Атлантида. История принцессы

Обо мне не слагают легенд и не пишут истории. Я осталась в тени тех далёких и грустных событий. До сегодняшних дней не дошли даже упоминания обо мне… девушке, взошедшей на престол правителя, но оставшейся навечно принцессой. Этим воспоминаниям уже более десяти тысяч лет. Всё началось с момента моего рождения на планете, которую мы именовали Землёй, в месте под величественным названием Атлантида.

В ту ночь огромный дворец был наполнен суетой в нетерпеливом ожидании появления на свет наследника. По предсказаниям Верховной жрицы дитя должно было стать светом надежды и знаком вечного союза между атлантами и людьми, восхождение на престол которого будет великим даром Богов и символом нового будущего. Десятки служанок и лучшие лекари со всех уголков света отчаянно боролись за жизнь земной женщины, ставшей избранницей короля Орфеуса, правителя Атлантиды. Её хрупкое и истощённое тело тяжело справлялось с ребёнком атланта, поэтому вокруг воцарилась суматоха. Встревоженный отец очень сильно переживал и боялся, что может потерять не только долгожданного наследника, но и свою драгоценную и любимую всем сердцем супругу. Казалось, что и без того седые длинные локоны стали ещё бледнее, а на величественном мускулистом теле по играющим венам закипала кровь. Несколько мучительно долгих часов, не находя себе места, он резко и стремительно разрывался между комнатой и коридорами в быстром шаге, пока свет двух ярких лун отражался в его светлой коже. Нескончаемая беготня прислуги с тазами, крики, стоны и отчаянная борьба за жизнь. И наконец раздался детский плачь, сопровождавшийся радостными возгласами женщин. В те минуты счастью Орфеуса не было предела, его любимая справилась со всеми тяготами, а на руках была маленькая надежда и свет счастливого будущего союза атлантов и людей на Земле. И этот свет надежды назвали Атланта.

Но шли годы, разочарование росло, а отношение ко мне ухудшалось с каждым днём. Атланты были существами, подобными Богам. Дети королевской и высшей чистой крови обладали способностями управлять самой жизнью и смертью. Быстро росли и развивались, им легко давались самые сложные науки, языки. Каждый был в чём-то талантлив. Я же не могла похвастаться ничем из перечисленного, даже ходить и говорить начала поздно, как обычный человек. Единственное, что отличало меня от людей, это продолжительность жизни и почти вечная молодость, как у атлантов, возраст которых насчитывал сотни, а у некоторых и тысячи лет. Самые великие учёные нашего народа пытались найти ответы на множество вопросов генетики. Лучшие преподаватели бились над попытками хоть чему-нибудь обучить. Верховная жрица, прогневавшая короля, отчаянно надеялась пробудить во мне способности к магии. Но, к сожалению, все их попытки не увенчались ни малейшим успехом. Спустя несколько лет отцу принесли не утешительные известия и отчёты. В них сообщалось, что жители Земли и Атлантиды усомнились в величии своего правителя, а его прислужница и вовсе оказалась лгуньей. Многие не признавали этот союз действительным. Люди и атланты не могли зачать совершенных детей, а моё рождение стало дурным знаком и даже проклятьем. Всего лишь один день стал самым переломным моментом в истории. Окончательно отчаявшийся и обезумевший король разорвал дружественный договор с людьми и издал несколько указов:

1. Всем атлантам запрещено иметь близкие отношения с людьми и детей, рождённых от этого союза. Каждый, кто нарушит этот запрет, будет незамедлительно казнён.

2. Люди должны покинуть Атлантиду и теперь она будет закрыта для них навсегда. Тех, кто ослушается указа или поможет людям скрываться ждёт смертная казнь.

3. Отныне Атлантида будет закрытым городом. Все её стены будут подняты, а ворота закрыты. Тем, кто не согласен с указами или желает уйти, Великий правитель даёт помилование и два дня, чтобы покинуть стены города и более никогда не возвращаться. Все ослушавшиеся будут казнены!

Когда-то люди приняли пришельцев с далёких звёзд на Земле как Богов и помогли освоиться. Обучили своему земледелию и животноводству, поделились искусством ткачества, обработки кожи и шкур, не прося ничего взамен. Величайшие кузнецы, в знак почтения, выковали для Орфеуса магический, отражающий удары, доспех из запасов необычного металла с прежней родины атлантов. А верховный правитель отдал ему в жёны свою единственную, любимую всем сердцем дочь и весьма редкий загадочный артефакт – золотистый трезубец, способный управлять молниями и подчиняющийся только избранным небесами правителям. И лишь в один день Орфеус будто бы перечеркнул всё, забыв доброту, заботу и щедрость людей. С тех пор он смотрел на них с полным отвращением и презрением, как на предателей и врагов.

Моя матушка тоже попала в немилость королю. На следующее утро я проснулась в не знакомой спальной комнате, совсем одна, без мамы. Её не было рядом и как бы сильно я не кричала и не звала, никто не откликался. По розовым пухлым щекам покатились горькие слёзы страха и непонимания происходящего. Помню, как мои маленькие босые ножки суетливо шлёпали по холодным каменным коридорам дворца в поисках ответа. От спешки я путалась в подоле белой плотной рубашки и постоянно падала, но не замечая боли вставала и продолжала бежать, пытаясь вспомнить дорогу. Ещё мгновение, та самая дверь и пара шагов до её ручки, как внезапно она распахнулась. Выходившая в коридор служанка воскликнула от неожиданности и выронила из рук таз, окатив меня прохладной водой. Было тяжело пошевелиться, промокшая рубашка прилипала к телу и не давала сделать и шагу на встречу с мамой, которую мельком увидела за спиной девушки. Тогда я ещё не знала, что это был последний раз… что больше не увижу её тёплую улыбку, чёрные как уголёк и такие детские глаза. Что больше никогда не смогу заплести её длинные, волнистые и такие любимые волосы. Не смогу почувствовать её заботливые объятия, тонкие длинные пальцы, ласково поглаживающие меня по щекам. Не услышу нежный голос, напевающий колыбельную, и не смогу ощутить аромат луговых цветов на её коже. Служанка растерянно закрыла дверь на ключ и упала на колени, прося прощения и вытирая меня фартуком. На её крик сбежалась остальная прислуга и угрожающе строгая старшая управляющая, из-под чепчика которой выбивались седые пряди. Она велела не пускать меня в комнату и презрительно бросила на меня свой взгляд через наплывшие морщинистые веки.

– Твоя мать сейчас смертельно больна, ей нужен уход и покой, а ты будешь только мешаться. Ещё и заразиться можешь. Поэтому больше никогда не смей входить в её комнату. Это приказ твоего отца.

От её слов у меня вновь полились слёзы. Такая беспомощная, промокшая до нитки и замёрзшая, я начала отчаянно кричать и звать маму, изо всех сил цепляясь за ручку двери, словно за последнюю надежду. Служанки пытались меня сдержать в своих крепких объятиях и хоть немного успокоить. Эта неравная битва продолжалась несколько минут, пока моё тело не ослабло и сдалось. Тогда я услышала за дверью шуршание и почувствовала, как мама прислонилась к ней, медленно сползая на колени.

– Мамочка, я знаю, что ты слышишь меня! Пожалуйста, поправляйся и выздоравливай поскорее! Я очень хочу тебя обнять! Я люблю тебя, мама! – кричала я из последних сил охрипшим голосом в закрытую дверь.

Мне так никто и не ответил. Подоспевшая дворцовая стража, скрестив копья, преградила путь. Служанки взяли меня на руки и понесли обратно в комнату. Медленно удаляясь, я чувствовала, как мама едва сдерживала слёзы, безнадёжно пошмыгивая носом в воцарившийся тишине, пугающе звенящей в ушах.

Несколько дней меня держали взаперти. В полном одиночестве я отказывалась от еды и почти не пила воду. И всё время плакала, моля Богов о спасении мамы. Видимо из жалости, а может быть по очередному приказу отца, служанки сказали, что она скончалась от болезни и её не смогли излечить. На тот момент у меня не было сил даже для слёз. Казалось, что мир вокруг остановился и больше не имел никакого смысла. Тело сразу же отяжелело, а в глазах почернело. Я потеряла сознание и около недели не приходила в себя.

Очнувшись, я ещё долго смотрела на украшенный лепниной высокий потолок с громадной золотой люстрой и полностью выгоревшими свечами. Роскошные бархатные занавески поблёскивали кисточками в лучах утреннего зимнего солнца, а по ослабевшему телу пробегал лёгкий мороз. Всё вокруг было таким не родным и пустым, напоминающим изысканную золотую клетку. Мысли о маме не покидали меня, но попытки самостоятельно подняться были непосильным трудом. Скатившись с кровати, я едва доползла до двери и щёлкнула ручкой. Оказалось, что её больше не закрывали на ключ. Но в первую же секунду попытки выйти, в комнату ворвалась молоденькая служанка. Она суетливо подхватила меня на руки и унесла в постель, закутав в пышное одеяло.

– Госпожа, зачем вы встали?! Вы могли просто позвать меня, когда пришли в себя. Вам пока ещё нельзя вставать.

– Где моя мама? Я хочу увидеть её… – едва бормотала я под нос от слабости.

– Простите, госпожа, но вашей матушки уже давно нет в живых. И похоронная процессия была завершена несколько дней назад. Её тело отдали Богам огня, чтобы душа отправилась в лучший мир. Боюсь, вы больше не сможете её увидеть…

– Я в это не верю… она жива…

– Ну, ну. Перестаньте упрямиться. Я понимаю вас, вам нужно время, чтобы принять это. Не просто терять своих родных… Не вставайте, пожалуйста, полежите ещё немного, я принесу что-нибудь поесть.

Я не оставляла надежды увидеть маму ещё хотя бы раз и как только моё тело окрепло, сразу же отправилась к цели. На удивление её комнату всё ещё охраняла дворцовая стража, а служанки носили еду, бельё и воду, постоянно закрывая дверь на ключ. И как бы упорно я не пыталась подобраться и войти, как бы громко не плакала, меня останавливали и силой уводили в спальню, запирая на долгое время за непослушание. На вопросы о том, кому всё это носят, просто отмахивались, говорили, что показалось или для уборки в память о покойной госпоже. И так продолжалось ещё несколько лет, пока по дворцу не пошли слухи о том, что кто-то отравил супругу Орфеуса. Многие шептались, что никакой прощальной церемонии никогда и не было, а заперли её по приказу из-за вражды с людьми. И где-то случайно промелькнул разговор о том, что отравленное тело женщины тайком, ночью, вывезли за ворота и передали людям. Управляющая была неосторожной и постоянно громко ругалась на прислугу, напоминая, что король издал приказ казнить тех, кто вспомнит или словом обмолвится о его покойной супруге. Запрещено было даже произносить её имя, которое я так и не узнала... Тогда комнату мамы перестали посещать, стража будто испарилась, а ключ волшебным образом появился у меня на прикроватном столе одним утром. Но в этом уже не было смысла, она опустела, оставив лишь маленькие счастливые воспоминания. Только ветер безмятежно трепал белоснежные занавески в этом одиноком и холодном месте, пропитанном отчаянием и печалью.

Отец, в свою очередь, был очень далёк от образцового родителя и супруга. За все годы, которые мама провела взаперти, он ни разу не пришёл к ней хотя бы повидаться. В один миг любимая, которую он боготворил, стала ненавистным изгоем лишь только потому, что была человеком и принесла на свет дитя, не оправдавшее ожидания. Всё это время он вёл распутный образ жизни и не смотря на все события и запреты, созданные им, в тайне покидал стены Атлантиды и продолжал соблазнять земных женщин, предаваясь наслаждению. Верховная жрица знала об этом и со своими послушницами находила и готовила девушек для ночи с ним, одевая в белые лёгкие платья, золотые украшения и опаивая дурманящими настоями, не позволяющими зачать ребёнка. Любые разговоры об этом тоже были запрещены и карались смертной казнью. И даже с таким положением дел король продолжал оставаться Великим правителем для своего народа и пользовался необычайно высоким авторитетом. Ведь именно он, когда-то, провёл их через миллионы звёзд и нашёл новую обитель на Земле. И именно он заключил бессмертный союз с правителями с соседствующих планет. Вот только о том, что привело народ к странствию в поисках нового дома история нелепо умалчивала…

Не смотря на пролетевшие тогда годы, по меркам людей мне едва было пять лет. И если дети атлантов к этому возрасту уже самостоятельно занимались науками, творчеством и свободно общались на взрослые темы, то я оставалась обычным земным ребёнком. Поэтому учителя стали менее настойчивы в попытках научить чему-либо, многое спускали с рук, делая вид, что им всё это уже безразлично. Преподаватели по танцам, музыке, живописи и этикету перестали появляться и давать уроки. По приказу отца мне выделили маленькую комнату, в отдалённой части дворца, где жила прислуга. Единственной отрадой тогда был выход на зелёную равнину, находившийся на пару этажей ниже, а с моего балкона я могла любоваться на всё её великолепие. Теперь не нужно было преодолевать бесконечные коридоры ради прогулки. Количество прислуги сократили до одной личной горничной и двух служанок. Даже личного стражника убрали, оставив только основной коридорный караул, которого никогда не было возле моей двери. Моё имя было вычеркнуто из реестра престолонаследия. Разговоров о том, чтобы объяснять мне основы политики и управления даже и не заходило. Обычно наследников, не смотря на пол, с детства обучали верховой езде, военному и оружейному делу, но мне это было категорически запрещено. Как говорила моя служанка «девушкам это не нужно, не прилично быть сильнее и умнее мужчины, вы должны вырасти красивой, воспитанной, спокойной и сдержанной супругой для будущего правителя». Но я знала, что такое «запрещено» только обычным девушкам, из простого народа, которой меня теперь считали, и была против такого положения дел. В глубине своей души я желала править в одиночку, а не покорно угождать будущему супругу, отдавая власть и трон. Но моё мнение не учитывалось, а любые попытки заявить об этом возбранялись или игнорировались.

Вот так и началась моя история…