Аурика всё делает правильно

Аурика проезжает свою остановку. Задумалась, замечталась под гомон таких же студентов, как и она. И вот, пожалуйста: поезд открывает перед нею двери уже не в Бадеше, а в Ирамисе.

Ей не нужно в Ирамис! Ей нужно в Бадеш, на факультет вычислительной техники. Теперь туда ехать целых полчаса, и она точно опоздает на пары.

Вскочив с места, Аурика бросается к раздвижным дверям вагона, волоча за собой чемодан на колёсиках. Вокруг неё – сплошь иностранцы. Смеются, пихают друг дружку, заговорщически помалкивают, сидят тихо, как мышки. В летнюю пору многие одеты легко, их весёлая разноцветная одежда составляет разительный контраст с элегантными костюмами Аурики, которая любит носить всё чёрное.

Её волосы завиты в крупные спирали – она просто ничего с ними не делает после мытья головы. Летом волосы сохнут быстро. К моменту, как гиперлуп останавливается в Ирамисе, кудри окончательно обретают форму.

Аурика выходит на станции, тянет за ручку увесистый чемодан, где собраны материнские платы, блоки питания, модули оперативной памяти и прочие компьютерные детали. У неё важный и сложный проект, поэтому из дома в Миноске она вечно таскает с собой крупногабаритный багаж. Другие, как правило, передвигаются налегке – учебный планшет, многофункциональный мобильник и, в общем-то всё.

Между странами нет границ. Можно поехать на занятия в любую точку мира, просто сев на суперскоростной поезд, гиперлуп, или же более медленный маглев на воздушной подушке, который курсирует между ближними городами.

Линиями поездов – легковесными, гибкими – пронизаны и земля, и небо. Там же, в небе, встречаются персональные дроны, доступные лишь самым состоятельным, оснащённые сенсорами и искусственным интеллектом.

Однажды Аурика завершит проект, откроет свой бизнес, накопит денег и купит собственный дрон. А пока что – бороться, не сдаваться, тащить за собой чемодан и ловить заинтересованные взгляды прохожих.

Она хорошо знает Ирамис, город пустынь и камня, здесь живёт её подруга Рахель. Вот только что Рахель делает на станции? Неужели её ждёт?

Чернобровая, темноволосая, смуглая, она машет Аурике издалека, бежит навстречу, сияя заразительной улыбкой от уха до уха.

– Надо же, не зря я пришла, как чувствовала! – запыхавшись, говорит она и лезет обниматься. – Ты почему здесь?

– Свою станцию проморгала. Сейчас перейду на другую платформу и поеду обратно. Но на первую лекцию уже не успеть.

– Тогда что насчёт того, чтобы немного задержаться? – спрашивает Рахель, хватая её за руку. – Ты, наверное, и не завтракала ещё.

– Есть такое дело, – сознаётся та.

– Мой отец приготовил вкуснятины, идём.

– Стряпня Ноама – это что-то с чем-то! – смеясь, соглашается Аурика.

Готовит у Рахели только отец. Он один присматривал за нею, когда ей было шесть, один собирал дочь в школу, когда ей исполнилось восемь, заплетал ей чудесные косички с бантами и подарил на совершеннолетие широкую серебряную цепочку на шею.

Мать умерла от тяжкого недуга, и глава семейства носил по ней траур больше трёх лет. Даже в мыслях он всё ещё не может ей изменить.

Чемодан грохочет колёсами по каменной мостовой, Рахель и Аурика переходят проезжую часть в старом городе и спешат вниз. Там, среди грубо отёсанных домов, белеет башня ордена Лекарей – Эмуна Браха. Ноам в ней хозяин и главный апологет.

Её величественные стены выложены из светлого камня и чуть ли не сверкают на солнце. В период дождей весь первый этаж башни уходит под воду, поэтому смотреть здесь особо не на что: все ценные реликвии хранятся на втором и третьем этажах.

Внутри пахнет благовониями, от которых Аурика немедленно начинает чихать. Она проходит мимо колонн, украшенных мозаикой и резьбой, поднимается на второй этаж, и чемодан вновь гремит – теперь уже по каменным крошащимся ступеням.

Ноам выходит навстречу и помогает затащить вещи наверх.

– Надо же! Какими судьбами! – восклицает он и разверзает рот в белозубой улыбке.

Высокий, субтильный, с приятным безбородым лицом и густой седой шевелюрой, Ноам считается в городе (да и во всей стране) лучшим лекарем, к которому без конца стекается народ. Это ещё хорошо, что Аурика приехала за час до открытия, иначе к башне ей было бы не протолкнуться.

Длинное одеяние Ноама, золотое с голубым, стелется по полу, шуршит, отражает свет, струящийся в окна. Странники в Эмуна Браха гости желанные, друзья и подруги Рахели – тем более. Проходи, садись, Аурика, поешь, как следует.

Ноам держит себя в крайней аскезе, скудно питается, делает много физических упражнений, подолгу совершенствует знания и навыки. Он не позволяет себе злиться в присутствии людей, всегда благожелателен, всегда открыт миру.

Мне бы так, думает Аурика, которой сейчас так вкусно, что аж за ушами хрустит. Но ей до Ноама далеко. Она слишком резкая, чересчур оберегает личные границы, любит всласть поспать и сытно поесть. Жизнь в изобилии – прекрасная жизнь, и пусть кто попало в неё не суётся.

Ей на глаза попадаются фигурки на подоконниках, сделанные в виде зверей в человеческих костюмах. Вон хитрющая лисица, а вон проказливый енот. Барон Филин в плаще – давний любимец Аурики – как обычно, суров и неприступен. Белка-летяга в смешном платьице – милейшее существо, так и тянет потискать. Кот задумчиво и степенно стоит, заложив руки за спину. А скунс во фраке – тот ещё гордец, вечно задирает нос.

Приятно увидеть старых знакомых. Хозяин башни зовёт их хранителями, однако для Аурики они всего лишь статуэтки, занятные игрушки и не более того. В отличие от некоторых, она не забивает себе голову чепухой и верит только в то, что видит. Закоренелая сторонница материализма.

Ноам вдруг становится необычайно серьёзен. Он встаёт из-за стола, словно о чём-то вспомнив. Уходит в соседнюю комнату и возвращается с тяжёлым свёртком.

– Аурика, – говорит он, и по её спине бегут мурашки. – Это очень ценная реликвия. Дар, которым ты должна правильно распорядиться.

Ну вот к чему такой тон? Мы сейчас дела всей планеты решаем, что ли?

– Отдай свёрток в любое святилище лекарей, куда сама сочтёшь нужным. Пусть там с ним делают, что хотят. Могут назначить цену и продать, могут оставить у себя. Твоя задача – передать реликвию тем, кто в ней больше всего нуждается. Как только ты распорядишься этим даром, к тебе будет приставлен особый хранитель, – говорит Ноам.

– Пф! – фыркает Аурика и косится на подругу. – Я в это не верю.

Хмурая и сосредоточенная, Рахель молчит. Ни слова поддержки, ни подбадривающего взгляда. Ничего.

– У меня у самого много хранителей, – теплеет голос Ноама. – Ты их не видишь, но они есть.

– Значит, по идее, вы должны быть неуязвимы. Но в прошлом месяце вы болели, Рахель жаловалась, что у вас затяжные приступы кашля и упадок сил…

– Даже с хранителями я всё ещё уязвим, – улыбается тот. – Они оберегают душу и лишь в редких случаях тело. Вскоре я могу умереть.

При этих словах Рахель заметно вздрагивает и в страхе смотрит на отца.

– Я чувствую приближение смерти, – вздыхает Ноам. – И, если честно, рад этому. Не печалься, если услышишь обо мне дурные вести…

– Отец, что ты такое говоришь?! – вскрикивает Рахель. Ей на глаза наворачиваются слёзы.

– Смерть посылается нам тогда, когда мы больше всего к ней готовы. Поэтому и говорю: не печальтесь. Ни ты, дочь моя, ни ты, Аурика. В каждый час жизни нам всегда даётся только лучшее, даже если кажется, что это не так.

Рахель делается понурой и несчастной, вскакивает из-за стола и убегает прочь. Ещё бы, услышать такое известие от самого родного человека. Чем же он болен, что так уверенно предрекает свою кончину? И почему, интересно знать, он отдаёт реликвию не своей дочери, а ей, Аурике?

Ноам проницательно щурится.

– Это потому, – говорит он, – что она верит. А тебе надо увидеть, чтобы поверить, не так ли?

Аурика выходит из башни Эмуна Браха в смешанных чувствах. Теперь у неё в чемодане кроме компьютерных деталей лежит увесистый свёрток, в который она даже не удосужилась заглянуть. Что там, в этом свёртке? Чем он так ценен?

Ошалевший ветер носит за городом тучи песка и пыли. Белые, жёлтые, бурые камни домов и оборонительной стены калятся под солнцем. Мир давно поглощён передовыми технологиями, мир богат, полон изобилия и новизны. И только Ирамис всё такой же, как прежде: слишком простой, не стремящийся к процветанию, застывший в веках.

Аурика садится на гиперлуп, и спустя примерно полчаса она уже в Бадеше, на факультете информатики и вычислительной техники. Она студентка первого курса, её специализация – программная инженерия. Первая пара закончится минут через десять, надо бы глянуть, какая следующая.

Аурика останавливается перед широченным электронным табло, где высвечиваются курсы и лекции. Ага, дальше у неё алгоритмы и структуры данных, потом – тестирование и отладка, следом – форточка, которую можно переждать в зоне для коллаборации, и вездесущая физкультура, от которой даже после школы никуда не деться.

Учебный год начался совсем недавно, всего месяц как. Но Аурика уже довольно хорошо знает всех своих одногруппников.

Вон идёт Тинатин, смешливая девчонка, которая любит принарядиться и чуть ли не каждый день меняет в глазах цветные линзы, отчего никто не может понять, какого цвета у неё радужка на самом деле. Она красит волосы в разные оттенки. На прошлой неделе был жёлтый, сегодня – вишнёво-красный.

– Привет! – здоровается она и, дружески приобняв Аурику за плечи, останавливается напротив табло. – Тоже опоздала на пары?

– И ты? – удивляется та.

– Только не смейся. Я была на свидании.

– С утра пораньше? Ну ты даёшь!

– Если хочешь найти себе нормального парня, и не на такое отважишься, – парирует Тинатин. – А ты у нас идейная одиночка или как? На тебя, чтоб ты знала, наш Джабир заглядывается. Не хочешь с ним пообщаться?

– Он на всех заглядывается, – ворчит Аурика, стряхивая с себя её руку. – Таким, как Джабир, лучше не смотреть в глаза. Он же совсем без тормозов.

– Насмешила! – хохочет Тинатин и утирает слёзы.

Джабир, главный красавчик на факультете, по которому сохнет добрая половина студенток, как назло, проявляет внимание к одной только Аурике. Ей от этого некомфортно, она даже будто бы чувствует вину за то, что «забирает» его у остальных.

Но он раз за разом подсаживается в аудитории именно к ней. Жгучий взгляд, смуглая кожа, развитая мускулатура под тонкой майкой – такое привлекло бы кого угодно, но этот парень попросту не в её вкусе. Ну не любит она жгучих и мускулистых! А тут, ко всему прочему, борода. Вернее, аккуратная чёрная бородка и усы, которые Джабиру явно обрабатывают в лучших барбершопах.

– Не занята сегодня после лекций? – вкрадчиво спрашивает он, усевшись за партой возле Аурики.

– Занята, – мрачно отвечает она.

Джабир, конечно, не только красавчик, но и крутой программист. Однако и она, между прочим, не промах. Её проект связан с идеей подпространств.

Каждый разработчик, у кого есть хотя бы ноутбук или планшет, в будущем, по задумке, сможет легко обходиться минимумом средств: ему не придётся покупать квартиру, тратиться на мебель, одежду и даже еду. Если он объединится с другими разработчиками, внесёт долю в общий бюджет и снимет вместе с ними какую-нибудь комнатушку с доступом в интернет, его проблемы с жильём будут решены если не навсегда, то весьма надолго.

В одной такой комнатушке сможет разместиться сотня человек, а то и больше. И всё благодаря виртуальному подпространству. Каждый программист будет жить в своём подпространстве, которое он самостоятельно создаст.

Скажем, вечером, после работы, он будет запускать код, распадаться на частицы и перетекать в цифровую среду, в виртуальную реальность, которую можно преобразовывать под свои нужды без всяких ограничений.

А утром этот счастливчик вновь соберётся из частиц – чистенький, свеженький – и отправится на работу, как ни в чём не бывало.

Сплошная выгода, если поразмыслить. Сумасшедшая экономия.

Аурика намеревается воплотить эту задумку в жизнь.

Джабир же лелеет несколько иные планы. Он планирует затащить Аурику в постель. А оттуда, если повезёт, в брак. Ибо не пристало женщине соваться в разработку.

В конце концов, нечего мужчинам конкуренцию составлять, а то они, чего доброго, этой конкуренции не выдержат.

У Джабира отменный вкус в одежде, сногсшибательная внешность и запредельная харизма. Его семья более чем обеспечена, загородный особняк с бассейном есть, слуги в наличии, суперкар с откидным верхом имеется. Стало быть, все девушки в округе – сто процентов его девушки. И Аурика не станет исключением.

Она, конечно, может какое-то время ломаться и строить из себя недотрогу, но рано или поздно укрепления этой цитадели падут перед его напором. Аурике не устоять.

– Ты не такая, как все, – шепчет он ей на ухо прямо во время лекции, и аромат его парфюма – тяжёлый, бархатистый, с дымчатыми нотками – обволакивает её, щекоча ноздри. – Ты меня волнуешь…

Аурику волнуют лишь базы данных, 3D-моделирование и, пожалуй, способы убийства без следов и улик, потому что от этого настырного парня ей, кажется, запросто не отделаться.

– Почему именно я? – жалуется она Нэйве в атриуме во время форточки, отгородившись от всех прочих студентов непроницаемой магнитной завесой. – Почему Джабир выбрал меня?

Мрачная Нэйва, одногруппница и лучшая подруга ещё со школьной скамьи, хмыкает и поджимает губы.

– А что с тобой не так? – удивляется она и принимается перечислять: – Ты мулатка, в твоей крови смешаны юг и север, шевелюра густая, личико прямо кукольное, фигура так вообще бомбическая. Тебя даже в модельное агентство звали в прошлом году… Ты не думай, если что. Я не завидую.

Нэйва полный антипод обворожительной Тинатин. Хоть она и следит за весом, носить всё равно предпочитает мешковатую невзрачную одежду, чтобы нигде не обтягивало и не прилегало. Косметику принципиально не использует, волосы не красит, причёсок не сооружает, кокетничать не обучена совершенно. Судя по всему, цель её жизни – стать невидимкой.

– Это я собираюсь умирать в одиночестве, – на полном серьёзе заявляет она. – Найди себе пару и не смей за мной повторять!

Смерть, думает Аурика. Свёрток в чемодане. Я должна поскорее найти тех, кому реликвия нужнее. Ноам не умрёт, если всё сделать правильно.