Аттила Атлантики

1

Оркестр наяривал марши, песни о Родине, комсомоле и партии, несмотря на холод, сырость и промозглый ветер. Люди морщились, старались отвернуться от ветра, швыряющего в лицо снежную крупу, но одеты они были тепло, и неприятные ощущения переносили стоически. Всё-таки всё это торжество было организовано ради них, ради двух десятков тысяч человек, сегодня отправляющихся в дальнюю дорогу. Очень дальнюю: впереди путь, пролегающий через все четыре океана, больше трёх четвертей земного экватора. Путь, начинающийся от причалов Мурманского порта и заканчивающийся на западном побережье острова Итуруп в южной части Курильской гряды. Советское правительство, зная о том, какой трудовой подвиг предстоит им, решило «подарить» людям морской круиз по тёплым морям.

Да, трудовой подвиг. Не зря же проект объявили ударной комсомольской стройкой и ещё за год до этих событий начали отбор кандидатов. Остров малообитаемый, а горнообогатительный комбинат и морской порт предстоит построить в кратчайшие сроки, в сложной местности, в суровом климате. И строить это нужно будет ударными темпами. Для чего и везти с собой придится всё необходимое, от техники и стройматериалов до топлива и сборных домиков, в которые поселятся люди, прибыв на место.

Объём перевозок огромный, о чём упомянул ведущий торжественных проводов. Только грузов – порядка 300 тысяч тонн. И двадцать тысяч строителей, для доставки которых задействованы не только четыре круизных парохода (пусть стареньких довоенной постройки), но и частично переоборудованные для пассажирских перевозок сухогрузы. Караван получался огромный, целых тридцать судов. Да, далеко не новых, типа «Либерти» постройки времён Второй Мировой войны, но всё ещё активно эксплуатирующихся Советским торговым флотом. А некоторые и прошедшие ремонт и переоборудование перед столь дальним рейсом.

Именно поэтому формировали его не где-нибудь в Балтике или Чёрном море, а в Мурманске, чтобы не маяться с проходом через тесные балтийские и черноморско-средиземноморские проливы. Вышли из фьорда на океанский простор – и вперёд!

Ясное дело, по пути возможны провокации американской, английской, китайской или японской военщины (японцы упорно продолжают считать Итуруп своей территорией). Кроме того, в районе Малаккского пролива и Яванского моря активно действуют современные пираты, возглавляемые таинственном мадам Вонг. Поэтому караван сопровождают военные корабли: старый сторожевой корабль проекта 42, зачисленный в состав флота в 1953 году, и большой десантный корабль класса «Тапир». Не считая военных танкеров, которые будут везти топливо для всего каравана, и судов снабжения с продовольствием на всю эту ораву.

Почему ещё отправку строителей организовали в столь отдалённом от места назначения точки? Объясняли это тем, что некоторую технику и материалы крайне сложно доставить во Владивосток по Транссибу из-за загруженности данной дороги, являющейся единственной, соединяющей европейскую часть СССР с Дальним Востоком. Да и сложно будет единовременно перевезти столько народа, а также переправить их и грузы теми же судами на Итуруп. А так – и людям развлечение, и военным очередные награды и знаки отличия «За дальний морской поход» (их, кстати, обещают вообще всем, включая гражданских), и демонстрация советского военно-морского флага, и в идеологическом плане одни выигрыши. А именно – подтверждение промышленной, транспортной и организационной мощи СССР, способной осуществить такой грандиозный проект.

Комсомольские путёвки выдавались не абы кому. Кандидат-мужчина должен обязательно отслужить в армии, если ему больше двадцати лет, иметь строительную или иную рабочую специальность, а женщины – средне-специальное или средне-техническое образование и, желательно, пройти хотя бы курсы начальной медицинской подготовки. Самые молодые парни, выпускники ПТУ или техникумов, ещё не служившие в армии, быть годными к армейской службе. И ещё одно обязательное условие – бездетность. Как у очень редких семейных пар, так и у разведённых женщин. Просто, по словам вербовщиков, условия на Итурупе такие, что детям на начальном этапе строительства там не место из-за сложных климатических условий, а в осенне-зимний период остров и вообще может оказаться отрезанным от «Большой Земли» на неделю, а то и две. Пусть даже суда прибудут на место только весной, и всё лето будет идти строительство не только комбината, но и города при нём.

Разумеется, досконально проверялись и личные дела каждого кандидата. Обязательное условие – членство в комсомоле или партии. Ну, или бывшее членство в ВЛКСМ у тех, кто уже «перерос» молодёжную организацию по возрасту. И никаких стиляг или новомодных хиппи, никакого «низкопоклонства перед Западом». Только воспитание в духе пролетарского интернационализма, только убеждённость в грядущем торжестве социалистического и коммунистического общества. Браковались и те, кто собрался на Курилы «за длинным рублём»: «вот отработаю годик-другой, заработаю денег на мотоцикл и вернусь домой». Путёвки выдавали только тем, кто хотел ехать «надолго и всерьёз». Чтобы построить на затерянном в океане острове образцовый социалистический город и жить в нём.

Духовой оркестр играл мелодии песен и маршей, с десяток судов, ещё не отошедших от причальных стенок, сияли огнями и трепетали на ветру наборами праздничных цветных флажков. И вот, наконец, начался торжественный митинг, ради которого примерно четверть из будущих строителей «образцового социалистического города» и стояли на ветру и холоде.

Митинг продолжался часа полтора. С напутственным словом выступил первый секретарь ЦК ВЛКСМ Евгений Тяжельников. Ему ответили будущий начальник строительства отставной полковник, фронтовик Александр Егорович Михайлов, несколько лет руководивший до этого одной из сибирских строек, а также инструктор ЦК комсомола Юрий Калинкин, который станет «комсомольским вожаком» по прибытии на место и возглавит горком комсомола.

Неожиданно кто-то заметил подъехавший к задней стороне сцены кортеж автомобилей. Вышедший из одной из «правительственных» машин плотный, крепкий человек в пальто и шапке-«пилотке» быстро взбежал по ступенькам, и площадь взорвалась овациями. Но не на слова очередного выступающего, а приветствуя известного каждому советскому человеку политического деятеля.

- Сам Брежнев приехал проводить нас! – послышались перед этим возгласы в толпе будущих строителей.

Да, это был он. Генеральный Секретарь ЦК КПСС, Герой Советского Союза и Герой Социалистического Труда, при котором жизнь советских людей день ото дня становилась всё краше и краше. За то его и ценили в народе после того, как «балабол» Хрущёв отправился на пенсию. Казалось бы, недавно, едва шесть лет прошло, но эти улучшения успели почувствовать буквально все.

Выступал Леонид Ильич бодро, без каких-либо бумажек. И как-то очень душевно, от всего сердца. Вообще не стал останавливаться на роли будущей стройки для советской экономики, но отметил то, что его слушатели станут настоящими первопроходцами.

- Построить город и, чего уж там скрывать, передовой форпост Страны Советов в столь сложных условиях, настоящий подвиг, на который вы идёте. Поэтому я вас прошу: будьте достойны ваших отцов и дедов, защищавших нашу с вами Родину. Как бы вам трудно ни было, помните, наследниками чьей славы вы являетесь. Помните, что вас послало на подвиг первое в мире государство рабочих и крестьян. А поэтому – будьте мужественны, настойчивы и упорны в достижении поставленных перед вами целей. И я уверен: вы не подведёте!

Когда отзвучали аплодисменты напутствию Генерального Секретаря, по кивку ведущего митинга оркестр грянул гимн Советского Союза. А затем, после нескольких секунд молчания, полились звуки марша «Прощание славянки» - сигнал к тому, чтобы участники митинга шли на суда, которые в наступающих сумерках короткого зимнего мурманского дня должны присоединиться к тем, что ждут их, стоя на якоре возле острова Сальный, дабы вместе отправиться в дальний, очень дальний путь.

Пока суда принимали на борт пассажиров, вещи которых уже находились в каютах, пока они отходили от причалов, окончательно стемнело. Лишь яркий свет портовых прожекторов создавал иллюзию продолжающегося дня. Но вот и он превратился в сверкающие за кормой светящиеся искорки. Зато впереди замаячили кормовые огни тех судов, что стояли близ острова Сальный, а теперь уходили в надвигающийся с океана туман западнее его. Уходили и пропадали в этом тумане.

2

Александр Егорович Михайлов закончил Великую Отечественную начальником штаба стрелкового полка, освобождая Вену. В 27 лет. После окончания войны встал вопрос о том, служить дальше или уволиться в запас. Остро встал, поскольку столь массовая армия Советскому Союзу уже была не нужна. А ничего другого, кроме как Родину защищать, майор Михайлов не умел.

Повезло ему в том, что их полк ещё некоторое время стоял в Австрии, а потом был выведен в соседнюю Чехословакию. А потому не был расформирован. Но движения в кадровом составе РККА всё-таки происходили, и вскоре он получил назначение начальником штаба дивизии. Почти сразу же пришло очередное воинское звание. А через шесть лет, вскоре после смерти Сталина, на его погоны «прилетела» и третья звезда. Вот только это не спасло начальника штаба от сокращения вооружённых сил, затеянного Хрущёвым. Какое-то время он мыкался, пытаясь найти себе применение. Чудом встреченный давний армейский знакомый устроил его начальником цеха станкостроительного завода. Пришлось Михайлову осваивать производство кузнечно-прессового оборудования. Даже не столько само производство, сколько административную работу при этом производстве. Именно там его заметило областное начальство (завод бы не в лучших, а тут вдруг начал выполнять и даже перевыполнять план). А поскольку отставному полковнику довелось и заниматься расширением площадей цеха, его «двинули» на строительство нового предприятия, которое требовалось запускать с самого нуля. И здесь планирование боевых операций тоже помогло, поскольку и на этом «фронте» требовалось считать потребности в людях, материалах и времени на выполнение задач.

А потом был вызов в Москву, к самому товарищу Брежневу. И вот Александр Егорович плывёт в дальнюю даль на круизном судне, рассчитанном на перевозку 1500 пассажиров, но везущих их значительно больше.

К теплоходу «Адмирал Нахимов», как и к отставному полковнику, судьба тоже была не всегда милостива. Построили его в далёком 1925 году, и вплоть до 1938 под названием «Берлин» он курсировал на трансатлантических маршрутах до Нью-Йорка и обратно. Потом это оказалось невыгодно, и лайнер стал совершать туристические рейсы на Шпицберген и в Средиземное море.

Но тут грянула война, «Берлин» мобилизовали и использовали как госпитальное судно. В этом качестве он совершил несколько плаваний в пределах Балтики, пока в последний день января 1945 не подорвался на минах и не затонул. Под водой он пролежал два с половиной года, после чего вплоть до 1957 года проходил ремонты. А когда всё закончилось, уже под нынешним названием стал выполнять круизные рейсы по Чёрному морю.

Правда была в судьбе лайнера ещё одна страница, о которой не рекомендуют вспоминать. В 1962 году во время Карибского кризиса он занимался переброской советских солдат на Кубу. В числе других семидесяти судов, задействованных в проведении операции «Анадырь». Так что нынешнее плавание – далеко не первая операция такого рода, к которой привлечён «Адмирал Нахимов».

Именно об этом думал Александр Егорович, переодеваясь в своей каюте в генеральский мундир. Да, генеральский, поскольку звание генерал-лейтенанта (внеочередное!) ему было присвоено буквально через несколько дней после того, как он согласился возглавить операцию «Мангазея». После длительного разговора с товарищем Брежневым согласился. И теперь, когда круизный лайнер отошёл от причальной стенки Мурманского морского порта, этого нового звания можно было уже не скрывать.

С капитаном судна Николаем Антоновичем Соболевым всё было обговорено заранее, и тот не удивился явлению в ходовую рубку начальника экспедиции. Да Михайлов и не претендовал на право «первого после бога», коим, как известно обладает капитан корабля или судна, находящегося в море. Он просто пожелал присутствовать в рубке в самый ответственный момент.

«Нахимов» малым ходом двигался к выходу из Кольского залива навстречу ползущему туману. Сейчас, при наличии радиолокационного оборудования, такое плавание достаточно безопасно, а вот мореплавателям, ходившим этим маршрутом в старину, до изобретения радиолокаторов, не позавидуешь. Ни очертания берегов на экране у них не было, ни сигналов-«засечек» о других судов, движущихся в составе каравана (прочее движение по заливу любых судов и кораблей военные на время его прохождения запретили, чтобы, не дай бог, не возникло никакого риска аварийной ситуации).

- Товарищ капитан, Николай Антонович, что-то странное на радаре происходит. Посмотрите.

И Михайлов, и Соболев потянулись к «барабану» локатора.

- Вот, смотрите: тут, западнее Сального, какая-то дымка висит, словно кто-то натянул завесу из плёнки, частично отражающей радиоволны. А за ней никаких очертаний берега невозможно рассмотреть. И отметки судов, достигнув этой дымки вдруг со вспышкой исчезают. Вот! Видели?

- Любопытный эффект. Но не переживайте. Военные предупредили, что воспользуются нашим выходом из порта, чтобы испытать какую-то новую систему создания электронных помех для радиолокационного оборудования. Тем более, никто из тех, кто движется впереди нас, по радио не подал никаких сигналов опасности. Приказываю: курс и скорость не менять. Верно, Александр Егорович?

Удивительное дело: «первый после бога» обратился за подтверждением собственного решения к начальнику экспедиции. И тот молча кивнул. Поскольку предполагал, что действие приборов, о которых он тоже был предупреждён, может оказаться и таким.

Чем ближе лайнер подходил, тем более узким становился сектор, «высвечиваемый» локатором. И когда до «завесы» оставалось всего метров сто, Соболев, в соответствии с полученными инструкциями, отдал приказ выключить радиолокаторы. Буквально на две минуты, как того требовала инструкция, полученная от военных.

Вспышка была и в видимом диапазоне. Неяркая, даже ночную темень и туман не разогнала, а зрение людей, находящихся в рубке, не испытало никакого дискомфорта от неё.

- Теперь можете включать оборудование, - подал команду капитан, и спустя полминуты, требующейся для прогрева ламповых катодов, кивнул. – Вот видите, Михаил Прокофьевич, всё восстановилось. Вот он, наш караван, а вот и побережье. И, обратите внимание, позади нас всё также укрыто этой завесой постановщика помех.

Михайлову было хорошо известно, что Николай Антонович не хуже него знает истинное предназначение «завесы», и он даже восхищался в душе тем, насколько этот человек естественно играет свою роль. Ведь почему-то «радиолокационные помехи», как ножом, отрезали и туман в заливе. И ходовые огни судов, следующих в составе каравана, снова наблюдались невооружённым глазом. Да и температура воздуха изменилась сразу на пару градусов.

Ещё два с половиной часа плаванья, и «Адмирал Нахимов» вышел в открытое море, Баренцево, между полуостровом Рыбачьим и островом Кильдин. Именно там суда экспедиции начали медленно перестраиваться в походный ордер из четырёх колонн, впереди которых на некотором отдалении двигались боевые корабли сопровождения. Теперь этому огромному скопищу, плывущему в дальнюю даль, предстояло почти сутки двигаться курсом практически на остров Медвежий. Именно там, на его траверсе, потребуется сменить курс, чтобы пройти между Фарерскими островами и Исландией на значительном удалении от них обоих, принадлежащих странам НАТО. Во избежание вероятных провокаций.

- Может быть, в каюту пойдёте, Александр Егорович? – обратился к начальнику экспедиции Соболев. – Теперь здесь будет только рутина дальних морских переходов.

- А вы?

- Я собираюсь сделать то же самое, чтобы отдохнуть после прохождения очень ответственного участка плавания. Мне ведь ещё на траверсе Медвежьего придётся быть на мостике. Сами понимаете: это же целая эскадра, манёвр будет сложным и ответственным. Тем более, неизвестно, какая погода нас ждёт на месте его выполнения. Может ведь и шторм разыграться.

- А сейчас не шторм? – удивился Михайлов, кивнув на стекло, рубки, до которого долетали брызги от волн, разрезаемых вертикальным форштевнем лайнера.

- Можно сказать, нет. В это время года здесь и не такое бывает. Причём, всё – волнение, туман, снежные заряды, сила и направление ветра – меняются очень быстро. Отдыхайте, товарищ генерал-лейтенант. Вы же знаете: в случае чего-нибудь непредвиденного и меня поднимут, и вас.