Аурика

Наконец-то раздался долгожданный звонок. Аурика быстро собрала учебники и, на ходу застегивая сумку, выбежала из класса. Обычно прилежная ученица и хорошая подружка она не попрощалась с учителем и не дождалась подруг, чтобы вместе пойти домой. Уже на протяжении недели Аурика приходила позже обычного. Причиной тому было возвращение старшего брата. Его телеграмма до сих пор лежала у него на столе, извещавшая о том, что он вот-вот прибудет, но в какой день не сообщил. Постаревшие, умудренные жизнью родители объяснили это тем, что он, видимо, не знал, на чем будет добираться, и решил не расстраивать родных, если не получится вернуться в намеченный срок. Но Аурика не расстраивалась. Она ждала его два года и была готова ждать еще, и даже простить ему то, что последний год он, практически, не писал, ограничиваясь открытками на Новый Год и День рождения своей сестренки.

Каждый день, уходя со школы, Аурика заходила на автостанцию и всех расспрашивала - не приходил ли автобус? Если да, то - не видели ли они солдата в красивой форме. Получив отрицательные ответы, Аурика не отчаивалась и продолжала ждать последний автобус, представляя себе встречу с братом. Начищенные туфли, отглаженные брюки, а главное - вся грудь в медалях должны были всех поразить, обратить на него внимание. И только она одна, - ни родители, ни его бывшая подружка, которую она видела уже на второй день с другим парнем после проводин, - только его маленькая сестренка, подросшая на целых семь сантиметров, кинется ему на встречу и повиснет на его могучих плечах.

Автобус подошел раньше расписания.

Аурика не сдержалась. Вскочила со скамьи и побежала за ним, вглядываясь в пыльные окна. Ее сердце бешено забилось, когда чья-то фигура в форме показалась среди нетерпеливых пассажиров, продвигавшихся к выходу.

- Сережка! - крикнула Аурика, но тут же остановилась. Попрыгав на месте, она похлопала в ладоши и закрыла лицо. Затем оббежала остановившийся автобус и стала ждать его появления. Она даже не заметила свою соседку по улице тетю Шуру. Та, с трудом спустившись, пошла ей на встречу, видимо решив, что встречают ее.

- Здравствуй доченька! - сказала она устало, и поставила огромную сумку у ног девочки. - Уф! Умаялась я чета!

Женщина достала платок и принялась вытирать вспотевший лоб и виски. Наконец, поняв, что ошиблась, повернулась к автобусу и тоже начала вглядываться в уже изучивших людей за шесть часов поездки из большого города.

- Чель ждешь кого? - спросила она, но ответа не дождалась.

Прижав руки к сердцу и сжав в кулачки, Аурика кинулась к автобусу. Уже спустившись со ступенек с большим чемоданом у ног, стоял солдатик. Зеленая тельняшка под парадкой с белым аксельбантом и медалями на груди, помятые, но сохранившие стрелки штаны и пыльные туфли были совсем не к лицу этому парню...

Потому что это был не он - не Сережка.

Аурика непроизвольно засунула мизинец в рот. Было до слез обидно. Обидно не оттого, что она зря простояла столько времени и не один день. А оттого, что слова, которые она приготовила и неподдельная радость, хватившей на всех бы присутствующих, холодным льдом прошли сквозь тело в низ, от чего ноги, словно, приросли к земле, а обратно вернулся колючий комок, подкатившейся к самому горлу.

Почти все прибывшие и встречающие разошлись, когда Аурика, наконец, очнулась. Только тетя Шура оставалась на прежнем месте, согнувшись над сумкой, будто хотела удостовериться в сохранности своих пожитков. Но, когда Аурика посмотрела в ее сторону, она, вдруг, стала поправлять платок на плечах, одновременно выпрямляя спину.

Аурика молча подошла к ней и взяла за одну ручку сумку. Тетя Шура тут же подхватила вторую и поспешила за девочкой. Они были одинаково невысокого роста, и со стороны можно было решить, что они ровесницы, если бы не старушечий наряд пенсионерки рядом с легким до колен платьицем на худенькой, но уже начинающей взрослеть семикласснице.

Ей уже было все равно. Она не хотела думать об, в который раз, отложившихся разговорах с подружками о брате. Тетя Шура что-то рассказывала, но медленно проплывавшие мимо тополя с уже переставшими блестеть молодыми листьями привлекали больше. Она подолгу смотрела то на одно, то на другое дерево, на сколько могла повернуть голову и сравнивала их с голубовато-серым фоном у края горы, где кончались дома.

Все - хватит, думала Аурика, не будет его больше встречать! Как приедет, так и приедет. Так даже будет лучше. Уже невозможно представить себе встречу так, как хотелось раньше, если бы даже точно знала, что Сережка приедет завтра. Те восхищенные беседы с подружками о "героической" службе брата стали казаться смешными и какой он стал взрослым и мужественным+ Нет, теперь он пускай рассказывает своим друзьям какая у него стала сестренка! За то время, что он отсутствовал, она немного подросла и, хотя она все еще была больна пиелонифритом, доставшийся от матери, ее меньше стали беспокоить боли, а кожа стал более смуглой и гладкой. Почти взрослая. Но это "почти" ее несколько не смущало. У Аурики появилась, хоть и необычная, но гордость, когда на нее заглядывали мальчики с других классов. Даже старшеклассники нет-нет да оборачивались в ее сторону. Для своих лет она была вполне нормальным ребенком, но постепенно появляющиеся холмики на груди и длинные ноги делали ее привлекательной даже среди старшеклассниц, несмотря на то, что она была все еще намного ниже их.

Ей нравился один мальчик. Его звали Коля. Он учился в параллельном классе. В нем не было ничего особенного, кроме невероятной подвижности на уроках физической культуры. Она могла это наблюдать, когда соединяли их классы. Девочки и мальчики занимались отдельно, но на одной спортивной площадке. Он больше всех подтягивался и его ни кто не мог догнать на любых дистанциях. О его успехах на других предметах она ничего не знала. Ей это было безразлично, потому что его неповторимая улыбка заставляла думать совсем о другом, чем о его успеваемости. С его стороны какого-либо внимания Аурика не замечала. Может потому, что она являлась недостаточно привлекательной для него, а может из-за не выдаваемых чувств, которые она к нему испытывала?

- Ой, че! Натворил что ли че?

Неожиданное восклицание тети Шуры заставил Аурику вынырнуть из раздумий. Она уже совсем забыла о свое обиде и невольно улыбнулась, увидев беспокойство женщины.

На встречу шли двое, прикованные друг к другу наручниками. Высокий, под два метра ростом, Валентин тащил за собой молодого парнишку в форме милиционера. Валентин был заметно выпивший, но шел прямо, стараясь не столкнуть служителя закона, который еле за ним поспевал. В другой руке он держал рацию, и время от времени, пытался с кем-то связаться, отчаянно тряс ею, в то время как его задержанный, в свою очередь, свободной рукой потягивал пиво с двухлитровой пластиковой бутылки.

- Здрасьте!

- Куда это тебя Валя? - с тревогой поинтересовалась тетя Шура, когда они сравнялись.

- Меня? - удивился Валентин и остановился. Следовавший за ним милиционер, видимо, не ожидал этого и чуть не врезался в его широкую спину. Валентин мельком взглянул на него и снова посмотрел на тетю Шуру. - Да я, вот, Леньку с Баиркой навестить хочу, потом еще к Биму заглянуть надо... Вы то как, теть Шура, здоровы будете?

Он хотел обнять старушку, но бутылка в руке не позволяла сделать это. За вторую держался милиционер.

- Уть, прикапался же!

- Пройдемте в отделение гражданин, - тот хотел, было утянуть его в другую сторону, но был возращен на место.

- З...замолчи, - спокойно произнес Валентин. - Некогда мне. Ходишь? Ходи+спокойно. Не мешай... Ну так как, теть Шура?

- Да, вот, с городу приехала... ни кто не встретил. Хорошо, Аурика попалась, теперь уж дойду...

- Ладно, теть Шура... пойду я, - вдруг перебил Валентин и, будто только заметив Аурику, как бы, между прочим, кинул. - Серега твой дома...приехал.

Аурика точно на крыльях влетела в дом и застыла у порога. Мать сидела на коленях и собирала осколки битой посуды, разбросанные по всему дому. При появлении дочери она опустила руки и замерла. В свои шестьдесят она неплохо выглядела, но сейчас ее вид справедливо оправдывал возраст пожилой женщины. Покрасневшие глаза говорили о том, что она плакала. Сарафан для особых случаев был измят и забрызган на рукавах чем-то белым. За столом, где в беспорядке была сложена грязная посуда, сидел отец. Подперев рукой голову, он смотрел вниз и даже не заметил появление Аурики. Под его ногами валялось несколько пустых бутылок. Неподвижность сцены нарушало лишь колыхание занавески под сквозняком открытых окон и двери.

- Где? - с трудом выговорила Аурика.

Мать ничего не ответила, только рукой показала на дверь.

Аурика выбежала за ограду и оглянулась. Вокруг ни кого не было, всего какие-то странные звуки доносились со стороны бани. Она подошла поближе, заглянула за угол деревянной постройки.

Брат стоял, чуть согнув ноги, опершись руками о колени, и выплескивал содержимое желудка прямо на землю.

- О-о! Хреново-то как! - причитал он про себя пьяным голосом в перерывах. - Суки! Все, все суки...

Он был в простых спортивных штанах и майке, которая не могла скрыть наколку на правом плече с изображением головы тигра с биркой на шее с цифрой "13". Он не заметил Аурику и продолжал стоять так, пока она не подошла поближе и не дотронулась до его спины.

- О, сеструнька моя, привет! - медленно повернув голову в ее сторону, без всякого удивления произнес он. Пустые глаза осмотрели Аурику с ног до головы. - Подросла как+ты извини, я тут...

- Что случилось, - тихо спросила она, оглянувшись в сторону дома.

- А что случилось? Ничего не случилось. Отметил+ли приезд. Все как положено, - Сергей выпрямился, поднял глаза к небу и вздохнул. - Суки, все суки!

- Кто маму обидел?

- Никто ее не обижал, - он повернулся к сестре. - Это она от радости.

Аурика не понимала всерьез он или шутит. Никакой радости от встречи с братом она уже не испытывала. Она не могла поверить, что перед ней стоит тот, которого она так ждала, и который так изменился, и далеко не в лучшую сторону. Ведь до армии он совсем не потреблял спиртного, даже пиво. Она помнила, как на его проводинах его заставили выпить вино, после чего он сразу весь покраснел и дальше наотрез отказывался от подобных предложений. Сейчас же ему это, видимо, очень нравилось, раз он довел себя до такого состояния.

- Пойдем, спать ляжешь, - Аурика обняла его одной рукой и повела к дому.

- Какой спать! - он хотел, было, остановиться, но она упорно тащила его за собой. - Пройтись еще хочу… по городу.

Они молча прошли через зал в его комнату. Мать уже собрала осколки и составляла грязную посуду в раковину. Отец оставался на прежнем месте и лишь мельком взглянул в их сторону. Сергей сел на кровать, обхватил голову руками.

- Вот погуляли! - тихо воскликнул он и повалился на подушки.

Аурика сняла с него тапки, помогла закинуть ноги, затем достала платок и вытерла ему лицо. Сергей продолжал держать руки на голове. Он смотрел на сестру, но его мысли были далеко, бут-то старался что-то вспомнить. От него несло спиртным. Аурика непроизвольно поморщилась, когда он снова выдохнул после тяжелого вздоха.

- Вот суки!

- Хватит ругаться, закрой глаза и спи.

Аурика старалась говорить как можно мягче. Она еле сдерживалась, чтобы не поколотить его, не зная кого винить, о чем думать. Светлые ожидания остались в никчемном прошлом.

* * *

"Здравствуй мой дорогой Дневник!

Второй раз за день я открываю тебя. Извини, но мне горько. Я так ждала Сережку, а теперь не знаю - радоваться мне или плакать. Я, конечно, рада, что он снова дома, но он какой-то чужой стал. Вино стал пить. Мама говорит, что это со всеми так, кто приходит из армии. Что они не могут сразу привыкнуть к перемене обстановки. Им кажется, что они теперь все могут, ведь в армии им многое нельзя было делать. Но папа говорит, что все это ерунда. В его время солдат всегда оставался солдатом, даже после увольнения. Сережка вернулся утром на какой-то машине и уже пьяный. Через час стали приходить его друзья. Маме пришлось срочно готовить им кушать. Вина оказалось мало, которое мама запасла как раз для этого случая, и ей пришлось занимать у соседки, чтобы еще купить. Папа говорит, что нечего было перед ним бегать, как официантка. Сам он сначала тоже пил с ними, но, когда он сказал Сережке, чтобы тот не грубил матери, они поругались. Он разогнал гостей, кидал в них тарелки. Папа хотел остановить его, но он толкнул его так, что папа упал. Маме еле удалось разнять их. Представляю - что было! А я в это время в школе была и не знала, что брат вернулся. Может, если бы я была дома, он бы послушал меня, ничего этого бы не было? Мне, почему-то, все равно жалко брата. Когда он уснул, его ноги начали дергаться, как и раньше. Я тогда всегда смеялась. Так смешно! Все-таки это мой брат и я его очень люблю. Обещаю Тебе - мой Дневник: я буду всегда остерегать его от плохого.

Пока! До встречи! Твоя Аурика!"

* * *

- Мама, а куда Дэмона опять спрятали?

- Ой, доченька, он в гараже! Совсем забыла про него.

Мать хотела, было выйти, но Аурика опередила ее.

- Я сама мам, - сказала она и выбежала во двор.

Она тоже даже не вспомнила про него вчера. Было не до этого. Только утром, проснувшись раньше всех, она обыскала весь дом, но так и не нашла его. Обычно его прятали в сенях, но на этот раз, очевидно, решили убрать подальше от гостей. Это был кот - черный, как смола. На его шерсти не было ни одного белого волоска. Ни кто не знал, сколько ему лет. Аурика только заканчивала первый класс, когда он пришел. Как и все суеверные люди его не стали прогонять: отмыли, почистили и оставили в семье. В дальнейшем Аурика сама за ним ухаживала. Как-то ему сломали сразу две передние лапы. Аурика ни в какую не соглашалась показать ему ветеринару, решив вылечить его самостоятельно. Наложив, как умела, шины на лапы она несколько дней носила его на руках и даже спала с ним в одной кровати. После этого он стал похож на обезьяну, так как его передние лапы были изогнуты в стороны и при ходьбе ему приходилось описывать ими дугу прежде, чем ступить. Этот случай не мог не сказаться на его поведении. Он стал агрессивным и признавал только ее. Остальных домашних он просто игнорировал, что нельзя было сказать о гостях. При любом удобном случае он кидался на них и начинал кусать. Если не удавалось прыгнуть на спину, принимался за ноги. Поэтому всегда, когда кто-то приходил, его запирали в другой комнате или в чулане в зависимости от цели визита и количества гостей. Его прежнюю кличку тут же забыли. Раньше он был просто Мурзиком, теперь же звали Дэмоном. Это была заслуга Сергея. После первого подобного случая он сразу же обозвал его Демоном, но Аурика не желала такой страшной клички своему коту и стала называть его по-своему, отчасти согласившись с братом, которым был единственным в семье, не признающей такой поправки. Для него кот всегда оставался Демоном.

Аурика открыла дверь гаража и включила свет. Кот сидел в дальнем углу и равнодушно смотрел на свою хозяйку.

- Дэмон! Проголодался, наверное? Иди ко мне.

Но кот не двинулся. Тогда она сама подошла к нему, взяла на руки и понесла в дом, где его ждала тарелка со вчерашними объедками.

Сергей все еще спал. Отец ушел на работу, и только мать сидела за столом и допивала голый чай. Мешки под глазами, усталый вид говорили о том, что ночь для нее была бессонной.

- Собирайся, доченька, в больницу пойдем, - сказала она тихо, когда Аурика вошла.

- Как, уже?

- Сегодня вторник.

Раз в неделю они ходили в поликлинику, из-за чего ей приходилось пропускать утренние уроки. Но это было необходимо, так как у Аурики были серьезные проблемы с почками. Ее полностью обследовали: измеряли рост, вес, делали анализы, назначали процедуры и выписывали лекарства. На какое-то время это помогало, но потом снова начинались боли в пояснице. Приходилось пропускать уроки физкультуры, а иногда вообще днями сидеть дома и учиться самостоятельно. Последние несколько месяцев мать была особенно встревожена, но ничего не рассказывала дочери, а лишь постоянно ругала себя за свою беспечность по отношению к своему здоровью в молодости. Она тоже болела, но с годами как-то свыклась с мыслью, что в любой момент может умереть. Но об этом знали только отец и Сергей. Для Аурики это была просто болезнь, которую из-за возраста матери сложно вылечить и не подозревала об опасности. Хотя Аурика была младшей в семье, ее нельзя было назвать отхончиком. Свою самостоятельность она проявила еще в детском саду. Там она чуть ли не строем загоняла всех детей к столу во время завтрака или обеда, а в школе первой вставала с парты на перемену. Подрастая, она постепенно брала на себя всю работу по дому, связанную с порядком или приготовлением пищи, конечно, если у нее было свободное время после учебы и прогулок с друзьями. Лишь, когда дело касалось ее недуга, она позволяла вести себя маленькой беззащитной девочкой, которой необходимо внимание и забота, и то, только потому, что она не знала, как с ним справиться без помощи родителей и строгих врачей.

- Знаешь, доченька, - начала говорить мать, когда они вышли из поликлиники. Ее голос был странно нежный и мечтательный. - Когда я была маленькой, мне, наверное, единственной в целом мире не хотелось становиться взрослой. Время было трудное. Приходилось часами стоять в очереди за хлебом, собирать картошку на колхозных полях после уборки урожая и еще много чего, но не это главное... Мне всегда нравилось ощущать заботу, хотя нас было в семье двенадцать человек, любви у родителей хватало на всех…

Аурика уже несколько раз слышала об этом, но старалась быть внимательной, чтобы не обидеть мать, хотя и не понимала, зачем она опять вспоминает свое детство. Подобные разговоры, обычно, велись за столом, или когда к этому располагала тема. Сейчас же, казалось, это совсем не к месту, да еще так - ни с чего, ни с сего.

-...когда наставали времена и нечего было накрыть на стол, мама доставала с "золотого" запаса кусочки сахара, делала кипяток и начинала рассказывать какую-нибудь сказку или интересную историю. От этого чай становился еще вкуснее и слаще от желтых кусочков, которые мы передавали по кругу. Папа в это время играл на гармошке во дворе веселую тихую мелодию. Забавно, но нам тогда казалось, что так будет всегда. Забывали обо всем. Не было большей радости, чем сидеть вот так - все вместе, слышать нежный мамин голос под далекую гармошку.

Мать на секунду замолчала и, как бы, между прочим, закончила.

- А в аптеку мы сегодня не пойдем доченька.

Все уроки Аурика провела за партой, не выходила даже на перемены. Смотрела в окна на облака и думала о будущем. Нет, она не согласна с матерью - быть взрослым здорово! Сам себе хозяин, сам себе судя и, хотя ей нравилось в школе, она мечтала о большом городе, лишь бы подальше отсюда, где полно пьяниц и грубиянов. Единственное, чего ей не хотелось - бросать родителей. Но эту проблему она со временем бы решила: перевезла бы к себе, когда станет обеспеченной или выйдет замуж. Она постоянно удивлялась бессмысленным желанием подруг стать кинозвездами, певицами или какими другими знаменитостями, не смотря на то, что большинство из них к учебе относились не серьезно, а способности, содействующие аналогичным мечтаниям, практически отсутствовали. Сама Аурика еще не решила, кем станет, но твердо знала, что если хорошо учиться - успех обеспечен, чего бы ни хотелось. Это было так просто и доступно. Она никогда не понимала и вряд ли поймет тех, кто, ввиду своей слабости, не может достичь цели.

Аурика слегка удивилась, когда по дороге домой из ее подружек почти ни кто не расспрашивал о брате. Только Вера, до сих пор носившая косички с бантом и самая любопытная, задала лишь один вопрос.

- Сережка твой воевал?

- Нет, наверное, - неуверенно ответила Аурика. - Мне, кажется, он вообще в армии не был.

- Правда, что ли?

- Да нет, конечно. Как у всех. Отслужил хорошо... даже очень.

Потом завели разговор о мальчиках.

С этого момента Аурика начала понимать, что все это время жила под действием ожидаемых впечатлений, которые она успевала переживать в своем воображении раньше времени. Оказалось, что действительность беспощаднее, чем ее ожидание.

- А знаете что! - сказала вдруг Аурика, прервав очень интересный рассказ Оли о том, как ее чуть не поцеловал один мальчик. - Я никогда не выйду замуж!

- Это почему?! - почти хором спросили девочки.

- Ты, ведь, самая красивая! - без какой-либо иронии возмутилась Вера.

- Я?! - Аурика сделала вид, что удивилась. - Я же скоро умру. Не из-за болезни. Просто мне кажется, что меня собьет машина или на голову упадет самолет, или даже кирпич. Представляете: лежу вся разбросанная по дороге, счастливая-а!

Мечтательно произнося последнее слово, она вдруг рассмеялась. Сначала остолбеневшие от такого заявления подруги заулыбались, но потом тоже рассмеялись.

- Дурочка ты Аурика!

- Переплюнь три раза.

- Не-а!

Вдруг Аурика остановилась. Перестала смеяться и, нахмурив брови, серьезно посмотрела вперед.

- Девочки, вы идите, а я+буду брать быка за рога.

- У-у! - загудели подруги и, похихикивая, прибавив шаг, оторвались вперед.

На остановке стоял Коля. Он давно заметил приближающуюся веселую четверку и старался сделать вид, что не замечает их и только изредка, поворачивая голову в сторону девочек, выглядывал автобус.

Аурика вплотную подошла к нему, сцепила впереди руки, в которых была сумка и, не дождавшись, когда он на нее посмотрит, поздоровалась.

- Привет! Пешком пройтись не хочешь? Нам по дороге.

Коля оказался на редкость приятным собеседником. На глупые, как ей казалось, вопросы он отвечал так умно и грамотно, что Аурика поначалу испугалась предстать перед ним невежей. Конечно, она до сих пор волновалась, особенно, когда он смотрел на нее с улыбкой, но с каждым разом Аурика реже отводила глаза и даже успела разглядеть небольшой шрам, пересекавший красивую ямочку на подбородке. Еще ей нравилась его ярко-белая рубашка под хорошо выглаженным пиджаком и брюки в стрелку. Она как-то не удержалась и спросила: не боится ли он пораниться, когда зашнуривает свои до блеска вычищенные туфли. На что он не менее остроумно ответил.

- Нет, я их, просто, на себе глажу.

- И пиджак тоже?

- А пиджак на папе+до спины не достаю.

Чем ближе они подходили к дому, тем меньше ей туда хотелось. Сердце уже почти успокоилось, и она стала забывать о принятом решении не рисовать больше "Розового коня", и начала уже представлять себя вместе с ним в кино, в гостях, возвращаясь всегда под ручку по людным улицам, где все на них смотрят и завидуют. И хотя никаких намеков, пока не было, она все же хотела этого.

Когда разговор зашел о выборе будущей профессии, Коля заговорил неопределенно.

- Пока рано об этом думать. В первом классе я хотел быть космонавтом. Я тогда сильно был напуган атомной бомбой и мне хотелось побыстрее вырасти. Кто-то сказал, что война должна начаться в восемьдесят пятом. Смешно, да?! Четвероклассник в скафандре драпает с Земли!

- Коля, а твои родители, где работают? - спросила неожиданно Аурика, не переставая удивляться его умению говорить складно.

- Мама продавцом... в "Сибирячке". Отец пьет...

- Извини, я...

- Бабушка у меня учитель. На пенсии, а работает.

Он посмотрел на Аурику и как-то с грустью улыбнулся.

- Если б не она, давно бы на Марс сорвался.

Незаметно они подошли к переулку, где жила Аурика. Замедлив шаг, Коля на ходу отдал сумку и, сказав "пока", пошел дальше.

- Коля! - Аурика успела отругать себя в мыслях за вопрос, несомненно, все испортивший и хотела хоть как-то исправиться.

Он послушно остановился и успокоил.

- Я подожду тебя завтра. После уроков.

Жизнь прекрасна! А как иначе, если небо стало огромным и, почти, синим, а земля перестала притягивать и вот-вот отпустит высоко-высоко за облака. Аурика даже забеспокоилась, когда всерьез поверила, что может взлететь, подпрыгивая на ходу и размахивая сумкой, как первоклассница. Он хороший. Он умный. Он красивый. И серьезный. Она и не думала жалеть о том, что подошла первой. Так необычней и вовсе не неприлично. Это она захотела и она сделала.

Теперь Аурика точно была уверена, что если что-то сильно захотеть, всего можно достичь, даже в любви.

Казалось самое страшное позади. Он не отвергнул ее, наоборот, вел себя достойно и, как она считала, по-джентельменски. Ей с нетерпением хотелось скорее прожить это день и снова встретиться с ним.

Но, как это часто происходит, жизнь преподносит подарки, аксессуарами, которых подчас являются непрочно запечатанная ложка дегтя, готовая в любой момент открыться и испортить не только его, но и отравить и даже изменить всю жизнь.

Она уже обдумывала дальнейший план действий, как, по мере приближения к дому, ее стали отвлекать чьи-то громкие голоса и крики, а собравшаяся толпа зевак впереди постепенно вызывали тревогу, вытесняя неведомую радость.

- Ой, че творит, а!

- Режут кого, что ли?

Народ толпился прямо у ворот ее дома. Аурика узнала тетю Шуру и подбежала к ней. Та старалась разогнать людей, успокаивая всех тем, что "просто Серега напился и буянит!".

- Че, пьяных не видели?! Шуруйте отсель, ничего интересного нету, - как бы, между прочим, говорила она, отпихивая мужиков. - Заняться нечем?!

- Что случилось?!

- Спасай животину! Убьет жеть кота твоего!

Аурика забежала во двор. Сергей стоял, широко расставив ноги на лопате, под черенком которой извивался Дэмон. Она подбежала к нему и попыталась столкнуть, но Сергей отпихнул ее и продолжал душить кота. Рыдая, Аурика припала к Дэмону и начала разгребать под ним землю. Она не замечала, как острые когти царапали ее лицо. Кота уже охватила судорога. Он без перебоя дрыгал лапами, продолжая раздирать лицо своей хозяйки.

Вдруг толпа охнула. Причиной было появление отца Аурики на крыльце дома. В руках он держал ружье. Когда он стал палить в воздух, толпа начала разбегаться. Сергей продолжал душить кота. Когда вмешалась мать, она сразу принялась оттаскивать дочь. Ей потребовалась невероятная сила, чтобы оторвать ее от земли. После последнего выстрела, Сергей пошатнулся и упал на спину. Но Аурика уже не слышала рыдание матери и не замечала брата. Она не могла произнести ни слова, и только с ужасом смотрела на Дэмона. Его глаза были широко раскрыты. Правый зрачок представлял собой узкую желтую вертикальную полоску, а левый был похож на огромную пуговицу такого же цвета. Открытую пасть окаймляли острые белые клыки, которые уже вряд ли вцепятся в непрошеного гостя. Этим гостем была высокая девушка, которую привел Сергей. Она стояла у ворот и, закрыв лицо руками, тихо плакала.

Все произошло быстро.

Аурикане смогла сдержать в себе чувства, с большой скоростью сменявшие друг друга и, что есть силы, закричала в небо:

- Ммамачка-а-а!