Аутсайдер. Код Феникса

Неоновая вспышка, пронзительный визг пролетевшего мимо снаряда у самого уха… Аутсайдер машинально на секунду оторвал взгляд от противника, чтобы проследить за траекторией едва не поразившего его лазерного выстрела. Прыжок — и его протез из металлического сплава с силой сжал череп. Неприятный хруст костей, тяжелый запах крови — смерть повисла в воздухе. Вдохнув ее полной грудью, Аутсайдер схватил начавшее оседать тело врага за ткань одежды и резко развернулся. В ту же секунду раздался второй выстрел, уже с противоположной стороны. Тот не достиг своей цели — лишь поразил безжизненную плоть покойного, которого красноволосый прагматично использовал как щит. Запахло горелым мясом. Отбросив его за ненужностью в сторону, Аутсайдер рванул вперед, двигаясь зигзагообразно — чтобы труднее было прицелиться. Через пару мгновений второй противник лежал на полу помещения полностью поверженный.

Аутсайдер выпрямился, сплюнул, глядя на эту картину. Паршиво. Он привык к дулу у своего виска, привык чувствовать на затылке холодное дыхание смерти, привык ходить по кромке лезвия… но ненавидел чувствовать себя убийцей. Это будто роднило его с тем, от кого он в свое время сбежал, и кому всеми силами пытался себя противопоставить. Да и в целом — как он и его товарищи смогут «вылечить» город, если сами заразятся вирусом бесчеловечности и цинизма?.. Понимая, что застрял в своих мысленных рассуждениях, Альберт вернулся обратно в текущий момент — нужно продолжить выполнять задание. Он моргнул два раза, активируя глазомер. Текст, числа и визуальные обозначения замелькали перед глазами. Он открыл виртуальную карту этажа.

— Кристина, еще раз просканируй локацию. Обрати особое внимание на квадрат F18.

— Хорошо, это займет пару минут, — раздался женский высокий голос в ушах бойца.

Пока новый координатор не вызывала никаких вопросов. Это было даже удобнее, чем в случае с Эпислон — та любила сунуться в его тактику действий, потому что, как ей казалось, иногда лучше знала, как ему поступить на миссии в тех или иных ситуациях. И, может даже, отчасти имела на это право, так как у нее был тот же ранг в «Фениксе», что и Аутсайдера. А с Кристиной все становилось намного проще — она бесприкословно исполняла, что бы Аутсайдер ей не сказал, не вмешиваясь в решения «старшего по званию».

Агент начал двигаться дальше по коридору, бесшумно шагая по полу в своих тяжелых ботинках из искусственной термостойкой кожи. На вид везде чисто. По идее, те двое должны были быть последними, но почему-то Альберт ощутил некое предчувствие — его определенно здесь ждет какой-то нехороший сюрприз. И хорошо, если это будет не засада. Хотя, в любом случае, он способен себя защитить — не зря Аутсайдер считался одним из лучших бойцов в «Фениксе».

— Сканирование завершено. Я нашла что-то похожее на проблески сигналов рядом с квадратом F18. Скорее всего начал выходить из строя вражеский стелс-генератор. И, судя по всему… там много людей. Будьте осторожны.

В это время Аутсайдер увидел, как высветилась отдельная область на карте, про которую упомянула координатор.

— Понял. Направляюсь туда, — переместиться к интересующему ему месту, держа наготове свое оружие, не заняло много времени. Он оказался перед раздвижной стальной дверью — она была наглухо заперта, заблокированная с помощью электронного замка. Мужчина остановился, решая, как лучше поступить.

— Мне взломать ее? — снова раздался голос помощницы в ушах Аутсайдера. Тот на секунду задумался, нахмурившись.

— Сколько займет?

— Около пяти минут, — услышав ответ, красноволосый помотал головой, параллельно активируя особый режим на своем протезе. От бронированной, начавшей раскаляться руки вверх поднялась струйка дыма.

— Слишком долго. Я сам все сделаю, — Аутсайдер подошел ко входу, коснулся металла, который тотчас начал плавиться под его прикосновением. Парой движений, будто вскрыв ножом консервную банку, агент выломал тяжелые створки. Глаза ударились о стену непроглядной тьмы — на такой случай у Аутсайдера была еще одна полезная функция, которой тот поспешил воспользоваться, но еще прежде, чем боец активировал режим ночного видения, он ощутил в ноздрях резкий запах нечистот. Источник сразу стал понятен, как только темнота отступила, разогнанная встроенным специальным устройством в линзах — помещение оказалось заполненным телами людей в полусознательном состоянии. Тихие стоны и шорохи от движений истощенных конечностей врезались в уши. Притон… распространители наркотиков устроили его прямо здесь, в одной из точек изготовления вещества. Судя по тепловизору, некоторые из находившихся здесь зависимых были уже мертвы, и их трупы остались лежать, никому не нужные. Аутсайдер сам не понял, как у него перехватило дыхание, хотя, казалось бы, он видел в своей жизни множество жестоких и страшных вещей. Но сейчас он будто оказался в самом пекле, наблюдая перед собой один из кругов ада. Десятки пар глаз смотрели на него с абсолютно пустым выражением, будто из тел высосали души и оставили от тех, кто когда-то был личностью, лишь высохшую, истерзанную, безымянную оболочку. Альберт сделал судорожный вдох, размокнув высохшие губы.

— Кристина, тут притон. Около пятидесяти пострадавших, нужно отправить выживших в «Клементию». Срочно свяжись с Венерой.

— Вас поняла, — девушка временно пропала из канала связи. В это время, агент сделал несколько шагов вперед, поднял рубильник, включая свет, и стал разглядывать картину вокруг. Это что-то чудовищное. Кажется, Аутсайдер еще ни разу не видел столько перечных наркоманов на последних стадиях. Они лежали друг на друге, бормотали что-то, лихорадочно дергались в своих дурманных снах — посиневшие, полуживые. Мужчина случайно наткнулся взглядом на одного тощего, хрупкого парня, сидевшего в стороне от остальных. Тот дрожал, забившись в угол, обняв колени, уткнувшись в них лицом, и изредка покачивался. Его густые черные волосы превратились в паклю, спутались, а одежда вся была перепачкана в собственной блевотине. Он выглядел абсолютно беззащитным, одиноким, павшим на самое дно. Интересно, кем был раньше этот юноша? Судя по всему, он еще совсем молод… Что заставило его подойти к самому краю жизни и смерти? Аутсайдер невольно сжал челюсти, присел рядом на одно колено, своей живой рукой дотронулся до худого, почти безжизненного запястья. Хотя и казалось, что человек пребывает где-то глубоко в наркотических галлюцинациях, неожиданно последовала реакция — голова поднялась и глаза незнакомца раскрылись. Большие, светло-серые, отблескивающие в холодном свете ламп, они уставились на Аутсайдера, безмолвно крича о помощи.

***

Неширокую пустую улочку, обрамленную малоэтажными промышленными зданиями, освещенную яркими городскими огнями, наполовину перегородил неповоротливо и даже немного неуклюже приземлившийся аэробус «Клементии». С шумом поднялась дверь, и сотрудники реабилитационного центра, суетливо выбравшиеся из него, засновали кто-куда — из-за непривычно большого количества больных среди них возникли хаос и неорганизованность. Аутсайдер не спешил присоединяться и стоял в стороне, наблюдая за процессом, хотя равнодушным его назвать было нельзя — у него была своя особая задача. Боец остался на объекте для охраны, чтобы защитить товарищей в случае ответного нападения. Однако… все же, перед контрольным патрулированием не помешает заслуженный перекур. Так про себя решил агент, присев на сухой асфальт и прислонившись спиной к бетонной стене. Он поднял голову и встретил взглядом кристалльные шпили небоскребов, уходящие своими остриями на много километров выше уровня земли. Они сразу же бросались в глаза из любой точки Арк-сити, из даже самых отдаленных районов. Эти необыкновенные сооружения были самым сердцем города, его деловым и правительственным центром. Некоторые из них были похожи на подобия лезвий, отливавших ясным металлическим отблеском, некоторые — на бриллианты, красиво преломляющие любой луч света, попавший на их грани, а другие и вовсе принимали совершенно иные формы, поражавшие воображение, и которые даже не с чем было сравнить. Вокруг этих гигантских пик, словно надоедливые насекомые, сновали маленькие светящиеся точки — так сверкали фары многочисленных аэромобилей. Вид внушительный, поспорить с этим было трудно, однако Аутсайдер хорошо знал, какие пороки и какая грязь скрывается за всем этим. Несмотря на то, что любой житель мог наблюдать эту захватывающую дух картину и днем, и ночью, она служила всем напоминанием — эти высоты недоступны для обычного смертного. И несмотря на то, что они были достоянием всего человечества, стали доступны лишь для тех подонков, которые называли себя властями и делали вид, что устанавливали порядок на этом последнем из оставшихся клочков цивилизации.

Тряхнув красной челкой, изгнав из головы гневные мысли, Альберт достал из внутреннего кармана куртки портсигар, раскрыл его — в этом футлярчике его ждало настоящее сокровище. Натуральный табак достать в городе было невероятно трудно, ведь виды растений, из которого его делали, почти все оказались уничтожены после глобальной катастрофы. Роскошь, что лежала у него за пазухой, стоила немало, но мужчине было не жалко отдавать за нее свои кровные. Он зажал между зубами одну из самокруток, спрятав остальное обратно, приложил палец протеза к кончику. Нагревательный элемент быстро раскалил металл на искусственной подушечке пальца, а затем поджег бумагу. Та затлела, и Аутсайдер затянулся, прикрыв глаза и с упоением вдыхая терпкий дым, впуская его в свои легкие.

Взгляд Альберта вновь упал на суматоху вокруг аэробуса. Теперь там появилась уже давно знакомая ему основательница «Клементии», начавшая руководить всем процессом, и дело пошло быстрее. Несмотря на свой безобидный, хрупкий вид, и рост на две головы ниже Аутсайдера, она была волевой, стойкой, упорной, трудолюбивой, и вела свою, отдельную борьбу на выживание, воюя на совершенно несправедливом фронте коррумпированной судебной системы города, умудрялась отстаивать себя, сохраняя безупречную чистоту репутации. Это можно было бы по праву назвать чудом. А сострадательность и неравнодушность к любой человеческой жизни являлись главными чертами Мэй Уайт, а также, если называть ее кодовым именем, Венеры.

Девушка присоединилась к их дружной компании около года назад, но быстро стала своей. Помочь сохранить едва не разрушенную «Клементию» от неминуемого уничтожения и взять под свое крыло центр, созданный Мэй Уайт, было мудрым шагом со стороны Акселя. Тогда они выступили в роли заступников в борьбе за существование ее предприятия — у Мэй были большие проблемы с властями, которые она никак не смогла бы разрешить в одиночку. Это был расчетливый ход, чтобы обрести положительную репутацию. Но, даже этого оставалось мало — «Клементию» по сей день продолжали всячески очернять. И если в непогрешимости Мэй и ее дела Аутсайдер не сомневался, то каждый раз снова наблюдая кровь на своих руках, задавался вопросом — а не обманывает ли он сам себя, называясь спасителем? Не врет ли Аксель, называя «Феникс» освободителями? Ведь убив дракона можно самому стать им… А действуя похожими методами, что и их беспринципные оппоненты, это было еще более просто. Да, нельзя не признать — они играли по жестоким правилам, установленными сильными мира сего, ведь в таких условиях, в которых они находились, прогнуть реальность под себя казалось чем-то невероятным. Нельзя не испачкаться и сохранить белизну своего плаща, утопая по колено в луже нечистот. Рыцарская благородность едва ли представлялась возможной в этом прогнившем, покрывшемся ржавчиной пороков мире.

Но, если копнуть глубже, весомое различие между сторонами конфликта все же было — это отношение к социальному расслоению и человеку в целом. Оно определялось именно тем, что политикой «Феникса» было взаимовыгодное сотрудничество с благотворителями и лицами, которые пытались защищать и реализовывать свободы и права людей даже в условиях тотального бесправия. Нынешняя же элита погрязла в удовлетворении своих собственных интересов и потребностей, разделив между собой все сферы влияния в городе, а обычных жителей низвергли в статус ресурса. И группировка «Феникс» боролась с проявлениями этого уже около десяти лет. Пока не совсем успешно, но они продолжали держаться на плаву, несмотря на многочисленные попытки их уничтожить. По словам Акселя, главной целью «Феникса» было разжечь огонь надежды в людях и показать, что можно бороться даже против тех, кто кажется непобедимым; разбить безраздельную власть элит, которая высасывала все соки из населения города. Это была практически непостижимая задача, хоть и соратников у них в распоряжении находилось уже немало, по сравнению с самым началом основания организации, и штат продолжал расширяться и пополняться свежей кровью, потихоньку превращаясь во все более существенную угрозу для установившегося режима.

Наблюдая за работниками, возившимися с погрузкой в транспорт наркозависимых, Альберт вдруг заметил, что Мэй занервничала — она стала ходить из стороны в сторону, метаться, будто в поисках чего-то, потом вдруг остановилась. Их взгляды встретились, а затем девушка направилась в его сторону, и спустя пару минут оказалась совсем рядом. Она выглядела по-простому, без ненужных излишеств — собираясь на вызов, Венера выбрала практичный, не стесняющий движений серый комбинезон, повесила за спину небольшой рюкзак, а светло-каштановые волосы убрала в небрежный пучок. В целом вид можно было назвать немного растрепанным и обеспокоенным, но не лишенным обаяния.

— Здравствуй, Аутсайдер… я знаю, что ты скоро будешь занят, но у нас катастрофически не хватает рук, — Венера тяжко вздохнула и покачала головой. — Можешь ли помочь? Пойму, если нет. Но… Страшно говорить, мне кажется, я никогда не видела столько перечников в одном месте. Должна признать, что мы не справляемся.

— Не переживай. Конечно, я помогу, без вопросов, — Альберт кивнул ей и поднялся на ноги, — Что именно нужно сделать?

***

Вдох, выдох… Беспамятство разомкнуло объятья, заставляя вынырнуть из небытия. Стало неуютно. Ресницы задрожали, свет заставил глаза заслезиться. Юноша зажмурился, провел рукой по лицу, смахивая влагу, потер глаза, пытаясь хоть как-то успокоить раздраженные слизистые. Еще одна попытка. Он приоткрыл веки, стараясь привыкнуть к странным ощущениям, а потом, собравшись с силами, поднял взгляд.

Объемные, мягкие клубы дыма проплывали мимо беззвучными воздушными кораблями, принимая самые разнообразные причудливые формы. Он провел рукой по одному из них, и вмиг пальцы утонули в необычайной мягкости. Все неприятные ощущения и тревога исчезли, и он вдохнул пряный воздух полной грудью. Среди серых облаков сиял теплый свет, дотягивался своими лучами до каждого уголка пространства, подсвечивая облачные островка, грел, будто миниатюрное солнце, а вдалеке, у самого источника, виднелся туманный человеческий силуэт. Ноги сами повели юношу вперед. Такая необычная легкость в теле… Этот странный незнакомец манил и неумолимо притягивал к себе. Парень сам не понял, как зашел в стену дыма, ведомый зачаровавшей его фигурой. Пришлось даже протянуть вперед руку — дым был настолько плотным, что увидеть что-то даже не расстоянии нескольких метров казалось невозможным. И вдруг…

Прикосновение

Руку тронула чужая. Грубоватая, мозолистая, но все же приятная на ощупь, она легко провела по его собственной коже, не больно обжигая ласковым, исходящим из самого своего нутра жаром, перехватила кисть. Серая завеса впереди расступилась, и янтарные глубокие глаза пристально взглянули на него. Алые отстветы хаотично заплясали вокруг, мешая рассмотреть лицо получше. Кто это? Под его взглядом юноша ощутил себя маленькой ледышкой, которой суждено неминуемо растаять в чужих объятьях. И черт возьми… Ему очень этого захотелось. Дыхание сладко перехватило только от одной мысли, что эти руки обовьют его, убаюкают, прижмут к горящей теплой груди, дадут послушать мерное биение могучего сердца. Защитят от всего мира. Этого ему всегда не хватало — чувства безопасности. Уверенности в том, что рядом есть тот, кто прикроет спину. Кто не оставит наедине с трудностями, угрозами, которые возникают на каждом шагу его проклятой жизни. С кем рядом он сможет спокойно уснуть, не боясь ножа в спину в прямом и метафорическом смыслах.

Резкий, разрезающий писк расколол голову, выстрелом одновременно в оба виска, разломав все вокруг на мелкие осколки. Те будто бы разом впились в него, и кратковременная сильнейшая боль прожгла все существо, выкинув в реальность из иллюзорного сна. Парень ощутил себя, словно рыба, которую забыли на берегу, оставив умирать — отчаянно заходился в немом крике, хрипел, сжимал в руках ткань простыни, дергался в припадке, не в силах терпеть навалившуюся на него тяжелым камнем действительность. Даже распахнув глаза, ничего не видел перед собой. Неизвестно, сколько продолжалась эта выматывающая пытка, но спустя время юноша понял, что в него воткнуто несколько толстых игл, руки прикованы ремнями, а в носу находятся тонкие трубки. Кто-то вытер пену у его рта мокрой салфеткой. Боль стала медленно отступать, освобождая место другим ощущениям. Снова писк непонятного прибора. Конечности занемели от холода. Одно мучение сменилось другим, и никто не мог сказать, какое из них хуже. В конце концов, почему он не мог остаться там, в том прекрасном сне наедине с видением? Он был бы не против сгореть там, сгинуть и больше не просыпаться. Так было бы проще всем, и ему самому прежде всего. Он устал преодолевать, давно сдавшись. Всякая воля угасла в нем. Так почему?..

Почему он все еще жив?

Спустя время, юноша наконец прозрел. Первым, что он увидел, был белый потолок, вторым стал вид на просторную больничную палату. Здесь он оказался совсем не один — помещение было заполнено другими «больными», подключенными к странным аппаратам. Вокруг сновали медсестры, суетились, коротко переговаривались между собой, ставили капельницы. Внезапно рядом проехала каталка, которую толкали прямо к выходу, и встретив замутненный пеленой стеклянный взгляд, парень осознал, что перед его глазами только что провезли бездыханный труп. Значит, он еще может не выжить. Эта мысль успокоила. Ведь даже несмотря на усилия врачей и новые технологии, людям было свойственно умирать. И если ему суждено сегодня уйти из жизни, это произойдет в любом случае, вне зависимости от того, насколько усердно его попытаются удержать. Должно быть, сейчас он самый неблагодарный человек на свете, ведь его самоотверженно спасают, а он совсем не рад тому, что все это происходит и что ему не дают умереть той смертью, которую он избрал сам.

Спустя минуту его вновь резко захлестнула волна агонии, серые глаза уставились в потолок невидящим взглядом, по коже побежали капли холодного пота. Конечности прошибла крупная дрожь. Юноша взмолился про себя, чтобы наконец это закончилось — все, что с ним происходило, было невыносимым, и он не знал, почему до сих пор не потерял рассудок и не сошел с ума. Внутренности жгло огнем, вестибулярный аппарат четко давал понять, что он сейчас падает куда-то в бездну, а инерция будто бы разогнала его до невероятных скоростей, но на деле, конечно, он сейчас лежал на месте, практически неподвижно. Желудок бы уже давно вывернуло, если вообще было чем тошнить. Парень на пару секунд отключился, но потом опять пришел в сознание. Он не сразу понял, что на него смотрят, а когда наконец разглядел чужие глаза, на этот раз живые, то невольно дернулся.

— Тихо, лежи спокойно. Все хорошо, ты в безопасности. Пожалуйста, попытайся вспомнить, как тебя зовут, — заговорил женский голос успокаивающим тоном, насколько это было возможно в наполненном стонами страдания помещении палаты. Слова не сразу достигли сознания наркомана, но он все же сделал усилие над собой, чтобы достать из глубин памяти собственное имя. Было жутко тяжело заставить мозг работать, но он смог.

— Влас Ко… — в горле оказалось так сухо, что проговаривать слова было больно. Парень закашлялся, но все же представился медсестре до конца. — Коваль. Когда я умру…

— Не надо так говорить. Ты выживешь. Я знаю, что ты справишься. Борись, — эти слова выбили воздух из легких Власа, его глаза наполнились влагой. У него больше нет сил. Он не хочет жить. Неужели никто здесь этого не понимает?!

— Я не просил об этом. Отключи меня. Я больше не могу, — юноша принялся умолять, вглядываясь в пелену перед глазами. Из шепота, повышая тон. Его голос становился все громче. — Я хотел умереть, я должен был остаться там. Я хотел этого, а вы… Зачем это все?! Отпустите меня! Я просто хотел сдохнуть!

— Транквилизатор, срочно! — в палате началась суета, послышался топот ног. А Влас продолжал отчаянно кричать, не разбирая, какие именно звуки слетают с его губ, срывая голос, пытаясь вытащить руки из ремней, выкручивая их в неконтролируемом спазме. И тут на мгновение его шею пронзила сильнейшая острая боль, сменившаяся глубокой безмолвной темнотой.

***

Влас медленно открыл глаза. В комнате повисла полутьма. Было тихо, по потолку изредка безмолвно проносились отсветы от фар проезжающего где-то далеко транспорта, а до ушей доносилось только ровное дыхание соседей по палате. Даже приборы не раздражали своим писком. Царившее вокруг спокойствие невольно передалось настрадавшейся душе, которой это было необходимо после испытанного мучения. Боль исчезла, оставив лишь жуткую слабость в теле и легкое головокружение. Парень сглотнул, ощутив жжение в горле, а потом тихо усмехнулся. Вот же… Все-таки выжил. И раз рядом никого нет, значит, состояние стабильное. Переломный момент пройден. Сделав попытку привстать на локтях, Коваль понял, что слабость даже сильнее, чем он думал — тело практически не подчинялось ему. И этого хватило, чтобы желание двигаться пропало совсем. Зато, наблюдая за отблесками огней над своей головой, Влас основательно задумался.

Как он оказался здесь? Кому вообще взбрело в голову спасать уже безнадежных и практически неизлечимых от зависимости наркоманов из притона? Да и полиция же была в доле. Влас прекрасно знал об этом, будучи некогда крепко связанным с нелегальным бизнесом и видевшим его изнанку. Так называемые «стражи порядка» сами наживались на проституции, на работорговле, на розовом перце и других, более проверенных, но терявших популярность видах наркотиков. И они вряд ли стали бы совершать что-то подобное. Так кому понадобилось вытаскивать и выхаживать наркоманов, одной ногой находящихся в могиле? И что это вообще за место?

Внезапно отворившаяся дверь в палату резко оборвала поток его вопросов — внутрь зашла одна из медсестер. Влас не стал шуметь. Пусть и съедаемый любопытством, он безмолвно наблюдал за тем, как женщина ходит меж коек и проверяет что-то в аппаратах, и терпеливо ждал, когда она сама подойдет к нему. Когда же она все-таки приблизилась к постели больного, на её лице появилось искреннее удивление — женщина никак не ожидала обнаружить в этой комнате кого-то ещё в сознании, помимо нее самой. Их взгляды встретились всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы юноша немедля начал диалог.

— Скажите, а где мы сейчас находимся? — прошептал Коваль. Медсестра ответила, как на духу, так же тихо.

— В реабилитационном центре «Клементия».

Парень попытался вспомнить, встречал ли он где-нибудь такое название. Кажется, он ни разу не слышал о подобном месте. Влас нахмурил брови в недоумении, и, заметив это, женщина добавила:

— Здесь лечат зависимости от наркотических веществ. Тебе повезло, что ты попал сюда. — она взглянула на экран прибора, к которому был подключен Влас, а потом огласила итог увиденного. — Где-то через пару месяцев сможешь жить нормальной жизнью. Если, конечно, сам этого захочешь.

— А что вообще произошло? Почему мы тут вдруг все оказались? Кто это сделал? — проговорил Влас слишком оживленно для своего состояния. Медсестра отреагировала странно — она снова отвлеклась на прибор, нажала пару каких-то клавиш на нем, и тяжело вздохнула.

— Как много вопросов… Я не знаю, вас просто привезли сюда, и все. Это не ко мне.

— А к кому тогда? — попытался добиться хоть какой-то информации Влас, но безуспешно.

— Больше ничего не могу сказать. Лучше поспи и отдохни, переставай мучать себя. Повезло, что ты вообще выжил. — пробурчала медсестра, и развернулась, чтобы пойти к остальным и закончить обход. Юноша проводил ее умоляющим взглядом, но это никак не подействовало. Интересно, она правда не знает, или только притворяется? Почему-то казалось, что второе вероятнее.

В конце концов, данный вопрос окончательно завладел умом Власа. Ему ужасно захотелось выяснить истину, что же именно произошло, пока он был в отключке, кто конкретно ответственен за их перемещение сюда, и что теперь стало с той точкой и притоном. Это даже заставило его ненадолго почувствовать себя живым, вспомнить, какого это — иметь цель на ближайшее будущее. Какое-то внутреннее чутье говорило ему, что правда о прошедших событиях стоит того, чтобы вновь начать бороться — и со своим отчаянием, и с жестокостью мира вокруг. Это отвлекло от мысли о самоубийстве, которая всегда была с ним, всегда преследовала его… До этого самого момента.

***

Рутина в палате была тяжелой и гнетущей — каждый день кто-нибудь из наркоманов исчезал, уходя в мир иной, и очередное тело увозили неизвестно куда; кто-то все время мучался, не в силах контролировать испепеляющее всякий намек на разум желание принять новую дозу, даже несмотря на введенные в кровь препараты, которые должны были облегчить состояние. Наверное, имели бы место частые побеги из больницы, если бы у обследуемых были силы идти — в этом плане Влас не стал бы исключением. Он тоже был очень слаб, и тоже часто посматривал на дверь, но все же главной целью его побега стали бы не поиски перца, а выяснение правды о «Клементии» и об инциденте, после которого парень проснулся в этом неизвестном ему реабилитационном центре. Влас вел себя необычно для подобных ему, попавших сюда из притонов. Каждый день, жаждая найти разгадку, он мучал медсестер расспросами, которые ни к чему не приводили, и, когда понял, что эти разговоры бесполезны, стал стойко терпеть уколы и болезненные процедуры, преодолевая периоды самых жесточайших ломок — он ждал, когда наконец окрепнет, чтобы начать действовать, и сам его организм, будто бы подстегнутый этим желанием, восстанавливался куда быстрее обычного.

Что Влас умел хорошо — это терпеть. За свою недолгую, но насыщенную событиями жизнь ему пришлось перенести многое, и лечение от наркотической зависимости не стало самой тяжелой главой в его биографии. Медсестры помогали — они не скупились на сильнодействующие успокоительные, от которых юноша блуждал между реальностью и забытьем, то наблюдая иллюзорные, смутные картины из прошлого, то смотря в одну точку в потолке и пытаясь осознать, где именно он сейчас находится и для чего. Неизвестно, сколько прошло дней — даже если бы Коваль попытался их сосчитать, не смог бы, ведь его сознание прорывалось обрывками между медикаментозным сном и приступами тяжелейшей ломки.

Он невольно слушал, как медсестры тихо хихикали, общаясь о чем-то своем, потом обращались в нему, уходили. Лица, слова, голоса. Тьма сменялась светом, и наоборот. Было так сложно остановить момент и вдуматься в него, что в конце концов Влас понял, что сопротивляться этому бесполезно. Его несло куда-то, Коваль не понимал, куда именно, но послушно поддался потоку, и… однажды он проснулся, весь в холодном поту, жадно вдыхая воздух, в этот же миг ощутив, что наконец выплыл, поднявшись на поверхность с самого дна, что оказался над поверхностью вязкого омута, в который его затянула судьба. Влас осторожно приподнялся на дрожащих локтях, его мутило, но что-то внутри говорило о том, что теперь он свободен. Зараза покинула его тело, хоть он и все еще был слаб.

Отдышавшись, Влас поднял глаза — койки вокруг оказались почти все пусты, лишь еще несколько мест были заняты спящими людьми. Юноша замер, пытаясь вспомнить, как здесь было в тот самый момент, как он только попал сюда. Людских тел, еще живых тогда, было во много раз больше. Гораздо… Коваль согнулся пополам, уперевшись черноволосой макушкой и едва двигающимися руками в покрывало, смял ткань между пальцев и стиснул зубы, ощутив приступ ломящей боли. Через пару минут начало отпускать, и Коваль попытался осторожно выпрямиться, как вдруг увидел в дверном проеме невысокую девушку. Та выглядела совсем иначе, чем медсестры, обычно навещавшие больных — незнакомка, облаченная в элегантное платье с ассиметричным разрезом, выглядела так, словно вышла из высшего света Арк-сити. Ее походка и движения были мягкими и размеренными, но без вальяжности, в манерах чувствовалась некая внутренняя собранность. Светло-каштановые волосы были аккуратно уложены в пучок, лишь несколько завитых локонов как бы обрамляли лицо. Впавший в ступор Влас не сразу понял, что взгляд голубых глаз девушки направлен прямо на него, осознание заставило почувствовать себя неловко. Кто это такая? И… неужели пришла именно к нему?

Поймав ответную реакцию, незнакомка решительным шагом направилась прямо к койке брюнета. Тот занервничал, и непроизвольно двинулся в постели в противоположную сторону, будто думая, что это может как-то остановить все происходящее, и заставить визитершу уйти. Но, конечно, через минуту, вопреки желанию бывшего наркомана, она оказалась прямо перед ним, и всмотревшись в растерянные глаза парня, заговорила:

— Здравствуй, Влас Коваль, меня зовут Мэй Уайт, я основательница и глава реабилитационного центра «Клементия». Знаю, что у тебя есть некоторые вопросы по поводу случившегося с тобой и остальными наркозависимыми. Можешь задать их все мне.