Атлантида у мавзолея

Человек, который берется писать о 1991–1996 годах, должен иметь либо железную память, либо полное отсутствие совести. У автора нет ни того, ни другого, поэтому он сразу предупреждает честного читателя: всё, что вы прочтете, — правда. Но правда эта перекошена так, как перекашивается зеркало в лифте провинциальной гостиницы, где на втором этаже уже ждет дама с чемоданом...

Действие начинается в тот самый час, когда над Кремлем еще трепыхается красный флаг, но в воздухе уже пахнет жареным, и не только шашлыком из коммерческого ларька.Был конец лета тысяча девятьсот девяносто первого года. Страна напоминала огромный пассажирский поезд, у которого отказали тормоза, а машинист ушел в запой. Пассажиры метались по вагонам, скупали соль, спички и слухи, а те, кто похитрее, уже присматривались к запасным выходам.

Главный герой нашей повести сидел на скамейке у Никитских ворот. На нем был пиджак цвета уставшей осени и брюки с пузырями на коленях, зато улыбка была такой широты, что казалось сейчас из нее вылетит стая дроздов. Он смотрел на очередь за водкой и думал о вечном: о том, как из ничего сделать нечто, а из нечто — очень много всего. Звали его Юрий. Юрий Воробьев, но для краткости и звучности он представлялся просто как Юрий Воробей.

— Господа-товарищи, — сказал Юрий в пустоту, и пустота вздрогнула, потому что не привыкла к такому обращению. — Эпоха кончается. А значит, начинается ярмарка.

Он поднялся, отряхнул штаны. В кармане позванивала мелочь — ровно на три звонка из таксофона и один пирожок с ливером на вокзале. И это было все его состояние. Впрочем, Юрий не унывал. Он знал: настоящее богатство начинается не с денег. Оно начинается с идеи. А идея у него была.

Так, в канун путча, началась самая авантюрная одиссея без денег, но с большими надеждами.