Аудит репутации

Боль была первым, что вернулось. Тупая, разламывающая череп. Потом — холодная липкость под щекой и тошнотворный запах гнилой капусты, мочи и чего-то металлического.

Я открыл глаза. Над головой не было звёздного неба Питера, а качались какие-то светящиеся шары, закреплённые на стропилах грязного переулка. Магические фонари. Сердце ёкнуло диким, животным предчувствием.

«Не может быть...» — прошипел я, пытаясь подняться на локти. Тело слушалось с трудом, будто после тяжёлого отравления. Павла лицо, искажённое незнакомой мне жалостью и расчётом, было последним, что я помнил перед ударом по голове и ледяной водой Невы.

Я должен был быть мёртв.

Подтянувшись к стене, я увидел своё отражение в луже. Бледное, небритое лицо с запавшими глазами. Моё. И не моё. На мне была грубая, потрёпанная рубаха и штаны из неизвестной ткани. В кармане — ни пачки сигарет, ни телефона, только пара медяков.

И тут воздух передо мной завибрировал. Беззвучно, словно включился проектор, возникли линии, цифры, текст. Интерфейс. Но не игровой. Слишком чёткий, слишком реальный, врезающийся прямо в сетчатку.

[Статус: Алексей Кожин. Раса: Чужеземец. Состояние: Дезориентация, Лёгкое сотрясение.]

А ниже, горевшее алым, позорным цветом:

[Social Capital (SoCap): 1 (ИЗГОЙ)]

Я заморгал, но надпись не исчезла. Рядом плыла сноска: [SoCap определяет ваше место в обществе Эгиды. Взаимодействие с социумом при SoCap < 20 сильно затруднено. Будьте осторожны.]

Эгида? SoCap? Социальный капитал? У меня в голове, привыкшей к хедлайнам, сливам и репутационным кризисам, всё мгновенно встало на свои, жуткие места. Это не игра. Это система. Система, оценивающая людей в цифрах. И моя цифра была смехотворной.

Из переулка на главную улицу вышла женщина с корзиной. Над её головой плыла зелёная цифра [SoCap: 54] и статус [Мясник, замужем, добросовестная]. Я инстинктивно шагнул к ней.

— Простите, можно спросить...

Она взглянула на меня. Её глаза скользнули по моей фигуре, и вдруг её лицо исказилось отвращением. Она даже не смотрела мне в лицо — её взгляд был прикован к точке где-то у моего плеча, где горела моя красная единица.

— Не подходи, отродье! — она резко отшатнулась, прижимая корзину, и почти побежала прочь.

Ледяная волна прокатилась по спине. Это было не человеческое отвращение. Это было системное. Она видела мой рейтинг. Видела, что я — социальный мусор.

Мне нужно было есть. Нужно было понять, где я. Нужно было найти Павла. Мысль о нём впилась в мозг острой занозой. Он был здесь. Он должен был быть здесь. И его рейтинг явно был не единица.

Я выбрался на улицу. Это был странный город: каменные дома с деревянными ставнями, факелы в железных держателях, но на дверях лавок — светящиеся вывески с цифрами: [Доверие клиентов: 72%], [Качество товара: уровень 3]. Люди сновали туда-сюда, и над каждым, как клеймо, плыла их социальная оценка. Жёлтая 45, синяя 68, зелёная 52... Они общались, торговались, смеялись. Я ловил на себе взгляды — быстрые, оценивающие, и всегда с последующей гримасой брезгливости. Мой SoCap 1 был для них предупреждением: опасность, нечисть, не приближаться.

Желудок скрутило от голода. Я подошёл к лотку с хлебом. Толстый булочник с [SoCap: 42] (зона «Надёжный обыватель») ухмыльнулся покупателю с рейтингом 38, но, увидев меня, нахмурился. Его взгляд прилип к точке у моего виска, где алела моя единица — позор даже для самого нищего бродяги.

— Хлеба, — прохрипел я, выкладывая медяк.

Булочник даже не взглянул на монету. Он плюнул под ноги.
— Иди прочь, гнильё! Мою выпечку твоя вшивая морда не осквернит. Вижу я твой капиталец!

Я замер. В этот миг по мостовой проехала карета. Сквозь щель в занавеске я мельком увидел мужчину в бархате. Над ним плыла, ослепительно сияя, цифра 79. Лорд. Владелец этого города, его закон и божество. Разница между его величием и моим ничтожеством была настолько чудовищной, что перехватило дух. А булочник с его 42 вдруг показался не просто торгашом, а столпом этого мира, недосягаемой твердыней благополучия, которую мне лишь позволено лизать сапоги.

Я отступил, сжав кулаки. Гнев сменился леденящим пониманием. Это не игра в справедливость. Это вертикаль абсолютной власти, где я упал на самое дно. И чтобы подняться на одну ступеньку, придётся драться как зверю.

Именно тогда, в пике отчаяния и ярости, мой взгляд вонзился в самодовольное лицо булочника. Я мысленно вопил на систему, требуя ответа: почему он достоин 42, а я — 1?

Мир вздрогнул и перешёл в другой режим.

[Аудит репутации активирован.]

Цвета стали гипернасыщенными. Над булочником, кроме зелёной 42, вспыхнули другие строки. Они были не для всех. Они были — для меня.

[Объект: Гард, булочник.]
[Ключевые якоря репутации: «Честный вес» (57%), «Семейный человек» (33%), «Верный клиентам» (10%)].
[Скрытые факторы риска: Долг гильдии пекарей — 15 серебряных. Страх разорения — 89%. Готовность на фальсификацию веса для быстрой прибыли — 74%.]

Я задохнулся. Это был не просто статус. Это была сводка по уязвимостям. Полная карта его страхов и потенциальных грехов. Я видел слабые места в его безупречном, с точки зрения системы, фасаде.

Адреналин ударил в виски. Боль отступила, сменившись ледяной, фокусированной ясностью. Я отошёл в тень арки, дрожа не от холода, а от осознания.

Павел думал, что бросил меня умирать в мире, где правят цифры. Он думал, что я сломаюсь от первого же отказа.

Он ошибался.

Они все ошибались.

Они играли в репутацию, поклонялись цифрам, выстраивали свои жалкие карьерки в этой примитивной социальной сети. Они не знали, что такое настоящая информационная война. Они не знали, что я не просто изгой.

Я — аудитор. И я только что получил доступ к исходному коду их священной системы.

Спокойствие, холодное и тяжёлое, как свинец, разлилось по жилам. Я отошёл в тень арки, давя нахлынувшую усталость. Голова снова заныла — «ментальная энергия». Цена. Но я знал, за что плачу.

Я наблюдал за Гардом ещё минут десять, собирая поведенческие паттерны. Он был груб с низкоранговыми (теми, у кого меньше 30), заискивающе мил с теми, у кого выше 45, и один раз даже отломил кусок чёрствого хлеба старой нищенке (SoCap 5), тут же бросив взгляд по сторонам — видел ли кто его «щедрость»? Его SoCap дёрнулся, прибавив, на мой взгляд, 0.1 пункт. Система заметила. Пиарщик в нём был отвратительный, любитель дешёвых, публичных жестов.

Именно в этот момент к его лотку подошёл молодой парень в поношенной, но чистой одежде. Над ним светилось: [Сообщение: Доставка для гильдии пекарей. SoCap: 18 (Низкий. Нестабильный).]

Гард нахмурился.
— Опять ты? Говорил, деньги в конце недели.
— Господин Гард, мастер гильдии велел напомнить… — парень сглотнул, нервно оглядываясь. Его SoCap дрогнул, упав до 17. Он боялся.

У меня в голове щёлкнуло, как в хорошо отлаженном механизме.

Я вышел из тени и медленно, не спеша, подошёл к лотку, остановившись в шаге от парня. Я смотрел не на Гарда, а сквозь него, на плавающие за его спиной данные.

— Проблемы, коллега? — произнёс я тихо, но чётко. Голос звучал хрипло, но без тени робости.

Гард вздрогнул и уставился на меня, его лицо снова исказилось брезгливостью.
— Ты опять?! Я тебе сказал…

— Семнадцать серебряных, — перебил я его, сохраняя ледяной тон. — До срока — четырнадцать дней. Гильдия не любит просрочек. Особенно перед проверкой закупок муки. — Я сделал микро-паузу, давая словам впитаться. — Странно, правда? У такого успешного мастера… долги.

Лицо Гарда побелело. Он оглянулся по сторонам, но мы были на отшибе, в момент затишья. Парень-посыльный замер, не понимая, что происходит.

— Ты… ты что болтаешь? — прошипел булочник, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Его взгляд метнулся к моему виску, к моей несчастной единице, будто ища подвох. Как этот отребье может знать про долг?!

— Я болтаю о весах, Гард, — сказал я ещё тише, наклоняясь чуть ближе. Я видел, как цифра его SoCap дрогнула: 42.0 > 41.8. Система уловила его панику. — О том, что к весам в этом квартале на следующей неделе будет особый интерес. И если вдруг найдут… несоответствие… Долг в семнадцать серебрянников покажется цветочками.

Я не утверждал ничего. Я намекал. Я создавал вероятность. Информационную бомбу замедленного действия.

Гард замер. Его толстые пальцы вцепились в край прилавка. Он смотрел на меня не как на изгоя, а как на что-то непонятное и оттого вдвойне страшное. Как на паука, заползшего в его уютную, предсказуемую жизнь с цифрой 42.

— Что… что тебе нужно? — выдавил он хрипло.

— Два хлеба. Сейчас. И чтобы наш юный друг здесь, — я кивнул на посыльного, чей SoCap замер в изумлении на 17, — забыл, что видел меня. Навсегда.

Минута тянулась вечность. Потом Гард, не глядя, сунул руку под прилавок и швырнул мне два самых зажаристых каравая, обернутых в тряпицу. Он не взял мои медяки.

— Исчезни, — пробормотал он. — И чтобы я тебя больше не видел.

Я взял хлеб, кивнул ошарашенному посыльному (его SoCap подскочил до 19 — он почувствовал свою причастность к чему-то важному) и, не оборачиваясь, зашёл в соседний тёмный проулок.

Только там, прислонившись к холодной стене, я позволил себе дрожать. От голода, от усталости, от колотящегося сердца. Я отломил кусок хлеба и впился в него зубами. Он был черствым, но на вкус — как победа.

Они играли в репутацию, поклонялись цифрам, выстраивали свои жалкие карьерки в этой примитивной социальной сети. Они не знали, что такое настоящая информационная война. Они не знали, что я не просто изгой.

Я — аудитор. И я только что получил доступ к исходному коду их священной системы. И первая строка кода, которую я написал, гласила: «Страх — лучшая валюта, когда твой собственный капитал равен нулю».

Где-то в этом городе сидел Павел, наверняка уже обросший десятками баллов репутации. Он думал, что я мёртв или сломлен.

Он ещё пожалеет об этом. Системно. И публично.

Я закончил есть хлеб, стёр крошки. Голод утих, сменившись иной, куда более острой жаждой. Теперь мне нужна была не еда. Мне нужна была информация. И самое слабое звено в этой цепи под названием Эгида.

Я вышел из переулка, и мой взгляд сам нашел его в толпе. Старая нищенка, которой Гард бросал корку. Её SoCap равнялся 5. Её глаза, тусклые и выцветшие, смотрели на мир без надежды.

Идеальный источник. Она видела всё и была для всех невидима.

Я подошёл к ней, положил второй каравай хлеба на её грязное одеяло. Она вздрогнула, уставилась на меня, потом на хлеб, потом снова на меня — на мою кровавую единицу.

— Не бойся, — сказал я, присаживаясь на корточки. — Это не подаяние. Это аванс. Мне нужно знать об этом городе всё. Особенно о людях с высоким… капиталом. И об одном конкретном приезжем. Зовут Павел.

Её SoCap, всего на мгновение, дернулся: 5.0 > 5.1.

Нищенку звали Мора. За три дня она рассказала мне о городе Истере больше, чем любой путеводитель. Лучшие и худшие, закусочные для невидимок вроде нас, расписание обходов стражников, границы кварталов, поделенных между гильдиями. Я узнал, что лорд-мэр Истера — некий Вальтер фон Грейв (SoCap 78), человек, чья карета появлялась на улицах раз в месяц, но чьи налоги высасывали душу из города каждый день.

И я узнал о Павле.

В Истере его звали Пауль Светлый. Он появился полгода назад, и его звезда взлетела стремительно. Сейчас его SoCap был 59 и продолжал расти. Он был «Благословенным странником», героем, случайно раскрывшим заговор воров против гильдии торговцев. Он жил в хорошем пансионе в Зелёном квартале, вращался в кругах зажиточных мастеров. Его описывали как открытого, щедрого, всегда готового помочь. Идеальный герой системы.

Моя челюсть сводила судорогой от напряжения, когда я это слушал. Павел всегда был хорошим актёром. Здесь, в этом мире наивных критериев, его наигранная харизма была суперсилой. Он не просто выжил — он процветал, пользуясь теми же самыми грязными методами лести и подхалимажа, что и раньше, но здесь они работали на все сто.

«Он часто бывает в «Медном Кувшине», — прошамкала Мора, заворачиваясь в тряпьё получше. — Там собираются те, у кого капитал за сорок. Говорят, он присматривает себе место в гильдии строителей. Хочет стать оценщиком».

Оценщик. Ирония была настолько густой, что её можно было резать ножом. Павел, мастер по оценке лжи и пустой мишуры, хотел стать оценщиком реальных, материальных ценностей.

Я поблагодарил Мору, оставив ей ещё немного еды — ворованной с задних дворов тех самых закусочных. Мой SoCap не изменился. Нищий, кормящий нищую — для системы это был ноль.

Мне нужно было больше. Одноразовый шантаж булочника был лишь демонстрацией силы. Чтобы двигаться дальше, нужны были ресурсы. Информация — это власть, но её нужно монетизировать. И для этого нужен был клиент.

Я нашёл его на четвёртый день, наблюдая за Зелёным кварталом из тени каменного водостока.

Его звали Торвин. Молодой, лет двадцати пяти, сын умершего мастера-оружейника. Его SoCap составлял 48 — солидно для его возраста, но цифра висела на месте уже больше года, что, судя по поведению людей вокруг, считалось застоем. Он носил хорошую, но поношенную одежду, и на его лице застыло выражение тихой, но яростной обиды. А ещё за ним следовала тень.

Другой молодой человек, с лисьим лицом и SoCap 51. Лоренц, племянник нынешнего мастера гильдии оружейников. Он шёл на шаг позади Торвина, но его поза, улыбка, жесты — всё кричало о превосходстве. Он что-то говорил, Торвин вздрагивал, его SoCap дергался вниз на 0.2 пункта, а SoCap Лоренца подрастал на 0.1. Идеальная, крошечная системная травля. Лоренц подпитывал свой статус, унижая того, кто должен был унаследовать дело отца, но чьё место теперь занял его дядя.

Я просмотрел их поверхностным аудитом. У Лоренца всё было гладко: уверенность, поддержка дяди, амбиции. У Торвина — кипящая несправедливость (89%), страх потерять последнее положение (92%), и, самое главное, желание мести (76%).

Идеальный клиент. Он ненавидел систему, которая заперла его, но боялся действовать. Ему нужен был не мечник, а стратег.

Я выследил Торвина до его мастерской — маленькой, отдельной от главной гильдейской кузницы. Он сидел там один, тупо уставившись на незаконченную работу. Я постучал в открытую дверь костяшками пальцев.

Он вздрогнул, обернулся. Увидев мою оборванную фигуру, нахмурился, его рука потянулась к молоту.
— Убирайся. Подаяний нет.

— Я не за подаянием, Торвин, сын Кельдана, — сказал я ровно, оставаясь на пороге. — Я за справедливостью.

Он замер. Его SoCap скакнул до 47.9 — удивление и настороженность.
— Что? Кто ты? Как ты знаешь…

— Я знаю, что твой отец строил эту гильдию. Что твоё место у горна занял криводушный племянник твоего дяди. И что каждый день Лоренц откусывает по кусочку от твоего имени, твоего мастерства и твоего будущего. — Я сделал шаг внутрь, позволяя свету упасть на моё лицо. Я видел отражение его SoCap в своём сознании. Он падал. 47.8… 47.7… Я бил точно в больные точки. — Ты хочешь вернуть своё?

— Все хотят вернуть своё! — с горечью вырвалось у него. — Но система… капитал… Он у него 51! У дяди — 65! Они просто…

— Систему можно взломать, — перебил я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало, как удар молота по наковальне.

Он уставился на меня.
— Ты… ты сумасшедший. У тебя… — его взгляд машинально метнулся к моему виску, и он аж попятился, увидев цифру. — Единица?! Ты, изгой, смеешь говорить мне о взломе системы?!

— Именно потому и смею, — я не отводил взгляда. — Я вне её. Я для неё — ноль, ошибка, шум. Я вижу то, чего не видят вы, пляшущие под её дудку. — Я подошёл ближе, опустив голос до шёпота конспиратора. — Лоренц. Его репутация держится на трёх столпах: «талантливый наследник», «верный гильдии», «щедр к подмастерьям». Это ложь.

Торвин замер, в его глазах вспыхнула дикая, голодная надежда.
— Докажи.

— Он крадет чертежи твоего отца и выдаёт за свои. У него есть долг в игорном притоне «Золотой Коготь» — десять серебряных, которые он скрывает. А вчера он избил подмастерье за испорченный клинок, но пригрозил ему изгнанием, если тот проговорится. Свидетели есть. — Я вывалил всё это одним спокойным, уверенным списком. Это была информация, которую Мора собрала по крупицам. Мне оставалось лишь сложить пазл.

Лицо Торвина преобразилось. Обида сменилась холодной, расчётливой яростью.
— Что… что мне с этим делать? Донести старшинам? Они не поверят мне против него!

— Донести — глупо, — я покачал головой. — Нужно продемонстрировать. Система любит доказательства. Нужен… публичный аудит. Не мой. Их собственный.

Я изложил ему план. Простой, как кузнечный молот, и изящный, как дамасский клинок. Ему нужно было спровоцировать Лоренца на демонстрацию «таланта» перед гильдейским советом, предложив изготовить сложный, специфический клинок по «старинному чертежу Кельдана». Чертеж, который я опишу, а Торвин нарисует по памяти. Чертеж, которого у Лоренца не было и не могло быть. А потом, в момент триумфа Лоренца, задать один-единственный, детальный вопрос по ковке центральной вставки. Вопрос, на который знает ответ только тот, кто действительно работал с оригиналом.

— Он споткнётся, — прошептал я. — Он будет врать, путаться. Его уверенность рассыплется на глазах у всех. А ты… ты спокойно дашь правильный ответ. Ты вернёшь себе не просто место. Ты вернёшь себе правду. И система… система любит правду. Когда она становится очевидной для всех.

Торвин смотрел на меня, будто на призрак или демона. Страх боролся в нём с ненавистью и надеждой.
— А что тебе? Зачем ты это делаешь?

— Мне нужны две вещи, — сказал я честно. — Десять процентов от твоего будущего роста SoCap на следующей неделе. И доступ. К гильдейским сплетням, к слухам, ко всему, что считается здесь… неважным.

Он долго молчал. Потом кивнул. Медленно, тяжело.
— Хорошо. Договорились. Но если это провал… если он догадается…

— Он не догадается, — я повернулся к выходу. — Он слишком любит свой 51-й балл, чтобы заметить, что кто-то уже читает его как раскрытую книгу. Готовься. Совет через три дня.

Я вышел в сумеречный переулок. Голова снова ныла — я потратил уйму ментальной энергии, чтобы выстроить в голове план и просчитать реакции. Но внутри было пусто. Не страх. Не азарт. Холодная пустота конвейера. Я только что продал своё первое профессиональное решение. Запустил первый механизм.

Где-то в городе пировал Павел-Пауль, окружённый льстецами. Он думал, что выигрывает эту игру.

Он не понимал, что игра уже сменилась. Теперь в городе был Аудитор. И его первый отчёт готовился к публикации.

(КОНЕЦ ГЛАВЫ)

Аудитор принял первое решение. А как поступили бы вы?

Лоренц с его SoCap 51 — первый настоящий противник в нашей игре. У нас есть его слабые места: воровство чертежей, скрытый долг, жестокость.

Помогите Алексею выбрать главный вектор атаки! Проголосуйте в комментариях:

Итоги голосования и лучшие тактические предложения из комментариев будут учтены в следующей главе! Ваш голос может изменить ход войны за репутацию.

Подписывайтесь, чтобы не пропустить развязку первой операции Аудитора!

(канал в телеграмме): t.me/sk_kolgaz