укомплектованность нашей машины, я не был удивлён, узнав, что произведено оборудование было всё тем же «Заслоном».

Весь день мы мотались с вызова на вызов как угорелые. Почему вдруг вызовов было так много, мы догадались не сразу. У всех пациентов были разные жалобы. Поэтому сложно было бы списать количество обращений на массовое отравление или эпидемию ОРВИ. Вроде бы пациенты были между собой никак не связаны. Но внимательный диспетчер сообщил нам, что клиентов стало в двадцать раз больше и все они проходят по программе «Заслон.Страхование».

Такое количество застрахованных раньше было только у одной компании, название которой я теперь не мог вспомнить, хотя оно так и крутилось на языке.

– Похоже все сменили страховщика, – заключил диспетчер.

– А как это возможно в один день? – спросил я.

Ответов ни у кого не было.

Вернувшись домой после двенадцатичасовой смены, я разогрел еду в «умном» контейнере и упал на диван перед плазменной панелью с новостями.

Конечно, взлёт «Заслона» привлёк к себе внимание. Несложных умозаключений хватало, чтобы понять, откуда ветер дует. Журналисты пытались связаться с руководством компании. Блогеры осаждали ограждённую территорию головного офиса и производственных площадок. Но комментариев не поступало. Ближе к ночи объявили, что на предприятие пытаются проникнуть неизвестные вооруженные люди. Но следить за развитием событий я не стал – с утра снова на работу. Я уснул без задних ног.

Четверг

А когда проснулся, оказалось, что столицей России является Петербург. Так сказали по радио: «Столичный градоначальник отправился на доклад к Президенту РФ в Зимний Дворец».

Сначала я подумал, что довольно странно, что московский мэр отчитывается перед президентом в Петербурге. Потом принял это за оговорку диктора, но из контекста стало понятно, что всё верно. Речь шла про губернатора Санкт-Петербурга. И это было приятным сюрпризом.

В связи с этим я наивно ожидал прибавку к зарплате, а по факту получил московские пробки, чуть не опоздав на работу.

Кстати, на работе по поводу случившегося много шутили. Кажется тема про противостояние Питера и Москвы в тот день была полностью раскрыта.

– То, что теперь норма шаверма и поребрик – это понятно, – сказал Валера из реанимационной бригады, шлёпая по лужам. – Но лучше бы погоду московскую завезли.

– Без хорошего дождя у настоящего петербуржца сохнут жабры и тускнеет чешуя, – серьёзно ответил я, и мы разъехались по вызовам.

Но даже пациенты, которых не убавилось, как будто чувствовали себя лучше и стали сговорчивее:

– Вот что значит, столичное здравоохранение! – сказал нам пациент с характерным аканьем. – А то раньше в Петербурге пузыря со льдом зимой было не допроситься!

– Ага, а теперь и парацетамол гуще, и димедрол слаще, – ехидно ответил на это Рустик.

Меня же больше интересовало, как получилось, что так происходит и чего такими темпами ждать завтра.

Первые попытки узнать были предприняты не только мной. Но вокруг «Заслона» уже дежурили не просто охранники, а сотрудники петербургского МВД. Поэтому журналисты лишь озвучивали и без того очевидные изменения. А блогеры и того хуже – просто пересказывали известные факты, разбавляя их своими эмоциями: кто-то матерился, кто-то делал большие круглые глаза типа «ой, девочки, это всё!»

Пятница

Пятница началась с того, что Москва обжаловала перенос столицы. Но мятежный Петербург и не думал сдаваться. Хотя противостояние уже не было таким острым, потому что в Сибири и на Дальнем Востоке появилась новая сила – целое ожерелье городов-миллионников с развитой инфраструктурой. Каждый из которых теперь мог претендовать на звание столицы.

В принципе даже эти изменения можно было считать положительными. Как минимум они никому не вредили.

Вообще-то пятница у меня должна была быть выходной, но я взял дополнительную смену.

Мы как раз были на вызове у пациента с «острым животом», когда поступило официальное заявление от «Заслона».

Усевшись на диване рядом с пациентом, мы внимательно слушали:

– Народ России уже несколько дней может наблюдать действие «Атланта» – аппарата по изменению реальности, – сообщил генеральный директор «Заслона». – Настало время пояснить, как он работает и зачем запущен. Он был разработан нашим земляком, гениальным учёным, и поможет достичь процветания нашей страны. Он не имеет аналогов в мире. Даже больше: в мире нет и отдалённо похожих на него разработок. В данный момент аппарат принадлежит госкорпорации «Заслон», защищается войсками Российской Федерации и выполняет план реформ, согласованный с президентом. Надеюсь, вы оценили наши старания, – закончил своё выступление владелец «Атланта».

Естественно, это выступление смотрели не только граждане России. И после этих слов начались попытки украсть «Атлант» или хотя бы узнать что-то про его технологию. Активировались иностранные агенты и, безусловно, наши правоохранительные органы. Почти все улицы были перекрыты. Мы с трудом добирались по адресам. В итоге, ситуация привела к тому, что к вечеру мы закрыл границы со всеми государствами.

Суббота

В субботу я проснулся и долго не мог понять, что же изменилось – соседи вроде бы не ругались, за окном светило яркое солнце, меня переполняло чувство радости и удовлетворенности жизнью. У нас всё было хорошо. Мы никому не делали ничего плохого.

Я открыл окно, чтобы проветрить и к удивлению обнаружил, что на улице тепло. Подозрение закралось ко мне, и я открыл прогноз на ближайшие дни. На две недели вперёд обещали ясную погоду. А как же наш питерский климат? Вот правду говорят: «сохнут жабры и тускнеет чешуя», – вспомнил я недавнюю шутку.

Расценив в итоге новое изменение как положительное, я не без удовольствия отметил, что у меня сегодня ещё и выходной, и я мог спокойно следить за тем, как на действие «Атланта» реагируют остальные.

Возможность изменения реальности комментировали все подряд: от писателя-эзотерика, создавшего учение про «пространство вариантов» до физика-теоретика и тренера по личностному росту, причём последние умудрялись увязать свои представления с какой-то «квантовой формулой». Но мне казалось, что все они далеки от реального устройства «Атланта».

И засмотревшись на экран, я порезался. Да, порезал живую руку, не удержав столовый нож протезом. И вот тогда голосовой помощник ставшего «умным» дома заявила, что у всех есть «Социальная карта Заслона», которая предоставляет мне персональный доступ к услугам для граждан и страхует меня от несчастных случаев.

Никуда обращаться я не стал, но было приятно. Первую помощь я сам себе оказал, промыв рану и заклеив палец пластырем. Да, ещё наложив заживляющий гель, оказавшийся у меня в аптечке от «Заслон.Фарма».

В общем, я продолжил следить за новостями, чтобы узнать, как всё-таки на «Атлант» отреагировали за границей. Реакция не заставила себя долго ждать: Совет безопасности ООН созвал по поводу аппарата, собранного в России, экстренное совещание.

От РФ требовали незамедлительного ответа, поскольку, по мнению инициаторов, «существовала совокупность условий и факторов, создающих прямую или косвенную возможность нанесения ущерба миру и его безопасности». Что ж, стоит добавить лишь то, что инициаторами выступили сразу все четыре постоянных члена, входящие в Совет безопасности наравне с Россией.

Представитель России появился с заявлением о том, что все изменения, которые вносит в реальность «Атлант», направлены на улучшение ситуации внутри страны. И никто нам этого запретить не может. Мы не вмешиваемся в дела других стран и не делаем ничего противозаконного.

Тем не менее резолюция, принятая участниками Совета безопасности единогласно, обязала Россию поделиться технологией и дать возможность следить за ней всем.

Воскресенье

Мой второй выходной проходил не менее интересно. Все ожидали, что же ответит наш представитель при ООН. Настроения при этом, судя по общению со знакомыми, знаете ли, были шапкозакидательские: какой смысл нам перед ними отчитываться? С «Атлантом» мы можем вообще наплевать на любые попытки нас к чему-то обязать... Так вот пока все ожидали ответа, я сделал одно важное наблюдение: изменилась структура Совета безопасности ООН.

Вместо пяти постоянных членов и десяти непостоянных в Совбезе появилось сразу десять постоянных и двадцать, призванных на два года. В Совет безопасности были введены такие крупные игроки как ЮАР, Бразилия, Индия, Австралия, Казахстан, Индонезия, Турция и Саудовская Аравия. Зачем это было сделано – вполне понятно: больше мнений беспристрастных и разных. Однако, ожидаемого результата это изменение реальности не принесло. В общем-то было глупо рассчитывать на дружескую поддержку или хотя бы солидарность. Даже в новом составе Совбез проголосовал за резолюцию.

И тогда представитель России заявил об отказе выдать технологию «Атланта». В стране такое решение поддержали.

И тут же началась подготовка «голубых касок», а также отдельных Альянсов и союзов к полномасштабному конфликту.

МИД России беспрерывно вёл переговоры: некоторые страны, оказалось, были бы не прочь войти в состав Российской Федерации, другие (в том числе из Совбеза ООН) предлагали тайно поделить технологию «на двоих». Но переговоры ни к чему не привели. Наоборот, представители ЕС стали заявлять, что наше желание договориться с отдельными странами приведёт только к эскалации конфликта.

Понедельник

И с утра в понедельник, ещё до того, как я успел отправиться на работу, мы получили ультиматум: или доступ к «Атланту» или через 24 часа ООН вынуждена будет начать военную операцию.

Я успел подумать, что выдвигать ультиматум тому, кто назавтра может превратить тебя, скажем, в полчище крыс, довольно беспечно, а затем всё же перекрестился. Как-то на автомате. И посмотрел на икону в «красном углу». Это было что-то новенькое.

По дороге к станции скорой помощи я заглянул в социальные сети на странички друзей – точно, все люди стали верующими. «Неплохая попытка всех примирить», – подумал я. Но не тут-то было.

В очереди машин с красным крестом появилась одна с полумесяцем. Рустик пересел от меня в ту машину. А мне пришлось ехать вторым номером с реаниматологом Валерой.

В мире творилось примерно то же, что у нас на работе: повышение степени религиозности дало эффект противоположный ожидаемому. Вместо скачкообразного духовного развития произошла радикализация религиозных обществ, обещающая, что на фоне грядущих военных экспедиций средневековые «крестовые походы» покажутся нам цветочками.

К вечеру подоспела и была вручена так называемая «Парижская нота». В ней говорилось о «непозволительности менять реальность без согласия граждан, поскольку это является подавлением основных прав и свобод». Что-то в духе Великой французской революции...

Внесли свою лепту в ситуацию США и Китай, которые в ночь вывели в океан свои атомные подводные лодки и привели ядерное оружие в полную боевую готовность.

Вторник

Утро вторника было мрачным, но, судя по пейзажу за окном, ядерного удара не последовало. Чтобы немного поднять себе настроение я решил почитать, что пишут друзья о том, как бы они изменили реальность, если бы «Атлант» был в их руках. В основном желания изменить реальность сводились к простым человеческим вещам: здоровье, деньги, взаимная любовь, путешествия и чтобы животные умели разговаривать. Последнее заставило меня улыбнуться и вернуться к реальности (той, что была у нас на тот день).

Итак, уже сидя в машине «скорой медицинской помощи», я узнал, почему нам больше не угрожают ядерным взрывом. Потому что угрожать стало бесполезно – на утро всё ядерное оружие в мире пропало. Это было хорошей новостью. Плохая новость заключалась в том, что, как оказалось, у некоторых стран есть ещё и некое «плазменное оружие» и оно не многим лучше.

Собственно, следя за новыми угрозами разрушения мира, наша бригада приехала по адресу на вызов. К удивлению, мы оказались у ворот одного из зданий «Заслона». Машину проверили и пропустили на территорию.

Нас встретил референт генерального директора и сообщил, что одному из ученых, работающему в НИОКР, стало плохо. А если быть точнее, то у него отравление.

– Чем он отравился? – спросил я.

– Передозировка сильнодействующего экспериментального антидепрессанта и снотворного, – ответил референт, не сбавляя шага. – Он сделал это, чтобы всё забыть – побочный эффект от смешения препаратов.

Мы как раз спустились в подземную часть здания и вошли в кабинет, где уложили пациента, когда референт добавил:

– Ему уже дали полтора литра воды, чтобы промыть желудок, но мы слишком поздно поняли, что он сделал. Похоже, всё уже ушло в кровь.

В кабинете собралась целая толпа людей. Раздвинув их, я посветил фонариком в глаза ученому, находящемуся в полусознательном состоянии, и заключил:

– Нужно везти его в больницу.

Люди, стоявшие за моей спиной, переглянулись, но ничего не ответили.

Я послал напарника к машине за носилками, а остальных попросил выйти из кабинета и подождать снаружи.

Но мне возразили:

– Учёный знал важную государственную тайну и должен постоянно находиться в присутствии директора предприятия, уполномоченного дипломата, и под охраной военных.

Тут я понял, что за человек мой пациент.

Часть народа из кабинета всё же выдворили. Со мной остались трое. Неожиданно послышался странный гул. Здание содрогнулось. Было ощущение, что опоры ходят ходуном, а потолок над нами смещается. Посыпалась мелкая пыль. Я встал в дверной проём и не упал лишь потому, что держался за стену.

– Похоже, кто-то нанес удар по предприятию, – первым заговорил военный, когда всё замерло и повисла тишина.

Директор «Заслона» схватился за переговорное устройство, требуя сообщить, что произошло. Но устройство молчало. Также как и телефоны (что неудивительно в бункере), и рация военного, и внутренняя кабельная связь, аппарат которой находился в коридоре.

Я выглянул из кабинета, чтобы проверить, сможем ли вынести пациента на себе. Здесь из потолка торчала огромная металлическая спица, прошившая бункер насквозь. Я обошёл её, чтобы пробраться к лифту. Но кнопка лифта не реагировала на нажатие. Посмотрев на указатели, я нажал на ручку запасного выхода. Ручка поддалась, но дверь не открылась. Вглядевшись в прозрачное окошко, я понял, что лестница обвалилась и дверь заблокирована снаружи.

Я вернулся в кабинет.

– Ещё выходы отсюда есть? – спросил я.

– Только вниз, – ответил директор корпорации.

– Понятно, – я вздохнул, поднимая веко пациента, не хватало только, чтобы он впал в кому.

Пришлось ставить капельницу с физраствором.

– Интересно, кто осмелился по нам ударить? – размышлял вслух военный, пока я занимался учёным.

– Нужно дожить до конца дня, чтобы внести изменение, – сказал директор «Заслона», – тогда это будет уже не так важно.

– У командования снаружи есть межконтинентальные ракеты, способные облететь весь земной шар, – ответил военный. – Если наши нанесут превентивный удар, мы сможем дотянуть до конца дня. Будем надеяться, что они выиграют нам время.

– Давайте только в этот раз не будем менять оружие, – проворчал дипломат, намекая на то, что уничтожив всё ядерное оружие, мы не сильно продвинулись в достижении мира.

– А что вы хотите сменить? – поинтересовался директор корпорации.

– Лидеров, – пожал плечами дипломат.

– Но это прямое вмешательство в дела других стран, – едва пришедший в себя учёный приподнялся на локте.

– Вы, после своего трусливого поступка вообще слова не имеете, – заметил руководитель. – Отвечать за своё творение не хотели? Вот и всё.

– Неплохо было бы превратить их в полчище крыс и передать на исследования в лаборатории «Заслона», – вздохнул военный, поглядывая на директора компании.

Я удивился, как это предположение было созвучно тому, о чём я сам в шутку подумывал пару дней назад. Поэтому сказал, хотя меня никто не спрашивал:

– Чтобы доказать, что мы действительно те, кем нас считают?

– Вы бы, господин фельдшер, помолчали, – отмахнулся от меня директор. – Вас вообще тут не должно быть.

Я обиделся и вышел в коридор. Решил сходить в уборную. Даже до туда доносились споры людей, в чьих руках удивительным образом оказалась судьба всего мира. В этот момент помещение сотряс ещё один удар. Потолок, в том месте, где в бункер вошла спица, обвалился, засыпав и коридор, и кабинет, наглухо отделив меня от всех остальных.

Я пытался позвать людей на другой стороне, но мне никто не ответил.

Обойдя ту часть этажа, в которой оказался заперт, я понял, что единственный нахожусь поблизости от «Атланта». Найти его не составило труда. Махина находилась в большом машинном зале. Я сел на пороге и задумался.

Я попытался вспомнить, какие дельные изменения предлагали уполномоченные лица. Но ничего путного память мне не подкинула. Потом я с горечью посмотрел на свой протез: а что если мне вернуть себе руку? Когда ещё выпадет такой шанс? И ведь никто даже не узнает. А потом надо будет продержаться ещё 24 часа, чтобы внести новое изменение. Так на одной чаше весов оказалась моя рука, а на другой спасение мира. Я всё сидел и думал про эти весы, приходя к выводу что «Атлант» заставлял нас каждый день решать, какая чаша перевесит. И тогда я осознал, чтобы спасти мир, мы должны изменить реальность без помощи «Атланта».

Среда

Настала полночь, а я так и сидел на пороге, отметив про себя, что прошла всего лишь неделя с начала всех этих странных событий.

В тишине коридора зазвонил вдруг оживший внутренний кабельный телефон.

Я поднялся, подошёл и снял трубку (хорошо, что при засилии мобильных, я относился ещё к тому поколению, которое застало дисковые аппараты):

– Алло!

– Кто это? – удивлённо спросил голос на другом конце.

– Фельдшер бригады скорой помощи, – ответил я.

– Хорошо, – среагировал некто на другой стороне, – а кто-то ещё рядом есть?

Прозвучало это будто «какого чёрта фельдшер делает на секретном этаже?»

– В этой части здания больше никого нет, – сообщил я.

– А какое изменение было внесено? – теперь стало заметно, что человек на проводе нервничает.

И я, всё ещё заблокированный в подземельях «Заслона», ответил:

– Объявите, что сегодня изменений не будет. Это должно подействовать. И остановить тех, кто нас атакует.

В тот момент я думал, что это выглядело дипломатическим решением: мы демонстрировали, что поставили изменения реальности на паузу.

Как оказалось часом позже, это никого не интересовало. По тому, как здание содрогалось, я чувствовал, что по нему наносили всё новые и новые удары. И от этого моя решимость не запускать изменений таяла на глазах. Чтобы не сорваться, я ушёл в самый дальний от «Атланта» угол на этаже и уселся в нише под телефоном, предусмотренной в стене для безопасности телефонирующего. Это меня и спасло.

Потому что, окажись я в тот момент в машинном зале, то я бы даже не увидел яркой смертоносной вспышки, меня бы просто моментально испарило вместе с «Атлантом».

Не смея пошевелиться, в состоянии шока я сидел там, где меня застал взрыв, пока аппарат над моей головой не зазвонил.

– Гениальная идея, – сказал мне всё тот же человек, с которым я беседовал раньше и с которым никогда не имел счастья познакомиться лично. – И что дальше?

По его ответу я понял, что он знает о том, что случилось. А ещё, что наверху тоже было не всё в порядке. И, возможно, моему собеседнику пришлось взять командование на себя. А также последовать моему совету. К сожалению, моё предположение о том, что жест доброй воли и неиспользование технологии может остановить конфликт и усадить стороны за стол переговоров оказалось неверным. Кто-то предпочёл принцип «не доставайся же ты никому»... И вот теперь, после этой моей фатальной ошибки, собеседник сверху снова звонил мне. Это могло случиться лишь оттого, что связи ни с кем другим у него не было.

– У нас есть выбор? – сделал вид, что не понял я. – Будем спасать мир, не меняя реальность.

В конце концов у нас всё ещё оставался «Заслон», достижения полученные за неделю и вера в нашу правоту.

Эпилог

Нам пришлось признать, что изменение реальности – долгий и трудоёмкий процесс, к которому человечеству только предстояло приступить. Как нет волшебной таблетки, чтобы вылечить любую болезнь, нет универсального механизма, чтобы за день перестроить реальность. Но самое смешное и одновременно самое печальное в произошедшем заключалось в том, что «Атлант» менял лишь условия, а реальность всегда оставалась нашей.